Ночное пробуждение

      Свет умирающего солнца отблеском закончившегося дня освещал комнату Уэнсдей. За окном шумел ветер, игрались сверчки и трещали рамы старых окон. Девушка мирно покоилась на кровати, пока ее соседка, стараясь как можно меньше шуметь, выгибала спину. Уже несколько дней она чувствовала постоянное томительное немение внутри себя. С момента приезда Аддамс прошло не так много времени, но ощущения в теле, которые вблизи Уэнсдей становились только сильнее, заставляли недоооборотня мучиться. С приездом своей соседки она лишилась возможности мастурбировать, а потому ночи стали бессонными. Сегодняшней ночью ее терпение лопнуло.       На дрожащем матрасе ее ноги тряслись, пока бедра не дернулись, а из горла не вырвался сжатый стон, приглушенный сомкнутыми губами. Ее словно толкнули, и она без сил упала на матрас, через раз дыша, оглядываясь на спящую соседку.       На цыпочках Энид пробралась к кровати Аддамс. Блондинка давно выучила ее график сна, поэтому точно знала, что она спит крепко и мало что способно ее разбудить.       Энид подошла к кровати и села на нее. Она медленно стянула одеяло, обнажив чужие плечи. Ее тонкая черная ночнушка мягко обнимала молодое тело, контрастируя с бледной кожей, от чего та в вечерней темноте казалась фарфоровой. Энид задрала подол и обнаружила отсутствие какой-либо преграды между телом Уэнсдей и окружающим миром.       Волчица улыбнулась. Она потянулась к Аддамс, но скрипнувшая пружина матраса заставила ее замереть. Лишь почувствовав безопасное отсутствие реакции от Уэнсдей, Энид нашла в себе смелость прикоснуться к нежной коже брюнетки. Ее палец аккуратно прикоснулся к клитору, от чего Уэнсдей вздрогнула. Блондинка приблизилась к лицу соседки, прислушиваясь к ее дыханию. Оно было ровным и глубоким. Какое-то шевеление невдалеке от своих ушей заставило Уэнсдей перевернуться на живот и свесить ногу с кровати, тем самым обрадовав Энид, ведь теперь перед ней открылся прекрасный вид.       Энид села на коленки перед кроватью Уэнсдей, лицом к ее киске. Она вновь неуверенно прикоснулась к Аддамс, вдыхая ее аромат. Ей всегда нравился тяжелый древесный запах, который она ощущала, находясь поблизости от нее. Она пахла мохом, прелыми листьями и мылом. Ее промежность имела сладко-мускусный аромат, напоминавший корицу. Энид положила свою ладонь на ягодицу Уэнсдей, оттягивая ее и помогая себе, а губами мягко прикоснулась к ее складкам. Она поцеловала Аддамс и заметила, как что-то заставило ее чресла блестеть. Она поднесла к ней свои пальцы, которые погрузились в обильно выделяющуюся смазку.       Маленький носик Энид уперся в извергающуюся смазкой дырочку Уэнсдей, пока ее язык дотягивался до пульсирующего клитора. Забывшись, Энид окончательно прилипла к соседке. Закрыв глаза, она позволила своему языку полакомиться теплыми складочками, словно это было самое главное дело в ее жизни, от чего зависела ее жизнь и других. Она поняла, что это лучшее, что она когда-либо пробовала во рту, пока дико смаковала. Уэнсдей издала хриплый стон и дернулась, сжав бедра и внутренние мышцы. Поняв, что розовый и набухший клитор получил удовольствие, Синклер поднялась с колен, вытерла рукой соки Аддамс и с улыбкой отправилась спать.       — Стой на месте, — прозвучал в тишине угрожающий голос, порезавший волчице слух.       