Экзорцист

— Мне рекомендовали вас как человека надежного. Я могу на вас положиться, Гэвин? — Само собой, — постарался располагающе улыбнуться Рид. Это было непросто, потому что последним местом, где он мог себя представить в свои неполные тридцать два, был кабинет директора в одной из школ Детройта, куда его занесло по работе. Собственные вьетнамские флешбеки, связанные с учебой и далекими школьными деньками, посыпались на него как из дырявого мешка. Само собой Гэвин не ассоциировал конкретно эту школу с той, в которой учился сам. Но от мерного тиканья настенных часов в кабинете директрисы и ее изучающего, цепкого взгляда, начинали потеть ладони. Уже и не вспомнить, сколько раз отца вызывали в школу. Гэвин был еще той занозой в заднице. — Сама я не верю в такое, — немного помявшись, продолжила миссис Джефферсон. — Но среди детей ходят слухи, что в женском туалете обитает привидение. Я не верила бы и дальше, мало ли что говорят, чтобы попугать друг друга, пошутить. Директриса поправила сползшие на переносицу очки и снова окинула сидящего напротив Гэвина изучающим взглядом. — Но потом стали один за другим происходить несчастные случаи. Никки Холлиуэлл поскользнулась на мокрой плитке и сломала ногу. Сара Келли точно так же ударилась подбородком об умывальник и так прикусила язык, что наложили пять швов! — голос женщины задрожал. Она замолчала, видимо, пытаясь взять себя в руки. — Слухи начинают перерастать в панику, которой ни в коем случае нельзя допускать. Вы видели когда-нибудь паникующую толпу сходящих с ума от гормонов подростков, мистер Рид? Гэвин счел за благо промолчать. — Школьная система лишь создает иллюзию хоть какого-то контроля. Все держится на авторитете и харизме учителей. Но если дать слабину, дети тут же сядут на шею и поймут, что их гораздо больше, чем нас. «У вас когда-нибудь сидели дети на шее, мистер Рид?» — съехидничал знакомый голос в голове. Гэвину пришлось приложить все усилия, чтобы не заржать. «Цыц», — приказал он мысленно. Слава богам, голос утих. Но Рид мог поклясться всем, чем угодно, что потом ему это «цыц» еще сто раз аукнется. Ричи очень не любил, когда ему что-либо говорили в приказном тоне. — Не волнуйтесь, — все же решил успокоить директрису Рид. — Я думаю, что уже завтра вы забудете об этой проблеме. А слухи и зачатки паники со временем утихнут. — Только если не будет новых происшествий. — А это уже моя забота. — Можно спросить, мистер Рид? — дождавшись утвердительного кивка, женщина продолжила. Хотя вполне вероятно, что он ей и не требовался. — Почему вы носите солнечные очки? Беспокоитесь о своей конфиденциальности? — Нет, — обаятельно улыбнулся Гэвин. Он ждал этого вопроса. — Просто я на днях сделал лазерную коррекцию зрения, и дневной свет мне пока противопоказан. Сумеречное зрение у меня отличное, можете не волноваться. — Вот как, — кажется, ответ полностью устроил миссис Джефферсон. Либо она не подала вида. У Гэвина больше не было заготовленных отмазок — эта прокатывала всегда и со всеми. — Тогда не смею вас больше задерживать. Ключи получите у охранника, я распоряжусь. В том числе, чтобы вы находились в западном крыле один, и никто вам не мешал. — Позвольте тогда тоже задать вопрос. Вы не верите в паранормальное. И, я думаю, могли бы навести порядок в школе без моего присутствия, которое не вызывает у вас доверия, уж простите, я хорошо разбираюсь в людях, — директриса слегка улыбнулась, что подтвердило мысли Рида. — Тогда почему я здесь? Гэвин видел, как переменилась ее поза. Как из спокойной, почти расслабленной, она стала напряженной. Женщина снова поправила очки нервным жестом и тяжело выдохнула. — Я кое-что видела, — сказала она наконец. — И не могу найти этому ни одного рационального объяснения. Не раз я осматривала этот проклятый туалет, одна и с сантехником, с охранником. Но позавчера, когда уроки уже закончились, а ученики разошлись по домам, я проходила недалеко и услышала что-то непонятное. Пошла посмотреть, и увидела… нечто. Я не могу описать, как оно выглядело. Оно настолько быстро исчезло, в секунду! Словно это было просто видение. Но я не спятила, и мне это не приснилось! — Я знаю, — поддержал ее Гэвин. — Поначалу будет тяжело. Но придется свыкнуться с мыслью, что мы в этом мире не одни. По шее прошлось фантомное