Останусь пеплом на губах

— Вот же... мразь бандитская, — прошептала Добровольская, как только услышала удаляющиеся шаги. "Все любовные и нелюбовные разборки стоит оставить хотя-бы до стабильного заработка. Сейчас важно разобраться с собственной жизнью, а потом хоть замуж выходить за этих ненормальных" — подумала Веро́ника. Вариант "выйти замуж и жить счастливо, будучи женой бандита" даже не проскочил в её мыслях. Ну ещё бы, какая семья у эскортницы, дети не то чтобы не привлекали её, она терпеть не могла эту мелочь. Что-ж, оставался единственный вариант выжить, не связавшись с проституцией и эскортом, который сразу и не пришёл в голову блондинке — стриптиз. Сейчас в Москве стриптиз-бары были очень посещаемы, скорее, из-за новизны, нежели из-за самого интереса. Советский Союз в последние и средние годы был достаточно высокоморальной страной, но после развала ранее великого государства развалилась и мораль. Огромное количество девушек ушло в проституцию и эскорт, надеясь на лёгкие деньги. Таковыми они и были. Те, кто были не настолько раскрепощенными и подверженными влиянию западных новшеств, пошли в стриптиз, где не приходилось ублажать мужчин физически. Славянки пользовались популярностью как у западных клиентов, так и у российских. Поскольку последние несколько месяцев Ника не общалась с Елисеевой, было трудновато просто из ниоткуда найти контакты возможных работодателей, так что Добровольская пошла напрямую в бар. Она оделась максимально не по-христиански, что, в целом, и предполагала специфика заведения. Кожаные ботфорты до колен немного спасали от слякоти за окном, а плащ того же материала прикрывал плечи и грудь, скрытую лишь красным корсетом, юбка же была выбрана неприличная настолько, насколько это было вообще возможно. Ну и, конечно, неизменная красная помада в сочетании с образом подчеркивала бедность кожи и блеск белокурых волос. Любимый Mitsubishi уже ждал свою хозяйку возле подъезда. Подходя к нему, Добровольская в глубине души надеялась снова увидеть там своего мысленного мучителя. Хотя стоп. Когда она стала надеяться его видеть? Разве не сама его выгнала прочь? Не сама за последний месяц посылала его столько раз, сколько не посылала всех мужиков, вместе взятых, в жизни. Приехав на место возможной работы, Вероника прошла к барной стойке, где её появлению приятно удивилась одна из посетительниц. — Добровольская? Ну неужели, какими судьбами? — слащаво промурлыкала блондинистая девица с кудрями. Внешне они были схожи с девушкой, однако кудрявые локоны были явно короче, да и гостья заведения была чуть выше даже на невысоком каблуке. — Здравствуй, дорогая, — фальшиво улыбнулась блондинка, — да вот, решила сменить место работы, а ты? — Неужели? А я тут вип-посетительница, отдыхаю в культурном заведении, — Стриптиз-бар — культурное заведение? Почему вип? — усмехнулась Добровольская, — Добровольская, Добровольская, ничего то ты не понимаешь в современном обществе России. Мой муж — хозяин этого бара. А ты, я смотрю, так никого и не нашла? — Ой, Елисеева, ты то много смыслишь, вижу. Нашла, но уже просрала, как видишь, — Ну с твоим характером неудивительно. Девушке следует быть мягкой и терпеливой, знаешь вот.. — Так, я сама решу, можно? — раздражённо вздохнула Веро́ника, — Раз уж ты тут на вип условиях, можешь помочь с трудоустройством? — Никогда ты не сможешь жить в деньгах и без забот, дорогая. Могу помочь, конечно, могу.. Тебя официанткой с продолжением? Если да, то без проблем, если стриптизершей, то придётся самой как-то продемонстрировать себя. Туфли то хоть есть? — Всё есть, Лен, если нет то куплю. Главное с начальством решить, а там проблемы мои уже.

