Мы связаны

От первого лица Харли: — Харли, ну же, парень, пожалуйста, проснись, — настойчиво говорил далекий голос. — Пожалуйста, пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись, — продолжал назойливый голос, и я застонал, рассеянно махнув рукой в сторону голоса в надежде, что он заткнется. Я чувствовал себя усталым, более усталым, чем когда-либо за долгое время, и мне просто хотелось спать. Сон, однако, быстро стал недостижимым, так как боль начала захлестывать мои чувства. Мне было больно. Мне было больно везде. Открыв глаза, я увидел два широко раскрытых карих глаза на бледном, потном лице, увенчанном грязными кудрями. — Пит’р, — пробормотал я, пытаясь сесть, но тут же упал, почувствовав резкую боль в ребрах. — Полегче, — мягко сказал Питер. — Не пытайся встать. Тебе очень больно, так что просто отдохни, — посоветовал он, и пока я молча соглашался с его оценкой, мой разум метался, пытаясь понять, как я дошёл до такого состояния. Мой разум был таким туманным, но прошло совсем немного времени, прежде чем мои воспоминания начали всплывать на поверхность. — О боже, — застонал я, по моему лицу стекала шальная слеза, когда я вспоминал, что происходило и как я оказался в таком положении. Обадайя Стэйн. Месть Тони. Пытки. Боль. Боль вдруг стала всем, на чем я мог сосредоточиться, и я посмотрел на Питера, отчаянно пытаясь отвлечься. — Ты в порядке? — спросил я, и он кивнул мне и ободряюще улыбнулся. — Да, они не так уж много мне сделали, — ответил он, и, черт побери, если в его голосе не было вины. Я чуть не фыркнул, но это потребовало бы слишком много усилий. Заставив себя сесть, я более внимательно осмотрел молодого героя, отметив несколько порезов и синяков, которых у него раньше не было. Я указал рукой на один из самых неприятных порезов, и он отмахнулся от моего беспокойства. — Они сняли этот дурацкий ошейник и заставили меня драться с несколькими огненными чуваками, — сообщил он мне, и я снова услышал чувство вины. — Честно говоря, я думаю, им было просто скучно. Я издал звук признания, радуясь, что это худшее, что он пережил. По крайней мере, один из нас не пострадал, и он был лучшим выбором. Теперь я чувствовал себя виноватым, поскольку знал, что официально стал обузой. Проклятый добряк не решился бы попытаться сбежать, если бы не думал, что я тоже выберусь. Я должен был как-то убедить его. — Я уверен, что помощь скоро придет, — решительно заявил Питер, — так что потерпите еще немного. Тони, без сомнения, уже в пути. Подняв бровь на подростка, я слегка улыбнулся и мрачно сказал: — Я, наверное, выгляжу дерьмово, раз ты так говоришь. Я что, умираю, что ли? Глаза Питера были грустными, когда он смотрел на меня, и я мог сказать, что он не хотел отвечать мне. — Ты не умираешь, — ответил он тоненьким голосом, и я кивнул головой, решив, что так оно и есть. Я посмотрел вниз на свое тело впервые после пробуждения и испуганно вздохнул от количества крови. Моя рубашка, которая, как я был уверен, раньше была серой, теперь была темно-красного цвета. То есть, вся она была пропитана кровью, и когда я увидел свои руки, то понял почему. Повсюду были следы порезов. Достаточно глубокие, чтобы причинять боль и кровоточить, но не настолько глубокие, чтобы причинить постоянный ущерб. Посмотрев дальше, я понял, что мои джинсы были сняты, оставив меня в одних боксерах, и мои ноги были в таком же состоянии. Когда я лежал на столе, я чувствовал только боль, но я понятия не имел, что делал Стэйн. Он показывал мне скальпель, и я чувствовал порезы, но, видя, сколько их теперь, я задался вопросом, продолжал ли он работу после того, как я потерял сознание. Я осторожно начал двигать руками и ногами, пытаясь понять, не сломано ли что-нибудь. Я знал, что мои ребра по меньшей мере ушиблены, так как отчетливо помнил, как это произошло. Оба моих плеча ужасно болели, и я быстро опустил руки. Стэйн выдернул оба моих плеча, а затем вернул их в гнезда. Мои ноги, к счастью, не получили переломов, только множество порезов. В ногах тоже не было переломов, но порезы на