прикосновение горячей ладони, и Гэвин вспомнил, что хотел побыстрее со всем закончить. Он вежливо попрощался с директрисой. Сходил за ключами к подозрительно осмотревшему его охраннику, закрывающему массивные двери центрального входа в школу на ночь. Если Гэвин захочет выйти (или ему придется драпать со всех ног), то сделать это он должен будет через черный ход. Свет во всем здании погас, чтобы через секунду зажглось тусклое ночное освещение. — Ну наконец-то, — довольно выдохнул Рид. Он снял очки, впрочем, далеко не убирая, и повесил на ворот футболки. Оглянулся, находя свое отражение со стремно горящими краснотой глазами в небольшом, обклеенном наклейками, зеркале у шкафчиков, и, криво усмехнувшись, попросил: — Выходи давай, Ричи, я не хочу проторчать здесь всю ночь! «Как пожелаешь» — прозвучало будто в самое ухо и Гэвину пришлось схватиться за ближайший шкафчик, потому что чувство разделения всегда было таким мерзким. Будто из тебя с силой тянут внутренности, не забыв после все хорошенько перемешать. Горячая рука легла на плечо, и переждать тошнотворное головокружение стало немного легче. — Привет, — хрипло сказал Рид, как только смог разогнуться. — Привет, — клыкасто улыбнулся стоящий напротив Ричард. Он начал улыбаться совсем недавно, и это все еще не было похоже на обычную человеческую улыбку. Но Ричи быстро учился всему новому. — Исусе, — выдохнул Рид, зачесав упавшие на лоб пряди пятерней. — Почему оно всегда такое? Ричард склонил голову набок в знак непонимания, и охотник махнул на него рукой. — Забей, — сказал он, скидывая небольшую спортивную сумку со всем необходимым на пол. Присел на корточки, чтобы достать оружие, кристаллы, соль. — Скажи, — потребовал Ричард. Он мог становиться невыносимым, если хотел. Гэвин поднял на него взгляд, все еще немного плывущий после рассоединения. Зато в голове наконец воцарилась блаженная пустота. — Мне кажется, — решил быть честным Рид, — что каждый раз мне все тяжелее потом прийти в себя. Я имею ввиду, после того, как ты, эм, покидаешь мое тело. Да как ни скажи, звучало дико странно. — Тебе плохо? — с непониманием спросил Рич. На его будто состоящем из одной только тьмы лице сейчас не было видно ничего, кроме тускло светящихся краснотой глаз, но Гэвин уже научился различать еле уловимые интонации голоса. — Не то чтобы плохо. Я не знаю, как объяснить, правда. Давай займемся работой, хорошо? Ричард смотрел на него, изучая. Они все еще не были идеальной командой. Или пиздец какими хорошими друзьями. Но Гэвин искал к нему подход, а Рич, в свою очередь, подстраивался под своего человека. Иногда непонимание между ними достигало воображаемой красной черты. И что-то объяснить оставалось возможным только благодаря слиянию. Гэвин мог показать, о чем думает или что чувствует, в ответ осознавая, насколько велика между ними пропасть, потому что Ричард мыслит совершенно другими категориями. Ричард тоже показывал, но после того, как Гэвину открывались его эмоции и чувства, он потом какое-то время находился в прострации, не зная, что ему самому думать по этому поводу. Ричард был невероятной силой, зачем-то заключенной в подобие оболочки. Ни на что не похожим. Ни с чем не сравнимым. Он пошел тогда за Гэвином, потому что не хотел одиночества, а хотел, чтобы его понимали. И принимали таким, какой он есть. А о возможности слияния Гэвин вообще узнал неожиданно, когда во время очередной охоты получил ранение, а Ричи его спас. Рид помнил, как охренел тогда, когда увидел, как огромная кровоточащая рана на животе затягивается в считанные секунды. У слияния вообще была масса плюшек: сила, скорость, острое зрение. Необычайная легкость во всем теле. Только вот отходняки потом были все хуже и хуже. И, конечно, Ричард об этом не знал. В слиянии он чувствовал только то, как Гэвину хорошо, а не то, что ждало его после того, как он покинет его тело. Иногда Риду вообще хотелось попросить Ричи не покидать его, но это казалось неправильным. Намного более здравым решением было ограничить такого рода контакт и использовать слияние по минимуму, только в критических случаях. — Начнем с уборной, — как-то излишне воодушевленно предложил Гэвин. Нужно было отвлечься от мыслей и заняться делом. По рассказу директрисы существо, живущее в школе, могло быть всем, чем угодно. Было