Мы связаны

От первого лица Харли: Мы с Питером сидели рядом друг с другом, оба чувствовали себя абсолютно неловко, пытаясь смотреть куда угодно, только не друг на друга или на нашего мучителя, Тони. После того, как мы проснулись и позавтракали, Тони усадил нас с Питером в гостиной (убедившись, что мы находимся рядом друг с другом) и заставил нас все обсудить. Он заставил меня признаться в своей ревности, после чего я попросил прощения за свое поведение. Питер милостиво принял извинения, за что я был ему благодарен. После этого Тони заставил Питера признаться, что он ревнует меня, что меня лишь немного удивило. Я из кожи вон лез, чтобы создать впечатление, что я нравлюсь Тони больше, чем он. Как только наши неловкие признания закончились, Тони стал трогательно рассказывать нам, как много мы оба значим для него и что ни один из нас не заменит другого. Эти слова он сказал мне вчера вечером, и если вчера я расстроился, услышав их, то сегодня мне было неловко, что он говорит мне это при Питере. Ужасный разговор длился слишком долго, и когда он закончился, Тони предложил (приказал), чтобы мы с Питером еще раз все обсудили. — Узнайте друг друга получше, — сказал он. — Никогда не знаешь, возможно, вы обнаружите, что у вас есть много общего. С этими прекрасными словами он ушел. Но я не был дураком. Я знал, что гений наблюдал за нами с помощью Пятницы, и она сообщит своему создателю, если мы не сделаем то, что нам сказали. Тяжело вздохнув, я встал и просто лег на пол. — Это отстой, — проворчал я, и Питер весело фыркнул. Глядя на него, я должен был признать, что очень благодарен ему за то, что он такой снисходительный и добродушный. Он вполне мог бы обидеться на мое отношение или обвинить меня в нашей ссоре, но он этого не сделал. На самом деле, казалось, что он почти жаждет поговорить. Уф. Я сел, подтянув колено к груди и обхватив его рукой. Может, стоит отнестись к этому серьезно. Питер был частью жизни Тони, что делало его частью моей жизни. Самое меньшее, что я мог сделать, это быть с ним дружелюбным. — Ты действительно ревновал меня? — резко спросил Питер, выглядя недоверчиво. Я скорчил гримасу и кивнул. Питер продолжал выглядеть смущенным, поэтому я закатил глаза, заметив: — Ты довольно слеп для человека с улучшенным зрением. Всем очевидно, что Тони любит тебя как сына. Ты гениальный, слишком милый и чертовски крутой супергерой. Чему тут не завидовать? — риторически спросил я. Питер, конечно же, почувствовал необходимость ответить. — Ты тот, кого он любит как сына! — решительно возразил новоиспеченный герой. — Он постоянно говорит о тебе, даже до того, как ты переехал, рассказывая мне о проектах, над которыми ты работал один и вместе с ним. Я даже не могу представить себе совместную работу над проектом с мистером Старком. Я не настолько умен. — Господи, Паркер, да, это так, — сказал я, одарив его легким взглядом. — Ты такой же умный, как и я, если не умнее. Чего тебе не хватает, так это уверенности. — Это еще одна вещь, — продолжал Питер, как будто я не говорил, — ты как миниатюрный Тони Старк. Вы так похожи, что если бы я не знал лучше, то сказал бы, что ты действительно его биологический сын. То, как ты вчера разговаривал со всеми на вечеринке. Это было так легко для тебя, а у меня был лишь приступ паники, как у какого-то жалкого неудачника. Черт, подумал я с сочувствием. Он действительно был низкого мнения о себе, как и я о себе. Мы действительно были парой идиотов. — То, что я выглядел спокойным, еще не значит, что я был таким, — почувствовал я необходимость сказать ему. — Перед тем, как мы вошли на вечеринку, Тони пришлось успокаивать меня, потому что я был единственным, кто выходил из себя. Я так волновался, что могу опозорить его, — признался я, покачав головой, находя несколько забавным то, насколько мы с Питером похожи. — Я — никто из никому не нужного города в глуши, — заявил я, пожав плечами. — Пока ты не привел меня в башню, мы с Тони даже не были в одной комнате с того дня, как он вломился в мой сарай много лет назад. Да, мы поддерживали контакт и все такое, но я всегда думал, что он чувствует какие-то обязательства по отношению ко мне, потому что я помог ему. — Это безумие, — ответил Питер, слегка рассмеявшись. — С моей точки зрения, я всегда знал, что ты ему небезразличен. Даже до того, как ты появился, я знал, что он не думает о тебе как об обязательстве. — И с