Мы связаны

От первого лица Харли: Я уставился на адскую дыру под названием Школа науки и технологий Мидтауна. На прошлой неделе я побывал здесь, чтобы сдать вступительный экзамен, который прошел без проблем, и узнать свое расписание. Сегодня, к сожалению, был мой первый день в качестве второкурсника… ничтожного второкурсника. Я пытался убедить Тони позволить мне поступить как старшекласснику или хотя бы как младшекласснику, как Питер, но механик твердо стоял на том, что я должен быть среди детей своего возраста. — Что за чушь, — ехидно подумал я, ведь в моем возрасте этот человек был второкурсником в Массачусетском технологическом институте. Я затронул этот вопрос, но Тони ответил, что его опыт — причина, по которой он не хочет позволить мне вырваться вперед. Однако когда я поинтересовался этим опытом, старик замолчал. Значит, он хочет, чтобы я разговаривал, но не с ним? Доверие идет в нужные русла, мистер Всезнайка. Я вздохнул, наблюдая, как прибывают другие студенты и с энтузиазмом приветствуют друг друга. Меня охватило беспокойство из-за большого количества людей, и я крепко вцепился в свой рюкзак. Школьные дни редко бывали для меня весёлыми. Я заводил друзей, а потом терял их из-за хулиганов. Никто и никогда не хотел общаться с ребенком, которого преследует главный хулиган школы и его головорезы-идиоты. Когда я перешёл в среднюю школу, мне наконец удалось убедить маму разрешить учиться дома, и это было огромным облегчением. Но теперь Тони снова отправлял меня на эту пытку. Я стиснул зубы и направился в весело украшенное здание, не обращая ни на кого внимания, пока шёл к своему классу. Как раз прозвенел звонок, и я быстро представился учителю и сел сзади. Я заметил любопытные взгляды многих учеников, но просто проигнорировал их. Мой план заключался в том, чтобы оставаться тихим и незамеченным. Не разговаривать, пока учитель не обратится ко мне, и не общаться с другими учениками. Так меньше шансов, что люди поймут, насколько я испорчен. Первые три урока прошли без происшествий, но на четвертом я оказался в одном классе с Питером и его лучшим другом Недом. Это была продвинутая химия, и я почувствовал небольшое волнение, надеясь, что мы сможем сделать несколько крутых химических смесей. Однако, взглянув на имеющееся оборудование и химикаты, это волнение было подавлено. У них было больше, чем в моей старой школе, это точно, но у меня был доступ к большему в моей старой лаборатории и в мастерской Тони. Это было отстойно. — Привет, Харли, — весело поздоровался Питер, усаживаясь рядом со мной. — Это Нед, — он жестом указал на темнокожего подростка рядом с собой. Я кивнул ему головой в знак приветствия, пытаясь отгородиться от них, но удача была не на моей стороне. Мне казалось, Питер еще не понял, что я не самый большой его поклонник. Скрывал ли я это от него? Нет. Да. Может быть. Ладно, думаю, я не был открыт в своей неприязни. Я не хотел отталкивать псевдо-сына Тони и рисковать тем, что Тони выгонит меня. Но, Боже, я просто не могу выносить этого подростка! Может, это было несправедливо. Ладно, я знал, что это нечестно, но Тони стал моим наставником раньше, чем его. Может быть, если бы он не был таким чертовски идеальным, я бы не испытывал к нему такой неприязни. Он был умным, веселым, милым и чертовым супергероем. Это было похоже на то, как будто Тони нашел более молодую версию себя. Зачем ему нужен я, если он может заполучить Питера? От меня были одни неприятности. Я мог сказать, что Тони переживал из-за меня. По какой-то причине он всегда хотел поговорить, что было странно, потому что Тони