ясно одно — в прямой контакт оно, скорее всего, не вступает. Скорее, пугает, чем совершает нападение. Обычно агрессивные представители потустороннего мира не водятся в таких местах, больше предпочитая заброшенные дома или глубокую лесную чащу. Гэвин подумал, что будь он стремной хтонью, то тоже предпочел бы держаться подальше от людей. Хорошо, что Ричи сейчас не знает, о чем он думает. — Ричи, — решил спросить он, — а ты раньше, ну, до того, как мы встретились, сталкивался с людьми? Тебе приходилось нападать или защищаться? — Я помню, как меня поймал человек. Хотел, чтобы я делал то, что он скажет. Приказы. Предлагал контракт. Кажется, он принял меня за кого-то другого. — Тебя можно поймать? — удивился Гэвин. — Не думал, что это возможно. — Он знал как. Знал то, чего не знаю о себе я. Но знал не все. Поэтому у меня получилось убежать. — И после этого ты доверился мне? Гэвин обернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. Рич не знал, что такое смущение, поэтому, как всегда, смотрел прямо в глаза. — Ты не знаешь, как меня поймать, — улыбнулся он. — И не пытаешься узнать. Ты предложил мне пойти с тобой, и я согласился. Добровольно. — Я понял намек. Что если тебе что-то не понравится, то ты так же добровольно и свалишь, — прозвучало слегка обиженно. — Свобода выбора, где быть и с кем. У людей не так? — Все так Рич, не бери в голову. В женском туалете ничего не обнаружилось. Гэвин все тщательно осмотрел, прошелся с кристаллом. Если здесь что-то и было, то сейчас его нет. Ладно, не в первой. Пришлось заходить в каждое помещение, каждую комнату. Хорошо, что они сменили тему, потому что Гэвину не нравилось думать о том, что Ричи может оставить его. Что ему может просто надоесть. Вдруг он решит, что сидеть в шкафу было лучше, чем таскаться за Гэвином по всем штатам и занюханным мотелям где-то на краю географии? Они дошли до школьного спортзала, который, по всей видимости, был украшен к предстоящему балу. Повсюду висели воздушные шары и прочая праздничная мишура. И, конечно же, огромный диско-шар. — Ричи, хочешь, что-то покажу? Гэвин нажал кнопку, и шар начал вращаться, поблескивая и бросая сотни маленьких солнечных зайчиков на стены и пол. Ричард сначала удивленно посмотрел наверх, а потом зашипел, тут же ускользая куда-то в темноту. — Черт! — тут же понял свой проеб Рид. Он отключил шар и бросился за ним, с какой-то паникой осознавая, что сам он Ричарда не найдет, если тот не захочет. Как можно было забыть, что ему вредит свет?! — Ричи, прости! Я не подумал. Прости, — быстро заговорил Рид, вглядываясь в темноту. На плечи легли горячие ладони, и Гэвин выдохнул. — Это было красиво, — сказал Ричи, осторожно разворачивая Гэвина к себе за плечи. — Но неприятно. — Не буду так делать. Слово скаута, — виновато пообещал Рид. — Я просто вспомнил, как зажигал на выпускном. У нас тоже был такой шар, украшения и музыка. А еще мы подливали алкоголь в пунш. Ты, наверное, и танцевать не умеешь. — Нет. Научи меня. Это прозвучало так невинно и искренне, что у Гэвина в груди приятно дрогнуло. Он даже не пытался задумываться, что творит. А стоило бы. Приручить потустороннее существо, пускай даже разумное. Рассказывать ему о мире людей, где он никогда не сможет найти себе места. Тьма — его дом, и это никогда не изменится. Гэвин был уверен, что Ричард тоже это понимает. Но все равно почему-то не уходит. Он вообще чертовски странный. Когда Гэвину впервые удалось рассмотреть его поближе, он долго не мог насмотреться на полностью черную, словно поглощающую весь окружающий свет кожу. Глаза при ближайшем рассмотрении оказались так похожи на человеческие. Особенно когда пропадало красное свечение в зрачках, и радужка становилась почти прозрачной, серой. Точеные скулы, короткие, но очень острые клыки и когти на руках. Со стороны не скажешь, но как-то Ричи оцарапал своего человека, просто неосторожно прикоснувшись. Гэвин тогда даже понять ничего не успел. А извинялся Рич, как умел. Просто зализал царапину под охреневшим взглядом охотника и, разумеется, тут же был прощен. Рид старался выкинуть эту ситуацию из головы и не думать, что было бы, окажись царапина не на ладони, а где-нибудь на другом месте. Скажем, на щеке. Такие мысли нужно было гнать подальше, слишком странными они казались. От