моей точки зрения, — добавил я, — я знал с того момента, как он впервые заговорил о «своем новом потрясающем стажере», что ты был кем-то особенным. Он постоянно говорил о тебе, рассказывая мне, какой ты замечательный, веселый и умный. Мне не составило труда выяснить твою личность, потому что он говорил о Человеке-пауке с той же гордостью и радостью, что и о тебе. Он искал тебя, Питер, — почувствовал я необходимость сказать. — Тони не делает ничего, чего не хочет, так что если он охотно проводит столько времени с тобой, то знай, что это потому, что он этого хочет. Произнося эти слова, я мысленно говорил себе то же самое. Я знал, что Тони любит меня. Он никогда не произносил таких слов, но теперь я знал, что любит. Одни только его поступки доказывали это. Мне просто нужно напоминать себе об этом. Он слишком сильно заботился обо мне, чтобы избавиться от меня за то, что я доставляю ему неприятности. — Послушай, — сказал я, чувствуя необходимость повторить, — прости меня за то, как я себя вел. Это звучит глупо сейчас, когда я говорю это вслух, но я чувствовал, что если у Тони есть ты, то я ему не нужен, а мне больше некуда идти. Питер выглядел готовым ответить, поэтому я поспешил оборвать все его ободряющие слова. — Я знаю, я знаю, я знаю. Это неправда, и теперь я это понимаю, поэтому мне очень жаль. Я не могу сказать, будем ли мы когда-нибудь лучшими приятелями или что-то в этом роде, но я обещаю быть добрее. Питер молчал несколько мгновений, прежде чем искренне улыбнулся и просто сказал: — Хорошо. Я снова поразился его прощающему отношению. — Итак, на сколько ты ставишь, что мистер Старк подслушивает каждое наше слово? — недовольно спросил Питер, и я посмотрел в сторону одной из камер Пятницы. — Тони слушает нас, Пятница? — сухо спросил я. — В данный момент он вас не слушает, Мини-Босс (я удержался от того, чтобы закатить глаза на это имя), — сообщила она мне. — Однако мне посоветовали, что если вы двое начнете спорить друг с другом, я должна немедленно сообщить ему об этом. — Не могу поверить, что она называет тебя Мини-Босс, — поддразнил Питер с насмешкой в глазах. — Это дело рук Тони, — пробурчал я, хотя на самом деле меня это не беспокоило. — Я сказал ему, что не хочу, чтобы меня называли мистером Старком, потому что это старит меня, и он выбрал это. — Если тебя это действительно беспокоит, я могу называть тебя по-другому, — извиняющимся тоном произнесла Пятница, и я пренебрежительно махнул рукой. — Меня это не беспокоит, — любезно заверил я ее. — Итак, как ты думаешь, мистер Старк рассердится, если я уйду? Я хочу немного подежурить, прежде чем отправиться домой, — спросил он вслух. — Во-первых, кому какое дело, что он думает, а во-вторых, ради всего святого, Паркер, перестань называть его мистером Старком. Вы, по сути, семья, чувак, так что наберись смелости и зови его Тони, — проворчал я. — Ты обращаешься к нему слишком уважительно. Питер покраснел и возразил: — Ну, меня учили всегда проявлять уважение, и мистер Старк определенно тот, кто этого заслуживает. Он мой наставник, и я просто… я не знаю. Было бы странно называть его Тони. А вдруг ему это не понравится? Я бросил на него измученный взгляд. — Что, если ему это не понравится? — спросил я в недоумении. — Я гарантирую тебе, что Тони предпочел бы, чтобы ты обращалась к нему по имени. Он просто слишком хорошо тебя знает, чтобы настаивать на этом. И Тони не заслуживает того уважения, которое ты к нему проявляешь. Он совершенно нормальный парень, но слишком высокомерный, чтобы кому-то понравиться. Питер нахмурился, выглядя неловко и в то же время задумчиво. — Как ты можешь быть с ним таким непринужденным? Ты обзываешь его и дразнишь, а я постоянно запинаюсь, пытаясь не сказать какую-нибудь глупость. — Я встретил другого Тони Старка, чем ты, — просто ответил я. — Тони был ранен, нуждался в помощи и страдал от беспокойства, когда я нашел его в своем сарае. Первое, что я сделал, это пригрозил застрелить его из своего картофельного ружья. Кроме того, я никогда не любил уважать людей, по крайней мере, пока они этого не заслужили. Не то чтобы я не уважал Тони. Я уважаю его, но это просто… хм… Думаю, дразнить — это то, как мы показываем друг другу, что нам не все равно. Это наша фишка, я думаю. — О, эм, я так и не сказал тебе спасибо за то, что ты сделал вчера, — заговорил Питер, на его щеках появился легкий румянец. — За