никогда не был разговорчивым и ласковым. Я не знаю, почему он так хочет, чтобы я заговорил. Что он хотел, чтобы я ему рассказал? Действительно ли он хотел знать подробности того, через что я прошёл? Почему? Что бы это изменило? Может, он просто хотел получить ответы для службы опеки? Неужели его подговорили? Что, если я все-таки заговорю, а ему не понравится то, что я скажу? Что, если он почувствовал, что я слишком тяжел для него? Слишком сломлен? Я делал все возможное, чтобы быть как можно проще, но это было трудно, когда он продолжал давить. Я не хотел быть источником стресса. Я не хотел, чтобы Тони беспокоился обо мне. Я просто хотел, чтобы все было так, как есть. Я хотел, чтобы мы просто работали и проводили время вдвоем. Это была глупая, детская мысль. Я понимал это, но все еще цеплялся за надежду, что все наладится. А что лучше? — Харли, — позвал голос, вырывая меня из моих мыслей, — не хочешь присоединиться к нашей группе для проекта? Я повернулся и увидел, что Питер и Нед выжидающе смотрят на меня. О, Боже, они не могут быть серьезными. Оглядев класс, я заметил, как студенты засуетились, стремясь оказаться в группе со своими друзьями. Питер присвистнул, а затем помахал рукой перед моим лицом, выражая обеспокоенность. — Ты в порядке? — спросил он, нахмурив брови. — Да, Паркер, я в порядке, — ответил я, надувшись. — Нам обязательно быть в группах? Потому что я лучше работаю один, — спросил я. Питер кивнул головой, и я сдержал вздох, прежде чем согласиться присоединиться к его группе. Не похоже, что были еще свободные группы. Мне просто повезло. Внутренне ворча, мы втроем поставили свои столы вместе и начали планировать проект; ну, или Питер и Нед начали планировать, а я просто кивал. — Мы можем использовать лабораторию в башне Старка для проведения эксперимента. Мистер Старк не будет возражать, — заявил Питер, а Нед практически восхитился этой идеей. Я приподнял бровь, глянув на подростка, отчего он покраснел. — Извини, я знаю, что ты там живешь и все такое, но я всегда хотел поехать туда и никогда не был там, и это будет так здорово! — воскликнул Нед, привлекая внимание многих наших одноклассников. Один, особенно придирчивый паренек, казалось, был внимателен, так как повернулся к нам всем телом. — Я правильно расслышал, когда ты сказал, что новенький живет со Старком? — недоверчиво спросил парень. — Ты правильно расслышал, — ответил я, — Я живу с Тони. Он мой опекун. — Чушь! — проворчал парень, издав громкий, фальшивый смех, который привлек внимание еще большего числа наших одноклассников. Беглый взгляд по сторонам показал, что учитель глубоко поглощен группой в другом конце комнаты. Типично. — Уходи, Флэш, — устало сказал Питер парню. — Тебя зовут Флеш? Серьезно? — спросил я, заставив Флэша бросить на меня взгляд. — Да, правда. А тебя как зовут? — спросил Флэш, вздернув подбородок. — Харли, — ответил я, и Флэш снова громко, фальшиво рассмеялся. — И ты смеешься над моим именем? — риторически спросил он, вызвав несколько смешков у своих друзей. Не сомневаюсь в том, что они идиоты. — Черт, ты точно знаешь, как их выбирать, Пенис, — с усмешкой заметил Флэш, и я поднял бровь на детское обращение по имени. — Ты врешь, что проходил стажировку у Старка, а теперь этот ребенок утверждает, что Тони Старк — его настоящий опекун. Ты действительно так отчаянно хочешь понравиться, Новичок? — обратился он ко мне. Я бросил на Флэша горячий взгляд, понимая теперь, что он был хулиганом в этой дурацкой школе, и я привлек его внимание еще до того, как закончился мой первый день. Круто. — Я не лгу, — твердо