У черты

      Легко и быстро взбежав по ступенькам крыльца небольшого двухэтажного дома, как будто бы летела, окрылённая радостью и восторгом, Фьора — невысокая девушка хрупкой комплекции — сняла со спины небольшой рюкзак и порылась во внешних кармашках. Из одного кармашка она извлекла ключи, вставила в замочную скважину и дважды повернула. Открыв дверь, она перешагнула порог дома и закрыла за собой дверь вновь. Положив ключи на тумбочку в прихожей, девушка поставила рядом с ней рюкзак, сняла голубые кеды и повесила в шкаф на крючок свою куртку. Большие серые глаза Фьоры, которые можно было сравнить с цветом грозовых облаков или гладью моря в пасмурный день, весело и с озорством блестели, сильнее всего выделяясь на худеньком личике девушки с тонкими и нежными чертами. Зайдя в ванную комнату, она распустила собранные в пучок густые чёрные волосы длиной до талии, оставив их свободно ниспадать блестящим водопадом. Всё шпильки, которые повынимала, Фьора собрала в коробочку и спрятала в кармашек рюкзака. Запустив в волосы пальцы, Фьора взлохматила их и немного помассировала голову. — Наконец-то свобода!.. — выдохнула девушка, закрыв от удовольствия глаза. — Филипп, я дома! Ты где? — громко позвала Фьора, покинув ванную и отнеся свой рюкзак в гостиную. — У меня для тебя такая новость, ты сейчас упадёшь! — воодушевлённо и громко прозвучал звонкий девичий голос. Зайдя в кухню, девушка надеялась найти Филиппа там, но и в кухне его не обнаружила. Пожав плечами, Фьора поднялась на второй этаж и заглянула в спальню, где застала молодого мужчину с коротко подстриженными чёрными волосами, одетого в белую майку и серые домашние штаны. Карие глаза его внимательно и пристально смотрели на вошедшую девушку. Сидя на кровати, мужчина скрестил руки на груди. — Фьора, хорошо, что ты пришла. Есть разговор, — прозвучал серьёзно голос молодого человека. — Филипп, ты ни за что не угадаешь, что у меня за новость для тебя! — сияя от восторга, который зажёг задорными искрами серые глаза, воскликнула Фьора, широко улыбаясь. — Это так здорово! Угадай, кто будет танцевать партию Джульетты в балетной постановке «Ромео и Джульетта» нашего театра? Правильно, я! — с гордостью сообщила девушка хмуро глядящему на неё Филиппу. — Фьора, присядь. И не пытайся увести серьёзный разговор в другое русло, — встав с кровати, Филипп подвёл к ней Фьору и мягко надавил на плечи девушки, заставив сесть. — Ты опять взялась за старое? — задал он строго вопрос Фьоре, не сводя с неё пристального взгляда. — Филипп, о чём ты говоришь? Я не понимаю, — Фьора, удивлённо приподняв брови и прикусив нижнюю губу, в непонимании смотрела на него. — Ах, не понимаешь? Какого чёрта я снова нахожу в твоих вещах огромный склад слабительного и мочегонного с антидепрессантами, которые нельзя принимать без рецепта врача?! А похудательный чай, Фьора?! Что всё это делает в твоих вещах, ты мне объясни! — со смесью тревоги и гнева звучали слова Филиппа. — Ты рылся в моих вещах?! Филипп, какого хрена?! — разозлённо выпалила Фьора, сжав ладони в кулаки, прожигая Филиппа взглядом. — И слава богу, что я это сделал. Потому что нечего травить свой организм всякой дрянью, чтобы похудеть. Разумеется, всё это я выкинул. — Как ты мог выкинуть мои вещи?! Ты это всё покупал, что выбрасывал?! — Фьора подскочила со своего места, как подброшенная пружиной, сверля Филиппа негодующим взглядом. — Фьора, ты клялась и божилась после выписки из клиники, что никогда больше. Ты обещала не убивать свой организм всякой дрянью ради похудения… и вот опять… — Филипп грустно вздохнул и покачал головой. — Одного раза в реанимации тебе мало? Решила убить себе сердце, желудок с пищеводом и кости? Я смотреть спокойно на это не собираюсь. — Филипп, ты не понимаешь! Я не могу позволить себе потерять форму, только не сейчас! У меня вновь пошла в гору карьера в балете, я буду танцевать ведущую партию… я боюсь, что меня уберут даже из второго состава, я столько сил приложила — чтобы вновь стать примой. Я не хочу снова стать жирной свиньёй, которую не ставят танцевать даже во второй состав! — в отчаянии и горечи выкрикнула Фьора, почувствовав, как к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слёзы. — Фьора, ты в своём уме?! Да в пекло твой балет! К чертям! Ты никогда не была жирной, никогда! Пятьдесят килограмм — это нормальный вес для твоего роста и возраста, а ты уже до сорока двух похудела, твой худрук Родриго Борджиа совсем на почве худобы крышей поехал! — вышел из себя Филипп, сдавленно зарычав и запустив пальцы в свои волосы, нервно пройдясь по комнате. — В