то, что помог мне справиться с панической атакой, — добавил он, когда я смутился. — Не упоминай об этом, — настаивал я, прежде чем он успел принести мне длинные извинения. — Я видел, как Тони прошел через это достаточно, чтобы понять, что это не весело. — Я понятия не имел, что у него бывают панические атаки, — пробормотал Питер. — Приступы тревоги, — поправил я, — но это неудивительно. Вы возвели его на пьедестал и не всегда помните, что он тоже человек. Кроме того, Тони не говорит о своих проблемах ни с кем… обычно. Он предупредил меня о них, когда мы впервые встретились. — Я знаю, что он человек, но просто я так долго равнялся на него, что иногда это трудно вспомнить, — ответил подросток. — Теперь, когда я стал героем, я хочу быть таким же, как он, и да, я знаю, что у него есть недостатки, я не глуп, но я также не могу не видеть в нем лучшее. Я хочу сказать, что даже с его недостатками, для меня он идеален, — признался он со смущением. — Я знаю, что это звучит глупо и по-детски, но мистер Старк — это все, кем я надеюсь стать. Я кивнул головой в знак понимания, обдумывая его слова. Хотел ли я тоже быть похожим на Тони? Я не задумывался об этом, но если быть честной, думаю, я чувствовал то же самое, что и Питер. Несмотря на все его ошибки и недостатки характера, Тони тоже был для меня идеалом, и я буду считать себя счастливчиком, если окажусь хоть немного похожим на него. — Наверное, я тоже чувствую то же самое, — признался я и внезапно посмотрел на потолок. — Пятница, тебе лучше ни слова не говорить об этом Тони. У него и так голова большая, — предупредил я, лицо пылало от одной мысли, что Тони услышит хоть часть нашего с Питером разговора по душам. — Не беспокойтесь, мини-босс, — весело ответил ИИ, — ваш разговор останется между вами и Питером. Выпустив вздох облегчения, я встал, засунул руки в карманы и посмотрел на Питера. — Отличный разговор. Увидимся, мальчик-паук, — заявил я, прежде чем уйти. — Пока, Гизмо, — поддразнил Питер, и я бросил на него полусерьезный взгляд. Он только нахально улыбнулся и направился в свою комнату. Покачав головой, я прошел в лабораторию, бросился в кресло рядом с Тони и закинул ноги ему на колени. Механик просто поднял на меня бровь, не обращая внимания, когда отложил свою последнюю модель дугового реактора. -Вы уже подружились? — спросил он меня, и я пожал плечами, ответив: — Наверное. — Мне нужно попросить у Пятницы стенограмму вашего разговора? — пригрозил он, и я с насмешкой отрицательно покачал головой. — Между нами все в порядке. Мы поговорили и все уладили. Не беспокойся. Я планирую быть милым с твоим золотым мальчиком, — заверил я его, и Тони слегка нахмурился. — Ты же не чувствуешь ревности? — обеспокоенно спросил он, и я тут же ответил, что нет. Он выглядел так, будто не совсем верил мне, но лишь поджал губы, не желая лезть не в свое дело. — Просто знай, что ты можешь поговорить со мной, если тебе понадобится, хорошо, Харлс? -Я знаю, — несколько устало ответил я, услышав это утверждение больше раз, чем мог сосчитать за последние пару месяцев. -Эй, я сказал Питу начать называть тебя Тони, так что не обижайся на него, когда он это сделает. Он очень уважительный, и… — я замолчал, взмахнув рукой, когда мой опекун начал хихикать. — Не думаю, что это был бой, который стоило бы затевать, — сообщил он мне с улыбкой. — Хочешь поспорить, когда он начнет использовать мое имя? — озорно спросил он, и я тут же согласился. -Три дня, — сказал я, а он ухмыльнулся и ответил: — Три недели. — Победитель получает освобождение от всех домашних дел на месяц, — объявил я, и брови Тони поднялись от удовольствия, прежде чем он пожал мне руку. В итоге пари распространилось среди всех обитателей башни: Наташа ухмыльнулась, поставив на одну неделю, Пеппер в отчаянии посмотрела на нас, поставив на два дня, Роуди закатил глаза, поставив на две недели, а Хэппи фыркнул, поставив на девять дней. Мэй даже приняла участие в пари, и я до сих пор не знаю, как она об этом узнала. Взглянув на Тони, она предположила, что пройдет восемь дней, прежде чем ее племянник наберется смелости назвать Тони по имени. Питер так и не узнал, и я, честно говоря, понятия не имею, как это произошло. Каждый раз, когда Тони не было рядом, все мы спрашивали его, назвал ли он Тони по имени, хотя почему мы беспокоились об этом, мне непонятно, ведь Пятнице было приказано сообщить нам, как только