ответил я, — так что оставь свое глупое мнение при себе. То, что ты явно недостаточно умен, чтобы привлечь внимание Тони, не значит, что ты должен говорить о нас плохо, чтобы почувствовать себя лучше. Смех наполнил комнату, подростки, казалось, были в восторге от моего ответа. К счастью, смех наконец привлек внимание учителя, и она быстро заставила всех сосредоточиться на своих проектах, или, по крайней мере, сделать вид, что они работают над своими проектами. Придурок продолжал смотреть на нас, что дало мне понять, что у меня появился новый хулиган, о котором стоит беспокоиться. — Как в старые добрые времена, — с сарказмом подумал я. Занятия закончились, и я отправился на ланч. Еда была такой же дрянной, как и в моей старой школе, но неважно. Я попытался сесть один, но Питер снова помешал мне, представив меня своей девушке, Мишель или ЭмДжей. Отлично, у идеального Питера даже была девушка. Конечно же она у него будет. — Крутая, страшная девушка, — подумал я, пытаясь избежать ее умных глаз. У меня было такое чувство, что она знала, что я не фанат ее любимого парня. Обед закончился, и я, в конце концов, добрался до своего последнего урока — физкультуры. Зайдя в раздевалку, я внутренне застонала, заметив, что Флэш тоже был на этом уроке. Я быстро оделся и вышел из раздевалки, не желая, чтобы ко мне снова кто-то пристал. Физкультура была ужасной, как всегда. Если это были индивидуальные занятия, например, бег или отжимания, я справлялся, но командные виды спорта были мучением, потому что я просто не мог хорошо работать с другими. Сегодня мы играли в баскетбол, и я оказался в команде Флэша. Я решил не мешать всем, позволяя Флэшу вести команду и демонстрировать свои навыки. Ну, навыки — это еще мягко сказано. Парень умел играть, но я бы не сказал, что он был хорош. Он был просто агрессивным, и большинство детей, как и я, считали, что безопаснее убраться с его пути. Не было ничего удивительного, когда наша команда выиграла. Не было сюрпризом и то, что он начал хвастаться своими якобы навыками, величием и ля-ля-ля. Прозвенел звонок на перемену, и я испустил огромный вздох облегчения от того, что этот несчастный день закончился. Я должен был знать лучше. Я уже натягивал рубашку, как вдруг меня толкнули обратно в шкафчик. Я вскрикнул от боли и посмотрела на Флэша. Правда? Это действительно происходит? Я не смог прожить и дня в новой школе без издевательств? — Ой, прости, Харли, не заметил тебя, — с ухмылкой заметил Флэш, наблюдая, как я поднимаюсь на ноги. — Итак, это Пенис подал тебе идею Тони Старка или ты просто отчаянно нуждаешься в друзьях, потому что должен предупредить тебя, что Паркер и его друзья — кучка неудачников, — объяснил Флэш. — Ты не захочешь с ними общаться, если, конечно, ты не такой же неудачник, как они. Я покачал головой в недоумении, глядя на этого парня. Он даже не знал меня, а уже осуждал. — Питер не давал мне никаких идей, — сердито ответил я, мне не нравилось, как он издевается и над ним. Я не мог понять, почему Питер до сих пор ничего не предпринял. Он был чертовым супергероем, черт возьми. Почему он позволил такому малолетнему хулигану, как Флэш, пройтись по нему ногами, когда Питер мог надрать ему задницу с одной рукой, связанной за спиной? — Я познакомился с Тони много лет назад, — сказал я Флэшу. — Недавно я стал сиротой, и он взял меня к себе, — надеюсь, он почувствует жалость и оставит меня в покое. — Сиротой? — насмехался придурок. — Ну, теперь все понятно. Ты живёшь в каком-то доме, где ты никому не нужен, поэтому ты придумал какую-то глупую историю о том, что