чувствительной плоти были гораздо мучительнее, чем на других частях тела. — Выглядит хуже, чем есть, — утверждал я, на что Питер ответил недоверчивым взглядом. — Просто куча телесных ран, — дополнил я. — Он просто хотел причинить мне боль, а не убить. — Что ж, так даже лучше, — язвительно заметил Питер, в его тоне звучал яд. — Ты не виноват, — твердо сказал я ему, зная, что он винит себя. — Ты ничего не мог сделать. В любом случае, как ты и сказал, Тони скоро будет здесь, верно? Я хотел, чтобы это прозвучало как заявление, но получилось больше похоже на мольбу. Мне было больно, и даже если ничего из этого не было опасно для жизни, но они болели адской болью. Психологическая травма, я думаю, была еще хуже, поскольку я не мог видеть, что делал Стэйн. Все, на что я мог смотреть, это потолок или его усмехающееся лицо. Я слышал только его жесткий голос или свои собственные крики. — Я уверен, что он будет, — заверил меня Питер с ободряющей улыбкой. — Я видел, что мой костюм был здесь, и в нем есть маячок, так что Мстители, без сомнения, ворвутся в двери в любую секунду. Я кивнул головой в знак согласия, хотя и не верил ему. Если бы маячок работал, они бы уже были здесь. Я не сомневался, что Тони придет за нами, но я понятия не имел, сколько времени на это потребуется. Я не знал, буду ли я жив к тому времени. Я дрожал от холода, и мой нос морщился от отвращения из-за сильного запаха моей собственной крови. Видя это, Питер снял свою рубашку и протянул ее мне. Я хотел возразить, но он сказал, что его тоже беспокоит сильный запах крови. Я не знал, был ли он честен или нет, но не стал раздумывать и просто взял предложенную рубашку. Питеру пришлось помочь мне снять рубашку, что оказалось гораздо более болезненным занятием, чем я когда-либо думал. К тому времени, как я надел его рубашку, я задыхался от напряжения и боли. — Как долго, по-твоему, мы здесь находимся? — спросил я с любопытством, и Питер выглядел задумчивым, прежде чем ответить: — Меньше суток. Тебя не было всего несколько часов, я думаю. — Я знаю, что Мстители идут и все такое, но как насчет того, чтобы помочь им, выбравшись и приведя их сюда? — предложил я, и мальчик Пити нахмурился. — Не знаю, что ты обо мне думаешь, но я бы никогда тебя не бросил, — решительно заявил он, и я удержался от того, чтобы закатить глаза. — Я не то говорю, — пролепетал я, мои веки снова начали тяжелеть. Я так устал. Может быть, это была потеря крови. — Просто подумай… будет быстрее, если ты… приведешь их сюда… — успел сказать я, прежде чем сон одолел меня… …Я пришел в себя от толчка и крика, но не смог пошевелиться, так как снова оказался пристегнутым. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, — повторял я про себя, обводя глазами комнату. Снова остались только Стэйн и я, и хотя мне удалось не смотреть на него, я не смог не вздрогнуть, когда он слегка погладил меня по голове. — Как прошел твой сон, Харли? Чувствуешь себя отдохнувшим и готовым начать все сначала? — нагло спросил он. Я выплюнул ругательство, которое, похоже, только развеселило его, так как он только усмехнулся. — Итак, какой инструмент я должен испытать сейчас? — риторически спросил он, глядя куда-то влево. Сердце уже колотилось, я боролся со своими путами, но они были как всегда неподвижны. Повернувшись ко мне, Стэйн разместил электроды по всему моему телу. О, черт. — Посмотрим, сколько вольт ты сможешь выдержать, прежде чем потеряешь сознание, — говорил Стэйн, а я думал о том, как отвлечь его от дальнейших пыток. Заставить его говорить, думал я. Спроси его о чем-нибудь! — Как ты еще жив? — сказал я. — Тони сказал мне, что ты погиб, когда взорвался дуговой реактор его компании. У тебя даже ожогов нет. Подняв на меня бровь, Стэйн на мгновение задумался, а затем слегка пожал плечами. — Щит спас меня, — начал он, и я почувствовал шок, а затем гнев от имени Тони. Как мог Щит скрывать от него нечто подобное? Затем я вспомнил, почему Гидра больше не существует, и задал вопрос. — Щит или Гидра? Стэйн бросил на меня почти одобрительный взгляд, кивнув