это произойдет. Когда прошло три дня, и я явно проиграл пари, я ворвался в комнату мальчика-паука, схватил одну из его подушек и несколько раз ударил его, давая понять, что он стоил мне пари. Он уставился на меня с изумленным выражением лица, его волосы были в полном беспорядке, а я просто оскалился и вышел из комнаты без дальнейших объяснений. Тони, высокомерный, всезнающий урод, в итоге оказался прав, но только потому, что его ставка была самой близкой, так как Питеру потребовался целый месяц! На самом деле, он так долго тянул, что мы все были уверены, что этого никогда не произойдет, поэтому, когда это случилось, мы почти ничего не заметили. Это был обычный день в лаборатории: Тони, Питер и я работали над своими проектами. Я строил себе мотоцикл, что забавляло Тони, но беспокоило Пеппер. Она предупредила меня, что если я даже подумаю сесть на «эту штуку» до того, как получу права, она сделает так, что я пожалею о том, что родился на свет. Я посчитал эту угрозу слишком серьезной, поэтому простодушно ответил: — Смело с твоей стороны полагать, что я уже не жалею об этом. Холодный взгляд и лекция от Пеппера, которые я получил после своих небрежных слов, почти заставили меня пожалеть о них, но они не отбили у меня желание ездить на велосипеде. Мне просто нужно было найти способ получить права как можно скорее. Шестнадцать лет мне исполнится только через пару месяцев, но мотоцикл будет готов к концу этого месяца. К счастью, мне удалось убедить Наташу научить меня ездить и скрыть это от моей приемной мамы. Я бы с удовольствием скрыл это от Тони, но в созданной им башне от него почти ничего не осталось в тайне. В общем, Питер чинил разрыв на своем костюме, когда он случайно сказал: — Эй, Тони, могу я сделать себе новый костюм? У меня много новых идей и… что? — спросил он, заметив, что мы с Тони смотрим на него широко раскрытыми глазами. — Ты назвал его Тони, — провозгласил я почти шепотом, отчего лицо Питера покраснело, а его глаза перебегали с моих на Тони. Медленная улыбка расплылась по лицу миллиардера, прежде чем он издал триумфальный возглас, повернулся ко мне и провозгласил: — Я выиграл! — а затем бросился к шокированному Питеру и обнял его. — Черт, — только и смог пробормотать я, зная, что Тони собирается хвастаться этим целую вечность. В конце концов, мы признались Питеру в пари после того, как Тони закончил праздновать, и подростку удалось выглядеть одновременно возмущенным и смущенным, прежде чем он ушел в отставку. — Все участвовали? — спросил он в недоумении. — Даже Мэй, — с ухмылкой ответил я, наслаждаясь его смущением. Будучи покладистым парнем, Питер быстро справился со своим смущением и просто надулся. — С этого момента я буду отвечать, только если ты будешь называть меня Тони, — грозно сообщил он Питеру. — Больше никакой ерунды про мистера Старка. Питер покраснел от смеха. Тони взъерошил его волосы, после чего заявил, что мы должны отпраздновать этот исторический момент. Мы заказали еду из множества заведений на вынос, все были приглашены, включая Мэй, на нашу импровизированную вечеринку. С Питером было много возни, все допытывались, почему он так долго. Питеру удавалось выглядеть одновременно измученным и довольным вниманием, особенно вниманием Тони. — Клянусь, — дразнил я Питера позже, — старик ведет себя так, будто ты ребенок, который только что впервые назвал его папой. Питер громко застонал, его лицо приобрело тот красный оттенок, который оно имело большую часть вечера. — Я же говорил тебе, что ему это понравится, — добавил я, вызвав у подростка небольшую улыбку. — Я все еще не могу поверить, что вы все ставили на это, — простонал он, и я рассмеялся. — Я хотел попросить Неда поучаствовать в этом, но знал, что он откажется. Потом попросил ЭмДжей, но она только закатила глаза и ушла, не сказав ни слова, — сообщил я ему. — Так ты действительно не вернешься в школу? — спросил Питер после смеха. — Нет, — ответил я с широкой ухмылкой. Наконец-то мне удалось продержаться месяц без неприятностей, и Тони сдержал свое обещание, что я могу учиться на дому, если захочу. Я с радостью выбрал домашнее обучение, так как давно уже устал от скучной школьной рутины. И Тони, и Пеппер пытались убедить меня остаться в школе, но я упорно твердил, что ненавижу ее и не хочу туда возвращаться. — Ты обещал мне, — сказал я Тони, и тот вздохнул, а затем кивнул головой и сдался. — Быть