Цитринитас

Это так глупо. Это так неловко. Альбедо будто находиться в стеклянном ящике, который медленно заполняется кипятком. Вода обжигает тело, поглощает, а воздух с каждой секундой уходит, заставляя утопающего жалобно выхватывать последние моменты жизни. А они продолжают стоять в темном проходе во двор, не решаясь ничего сказать. Зависает жужжащая тишина, ком подступает к горлу и рука сама собой снова сжимается в кармане, чтобы вонзить ногти в ладони. Короткое мгновение боли прерывает Кэйа, который вдруг срывается с места и выдирает руку Альбедо из кофты, сжимая локоть так, словно он собирался вырвать химика из стеклянного гроба стыда. -Прекрати. – Сейчас голос так дрогнул, что Бедо показалось, будто вечно веселый и загадочный собеседник заплакал, но взгляд его был острым, горящим непонятным беспокойством. — Не надо так делать, пожалуйста... Альбедо никогда не понимал эмоций других людей до конца. Если кто-то рассмеется ему в лицо или заплачет — очевидно, он поймет, что чувствует человек, но когда дело доходило до таких эмоциональных тонкостей — он безоружен. Смесь страха, разочарования, гнева и еще кучи непонятных эмоций сейчас кружили в одном единственном взгляде Альбериха, наполняя холодный океан радужки потоками того, что Альбедо мог бы назвать волнение. -Извини... — Он поднял руку и демонстративно рассжал ладонь, ощущая, как поступивший свежий воздух в рану снова заставил кожу гореть. -Не делай так никогда, слышишь? Голос Кэйи стал ровнее, но все равно оставалась таким глубоко обеспокоенным. Что тебя так испугало? Кровь? Всего лишь пару капель могла заставить эти глаза так гореть? -Хорошо... Я постараюсь. -Как давно ты этим занимаешься? С хлопком закрылась передняя дверь и Альбедо удобно устроился на кожаном сидении, потягиваясь за ремнем безопасности, пока хозяин машины заводил её, демонстративно указав ладонью на бардачок, в котором, по его словам, должны пылиться не только спички и конфеты, но и упаковка пластырей. -Не скажу точно... Я даже на самом деле за собой не замечаю. – Почему-то он испытывал стыд от того, как Кэйю интересовала подобная тема. Негласное табу висело долгие годы в разуме Альбедо, не позволяя даже поднимать такую тему. Сейчас этот человек собирался снести все барьеры. -Очень жаль... — Машина громко затарахтела и фары осветили пустой старый двор-коробку, здание, дорогу, на которую они выехали. – На самом деле я понимаю тебя. Я когда-то тоже таким занимался, но это не решение проблем, ты же знаешь? — Как лицемерно с его стороны читать морали о важности решения собственных проблем, когда он сам думал только о том, как приедет домой и напьется, чтобы этот хороший день не закончился для Кэйи очередными ночными призраками из прошлого. Придерживая одной рукой руль, парень похлопал сам себя по плечу и Альбедо, кажется, понял, о чем он. Такие же шрамы были у него на внутренней стороне бедра, которая особенно чувствительна к боли. Интересно, что же заставляло этого холодного человека, кажется, не обеспокоенного ничем в жизни, хвататься за нож и вредить себе? -Я не задумываюсь, когда причиняю себе боль. Это происходит само собой, понимаешь? Я просто... Не знаю, стою и даже не замечаю, пока не станет слишком больно... -Я понимаю, но это ненормально, Альбедо. Я знаю, как становится легко после этого, но это обман. Альберих не мог отвлечься от дороги как прилежный водитель, но нашел момент глянуть в зеркало, чтобы рассмотреть темнеющий рядом силуэт собеседника рядом. Свет проносящихся мимо фонарей ярко подсветил неловкость на чужом лице. Он бы хотел дальше выглядывать непонятные оттенки в лице и взгляде блондина, но тот вдруг решительно отмахнулся от темы, поднимая голову на Кэйю. -Сверни во двор рядом с первым цветочным магазином дальше по улице. Я дойду оттуда. -Как скажешь... —Вздох окрасил ответ в печальный оттенок и Альбедо заметил, как этот тон ему неприятен. Как и было сказано, водитель заехал в один из переулков и там остановился у обочины, оглядывая мрачные силуэты многоэтажек, пожирающих всякий свет фонарей от дороги. Уже поздно, но даже полуночники оставили сегодня их в одиноком беззвучье. Альбедо вышел из машины в надежде, что сейчас окажется наконец дома. Разговор вышел коротким и откровенным, достаточно, чтобы сегодня отодвинуть зону комфорта на расстояние вытянутой руки, которая протянула ему пожухлую упаковку лейкопластырей. -Нашел в двери. Я думаю, тебе может пригодиться. — Кэйя быстро снова превратился в обаятельного и загадочного, стоило теням поглотить его образ, но теперь они знали о друг друге чуть больше. Играть в незнакомцев теперь тяжелее, имея такие козыри в рукаве. Альбедо взял коробочку и уместил в кармане, в котором осталось пятно крови. Придется стирать... -Спасибо... Извини за сегодня. -Все в порядке. На всякий случай – позвони, если станет плохо. Мой номер у тебя есть. Конечно же Альбедо согласился, но ему было очевидно, что в таком плохом состоянии он вряд ли возьмется первым делом за телефон и напишет мало знакомому человеку о своих