головой. — Гидра, конечно. Они посчитали, что мои знания о Тони и Старк Индастриз могут оказаться полезными для них. — Я вижу, что это хорошо сработало, — прокомментировал я с ухмылкой, внутренне коря себя за развязанный язык. Смысл этой беседы заключался в том, чтобы занять его, а не разозлить. К счастью, людоед ответил просто холодным взглядом. — Вы работали с Киллианом? — поспешил спросить я, пока он не решил, что пытка интереснее этого разговора. — Да, — ответил он, — именно так я заполучил себе дюжину телохранителей из Экстримис. Я предвидел, что Майя Хансен изменит свое мнение, поэтому постарался получить всю информацию об Экстримисе до ее и Киллиана смертей. С тех пор ученые работают над ним, совершенствуя его так, чтобы не было никаких взрывных последствий, которые могли бы насторожить Тони. — Ты взял его, — сделал я вывод, глубоко нахмурившись, и ответная улыбка Стэйна была достаточным ответом. — Тогда почему ты не пошел за Тони? — спросил я с искренним любопытством. — Потому что я бы проиграл, — был простой ответ. — Я хочу навредить моему невыносимому крестнику, а нападение на него лоб в лоб уже бесплодно для многих людей. Кроме того, как я уже говорил, лучший способ навредить Тони — это навредить тем, кто ему дорог. Так что давайте вернемся к делу, не так ли, молодой Старк? Мое сердце снова заколотилось, когда я услышал, как он соединяет провода и включает машину. — Тони убьет тебя, Богом клянусь! — крикнул я с максимально возможной бравадой. — Что бы ты ни сделал со мной, он сделает с тобой в десять раз хуже! Стэйн снова стоял надо мной, и я был ошеломлен, когда он сказал мне: — Я не сомневаюсь, что Тони в конце концов найдет нас. Убьет он меня или нет, я не уверен. Он всегда был довольно мягким. В любом случае, мне все равно, что он со мной сделает, потому что, что бы это ни было, это никогда не отменит того, что я сделал с тобой или с тем маленьким пауком-уродцем внизу. — Что ты делаешь с Питером? — испуганно спросил я. — Тебе не о чем беспокоиться, — ответил монстр, и с этим я услышал щелчок выключателя, прежде чем боль охватила меня. Из моего горла вырвался крик, тело непроизвольно дернулось, когда по каждому нерву пробежали разряды электричества. Электричество отключили, и я задыхался, слезы текли по моему лицу от боли. Я едва перевел дыхание, когда снова услышал щелчок выключателя, и все, что я мог делать, это выть в агонии. Я не мог думать. Я даже не мог умолять его остановиться, потому что, если бы я мог, я бы умолял, гордость была бы проклята. Толчки резко прекратились, и, задыхаясь, я услышал крики и грохот. Было трудно разобрать, потому что все вдруг зазвучало так, словно я был под водой. Мое тело продолжало спазмировать, и я все еще чувствовал, что не могу получить достаточно кислорода. В поле моего зрения появился Стэйн, и хотя я знал, что он что-то мне говорит, я не мог разобрать. Но я мог различить его злую ухмылку и пистолет в его руке. Вот и все, удрученно подумал я. Какую жалкую жизнь я вел. Я не сделал ничего хорошего. Я был в ответе за смерть мамы и Анны, а теперь меня будут использовать, чтобы навредить Тони. Боже, я такой бесполезный. Я заслуживаю этого. Я просто хочу, чтобы Тони не воспринимал это тяжело. Я хочу, чтобы он не винил себя. Ему было бы лучше без меня, в любом случае. Чувствуя, как чувство покоя охватывает меня при этих мрачных мыслях, я бесстрашно посмотрел назад на Стэйна. Я почувствовал, как холодный металл ствола пистолета коснулся моего левого виска, и закрыл глаза. Прости меня, Тони, — не мог не думать я. — Прости, что я был таким неудачником. БАХ! Мои глаза распахнулись в шоке, сердце заколотилось, когда я увидел, как красно-синее пятно разорвало мои путы. Человек-паук. Питер. Я попытался поприветствовать его, но из моих уст ничего не вырвалось. Я почувствовал, что меня подхватили, и только издал болезненный вопль, когда нас с Питером впечатало в стену. Перед глазами начали плясать черные пятна, но это не помешало мне поймать большую золотисто-красную фигуру. Рот расплылся в ухмылке, мне