Железный человек тебя усыновил. Это довольно жалко, и никто тебе не поверит, так что лучше откажись от этого. Я сжал кулаки на его слова, часть того, что я никому не нужен, задела меня сильнее, чем мне хотелось бы. Почему это произошло? Я просто хотел домой. — Я не лгу, — заявил я сквозь стиснутые зубы, — и ты ни черта обо мне не знаешь. Тони — мой опекун, а жалкий — это ты. Ты настолько неуверен в себе, что спешишь опустить любого, кто может быть лучше тебя. Ты даже не знаешь меня, а уже пристаешь ко мне, потому что Тони Старк решил меня усыновить. Да, мне очень повезло, — с сарказмом воскликнул я. — Мою семью убили, но, по крайней мере, я живу с миллиардером. Мы с Флэшем посмотрели друг на друга, и я почувствовал, как во мне нарастает ярость. Я не собирался позволять кому-либо издеваться надо мной, больше не собирался. Я уже давно понял, что отказ и игнорирование хулиганов ничего не меняет. А вот отпор, по крайней мере, оставлял мою гордость нетронутой. — Ты только что назвал меня жалким? — шипел Флэш, вцепившись мне в лицо. — Отвали, — прорычал я, отталкивая более высокого мальчика от себя. Он сильно толкнул меня назад, прямо в шкафчики, и мое плечо болезненно вздрогнуло. — Или что? — прорычал Флэш, возвращаясь к моему лицу. — К черту все это, — подумал я, и без лишних раздумий отдернул кулак и ударил Флэша со всей силы, услышав удовлетворенный хруст и вопль, когда другой мальчик упал на землю. — Мой нос! — вскрикнул Флеш, обеими руками схватившись за сломанный придаток. Его взгляд потемнел, прежде чем он бросился на меня. По комнате прокатилось эхо, пока мы боролись, и я наносил больше ударов, чем получал — недели тренировок с Наташей принесли свои плоды. Когда нас наконец разняли разъяренные учителя, я ухмыльнулся, увидев окровавленное лицо Флэша. — Да, — тяжело дышал я, с ненавистью глядя на хулигана, — я назвал тебя жалким, и я с этим согласен. Еще раз меня ударишь, и получишь не только разбитый нос, — пригрозил я, прежде чем меня грубо вывели из комнаты. От первого лица Тони: — Драка в его первый день в школе. Какого черта, — устало подумал я, входя в кабинет. Питер сказал мне, что все было в порядке, так что же могло произойти между обедом и окончанием школы, чтобы Харли ввязался в кулачный бой? — Вы пришли за Питером Паркером? — спросила секретарша, и я отрицательно покачал головой. — Нет, я пришел за другим ребенком, Харли Кинером, — объяснил я. — Я его опекун. Она кивнула в знак понимания, к счастью, не задаваясь вопросом о странности того, что я обозначен как опекун двух мальчиков с разными фамилиями. — Привет, Тони, — услышал я и, посмотрев направо, увидел Харли, который одарил меня весёлой ухмылкой. Я бросился к нему, сразу же оценив его травмы. Его щека была в синяках, губа разбита, но в остальном он выглядел нормально. — Ты еще где-нибудь ранен? — обеспокоенно спросил я, и он отрицательно покачал головой. — Ты бы видел другого парня, — нагло похвастался Харли, и я сузил глаза. В этот момент открылась дверь кабинета директора, и я сразу же узнал мальчика, с которым дрался Харли. Это был Флэш, ребенок, который всегда задирал Питера (и которому Питер не позволял мне угрожать). Похоже, у него был сломан нос, подбит глаз и разбита губа. Это Харли сделал? — Эй, Флэш, смотри, кто это, — весело позвал Харли, жестом указывая на меня. — Это мой опекун, понимаешь? Тот, о котором ты говорил, что его не существует. Узнаешь его? Глаза Флэша остановились на мне, и они испуганно расширились. Я нахмурился, но воздержался от того, чтобы наброситься на него. — Старк, этот маленький засранец