проблемах. Он не решится. Вечер закончился так неоднозначно, что Кэйа не мог собраться с мыслями даже после того, как фигура химика скрылась за домами в пучине темноты. В голове вертелось слишком много всего насчет этой темы, начиная от воспоминаний о собственных воспоминаний на внутренней стороне плеча, и заканчивая причинами издевательства над собой. С того времени утекло много воды и Кэйа решил для себя, что прошлое — всего лишь прошлое и ему пора жить настоящим, но мог ли он так просто отвернуться и забыть всю их историю? Сегодня ему однозначно нужен хороший фильм и парочка крепких напитков в гордом одиночестве. Входная дверь сегодня даже не хлопнула, когда химик наконец вошел в свою пыльную обитель. Ему даже не нужен был свет, да и мрак не пугал Альбедо. Темнота никогда не пугала его, даже в детстве: в ней не живут монстры, они живут в свете дня, кричат, пропадают, ломают чужие вещи и вредят ему, а темнота дарит долгожданный покой, обнимает, закутывая как любимое дитя в тишину. Тихим шагом он прошел в ванную, собираясь принять душ и лечь спать, ведь завтра на работу. Кофту пришлось все же закинуть в корзину с прочей грязной одеждой, а жаль: любимая кофта все-таки, почти как вторая кожа. Ступив на холодный чугун старой ванной, Альбедо настроил воду и лишь после, прогрев для себя место на холодном железе, устроился у стенки. В голове было одновременно так шумно и так пусто. В руке отдавалась легкая искра каждый раз, когда вода попадала на незаклеенные царапины. На белоснежной тонкой коже легко оставались шрамы и этим полумесяцы станут еще одними белыми полосами среди тех, что были на теле химика. Удивительно, как легко он воспринимал человеческое тело как механизм, а не живую плоть и кровь, хотя это не мешало ему считать этот механизм поразительно красивым. Человеческие тела не вызывали в нем ничего сокровенного, все же блондин был творцом и для него тело, — что голое, что одетое, — всего лишь тело. Но если чужие тела вызывали у Альбедо восхищение или хотя бы равнодушие, то собственное вызывало лишь омерзение. Стоя перед зеркалом, он явно мог разглядеть все изъяны в складках кожи, в белеющих полосах боли на бедрах, в метке на шее. О, он помнит, когда и как её сделал — татуировка четырехконечной звезды было пиком его поиска боли. Такое неоднозначное решение, быстрое и мимолетное — просто ворваться в ближайший тату салон и записаться на сеанс. Как бы его не отговаривали, он все равно согласился расписать собственное горло, надеясь, что игла случайно пройдет чуть глубже. Пара мучительных часов боли стали для Альбедо часами морального покоя. Пластыри на ладони были такими неудобными, но всяко лучше, чем позволить такой открытой и опасной зоне на теле оставаться с открытыми ранами. Особенно в работе с реагентами. Он не хотел спать даже поле всех приключений, что были за сегодня, да и в голове до сих пор вертелись слова Кэйи об искусстве. "Нужно было срочно выносить пользу из всего сказанного!" – кричал художник внутри Альбедо, требовал творить. И он послушался, усаживаясь напротив уже сухого почти законченного холста с видом на город. Теперь его острый взгляд вымерял каждый сантиметр картины, каждый мазок подвергался суровому анализу, но все без толку. Даже в общем виде рисунка его ничего не цепляло. Кэйа был прав — недостаточно просто изобразить реальность, нужно внести свой взгляд в эту реальность, запечатлённую красками. Как он видит этот пейзаж? Ночь, город, знакомый вид с балкона... Все так привычно и все равно чарующе, каждое воспоминание, даже истерики всегда приводят его к взгляду на светлые огни города. Всегда... -О... Конечно. — Собственный голос прозвучал позже мысли секунды на три. Озарение, озарение звучало для него именно как скрежет. Скрежет ножа, ловкими движениями снимающими с холста масленую краску. Как плеск растворителя, которым он брызнул на первую тряпку, подвернувшуюся под руку, — как хорошо, что это было полотенце, — и повел по своему творению, уничтожая и в то же время "перерождая" его. Ночь на балконе с видом на чернеющие дома никогда не была бы такой особенной без него самого – это художник и хотел показать. Когда Альбедо наконец ощутил, что доволен результатом, то отошел на несколько шагов назад, осматривая наконец завершенный холст. Смазанный вид на дома обрамлял выцарапанный черный силуэт, единственный, что можно было четко различить. Это он, снова стоит и ищет ответы во мраке ночи, в бетонных стенах города. И ответ был. -...В очередной раз напоминаю вам досдать долги до конца семестра. После 19 числа я не принимаю ничего, у вас 2 недели. — Строгий тон совсем не подходил мягкому голосу обычно тихого Альбедо, наверное только поэтому в кабинете висела такая жуткая тишина. Все-таки иногда ему стоило показывать, что он все же учитель, а не просто говорящий рот у доски. Зазвенел звонок, студенты неторопливо утекли прочь из душного кабинета в прохладный коридор, оставив Альбедо один на один с неубранным столом и тоннами бумажек, которые ему предстояло заполнить и подписать.