удалось сфокусироваться на пятне, которое, как я знал, было Стэйном, и сказать: — Я же говорил, что он придет. От первого лица Тони: Моя кровь кипела, когда я смотрел между моими ранеными мальчиками и Обадайей Стэйном. Честно говоря, мне было все равно, как он остался жив. Меня волновало только то, что он сделал с моими детьми. Видеть Питера в синяках и с ошейником было достаточно плохо, но Харли… Я сглотнул, чувствуя, как ярость охватывает все мое существо, когда я смотрел на человека, которого когда-то считал своим отцом. — Тони, как ты, мой мальчик? — весело спросил Стэйн. — Я все думал, когда же ты заглянешь. Как видишь, я просто проводил время с твоим сыном и подопечным. Они оба постоянно напоминали мне о тебе. Мой шлем опустился, и я яростно уставился на Стэйна, мои руки чесались от желания задушить его. Я никогда не хотел причинить кому-то боль так сильно, как в этот момент. Даже когда я узнал, что Барнс убил моих родителей. Я хотел убить Барнса, но Стэйна… Я хотел убить его медленно и мучительно. Я хотел, чтобы он страдал. — Убирайтесь отсюда, Питер, — приказал я герою, зная, что другие Мстители и агенты ЩИТ расчистили бы ему путь, достаточный для того, чтобы добраться до безопасности. Питер ничего не сказал, подхватив Харли, но когда он направился к выходу, взрыв огня остановил их на месте. Я в шоке уставился на Стэйна, который теперь светился знакомым красным цветом. Я должен был знать, что он сам возьмет Экстримис. Он более чем охотно надел костюм Железного монстра, чтобы расправиться со мной. — Так зачем же охотиться за детьми, если у тебя явно есть силы, чтобы охотиться за мной? — спросил я, надеясь удержать его внимание на мне, а не на мальчиках. — Боишься, что я тебя прикончу? — Речь никогда не шла о том, чтобы убить тебя, — спокойно заметил Стэйн. — Речь шла о том, чтобы причинить тебе боль, — и с этими словами он начал светиться еще ярче, сила Экстримиса начала сжигать его одежду. Расширив глаза от ужаса, я мгновенно понял, что он собирался сделать. — Всем эвакуироваться НЕМЕДЛЕННО! — прорычал я в наушник. — Взрыв Экстримис неизбежен! Радиус взрыва не менее полумили! — даже когда я произносил эти слова, я мчался к Питеру и Харли, намереваясь схватить их и улететь. Стэйн, очевидно, предвидел это, потому что бросился к ним со скоростью, несомненно, полученной от Экстримиса. Он достиг подростков раньше меня, но я едва успел запаниковать, прежде чем Питер выхватил кулак и ударил Стэйна с такой силой, что тот разлетелся по комнате. Он не встал, а начал кричать, показывая, что вот-вот взорвется. Подхватив подростков на руки, я взмыл в воздух как раз в тот момент, когда взорвался Стэйн. Страх охватил меня, когда я толкнул свой костюм так быстро, как только мог, но даже тогда я все еще чувствовал жар и силу взрыва. Мы все закричали, когда я попытался стабилизировать нас, но я чувствовал, как мои реактивные двигатели отказывают, жар обжигал даже мой костюм. Я чувствовал, как мы падаем, и делал все, что мог, чтобы защитить своих детей, желая, чтобы моя броня защищала их, а не меня. Если бы мы разбились, то, по крайней мере, они были бы защищены. Я изо всех сил старался дистанционно управлять своим костюмом, чтобы защитить Питера и Харли, наблюдая за быстро приближающимся взрывом, когда услышал громкий рев, доносящийся снизу. Широко улыбаясь, несмотря на боль, я издал смешок облегчения, когда почувствовал, как огромные руки Халка обхватили всех нас троих. Одним прыжком он унес нас далеко от радиуса взрыва и доставил в безопасное место. Мы приземлились посреди улицы, образовался огромный кратер, а машины с визгом остановились вокруг нас. К счастью, Халк ни на кого не приземлился, но теперь у нас была группа зрителей, телефоны которых записывали происходящее еще до того, как они полностью остановились. Задыхаясь от боли и адреналина, я заметил, что Питер выглядел ошеломленным, а Харли был без сознания. Я оглянулся в направлении взрыва и понадеялся, что все выбрались благополучно. — Нам нужно доставить этих парней в больницу, — крикнул