на домашнем обучении у Тони звучит потрясающе, но я буду слишком скучать по своим друзьям, — признался Питер, на что я пожал плечами. Я даже не пытался завести друзей, довольствуясь тем, что иногда общался с Питером, Недом и ЭмДжей. Большую часть времени я проводил со взрослыми, а именно с Тони, Пеппер, Наташей и Роуди. Тони был моим приемным отцом и лучшим другом. У нас действительно было много общего, прежде всего наша трудовая этика. Мы проводили часы в лаборатории, погружаясь в работу, пока кто-нибудь не напоминал нам о необходимости делать такие обычные вещи, как еда, сон и купание. С Пеппер было приятно общаться, и мне тоже нравилось проводить с ней время. Там, где с Тони была хаотичная энергия, которой я жаждал, с Пеппер была успокаивающая энергия, в которой я нуждался не меньше. С ней я чувствовал себя более комфортно, говоря о своих чувствах. Она также учила меня бизнес-аспектам «Старк Индастриз» и тому, что нужно, чтобы стать генеральным директором. Никто из нас не обсуждал, стану ли я генеральным директором, но мне нравилось учиться у нее. Наташа была моим тренером и доверенным лицом. Я мог рассказать ей все, что угодно, и знал, что она не осудит и не расскажет никому другому. Например, я сказал ей, что хочу быть похожим на нее. Я хочу уметь драться и стрелять, чтобы защищать не только себя, но и других. Она спросила, хочу ли я стать агентом Щит, но я отказался. — Я не умею выполнять приказы, — признался я. Она упорно тренировала меня, упорнее, чем Тони или Пеппер, если бы они знали. Однако долгие, напряженные часы принесли свои плоды, и я увидел, что моя мышечная масса растет вместе с моими боевыми навыками. Очевидно, что до уровня Наташи мне было далеко, но она была довольна моими успехами. Роуди был тем, с кем я мог просто расслабиться. Он был тем, с кем я позволял себе быть ребенком, когда он водил меня в игровые автоматы, парк, боулинг, катание на коньках, музеи и даже в парк аттракционов. Черт, однажды ночью мы даже отправились на экскурсию с рассказами о привидениях, которая оказалась более захватывающей, чем я думал. Когда я спросил его, почему он делает все это со мной, он просто пожал плечами и сказал, что это то, что он делал с Тони, когда Тони был в том же возрасте, что и я. Мы с Питером постепенно узнавали друг друга лучше, но я бы все равно не назвал нас близкими, поскольку мы редко проводили много времени друг с другом вне школы. У нас было понимание того, что мы оба были «детьми» Тони, что нас объединяло, но я бы не назвал наши отношения близкими или даже братскими, на что, я уверен, надеялся Тони. Для того чтобы мы достигли такого уровня, нужно было что-то серьезное, что-то вроде похищения. Да, точно, похищение. Однажды вечером я возвращался домой из продуктового магазина, когда наткнулся на Питера, а точнее, человека-паука, сражающегося с какими-то усиленными существами. Они, казалось, светились оранжево-красным цветом, что сразу же заставило мое сознание вернуться в 2013 год. Я застыл на месте, мои пакеты выпали из рук, когда я побежал в сторону драки. Люди кричали, паниковали, особенно когда увидели, что существа буквально дышат огнем. Я вспомнил, как Тони рассказывал мне об Экстремисе и о том, что люди, с которыми он сражался, спасая президента, обладали способностью дышать огнем. Он также сказал мне, что человек, ответственный за весь этот трюк с Мандарином, мертв и что формула есть только у него. — Очевидно, нет, — подумал я, забегая за машину, чтобы спрятаться от одного из огнедышащих. Наблюдая за Питером, я восхищался его способностями, но я также мог сказать, что он был вне игры. Их было пятеро против одного, и он медленно проигрывал. Я уже начал задаваться вопросом, где, черт возьми, Тони, когда вспомнил, что он уехал из страны. Покопавшись в рюкзаке, который я всегда носил с собой, когда выходил из башни, я достал свой ручной бластер и дуговой реактор, нацепил его на грудь и активировал. Это была всего лишь броня, только для защиты и уклонения, на крайний случай, по словам Тони. Я умолял его о настоящем костюме Железного человека, но он был непреклонен, утверждая, что я ни за что на свете не получу его. Я решил модифицировать этот костюм, но когда Тони поймал меня, он был в ярости. Прошло целых 24 часа, прежде чем он успокоился настолько, чтобы говорить со мной без криков, но даже тогда он все еще был достаточно зол, чтобы пригрозить