***

Месяц душевных метаний Пчёлкина прошёл отлично. По его мнению, конечно. Упиваться коньяком в метле, а после снимать хорошенькую блондинку с прямыми волосами и бледной кожей. Отличный план по забивке головы хоть чем-то, кроме навязчивого желания снова прийти туда, где не ждут. Абсолютно точно не ждут. — Вить, погнали в стриптиз, а? Мы в стольких барах были, а в стриптизе никогда, — Кос, тебе заняться нечем? Вызови шлюху и попроси её станцевать, раз так хочется, меня не трогай, — Неет, это другое. Ты знаешь хоть что-то о таких барах? Там атмосфера другая, особенно, в дорогих, надо просто сходить, ты все поймёшь, я уверен! — Ты говорил, что сам ни разу не был. Откуда тебе знать, что там все именно так? — Ты можешь не быть аналитиком хоть иногда? Просто пойдём. Подвальное помещение не выглядело как обычный бар. Приглушенные цвета сменяли друг друга, за счёт чего цвета кожи посетителей стали желтых, красных, синих, фиолетовых оттенков. Однако сие происходило в относительно медленном темпе, не звучала громкая быстрая музыка, ни один посетитель не устраивал подобие дискотеки. По всему залу были расположены столики на два-четыре места, а в глубине располагалась сцена с высокими металлическими шестами. Такое же подобие сцены было рядом с баром. — Че, давай, занимаем столик, — засуетился брюнет, — А вип-места тут есть? — презрительно оглядев место, спросил Пчёлкин, на что Холмогоров лишь закатил глаза.