Энид замерла в нескольких шагах от Аддамс. Она часто дышала, улыбка бросила ее на произвол судьбы, а руки задрожали. Девушка повернулась, глядя исподбровья, и представила, как какой-нибудь острый нож протыкает ее юное девичье сердце, а ночная забава, которой поддалась Энид, — последнее, что она успела сделать перед смертью. Но, несмотря на дикий ужас и еще более ужасные картинки в голове, блондинка, представляющая свою скорую смерть, смотрела точно в глаза потенциальной убийце, боясь пошевельнуться и отвести взгляд.       — Что ты делала? — совершенно без эмоций проговорили косички.       — Я… Я не смогла сдержаться… Пожалуйста, не убивай меня, — со слезами на глазах проскулила Энид.       — Ох, я и не собиралась, — так же отрешенно ответила Аддамс. — Уж больно хорош твой язык, чтобы отрезать его, — перевернувшись на спину и стянув ночнушку, прошептала Уэнсдей и развела ноги.       Энид подошла ближе, покорно села на колени, боясь прикоснуться к девушке. Как завороженная, она смотрела в угольные радужки и еще более черные зрачки. Она заправила выбившуюся прядь волос и на мгновение ей показалось, что на лице Уэнсдей проскользнула миллиметровая ухмылка, которая показалась ей еще более устрашающей, чем привычное безэмоциональное лицо соседки.       — Если ты и дальше продолжишь меня сверлить своими щенячьими глазами, то я выколю их ножницами. Лижи, — прорычала Уэнсдей и упала на матрас, свесив голову с кровати.       Энид сделала, как ей сказали. Она наклонилась к еще более влажному и теперь горячему лону Аддамс. Блондинка просунула руки под бедра и притянула девушку ближе, осторожно и медленно прикасаясь к клитору. Впервые она услышала, как ее новая соседка стонет. Нежные, дрожащие, словно срывающиеся с губ стоны подстегнули Энид к действиям. Одной рукой она вцепилась в бледную и холодную ногу, а другую приготовила для манипуляций. Она собралась с силами и неуверенно ввела палец в Уэнсдей. К своему удивлению, она обнаружила, что та еще была невинна. Аддамс была узкой и тугой, едва позволявшей ввести второй палец. Новые действия заставили девушку мычать и сжимать грудь.       — Быстрее, — на выдохе простонала Уэнсдей.       Новый темп, казалось, удовлетворил ее, потому что она больше не ныла, а стонала. Такие стоны Энид слышала только в порно. И если раньше они казались ей наигранными и совсем не возбуждающими, то теперь это было волнующе.       — Тише. Тебя услышат, — прервалась волчица.       Поднявшись, Аддамс схватила ее за волосы и обоими руками прижала к своему лобку. Энид почувствовала, как ее охватили покалывающие тиски возбуждения, и она позволила себе забыть о других учениках; о том, что они не одни на этой планете. Она подняла глаза и попыталась посмотреть в лицо своей теперь уже любовницы, но смогла заметить только впалый дрожащий живот и вставшие соски небольшой груди. Синклер закрыла глаза, всосала клитор и внутри поигралась с ним языком. Уэнсдей затряслась, как шаткие стены школы во время землетрясения, и издала высокие хриплые стоны. Ее оргазм был мощным. Энид могла бы сказать об этом по тому, как та сжала ее голову бедрами и крепко натянула волосы.       Она оставила свой язык плоским и провела им вверх-вниз, собирая соки. Казалось, это никогда не закончится, Энид была готова продолжать лизать соседку бесконечно, но та резко толкнула ее ногой и сомкнула ноги.       Брови Энид нахмурились, и она заскулила. Она поднялась и уселась на полу, находясь ровно на уровне коленей Аддамс.       — Я думала, ты захочешь еще… — неуверенно и растеряно проговорила девушка.       — А я думаю, нет, — рявкнула Аддамс.       Уэнсдей подпрыгнула на кровати, улеглась в позу, в которой засыпала, и, перебросив через плечо непослушную косичку, закрыла глаза. Поднявшись, Энид направилась к своей кровати, все еще чувствуя на языке вкус корицы и запах леса на руках.