Экзорцист

Проснулся Гэвин поздно. После слияния пришлось лечь отдохнуть, чтобы хоть немного восстановить силы перед предстоящим ритуалом. Рид плохо помнил, как добрался до дома Тины, о чем с ней говорил и как оказался в гостевой спальне спящим поперек кровати и заботливо накрытым тонким пледом. Открыв глаза, Гэвин увидел Ричарда. Демон стоял спиной к нему и смотрел в окно, укрывшись от лунного света в тени тяжелой портьеры. Он обернулся, почувствовав, что человек больше не спит. — Привет, красавчик, — улыбнулся Гэвин. Приняв сидячее положение, он с наслаждением потянулся и потер заспанное лицо. В животе тоскливо заурчало. Попытка вспомнить, когда он в последний раз ел, не увенчалась успехом, ведь в основном это были быстрые перекусы в дороге да чашка чая по приезде к Тине. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Ричи. И он словно опять не решался подойти. Сомнения так и читались на его лице, небогатую мимику которого Гэвин понимал все лучше и лучше. Поэтому сам встал и подошел к демону, обняв со спины и прижавшись грудью к горячей коже. — Рядом с тобой мне лучше, чем без тебя, — сказал он куда-то в шею демона и мягко поцеловал плечо. По-видимому, смирившись с упорным самовредительством своего человека, Ричи сдался. Вздохнул еле слышно, подставился под прикосновения, которых на самом деле хотел не меньше, чем истосковавшийся по близости Гэвин. Но все же отстранился первым, когда наглые руки огладили живот и устремились ниже. — Гэвин, — сказал он укоризненно. — Ты едва отдохнул. — Да все окей, — нисколько не смущаясь своих намерений, усмехнулся охотник. — Ты отключился прямо за рулем, и нам обоим очень повезло, что это было уже рядом с домом. Мне пришлось взять контроль над твоим телом и объяснять Тине, почему ты без сознания. А потом вести тебя до спальни и постоянно проверять, дышишь ли ты и не взял ли я тогда слишком много. — Ричи, — Гэвин виновато потупил взгляд. Он правда ничего не помнил. — Если мы продолжим, ты отключишься снова. — Умеешь ты обломать, — фыркнул Гэвин, подрастеряв настрой. Что уж говорить — Ричи был абсолютно прав. — Но после ритуала ты весь мой, так и знай, — пригрозил он в шутку. — Конечно, — Ричард взял его руку в свою и мягко поцеловал пальцы. — Я всегда буду твой. А ты — мой? Гэвин чувствовал, как горят щеки. Вместо ответа он поцеловал несносного демона, вложив в этот порыв все, что было у него на душе. С восторгом почувствовал ответ, потому что Ричи просто не мог не ответить. Наслаждался коротким моментом близости и покоя, пока это хрупкое, секундное равновесие не рассыплется как карточный домик. Гэвин почему-то знал, что даже после ритуала им не светит спокойная жизнь. Но готов был согласиться на что угодно, лишь бы Ричи и впредь был рядом. Лентяйка Тина вместо того, чтобы подняться на второй этаж и позвать их, прислала сообщение, что к ритуалу все готово и можно начинать в любой момент. Гэвин внутренне радовался, подмечая за ней эти мелочи в характере, о которых помнил с детства. Им все же стоило видеться почаще. Не хотелось сильно загадывать на будущее, но, возможно, Ричи будет не против, если они поселятся неподалеку. Каждому нужен дом. Даже если у них не получится часто там бывать, будет здорово знать, что есть место, куда можно вернуться. — Ты выспался? — спросила Тина, когда они снова сидели на кухне и делили поздний ужин на двоих. — Норм, — кивнул Рид, грея руки о свою чашку с растворимым кофе, который охотница взяла для него, когда ездила за ингредиентами для ритуала к какой-то своей знакомой, державшей небольшую лавку с оккультными