принадлежит тебе? — внезапно прорычал мужчина, встав прямо передо мной. — Мистер Томпсон! — крикнул директор, звучавший весьма потрясенно. Так, мужчина-идиот — отец сына-идиота. Понятно. — Если ваша благотворительная организация еще хоть раз вздумает прикоснуться к моему сыну, — начал угрожать мужчина, ткнув меня пальцем в грудь. Я ловко схватил его, вывернул и заставил разъяренного мужчину упасть на колени от боли. — Мистер Томпсон, я пропущу вашу жалкую попытку угрозы, но чего я не пропущу, так это ваших неуважительных слов о моем ребенке, — спокойно произнес я, ни на секунду не ослабляя своей болезненной хватки на руке мужчины. — Итак, вот что произойдет. Ты извинишься и сделаешь это всерьез, — приказал я, моя хватка усилилась, когда показалось, что мужчина хочет протестовать. — Затем вы поговорите по душам со своим сыном о том, чтобы он держался подальше от Харли и Питера. Если ему это покажется слишком сложным, и я услышу, что он снова издевается над моими детьми, тогда у нас с вами будет еще один разговор, — пригрозил я, мой тон стал холодным, — и в следующий раз я не буду таким вежливым. Я ослабил хватку, и мужчина поднялся на ноги, покраснев и запыхавшись. Бросив на него острый взгляд, я перевел взгляд на Харли, а затем снова на него. Шумно прочистив горло и выглядя разъяренным, мужчина повернулся к Харли и полушепотом извинился. Честно говоря, это было ни черта не искренне, но я пропустил это мимо ушей. Мистер Томпсон снова посмотрел на меня, ярость ясно читалась в его глазах, и я уставился в ответ. Прошло совсем немного времени, прежде чем мужчина отвернулся, схватил своего сына и выбежал из школы. — Черт возьми, это было самое крутое, что я когда-либо видел, — воскликнул Харли, выглядя совершенно восхищенным. — Язык, — поругал его я, внутренне сокрушаясь, что говорю как Кэп. Харли закатил на меня глаза, и мне пришлось сдержать желание отвесить парню подзатыльник. — Мистер Старк, как насчет того, чтобы обсудить произошедшее в моем кабинете, — скорее приказал, чем предложил директор, и мы с подростком послушно прошли внутрь. Я позволил директору вести разговор, подталкивая Харли, чтобы он говорил, когда наступит его очередь. Меня охватило разочарование, когда он рассказал, что первый удар нанес он, но я воздержался от того, чтобы ругать его за это. Когда дело дошло до наказания, я выступил в защиту Харли, заявив, что это был его первый день и что он переживает трудный период. Мои слова подействовали достаточно, чтобы сократить его трехдневное отстранение до двух дней. Взглянув на Харли, я понял, что ему, похоже, было все равно, и я почувствовал еще большее разочарование. Неужели этот ребенок специально нарывается на неприятности? Мы вышли из школы и начали ехать домой, никто из нас не разговаривал. — Ты злишься? — спросил Харли через десять минут молчания. Я поджал губы, не зная, как ответить. — Да… нет… знаешь что, — заявил я, — нам пора поговорить. Пятница, бери управление на себя и вози нас по городу, пока я не дам тебе других указаний. Не принимай никаких звонков, кроме экстренных, и напиши Пеп, что мы с ребенком разговариваем, так что домой мы вернёмся поздно, — приказал я, убирая руки с руля и поворачиваясь всем телом к Харли. — О чем ты хочешь со мной поговорить? — спросил он с явной нервозностью, и я сделал глубокий вдох, готовясь к этому разговору. Это должно было случиться так или иначе, и у парня нет возможности избежать этого разговора. Мы проедем столько, сколько нужно. — Ты, — прямо ответил я. — Я хочу поговорить с тобой, и я не хочу ничего, кроме честности. Больше