я Халку, и он рыкнул в знак благодарности, а затем бросился бежать, держа нас троих на руках. Для такого огромного существа Халк был удивительно нежным. До больницы мы добрались за считанные минуты, и хотя врачи и медсестры были ошеломлены, они быстро оказали помощь мальчикам. Я отмахнулся от них, когда они подошли ко мне, призывая их сосредоточиться на подростках. Я приказал им не снимать маску Человека-паука, но в остальном позволил им делать все, что нужно. Судя по всему, раны Питера были поверхностными, и с его быстрым заживлением он, без сомнения, поправится через пару дней. Однако раны Харли… моя кровь кипела от ярости, а глаза наполнились слезами горя. Почему Стэйн? Почему?! Неужели он действительно ненавидел меня настолько, что причинил невинному ребенку такую боль? Он буквально пытал ребенка, только чтобы отомстить мне! Я неподвижно смотрел на Харли, наблюдая, как медсестры смывают кровь с его тела. Сейчас он выглядел невероятно молодым и маленьким, его лицо было бледнее, чем я когда-либо видел. Его не было меньше двух дней, а он выглядел хуже, чем после месяца жизни на улице. Будь ты проклят, Обадайя! Он никогда не заслуживал этого! Ты должен был выместить свой гнев на мне, а не на Харли! Не на Питере! Не на моих детях! — Мистер Старк, — вмешалась медсестра, — не позволите ли вы нам сейчас заняться вашими ранами? Оба мальчика находятся под присмотром, а ваши ожоги нуждаются в лечении, если вы хотите предотвратить инфекцию и уменьшить возможные рубцы. Ожоги? Так вот почему мне больно? Я неохотно оторвал взгляд от Харли, чтобы посмотреть на себя, и был потрясен, увидев, что ожоги облепили обе руки, а на моей одежде были дыры от ожогов. Я был так сосредоточен на защите Харли и Питера, что даже не заметил, как мне было больно. Наверное, это был адреналин, потому что сейчас, когда он начал выходить, боль не только в руках, но и в теле начала усиливаться. Пока меня осматривали, вошел Брюс с Роуди под руку. Оба мужчины выглядели крайне обеспокоенными, а когда увидели состояние не только меня, но и Харли с Питером, их выражения стали тревожными. — Нам нужна Хелен Чо, — сказал я им, и, не говоря ни слова, Брюс достал свой телефон и позвонил ей. Глаза Роуди просканировали бессознательных подростков, задержались на Харли, а затем перешли на меня. — Ты выглядишь дерьмово, — заметил он, и я помрачнел, не имея сил на умный ответ. — Попал под взрыв. Костюм защитил детей, пока Халк не поймал нас, — хрипло объяснил я. — Чертов Стэйн. Он взорвал себя. Выражение лица Роуди потемнело, а затем смягчилось в слишком большом понимании, когда он сел рядом со мной. Мое тело дрожало от боли, поэтому я почувствовал облегчение, когда Брюс сказал, что Хелен уже в башне Мстителей и что нас ждет квинджет. В этот момент Питер проснулся, его глаза расширились, когда он оглядел комнату. Мне дали обезболивающее, а также мазь и повязки на ожоги, чтобы не занести инфекцию, поэтому глаза Питера панически расширились, когда он увидел меня. — Привет, приятель, — поприветствовал я с широкой улыбкой, подойдя и обняв его. Он слегка обнял меня в ответ и попросил объяснить, что произошло. Я объяснил ему все, что произошло с тех пор, как мне сообщили о его похищении, пока мы перебирались на квинджет, и пока мы летели, он объяснил, что он пережил. Я почувствовал, как у меня поднялось давление, когда услышал, как они играли с Питером; однако я был рад, что с ним не поступили так же, как с Харли. Глядя на моего приемного сына в очередной раз, мое сердце болезненно сжималось от того, через что ему пришлось пройти. Одно дело — пытки, но добавьте к этому душевные муки… в каком состоянии он будет, когда очнется? Я стиснул зубы, вспоминая сцену, на которую наткнулся в этом забытом богом доме. Мне казалось, что я никогда не смогу забыть образ Харли, кричащего и корчащегося на столе, когда Стэйн бил его током. Его крики агонии эхом отдавались в моих ушах, и я отчаянно жалел, что Стэйн покончил с собой, потому что я с радостью переломал бы ему все кости, одну за другой, прежде чем