товарами. — Ричи говорил, что вам пришлось нелегко. Даже не представляю, что было бы, поедь на тот сеанс я. — Ты бы справилась, — заверил ее Гэвин. — Как и всегда. Девушка пожала плечами. — В последнее время демоны стали сильнее. Часто одержимых спасти не удается, а тела приходится сжигать и еще несколько раз проводить ритуалы над местами захоронения. Хорошо хоть Джеффри мне помогает, когда может, больше в округе никого нет, только знахарки да вудуисты. — Ммм, — скривился Рид, хлебнув отвратительного на вкус кофе из чашки. — Вудуисты — мое любимое. Ритуал было решено проводить на чердаке: там было достаточно места, стояла хорошая защита и заранее приготовленные пентаграммы на полу и потолке для отлова особо прыткой и опасной нечисти. Ричи сказал, что сам чуть не попался, когда исследовал дом, и выбраться бы самостоятельно не смог. Он не угодил в ловушку только потому, что это уже однажды случилось, и демон навсегда запомнил, как такое выглядит, дабы обходить стороной. Теперь Гэвин, которому было сказано не лезть под руку, наблюдал за Тиной. Девушка то расчерчивала на дощатом полу чердака необходимые символы мелом, то расставляла свечи около огромного, во весь рост, зеркала, купленного днем на барахолке. Для обряда требовалось немного. Колдовство, даже самое сложное и темное, никогда не предполагает кучу бесполезной атрибутики, которую так любят всевозможные шарлатаны. Если медиум захочет показать силу, это можно будет сделать даже без дополнительных приспособлений. — Ричарду нужно будет встать напротив зеркала, — пояснила Тина, закончив приготовления. — А я постараюсь помочь ему увидеть то, что скрыто. — Он не может находиться на свету, — Гэвин поискал демона взглядом, но тот не показывался. — Рич, — позвал охотник. — Ты здесь? — Да, — тут же ответили откуда-то из-за спины. Свечи были не настолько большими, чтобы осветить все помещение. Они давали крошечный островок странного, синеватого света, за пределами которого, сделав лишь шаг, оказываешься в полной темноте. Гэвин старался особо не перемещаться, боясь наткнуться на накрытую простынями от пыли старую мебель. Без Ричи обычное человеческое зрение ощущалось теперь ущербным. Но придется привыкать, ведь когда он станет человеком, им обоим придется полагаться только на свои собственные возможности и оружие. — Не бойся, — успокоила Тина. — Этот свет не опасен. Я слегка пошаманила над свечами, но, если будет все равно плохо, уберем парочку. Ричард неуверенно шагнул к зеркалу, вставая напротив. В отражении он выглядел так же, как обычно. Черное нечто с тускло светящимися краснотой зрачками. Тина подошла к нему, становясь чуть с боку, и осторожно положила руку на плечо. Она начала произносить заклинание, что было переписано с фотографии, сделанной Гэвином в библиотеке, и сейчас висело на массивной раме зеркала желтым стикером-наклейкой. Язык был сложным, выучить все за короткое время не представлялось возможным. Тина сосредоточенно выговаривала каждое отдельное слово, стараясь произносить максимально правильно. Она прочитала заклинание дважды, но пока ничего не происходило. Гэвин напряженно наблюдал, стараясь ничего не упустить, однако все равно прозевал момент, когда отражение Ричарда словно застыло и, даже когда демон непонимающе склонил голову набок, не шелохнулось. Тина держала его за плечи, глаза ее были закрыты, а брови напряженно сведены к переносице. Ричард поднял руку, коснувшись стекла. Отражение улыбнулось. В комнате резко похолодало. Зеркальный двойник рванулся наружу, обняв Ричарда обеими руками, и утянул его за собой. Гэвин только