***

Полуобнаженные девушки стояли, прикрывшись шалями и курили тонкие сигареты, именуемые "женскими". А одна из них даже случайно подпалила пуховую накидку, но тут же резко потушила. — Рит, о ком задумалась? — хихикнула высокая брюнетка, — Сплюнь, Зой, ни о ком. Я вот думаю, а если мне опять какой-нибудь бандюган попадётся на приват, что делать? — Бля, ты издеваешься сейчас? Не думай об этом, во-первых. Во-вторых, конечно, брать и танцевать, ты тут для этого и работаешь. Бандюганы не всегда опасные, а вот чаевых сполна насыпают, — раздражённо проговорила танцовщица, — как первый день, ей-богу! — Будто ты каждый день с бандитами работаешь, — закатила глаза первая девушка. — Ну а ты чего сегодня молчаливая, Ник? — поправляя шаль, поинтересовалась брюнетка. — Две блондинки и обе задумчивые, да рассеяные сегодня, — А? Да сегодня предчувствия какое-то.. Странное. У меня такое же было, когда контора разваливалась и нас попёрли, — будто очнулась светловолосая, — Ну вы незаконной штукой занимались всей, насколько я поняла. Там да, и без экономического фактора можно развалиться, а стриптиз-бары — совсем другое, к тому же, денег у босса куры не клюют, — отмела эту мысль стриптизерша, — Меня могут попереть, значит, — усмехнулась девушка, сделав последнюю затяжку и затушив сигарету, — пойдём уже, пара минут осталась до нас, у девок смена заканчивается, — Не попрут тебя, угомонись. Ты каждый раз денег приносишь столько, что лопнуть можно. Сейчас, в преддверии нового года, ещё больше принесёшь. У тебя, вон, — демонстративно обвела рукой фигуру Веро́ники брюнетка, — даже костюм самый подходящий. Не ёлочки-зайчики, а снегурочка, — Цц, идём уже, елочка-зайка. Два парня откровенно говоря накидывались алкоголем, почти не интересуясь девушками, уже заканчивавшими свое выступление. Брюнета интересовал, в первую очередь, его жестяной портсигар и металлическая трубка, прилагавшаяся к нему. Светловолосого же привлекали только напитки, которых он выпил достаточно. — Ну нет, Кос, все твои коктейли — херня. Вот коньячок с лимончиком было бы неплохо пригубить, — Иди и закажи, раз тебе все не так. Глянь, там вон новая партия блядей вышла, — показал брюнет в сторону сцены возле бара, — Это Фил тебя не слышит сейчас, — усмехнулся Пчёлкин, — мне коньяку или виски, что есть постарше, — бросил парень, обратив взгляд на сцену, и улыбка сошла с его лица. Он неотрыво следил за глазами цвета сапфира. Это были глаза с оттенком льдов байкала, такие же холодные. Игривая улыбка пыталась подчеркнуть огонёк в глазах, но тот был настолько слаб, что выражение лица еле спасало положение. — Вить, че застыл? — окликнул парня Холмогоров, пытаясь проследить за взглядом друга, и зря. — Твою мать.. Брюнет протрезвел, кажется, в секунду. Девушка, казавшаяся такой невинной, которую он не любил, нет, но чувствовал точно нечто более нежное и хрупкое, нежели дружба, танцевала на сцене. Этих вышедших девушек он только что грубо назвал блядями, получается, и её? Пчёлкин опрокинул в себя несколько рюмок крепкого и направился к сцене. Он встал практически прямо перед Добровольской, буравя взглядом извивающееся тело "снегурочки". За несколько месяцев девушки уже привыкли к постоянным взглядам на себе, однако дурное предчувствие Веро́ники смешалось со слишком стеклянным взглядом на её теле. Задачей стриптизерши было спровоцировать нескольких гостей на приват, поэтому время от времени она чарующе обводила взглядом аудиторию. В один из таких моментов её взгляд столкнулся со взглядом, полным похоти и... злости? Глаза цвета того же сапфира, как и её собственные, но оттенка васильковых полей смотрели прямо на неё. Кое-как сосредоточившись на ритме, но решив с ещё более заигрывающей улыбкой обвести взглядом посетителей, она столкнулась с ещё одним взглядом, с глазами оттенка серебряного колье, которое подарил ей хозяин того взгляда. Но в нем не было похоти, было разочарование, был испуг. "Они оба здесь." — пронеслось в голове девушки. Это был удар ниже пояса, она потеряла концентрацию. Ладони стали нещадно намокать, проскальзывать, а тело двигалось уже не так четко попадая в ритм. В мыслях Добровольская уже упала с пилона в самой невыгодной позе, её выгнали с работы, она осталась без денег. На деле же Веро́ника, хоть и с трудом, но справилась с внезапным гипергидрозом, смогла хотя-бы приблизиться к ритму песни и с достоинством закончить выступление. "Только не бери, только не бери, пожалуйста, не смей, возьми любую другую, не меня, умоляю, просто уходите оба" — буквально молясь на безразличие парней, проговаривала Добровольская про себя, словно мантру. Однако надеяться на безразличие Пчёлкина и Холмогорова в данной ситуации было бы такой же бредовой идеей, как утверждать, что СССР ещё существует, и вообще правит Сталин. Спустя минуту девушка нашла опровержение всех ее надежд и молитв в виде руки, подзывающей её. Она никогда не была грубой с клиентами, но, видимо, предновогодний день стал исключением. — Пчёлкин, ты хотя-бы не купил этот бар? Иначе я уволюсь, ей богу. Да и, к слову, мутить с бывшей Белого — не лучшая идея в твоей жизни, — язвительно процедила девушка, — Фи, Добровольская, как ты груба с клиентами, не оштрафуют? — усмехнулся парень, протягивая руку к телу "снегурочки", — Руки убрал, придурок. — Точно оштрафуют, а то и уволят, за.. дай подумать, неуважительное отношение к важному клиенту, например, как тебе такое? — Моё тело неприкосновенно, чтоб ты знал. Всё, что ты можешь — наслаждаться танцем и давать мне купюры, так что захлопнись и дай мне сделать свою работу, — Вот как? Тогда я позову Космоса, мы вместе.. — глаза Добровольской округлились, — Ну или ты просто станцуешь у меня на коленях, а он издалека понаблюдает. Выбор без выбора — гениальная вещь, которую так умело использовал Пчёлкин. Космос знал многое, но не заслуживал видеть их с Витей обжимания. Да, в этом не было искренности, по-крайней мере, Холмогоров должен был так думать, но видеть вставший член Вити через брюки, а потом и Веро́нику у него на коленях, чуть ли не отсасывающую и во всю целующую.. Нет, такого Холмогоров явно не заслуживал. Девушке, до этого работающей в индустрии секса, было нерривычно и странно испытывать стеснение, однако от него никуда не деться, как она ни пыталась. Слава богу, уже через несколько минут мучения Добровольской завершились, но мучитель никак не хотел отпускать её. Витя буравил её глаза своими на протяжении всего процесса, Веро́ника же в конце, поднимаясь с колен, приоткрыла рот и облизнула губы. Игриво подмигнув взглядом, она удалилась. Не знающему показалось бы, что она заигрывает с клиентом, однако он видел одновременное безразличие и злость в её глазах, смешанные с похотью и ощущением намокшего белья, был уверен, что, зайди он за ней в гримерку, Добровольская обматерит его с ног до головы, проклянет так, что на десять поколений хватит, но стоит резко притянуть её к себе и заткнуть собственными губами, она не будет противиться.