каком месте ты жирная?! Скоро за шваброй сможешь прятаться — и тебя не найдут… Фьора, тебе вновь лечиться надо, с анорексией не шутят, пойми же ты! — схватив девушку за плечи, Филипп несильно её встряхнул. Фьора вырвалась и оттолкнула его от себя. — Да не пошёл бы ты!.. То, что я твоя жена, не даёт тебе права мной распоряжаться! Я с детства мечтала быть известной балериной, мечтала выбиться в примы, приложила очень много сил и усердия, пахала как проклятая много лет, и я не дам тебе это разрушить! Наконец-то у меня снова главные партии, я вернулась к прежним высотам. И это тебе пора лечиться со своей манией меня контролировать, а не мне! — выкрикнула Фьора, прожигая яростно горящими серыми глазами Филиппа, рванувшись к двери, но он оказался быстрее и смог её поймать. — Мы ещё не закончили, ты куда? Сядь. Я не собираюсь пускать на самотёк твоё здоровье! Ты совсем с ума сошла со своим похудением и балетом! Скоро будешь на жертв концлагеря похожа! — Филипп перехватил упирающуюся Фьору поперёк талии, крепко удерживая. Впрочем, девушка не прекратила своего сопротивления, силясь вырваться и отбиваясь от мужа. Наконец Филиппу удалось донести жену обратно до кровати и усадить на матрас. — Я расскажу отцу, как ты ведёшь себя со мной! Папа узнает, что ты мешаешь моей карьере! — срывалась Фьора на крик, пытаясь оттолкнуть от себя севшего рядом с ней Филиппа. — А я расскажу Франческо о том, что нашёл в твоих вещах, и что ты гробишь себя ради похудения. Рассказывай, Фьора. Давай, — нахмурившись, Филипп поджал губы. — Отвали от меня! Ты вечно мне всё портишь! Я думала поделиться с тобой хорошей новостью, что я буду танцевать партию Джульетты, надеялась обрадовать! Всё настроение мне в говно убил! Ненавижу! — прокричала Фьора мужу, отпихнув его от себя, и стрелой выбежав из комнаты, укрывшись в другой ванной на втором этаже и закрыв крепко дверь. Включив на полную мощность кран с холодной водой, чтобы заглушить звуки, Фьора свернулась в клубок на коврике ванной комнаты, всхлипывая и размазывая по лицу слёзы обиды со смесью злого разочарования. В груди и животе девушки поселилось ощущение неприятного и вяжущего холода. Не так она представляла себе разговор с мужем, когда объявила бы ему, что будет танцевать партию Джульетты. Фьора грезила о том, как обрадуется за неё Филипп, как супруг будет поздравлять её с возвращением на прежний Олимп... Но сегодняшний разговор с мужем порушил в прах все наивные представления Фьоры. За закрытой дверью слышались просьбы Филиппа открыть и поговорить спокойнее, молодой человек громко и настойчиво стучался — умоляя впустить его. Но Фьора никак не реагировала, давая волю рыданиям, сев на коврике и подтянув колени к груди — обхватив их. Устав от шума воды, Фьора выключила кран. — Фьора, милая, открой. Прошу тебя, давай поговорим, — упрашивал Филипп жену, стуча в дверь. — Найдём тебе хорошего специалиста. Будешь ходить на терапию, принимать лекарства. Если ты не хочешь лечиться в клинике… — Уходи, оставь меня в покое, — отозвалась Фьора сквозь плач. — Фьора, я тоже повёл себя неправильно. Зря я на тебя накричал. Прости. Открой дверь, пожалуйста, — Филипп простучал по деревянной поверхность двери придуманную им мелодию. — Так уж и быть, — пробормотала Фьора, встав с пола и открыв дверь. Филипп переступив порог ванной и привлёк к себе жену, гладя по макушке. Фьора не оттолкнула его и уткнулась носом в майку супруга. — Ну, что, лисёнок, мириться будем? — мягко спросил мужчина, прильнув губами к чёрной макушке. — Угу, — тихонько отозвалась Фьора, обняв торс молодого человека. — Я повёл себя неправильно, накричав на тебя… Мне лишь страшно от одной мысли, что ты опять окажешься в реанимации, но тебя уже не откачают… Фьора, мне не всё равно, что будет с тобой и твоим здоровьем, — мягко проронил Филипп, крепче обняв затихшую и прильнувшую к нему Фьору. — И ты прости… я сорвалась на тебя. Так хотелось поделиться с тобой хорошей новостью… хотела, чтобы ты гордился, — тихо проронила девушка. — Фьора, ты же понимаешь, что тебе нужна помощь специалиста? Завтра поедем в клинику и попробуем найти человека, с которым тебе будет комфортно проходить терапию, — хоть тон Филиппа был спокоен и мягок, Фьора понимала, что муж не отступится. — Я поеду с тобой в клинику… Мне жаль, что я так недолго продержалась… что коту под хвост моя ремиссия… Может, мне и правда походить на терапию… — Фьора грустно вздохнула. — А по мне, чем быстрее ты бросишь свою балетную каторгу, тем быстрее покончишь со своим грёбаным РПП, — проронил Филипп, прильнув губами к макушке жены.