и успел, что ухватить Тину и практически за шкирку оттащить от зеркала. — Какого черта… — выругался охотник. Но Ричарда уже не было. В комнате витал запах ладана, а в зеркале отражались только Гэвин и стоящая позади него Тина, сокрушенно прижимающая пальцы к губам. — Я не знаю, — сказала она дрожащим голосом. --- «Эй, ты меня слышишь?» «Не догонишь! Не догонишь!» «Мама опять нас перепутала. Как можно, мы ведь совсем не похожи». «Если я когда-нибудь умру, ты будешь меня навещать?» «Ох, какой же ты зануда, это всего лишь второй этаж. Ничего не будет». «Зато шрамы на коленках у нас теперь симметричные. Ну не плачь. До свадьбы заживет». «Помоги мне!» «Нет!» Когда он осознал себя в пространстве лежащим на спине в воде, прошло уже много времени. Вода была холодной, и Ричард почти не чувствовал свои конечности. Вокруг простиралась темнота, да такая, что он не видел больше ничего, кроме черной водной глади и бескрайней пустоты. Голос, что вернул его в сознание, был очень знакомым. Ричард твердо знал, что именно он не дал ему сейчас уйти под воду, захлебнуться и остаться навсегда в этом темном, холодном месте. Он удерживал себя на плаву, не решаясь проверить, насколько здесь глубоко, и пытался высмотреть вдалеке хоть что-то. «Давай никому не скажем, что нас двое. Вот будет забавно», — сказал все тот же до боли знакомый детский голос и засмеялся. Смех эхом разнесся по водной глади. Ричард заозирался, пытаясь определить источник звука. «Эй. Я здесь!» — Кто ты? — спросил Ричард и не узнал собственный голос. Он показался чужим и неправильным. «Я так долго тебя ждал», — сказал уже взрослый голос, так похожий на его собственный. Что происходит? Его ноги коснулось что-то. Ричард попытался отплыть, но за лодыжку схватили и потянули прямиком под воду, в глубину. Он даже не успел набрать воздуха. Старался держать рот плотно закрытым, не паниковать. Но когда кислород кончился, а легкие начало просто жечь, Ричард отчаянно вскрикнул. Вода заглушила звук, но больше ничего не произошло. Оказывается, он мог здесь дышать. — Эй, — сказали прямо за спиной, и вспышка света ослепила привыкшие к темноте глаза. А когда Ричард открыл их, то увидел обычную детскую комнату и двух малышей в детской кроватке. Один крепко держал второго за крошечную, пухлую ручку, которую тот инстинктивно тянул в рот. Еще вспышка, и Ричард увидел двоих совершенно одинаковых мальчишек. Он словно наблюдал со стороны, как они носились по саду, играя друг с другом и смеясь. «Попробуй меня догнать!» — крикнул один из них и скрылся за зарослями деревьев и дикого шиповника. Ричарду захотелось его догнать, чтобы всмотреться в лицо и понять, почему голос, да и сам мальчик, кажется таким знакомым. Второй пробежал прямо сквозь его эфемерный силуэт. И следующая вспышка перенесла его во все ту же детскую, только вместо колыбели там теперь стояли две кровати. Одна из них оставалась идеально застелена, а на второй мальчики листали какую-то книгу, завернувшись в плед. О чем-то разговаривали полушепотом, но слов было не разобрать. Дальше Ричард увидел, как он понял, все тех же мальчиков, только теперь они были почти взрослыми. Один из них, который, если присмотреться, был немного ниже брата, помогал ему завязать бабочку на смокинге. Они стояли перед большим зеркалом, которое второй из них вдруг оттолкнул так, что то упало и разбилось. «Я не позволю им разлучить нас! Ты поедешь со мной, или мы оба останемся!» — крикнул он, и что-то внутри Ричарда сжалось. Он не понимал, что происходит, не знал этих мальчиков. Но чувствовал боль и отчаянье как свое