никаких уклонений и никаких отрицаний. Если понадобится, Пятница будет возить нас по округе, пока ты не вернешься в школу, — пригрозил я, несколько преувеличивая. — Чушь собачья! — сердито воскликнул Харли. — Язык! — сурово огрызнулся я в ответ, вызвав у него короткий смешок. — Правда? — удивленно спросил он. — Да, правда, — твердо ответил я. — Тебе нужно следить за своим языком. Ты гений, парень, поэтому я думаю, что ты более чем способен выразить себя без ругательств. Это ясно? Брови Харли нахмурились, словно он не был уверен, что я говорю серьезно, но когда я повторил свой вопрос, он кивнул. — Да, все ясно. Боже, Тони, я и не знал, что язык — это такая проблема для тебя. Раньше такого не было. Я вздохнул, не веря, что мы спорим об этом, когда было так много более важных вещей, которые я хотел обсудить с ним. — Ну, раньше я не был твоим опекуном, — заявил я, и это, похоже, испугало подростка, потому что он захлопнул рот. Воспользовавшись его молчанием, я продолжил говорить. — Послушай, Харлс, я не хочу с тобой ругаться или спорить, но мне нужно, чтобы ты поговорил со мной. Я знаю, что ты не в порядке, — заявил я, махнув рукой, чтобы прервать мальчика, когда он открыл рот, чтобы возразить. — Ты не в порядке, — повторил я, — и это нормально. Ты прошел через ад, и никто не ждет, что ты будешь в порядке, меньше всего я. Ты слышишь меня, дружок? Это нормально — не быть в порядке. Глаза Харли были полны эмоций, пока он обдумывал мои слова, и хотя я был рад, что он наконец-то слушает, я ненавидел боль, которую видел. Но он должен был говорить. Он не мог больше держать все в себе. Харли начал кивать головой, опустив взгляд, а затем снова посмотрел на меня. — Разговор не изменит того, что произошло, — прошептал он, его голос был напряжен от эмоций. — Не изменит, — тихо согласилась я, — но это поможет разделить бремя. Я знаю, что говорить о том, что случилось, больно, но если держать это в себе, будет только хуже. Ты не можешь сказать мне, что на самом деле счастлив. Я знаю, что ты не спишь по ночам. Пятница говорит мне, что ты просыпаешься от кошмаров, и что ты приказываешь ей не говорить нам об этом. Ты бросаешься во все, что делаешь, будь то техническая работа или тренировки с Нат, потому что пытаешься отвлечься. Твой характер кипит, и ты срываешься на всех. Черт, я знаю, что Флэш — придурок, но, судя по тому, что я слышал, этот идиот не заслужил той взбучки, которую ты ему устроил. Я замолчал, давая Харли время обдумать мои слова. Когда он наконец смог снова посмотреть на меня, мое сердце сжалось от слез, которые я увидел в его глазах. — Это больно, — признался он, поднеся руку к груди. — Как будто у меня внутри этот воздушный шар, и он вот-вот лопнет, и если это случится, я так боюсь, что развалюсь на части и больше никогда не буду в порядке. — Этот шарик — все твои эмоции, которые ждут выхода, и это совершенно нормально, — спокойно объяснил я. — Развалиться на части — это ожидаемо. На это Харли покачал головой, выглядя на несколько секунд готовым разрыдаться, поэтому я протянул руку и положил утешающую ладонь на его предплечье. — Разваливаться на части — это не плохо. На самом деле это полезно для здоровья, и не стоит этого стесняться, — сказал я ему по-доброму. — Но что, если меня нельзя исправить? — спросил он тоненьким голосом. — Малыш, с тобой все в порядке, — заявил я твердым тоном. — Ты пережил несколько травмирующих событий, и, как я уже говорил, это не только нормально, но и ожидаемо, что ты не будешь в порядке. — Но если я развалюсь, я буду сломлен, а что если меня нельзя будет собрать