навсегда изгнать меня из своей лаборатории, если он когда-нибудь поймает меня в костюме Железного человека без его разрешения. Я понятия не имел, преувеличивал он или нет, поэтому решил хоть раз в жизни просто делать то, что мне говорят, без вопросов. Однако независимо от того, была ли его угроза реальной или нет, я видел страх и беспокойство за его гневом и знал, что он не просто пытается быть придурком. Он боялся, что мне будет больно. Он боялся потерять меня, поэтому я, как и обещал, держал свои руки подальше от этого костюма. Глядя на пятерых огнедышащих, я почти пожалел о том, что соблюдал правила, так как мне отчаянно хотелось взорвать этих засранцев. Я был рад, что Тони не знал о созданном мной бластере, потому что я использовал его по назначению, выстрелив в двух головорезов в тот момент, когда они были готовы наброситься на моего брата-паука от другой матери. — Т-тони? — пролепетал Питер, когда я быстро помог ему подняться на ноги. — Извини, но нет, — ответил я, стреляя из бластера в сторону всех, кто пытался приблизиться. Огнедышащие, казалось, на мгновение были застигнуты врасплох, несомненно, думая, как и Питер, что я на самом деле Железный человек. Это дало нам достаточно времени, чтобы я смог подхватить Питера на руки и улететь вместе с ним. Я молился всем божествам, о которых только мог подумать, чтобы нам удалось уйти от этих гадов. К сожалению, удача была не на нашей стороне: когда я успел увернуться от одного огненного взрыва, а затем от двух, в меня выстрелили третьим, отчего мы с Питером вскрикнули и от боли, и от испуга. Мы рухнули на крышу какого-то здания, и на нас тут же набросились. Я пытался отбиться, как мог, но когда мой бластер был расплавлен, им не потребовалось много времени, чтобы удержать меня. Две сильные руки обхватили меня, нагревая мой костюм, который начал обжигать мою кожу. Я закричал от боли, прежде чем женщина схватила мой дуговой реактор и сорвала его с груди. Совершенно незащищенные, они одним ударом лишили меня сознания. Я пришел в себя, задыхаясь от боли в голове. Комната кружилась, в животе бурлило, и я тут же перевернулся и выблевал то немногое, что было у меня в желудке. На мою спину легла рука, и я в ужасе вздрогнул, но тут же расслабился, увидев, что это Питер. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, и я кивнул головой, даже скривившись от боли. — А ты? — спросил я с той же озабоченностью, рассматривая его растрепанное состояние. Питер был в трениках и большой грязной рубашке, которая явно ему не принадлежала. На шее у него был какой-то странный воротник, а на щеке — довольно неприятный синяк. — Я в порядке, — тихо ответил он и жестом указал на свой ошейник. — Это подавляет мои силы, так что я не могу… Я найду способ вытащить нас из этого, — заверил он меня, и я поджал губы, усаживаясь поудобнее. — Мы найдем способ выбраться из этого, — твердо поправил я. — Мы в одной яме, человек-паук. Я не какой-то беспомощный ребенок. Лицо Питера было мрачным, когда он посмотрел на меня глазами, которые внезапно сделали его намного старше своих шестнадцати лет. Я понятия не имел, о чем он думает, но в конце концов он отрывисто кивнул мне и сказал: — Не будь безрассудным, хорошо? Мы оба выберемся из этого живыми. Никаких самопожертвований. — Понял, — немедленно согласился я, прежде чем бросить на него острый взгляд и добавить: — И то же самое относится к тебе. Подросток кивнул мне, после чего удобно устроился рядом со мной. — Что ты знаешь? — спросил я, и он нахмурился, отвечая: — Не так уж много. Меня вырубило вскоре после тебя, и я очнулся только пару минут назад. Я никого не слышал и не видел, и я понятия не имею, как долго мы были без сознания и где мы находимся, — признался он, звуча безмерно расстроенным. Я почувствовал, как участилось сердцебиение, когда до меня дошел весь масштаб нашей ситуации. Мы находились в темной, цементной комнате с единственной лампочкой, освещавшей ее. Я увидел лестницу, ведущую к двери, которая, как я был уверен, была заперта, что позволило мне предположить, что мы находимся в подвале. Были ли мы в чьем-то доме? Продолжая осматриваться, я искал хоть что-нибудь, что могло бы нам помочь, но ничего не находил. Здесь не было окон, а трубы были слишком высоко, чтобы я мог до них дотянуться. Жидкость попала мне в глаз, и я вытер её, только потом поняв, что это кровь. Осторожно ощупав голову, я вздрогнул, когда нащупал рану. Питер схватил меня за руку, чтобы я больше не трогал ее. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил он, и я тихо пробормотал «Да», прежде чем стянуть с себя футболку и приложить ее к ране, чтобы остановить кровотечение или хотя бы впитать часть крови. Наклонившись поближе к Питеру, я вкратце объяснил ему, что мне известно об огнедышащих. Он кивнул, выражение его лица было усталым, когда он отметил, что лично видел их необыкновенные целительские способности. — Как ты думаешь, они знают, кто мы такие? — спросил я, и Питер поднял бровь. — У меня такое чувство, что они знают, кто ты, но я не знаю, знают ли они, кто я, кроме человека-паука, конечно, — заявил он. — Как ты думаешь, чего они хотят? — спросил я, но прежде чем Питер ответил, дверь распахнулась, и по лестнице спустились трое мужчин. Один из них был пожилым человеком в деловом костюме, неузнаваемым для меня, а двух других я узнал раньше. Мы с Питером оба поднялись на ноги, Питер заставил меня держаться позади себя. Я отпихнул его руку, прижавшись к нему. Я не собирался позволить ему пострадать, защищая меня, особенно когда он был так же уязвим, как и я. — Ваша храбрость достойна восхищения, — с легким весельем заметил пожилой мужчина в костюме, — но я полагаю, что не должен ожидать ничего меньшего от сына и протеже Тони. Я нахмурился, прикусив язык, чтобы не сказать что-нибудь легкомысленное и глупое. Одно заявление этого человека и тон, который он использовал, подсказали мне, что он лично знаком с Тони, что делает это похищение местью. Хотя, может быть, им нужен был только Питер? Знали ли они его тайну? Знали ли они, что я был там? Мы с Питером переглянулись, и я понял, что в его голове проносятся те же мысли. — Что вам нужно? — спросил Питер смело, его лицо, поза и тон не выражали ничего, кроме уверенности. Не было и следа от неловкого, застенчивого подростка, которого я узнал за последние несколько месяцев. Это был человек-паук, и он не собирался позволять кому-либо запугивать себя. Я почувствовал, как растет мое уважение к нему. — Месть, — легкомысленно ответил мужчина, — но я уверен, что вы двое уже поняли это. — Кто вы и откуда вы знаете Тони? — спросил я, сердце заколотилось, когда я подумал, что месть может означать для нас. — Меня зовут Обадайя Стэйн, — дружелюбно ответил старик, и я сразу же узнал это имя. — Ты заказал террористические атаки на Тони, — обвинил я с неожиданной ядовитостью, и Питер потрясенно посмотрел на меня. — Ты должен быть мертв. — Он тоже, но мы здесь, — был спокойный ответ, заставивший меня сузить глаза. — Что ты хочешь от нас? — Питер зашипел в неожиданной ярости, и я понял, что он был взбешен тем, что Обадайя сделал с Тони. Он явно не знал. Обадайя поднял бровь и посмотрел на человека слева от себя. Очевидно, это был сигнал, так как мужчина тут же подошел к нам, протягивая руку в мою сторону. — Не смейте его трогать! — крикнул Питер, отпихивая мужчину от меня. Слова едва успели сорваться с его губ, как он издал громкий крик боли и рухнул на пол. Я в ошеломленном ужасе наблюдал, как он практически бился в конвульсиях, когда электрический ток проходил через его тело от ошейника на его горле. — Прекрати это, — едва слышно прошептал я, прежде чем прийти в себя и закричать: — Прекрати! — так громко, как только мог. — Ты убьешь его! — прорычал я, бросив умоляющий взгляд на лысого мужчину. Питер сразу же перестал кричать, и я впервые заметил маленькое устройство, которое Обадайя держал в руке. Я опустился на колени рядом с Питером, осторожно поглаживая его по спине и повторяя снова и снова: — Ты в порядке, ты в порядке. Питер тяжело дышал, его мышцы подергивались, когда он пытался сесть. Я помог ему встать, поддерживая его, когда он снова чуть не упал на пол. Он бросил на меня короткий благодарный взгляд, прежде чем я обнаружил, что меня схватили за шею. — Все в порядке! — быстро крикнул я Питеру, не желая, чтобы он вмешивался и снова получил удар током. Он дрожал, и я знал, что на этот раз от ярости, а не от последствий удара током. Я не сводил с него глаз, пока меня тащили прочь, желая заверить его, что со мной все будет в порядке. Не думаю, что он поверил мне, но он оставался тихим и неподвижным, пока меня тащили вверх по лестнице и выводили из подвала. Мои глаза были повсюду, пока меня тащили через то, что казалось особняком. Не то, что я ожидал, но я попытался запомнить свой путь и все воспринять, прежде чем меня впихнули в лабораторную комнату. Для лаборатории не-Старка она была довольно высокотехнологичной, и я был впечатлен. Я тихонько присвистнул, подняв глаза на уродливого бандита, который, как я предполагал, был моей новой нянькой. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что я делаю в лаборатории. Эти парни явно хотели, чтобы я что-то построил. Вопрос только в том, чего они хотели? Я был умен, да, но я явно не был Тони Старком. Я не только сомневался, что смогу построить то, что им нужно, но и сомневался, что смогу обмануть их и совершить какой-нибудь крутой побег, как это сделал Тони в Афганистане. Я сдержал вздох, пытаясь казаться безразличным, наблюдая, как несколько человек входят в комнату, а Стэйн ведет их за собой. — Что вы хотите, чтобы я построил? — откровенно спросил я, не желая играть в игры. Стэйн поднял бровь, его губы скривились от удовольствия. Задумчиво потирая подбородок, старик подошел ко мне и положил тяжелую руку мне на макушку. Он взъерошил мои волосы, и я, оскалившись, оттолкнула его руку от себя. — У тебя определенно высокомерие твоего приемного отца, — заметил Стэйн, его глаза были полны ненависти. Я не мог не вздрогнуть от этого взгляда, никогда не испытывал, чтобы на меня так смотрели. На меня смотрели с отвращением и презрением, но никогда я не видел таких холодных, полных ненависти глаз. Я не сомневался, что этот человек без колебаний убьет меня. Более того, он, вероятно, будет наслаждаться этим. — Мне не нужно, чтобы ты что-то строил, — пренебрежительно заявил Стэйн. — Может, ты и умный, но ты не Тони Старк, а у меня полно умных людей, которые работают на меня. Я не мог заставить себя даже почувствовать оскорбленным, мой желудок скрутился в узел, когда я подумал о том, что это может означать. Если он не хотел, чтобы я ему что-то строил, тогда для чего я здесь? Я не забыл, как он сказал, что мы с Питером здесь для мести… Мое внимание привлекло то, что Вещь 1 нажал кнопку на стене, в результате чего выдвинулся стальной стол. Мои ладони вспотели при виде наручников, и я жалко пытался бороться с Вещью 2, когда она слишком легко уложила меня на стол. Ограничители были обмотаны вокруг моих запястий и ног, кожаный ремень перетянул мою грудь, а еще один был натянут на лоб, прижимая мою голову к металлу. Я был фактически прижат, и впервые почувствовал, как страх начинает одолевать меня. Во рту пересохло, а сердце заколотилось, когда я услышал движение вокруг себя. Периферийным зрением я заметил, что на соседнем столе разложены какие-то инструменты, а затем из комнаты послышались шаги. — Теперь здесь только ты и я, Харли, — с легкой улыбкой сообщил мне Стэйн, снимая пиджак и закатывая рукава своей безупречной рубашки. — Что ты собираешься делать? — спросил я, дрожь в моем голосе выдавала мой страх. Я проклинал свою трусость. Хотя бы попытайся быть храбрым, ругал я себя, особенно когда увидел, как расширилась улыбка Стэйна. -Слабостью Тони всегда было его сердце, — начал объяснять старик, его тон звучал отвратительно. — Я пытался избавить его от этого в детстве, но в конце концов научился использовать это против него. Я научился использовать его любовь ко мне, чтобы заставить его делать то, что я хочу. В конце концов я заказал на него покушение, и… мы оба знаем, чем это закончилось, — он сделал паузу, его лицо заметно нахмурилось, затем он слегка вздрогнул и снова начал улыбаться. — Очевидно, что мой невыносимый крестник испытывает к тебе чувства, иначе он бы тебя не усыновил, — продолжил мужчина. — Что это значит для тебя, мое несчастное дитя, так это то, что ты — мой билет, чтобы навредить Тони. Я мог бы убить тебя прямо, но в этом нет ничего веселого. Я думаю, что долгие, затяжные пытки причинят ему больше боли, не так ли? А когда мне надоест, я избавлю тебя от страданий и отправлю твой безжизненный труп вместе с видеозаписью нашего совместного времяпрепровождения твоему отцу. Несмотря на то, что я чувствовал, как кровь оттекает от моего лица, а сердце колотится, мне удалось набраться немного бравады, когда я прорычал: — Тебе лучше убить меня сейчас, придурок, потому что Тони найдет меня, и когда он найдет, то разорвет тебя на куски. Стэйн громко рассмеялся и посмотрел на меня почти с жалостью. — Посмотрим, как долго продлится эта непоколебимая вера в Тони, когда начнется боль.