собственное. А еще страх. Страх остаться в одиночестве. Лишиться самого дорогого. С еще одним видением к Ричарду пришло полное осознание, что это его собственные воспоминания. О той жизни, в которой он был человеком. «Я не доверяю этим людям», — и это был его голос. Сейчас воспоминания ощущались так, словно он в этот момент находился в теле себя прежнего. — «Коннор, послушай, что-то с ними сильно не так». Его брата звали Коннор. Он стоял совсем близко — лишь протяни руку. Но Ричард мог только слушать и смотреть, как они ругались из-за того, что сделка, на которую их хотел взять отец, одному из них казалась подозрительной. Ричард припоминал, что не столько сделка, как некий мистер Салливан, который был новым финансовым партнером их отца и неоднократно лез к ним с Коннором со странными и неуместными вопросами. «Это всего лишь договор аренды, — не разделял его подозрений брат. — В бизнесе не всегда есть выбор, с кем сотрудничать. Иногда приходится поступаться принципами». «Он тебя лапал!» — взорвался тогдашний Ричард. — «Почему мы все еще не сказали отцу? Чего ты боишься?» Коннор вздохнул и подошел к нему. Смотрел он с теплотой, но Ричард все равно видел грусть в его глазах. «Потому что эта сделка важна для нашей семьи. Отец получит деньги, а мы уедем в Бостон, как и хотели. Помнишь? Сорвать все сейчас значит обречь себя еще на бог знает сколько лет жизни в этом проклятом городе, от которого меня тошнит. Так что я потерплю. И ты потерпишь. Просто будь рядом, хорошо? Чтобы мне не оставаться с Салливаном наедине. Иначе, Богом клянусь, я засуну его вонючую сигару прямо ему в ухо и скажу, что так и было!» Ричард услышал свой тихий вздох, а потом почувствовал, как брат прижимается к нему, такой родной и настоящий. «Все будет хорошо», — сказал Коннор, отстраняясь. А потом все словно замерло. Время остановилось. Ричард видел, как одна за одной сменяются картинки из самой ужасной ночи в его жизни. Вот Коннор выходит из комнаты. Вот они вместе с отцом едут на светский ужин в незнакомый, огромный особняк. Вот Коннор рядом, он пьет шампанское из высокого бокала и подбадривающе улыбается ему. Салливан толкает речь о взаимном сотрудничестве и открывающихся перспективах. Ему аплодируют многочисленные высокопоставленные гости, которых Ричард не знает. Его зовут в сторону, какая-то женщина. Он не помнит разговора, помнит только ее губы в жирной помаде и руки на своих плечах. Ричард почти сбегает в полной растерянности и непонимании, что это вообще было. Он ищет Коннора, но не может найти. Зал, в котором шел прием, пуст. Что-то не так. Сердце не на месте. Ричард ищет, обходит дом. Зовет брата. Пока не находит подвал. Он чувствует опасность, чувствует, что вот-вот произойдет что-то ужасное. В руках у него нож — все, что он нашел на случай самообороны. А потом он видит Коннора. Кровь. Море ярко-красной крови, от тошнотворного запаха которой почти скрутило на месте. Коннор мертв. Его обнаженное, лежащее на алтаре тело, словно растерзано диким зверем. Ричард кричит. От собственного крика закладывает уши. Повсюду свечи и непонятные рисунки, черепа и удушливый запах крови и ладана. Люди в черных балахонах появляются словно из ниоткуда. Ричард пытается бороться, но их слишком много. Руку с ножом больно выворачивают почти сразу, а его самого затаскивают на алтарь рядом с телом Коннора. Ричард изо всех сил пытается высвободиться. Пытается бороться за свою жизнь. Но человек в маске заносит над ним острый клинок, пока еще несколько удерживают, и время замирает. Только слезы скатываются из уголков глаз по щекам. Ричард