обратно? — настаивал он водянистым тоном. — Харли, — мягко сказал я, обхватив рукой его шею, — если ты развалишься или сломаешься, я буду рядом, чтобы собрать тебя обратно. Я механик, помнишь? Харли слабо улыбнулся на это и громко фыркнул, когда по его щеке наконец-то скатилась слеза. Я осторожно вытер слезу, опечаленный и в то же время облегченный проявлением эмоций. Харли ни разу не плакал с момента своего приезда, и это меня очень беспокоило. — Тони, — позвал мальчик, в его голосе звучало отчаяние, — я просто хочу, чтобы все было хорошо. Я хочу быть нормальным, как раньше. Я так устал от боли, от злости, от недосыпания, и… и я просто… просто… просто… — Харли крепко ухватился за мою руку и начал наклоняться ко мне. Я обхватил его руками, притянув к себе и крепко обняв. Это был первый раз, когда я обнимал Харли с момента его приезда, и я наслаждался тем, что могу обеспечить этому ребенку хоть какой-то комфорт. Казалось, он расслабился в моих объятиях, одна из его рук вцепилась в мою куртку. Он не плакал, но я мог слышать его вздрагивающие вдохи. Он все еще сдерживал себя, но я смирился с этим. Это был прогресс. Я неохотно отпустил его, когда он начал отстраняться, но все равно продолжал держать его, положив одну руку на его левое плечо. — Это займет время, но ты снова будешь в порядке, — заверил я его с уверенностью. — Ты не сломлен и не неисправим. Ты прошел через ад, ты страдаешь, и я собираюсь помочь тебе пройти через это… но для этого мне нужно, чтобы ты сотрудничал со мной, — добавил я мягко. — Поговори со мной, приятель, — убедительно попросил я. Я внимательно следил за лицом моего ребенка, наблюдая, как на его лице отражается огромное количество эмоций. Он изо всех сил пытался открыться. Он так хотел быть сильным и независимым, но не понимал, что быть сильным не значит делать все в одиночку. — Пожалуйста, не заставляй меня сейчас говорить об этом, Тони, — умолял Харли. — Я признаю, что я не в порядке, и, возможно, мне нужна помощь, но я просто… я просто не могу сейчас говорить. — Харли, — грустно вздохнул я, желая оставить все как есть, но зная, что ему нужно выговориться. — Тебе нужно с кем-то поговорить. Время ждать прошло. Если ты не хочешь говорить со мной, тогда поговори с Пеппер, или я могу записать тебя к психотерапевту. Харли быстро покачал головой, и я сдержал очередной печальный вздох. Я должен был стоять твердо. Я должен был заставить этого ребенка говорить, иначе он продолжит катиться вниз по спирали. Подросток издал стон, перешедший в хныканье, его глаза плотно закрылись, так как он, несомненно, пытался сдержать эмоции. Черт, клянусь, чем больше времени я проводил с этим мальчиком, тем больше понимал, насколько он похож на меня. — Я так устал, — наконец заявил Харлс, и я сочувственно кивнул. — Мне постоянно снятся мои мама и сестра, то как они умерли, и как я их нашел. Они, должно быть, были так напуганы, — прошептал он, его тон был призрачным. — Что, если они страдали? Врачи мне ничего не сказали, и я понятия не имею, умерли они быстро или медленно. Все, что я помню, это то, как холодны были их тела… и кровь… кровь была повсюду. Она была на моих руках, она пропитала мои джинсы, и запах был очень сильным, как запах меди, металла. Как мне сделать так, чтобы эти воспоминания ушли? — спросил он, в его тоне слышались нотки отчаяния. В моей голове мелькали мысли о том, что я мог бы сказать, но я не мог придумать ничего, что могло бы помочь. Да, я знал, что разговоры помогают, но я проклинал себя за то, что не продумал все до конца. Что я могу сказать, чтобы эти кошмары