мыслей хорошо отвлекала работа. Поэтому Гэвин даже обрадовался, когда где-то вдалеке послышался глухой потусторонний вой. Необходимость отвечать отпала хотя бы на время. Они поспешили на источник звука. Гэвин старался ничем не выдать свое присутствие и ступать как можно тише. Ричи абсолютно бесшумно следовал за ним. Оружие наизготовку. Освященная сталь действовала хорошо на большинство потусторонних гостей, но даже если это не сработает, у Гэвина в запасе было много интересного. Осторожно выглянув из-за угла, Рид наконец-то нашел виновника школьного беспорядка. И охренел настолько, что чуть не выдал себя раньше времени. Мысленно выругавшись самыми грязными словами, он подал знак Ричи. Здраво оценивая свои силы против огромной, голодной штриги, охотник предпочел попросить помощи у своего спутника, чем огрести из-за бессмысленного геройства. — Лунная призма, — громко позвал он, привлекая внимание медленно крадущейся вдоль коридора нечисти. Не мешкая, Ричи тут же схватил его за руку. — Дай мне, — и в секунду слился с его телом. — Силу, — закончил Гэвин, открывая светящиеся краснотой глаза. --- — А потом, тебе дают аттестат, и ты можешь катиться на все четыре стороны, — лениво закончил Гэвин свой рассказ. Охота его вымотала. Даже с помощью Ричарда быстро поймать монстра не получилось. Какое-то время Риду пришлось побегать, потому что любая живность, даже потусторонняя, будет до последнего биться за свою жизнь. Вообще, было странно, что штрига не успела натворить ничего по-настоящему плохого. Нашла себе, видимо, теплое местечко, и потихоньку питалась жизненной энергией от детей. Пока ее кто-то не заметил. И хорошо, что так. Эти твари запросто могут выпить все до капли, оставляя после себя десятки остывающих трупов. Этой школе очень крупно повезло. — В какую из четырех сторон пошел ты? — спросил Ричи, посмотрев на Рида с интересом. Они лежали на притащенных из подсобки матах прямо посреди спортзала. У Гэвина получилось установить диско-шар так, чтобы тот освещал только одну часть зала. А там, где было темно, устроились они с Ричардом, который завороженно наблюдал за танцем солнечных зайчиков на стенах и потолке. Гэвин тоже смотрел — это навевало далекие воспоминания, которыми он сейчас охотно делился с Ричи. — Я пошел в полицию, — ответил он, немного помедлив. Повернув голову так, чтобы видеть собеседника. — Но судьба не любит, когда ее планы нарушают. И как котенка тычет тебя носом в предназначение. Ричи тоже повернул голову к нему. Сейчас он казался каким-то особенно близким. Свечение в его глазах пропало, взгляд был ясным и внимательным. Гэвину показалось, что немного даже сонным. — Ты злишься на свою судьбу? — тихо спросил Рич. — Нет, — ответил ему охотник. — Уже нет. Время тянулось как патока, хотя до рассвета оставалось около часа. Гэвин бы не подумал, что ему когда-то будет так хорошо и спокойно на душе. И он понял, что обрел это чувство именно тогда, когда в его жизни появился Ричард. Рид потянулся к нему, взяв за руку и вынуждая встать. — Кажется, ты хотел научиться танцевать, — весело сказал он, надеясь, что Рич не заметит смущения на его лице. Но он только улыбнулся, но не так, как обычно. Мягко, не показывая клыки. Эта улыбка была первой, от которой Гэвин так ярко почувствовал слабость в коленях. Он нервно облизнул губы и притянул Ричи к себе, показывая, как нужно встать. Нашарил в кармане телефон, быстро находя нужную песню. Нажав на плей, он положил телефон на пол рядом. — Помню, как танцевал на балу под нее. Представь, что у тебя сегодня выпускной. — Хорошо, — согласился Ричард. Он быстро подстроился, под движения Рида. Хотя это мало походило на полноценный танец. Они просто покачивались в такт музыке, иногда делая поворот-другой. — Я не хочу отдавать своё сердце, — тихо подхватил песню Гэвин, не особо попадая в ноты. — Ещё одному незнакомцу. Или дать начаться новому дню. Я даже не позволю пробиться солнцу. Нет, я никогда не полюблю. Ричард первым потянулся к нему. Гэвин с готовностью встретил его губы, целуя мягко и осторожно. Словно они, и правда, просто парочка на выпускном, которая стесняется слишком ярко проявлять свои чувства на публике. Словно впереди еще целая жизнь, и ничто не страшит. А момент, в котором они сейчас застыли, никогда не перестанет длиться.