разорвать его на части. Толчок ноги переключил мое внимание на Родса, который заверил меня, что с Харли все будет в порядке. — Физически, — признал я, полностью доверяя возможностям Хелен, — но как насчет психики? Я достаточно беспокоюсь о Питере, у которого, по крайней мере, было некоторое обучение работе с психическими травмами, но у Харли ничего этого не было. Он не обученный солдат, агент или супергерой. Он просто ребенок. — Он сильнее, чем ты думаешь, — серьезным тоном вмешался Питер. — Несмотря на то, через что он прошел, он убеждал меня бежать самостоятельно, так как знал, что он — мертвый груз. Я не говорю, что это не повлияет на него — то есть, я признаю, что потрясен случившимся, но Харли справится с этим, потому что ты не позволил ему справиться с этим в одиночку. Я знаю, что у меня есть все вы и Мэй, чтобы помочь мне, и Харли тоже. — Я бы послушал его, — заявил Роудс с самодовольной ухмылкой. — Он довольно мудр для того, кто провел с тобой так много времени. Бросив короткий взгляд на своего друга, я кивнул Питеру, одарив молодого человека гордой улыбкой. Он так далеко продвинулся с тех пор, как я впервые встретил его. Он действительно становится великим героем. Мы прибыли в штаб-квартиру, и Хелен встретила нас на вертолетной площадке вместе с несколькими помощниками. Как раз когда мы пытались переложить Харли в люльку, раненый подросток проснулся и начал брыкаться и кричать, как загнанный в угол зверь. Его глаза были расширены от страха, но при этом ничего не видели, так как он ударил мужчину прямо в глаз и укусил женщину за предплечье. Я бросился к нему, едва избежав удара ногой по лицу, когда пытался привлечь его внимание. Медсестры успели схватить Харли за машущие конечности, но это только ухудшило ситуацию, так как из его рта вырвался крик ужаса. Его глаза, казалось, расширились еще больше, как и его отчаянные попытки вырваться. Я замер в шоке от увиденного, прежде чем приказал всем оставить подростка в покое. — Убирайтесь! — приказал я сурово. — Сейчас же! — отчаянно настаивал я, понимая, что Харли находится в разгаре воспоминаний, и что незнакомые лица, пытающиеся удержать его, только ухудшат ситуацию. Как только комната была очищена от всех, кроме доктора Чо, которая молча и неподвижно стояла в дверях, я снова подошел к Харли. Я говорил с ним мягким голосом и нежным выражением лица. — Привет, дружище, это Тони. Теперь все в порядке. Ты в безопасности, — сказал я, и панические, пустые глаза Харли сфокусировались на мне. Его задыхающееся дыхание, казалось, замедлилось, и я понял, когда к нему вернулось осознание, потому что его глаза наполнились абсолютным облегчением, а из них вырвался тихий всхлип. — Папа, — сокрушенно позвал он, его руки тянулись ко мне, как у ребенка, который хочет, чтобы его взяли на руки. Хотя я был ошеломлен тем, как он меня назвал, я без колебаний бросился к нему и притянул его в свои объятия, практически прижав его к себе, пока он плакал у меня на груди. Его крики прорвались сквозь мое существо, поскольку они были наполнены страхом и печалью. Я крепко сжал свои его в объятиях, предлагая все возможное утешение сломленному подростку. Когда же этот мир перестанет мучить моих мальчиков? Я шептал мягкие и ободряющие слова, борясь со своими собственными слезами, когда слезы Харли пропитали мои повязки. Прошло несколько минут, прежде чем Харли затих, но это произошло только потому, что он потерял сознание от усталости. Посмотрев на Хелен, она быстро подошла и снова приготовила колыбель. Я очень осторожно положил своего мальчика, испытывая облегчение от того, что его раны могут быть полностью залечены аппаратом Хелен. — Я приготовила для вас другие носилки, мистер Старк, — сообщила мне Хелен, но я отмахнулся от нее. Я ни за что не оставил бы Харли одного, не после того, как увидел, в каком он состоянии. Компромисс был достигнут, когда она поставила носилки рядом с Харли. Устроившись поудобнее, я не сводил глаз с Харли, пока оборудование Хелен делало свою работу. С ним все будет в порядке. Я позабочусь об этом.