исчезли? Потому что я знал, что они никогда не исчезнут. Возможно, их количество уменьшится, но я не смогу избавить его от того ужаса, который он видел. Открыв рот, я только и смог сказать: — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, дружок. Этого не должно было случиться, и ты не должен был справляться с этим в одиночку. Ты даже не представляешь, как сильно я хотел бы быть рядом с тобой. Несколько слезинок скатились по его щекам, когда он кивнул, и я снова притянул мальчика к себе, чтобы обнять, желая сделать что-то еще. — Чем я могу помочь? — спросил я, отчаянно пытаясь успокоить его боль. Харли пожал плечами, и я только крепче прижался к нему, немного поколебавшись, прежде чем приложить легкий поцелуй к его виску. — Мы можем, пожалуйста, просто поехать домой, Тони? — спросил подросток, и я сразу же согласился, не в силах заставить его говорить дальше. — Конечно, дружище, — ответил я и поручил Пятнице ехать домой. Поездка домой была молчаливой, и я периодически поглядывал на подавленного парня. Он выглядел измученным, его голова была прислонена к окну. Я подумал о том, чтобы затронуть тему его обращения к психотерапевту, но уже знал, что он откажется, а если я надавлю, его вспыльчивость, несомненно, даст о себе знать. Именно так я бы отреагировал несколько лет назад. Я размышлял о том, как помочь, но ничего не приходило на ум, и я ненавидел беспомощность, которую чувствовал. О чем, черт возьми, я думал? Как, во имя всего святого, я собирался заботиться о травмированном подростке, когда сам был в полном беспорядке? Какая-то часть меня задавалась вопросом, не стоит ли мне позволить службе опеки забрать его. Может быть, он попадет в семью, которая лучше поможет ему. Но он сбежал из трех разных приемных семей. Глупо! Должна была быть причина, по которой он сбежал, и как я мог ожидать, что какой-то незнакомец сможет помочь Харли? Мы приехали домой, и пока мы ехали в лифте, я решил заговорить. — Спасибо, что поговорил со мной, — честно сказал я. — Я очень ценю, что ты доверил мне это. Я знаю, что нам еще есть о чем поговорить, и я не буду давить на тебя сегодня, но знай, что этот разговор еще не закончен. Харли скорчил гримасу, глядя в пол, его плечи поникли. — Эй, я делаю это не для того, чтобы сделать твою жизнь несчастной, — заверил я его, положив руку ему на плечо. — Поверь мне, когда я говорю, что делаю все это для твоего же блага. Я просто хочу помочь тебе. — Я знаю, — хрипло ответил он, и я похлопал его по плечу, прежде чем оставить эту тему. — И вот еще что, Гизмо, — добавил я на более легкой ноте, когда мы вышли из лифта, — Я оставлю сегодняшнюю драку в прошлом, но в следующий раз не буду так снисходителен, слышишь? Я бы понял, если бы ты просто защищался, но я не хочу слышать о том, чтобы ты снова начал драку. Легкий румянец окрасил щеки подростка, и он бросил на меня извиняющий взгляд, кивнув головой. — Да, я понимаю, и мне очень жаль. Этого больше не повторится. Я улыбнулся, давая ему понять, что верю ему. — Ты был довольно крут, знаешь ли, — похвалил я. — Я так понимаю, тренировки Нат принесли свои плоды? Харли слегка рассмеялся. — Да, это так. Уверен, Флэш дважды подумает, прежде чем затевать со мной драку. Ты тоже был крут, Тони. Я думаю, отец Флэша обмочится. Я ухмыльнулся. — Ну, с моими детьми никто больше не свяжется. Вскоре появилась Пеппер и обняла Харли, вызвав первую за день настоящую улыбку. Может быть, ей повезет больше, и она сможет его разговорить, с надеждой подумал я. Я знал только, что мне нужна помощь, потому что сам я никак не мог помочь страдающему подростку.