видит, как за спиной человека в маске возникает темная фигура с длинными, тонкими рогами и глазами, что светятся краснотой. Он понимает — вот он, шанс! Он тянется рукой к этому существу, буквально чувствуя его скрытую силу и мощь. «Пожалуйста, — шепчет он сорванным голосом, зная, что его точно услышат. — Оживи его!» «Тело не вернуть» — отвечает ему демон, чуть склонив рогатую голову набок. — «Но душу можно спасти. Еще можно». «Пожалуйста», — просит Ричард, зажмурившись, — он так боится снова посмотреть на тело брата. На его безжизненные, распахнутые в ужасе глаза. «Ты отдашь свою душу мне?» «Да!» «Единое целое едино вовеки. Неразделимо. Иначе не станет его. Да будет так». За руку схватили, награждая последней, самой яркой и сладкой вспышкой боли. Крик утонул в торжествующем реве потусторонней твари. Все погрузилось в кромешную тьму. А когда Ричард пришел в себя, вокруг лежали бездыханные, растерзанные тела неудавшихся оккультистов. Ричард узнал Салливана в треснувшей напополам маске. Смахнул свечу, что так удачно упала на разлитое масло. Огонь начал быстро пожирать все на своем пути. Нужно было уходить отсюда. Особняк еще горел, когда Ричард обдумывал, куда ему податься. Пока он выбирался, случайно увидел свое отражение в зеркале. Больше он не был собой. Тень того, кто раньше был человеком. Темная кожа, когтистые руки и опасно горящие глаза. Ему не место здесь. Коннора он не искал. Знал, что не найдет, потому что внутри стало так тепло и спокойно, словно они снова были вместе. Словно теперь он носит его душу в себе. Да будет так. Ричард вынырнул из воды. Вынырнул из воспоминаний, пытаясь тяжело отдышаться, словно все это время он не дышал. «Видишь, — сказал голос Коннора. Теперь Ричард узнавал его. — Ты никогда не был один». — Что… что мне делать? — спросил он отчаянно. «Живи. Живи за нас двоих», — теплые руки обняли со спины, Ричард обнаружил, что они стоят возле зеркала, в отражении которого он видит двух абсолютно одинаковых молодых мужчин. Сначала испугался, поднес к лицу свою совершенно человеческую руку, коснулся щеки. — Я не могу обрести покой, — вздохнул Коннор, разворачивая его за плечи к себе. Они словно оказались в том самом злосчастном вечере, в собственной комнате. Коннор поправил бабочку на шее брата и тепло улыбнулся. — Теперь мы связаны навечно. Но ты еще можешь прожить свою человеческую жизнь. Иди сквозь зеркало, я знаю, что тебя ждут. — Коннор, — имя брата так нежно и горько звучало в собственных устах. — Я ведь только обрел тебя и просто не смогу потерять снова. — Ты не потеряешь, я всегда буду с тобой. Вот здесь, — он ткнул пальцем в грудь Ричарда, прямо там, где сейчас так заполошно билось сердце. — Буду твоей тенью. Тебя никто не обидит, пока я рядом. В любой момент, только позови, и я приду. Ричард прижал его к себе изо всех сил. Все чувствовалось так отчетливо и ярко, словно происходило где-то в реальном мире. Но это было не так. — Я хочу остаться с тобой, — сказал он. — Нельзя, — покачал головой брат. — Так уж случилось, что у нас с тобой теперь одно тело и две души. Нужно сделать выбор. Мне не к кому возвращаться в реальный мир, но тебя там ждут. Иди сейчас, пока еще можешь. А я всегда буду ждать тебя здесь, в нашей комнате. Коннор отстранился. Он улыбался так тепло, что в груди что-то отчаянно заныло. — Ну же, — он подтолкнул Ричарда к отражению. — Я больше никуда не исчезну, обещаю. Иди, братишка. Ричард поцеловал его в щеку, стараясь запомнить каждую деталь лица, мягкость волос и родной до боли взгляд. А потом, не давая себе передумать, шагнул сквозь зеркало.