"Хочешь сходить вместе со мной и Лизой в бар?"

Сообщение пришло совершенно неожиданно от знакомой личности. С их последней встречи прошла уже неделя и очевидно, Кэйа стал более часто мелькать в уведомлениях химика. Неужели его так вдруг заинтересовала жизнь химика после того инцидента? Или он ищет в Альбедо поддержки, потому что они столкнулись с одинаковой проблемой? "Только ты и Лиза?" "А Сахароза?"

"Ну, это не детский бар, я боюсь, что её нежная душа не перенесет такой атмосферы"

Следом он добавил стикер с довольной мордашкой котенка, чем вызвал у Альбедо невольную улыбку. "Значит ты, я и Лиза?"

"Да"

И снова стикер с котенком. Оказывается, такая экстравагантная личность нашла даже в переписке способ как выражать свою беззаботность. "Я могу после 7" "Меня нужно будет забрать"

"Не вопрос, звездочка"

-Что за дурацкое прозвище... Шепотом отметил Альбедо, еще раз пробегаясь взглядом по сообщениям, будто бы сейчас они все должны были оказаться его глюком и раствориться как только он моргнет. Еще один дополнительный час социальных взаимодействий не пойдет ему на пользу, но и отказать он не мог. Кэйа всегда находил лазейку, через которую пробивался в чужие умы, при этом сам оставался неприступной загадкой, и Альбедо еще даже до конца не понимал, как брюнету это удается. Как и обещал, Альберих заехал за засидевшемся учителем ровно в 7, еще и успел какое-то время его выждать, чем вызвал у блондина волну извинений еще до того, как они машина выехала с парковки учреждения. -Я выбрал один из лучших баров в городе, уверяю тебя, там недорого! — Обещали бедному во всех смыслах учителю химии еще до того, как они вошли в темное помещение с ярким запахом вишни и свежести. Выглядело солидно, даже слишком, от чего Альбедо сразу усомнился в том, что его сегодня не оставят с пустыми карманами, но собеседник только лукаво улыбался, всем своим видом выражая крайнее спокойствие и даже приятное умиротворение, которое незаметно распространялось на всё и всех вокруг. -Нам сюда, не отставай! — Под тяжелым взглядом бармена, Кэйя провел блондина в очередной угол бара, где их за столом уже дожидалась пара знакомых лиц. — Вау, нас удостоили местом в расписании... -Не ерничай. — Светловолосая девушка в рубашке с галстуком совершенно не вписывалась в это заведение, а на фоне Лизы в вечернем платье и вовсе выделялась как серьезная личность, которая будто пришла только за тем, чтобы быть уверенной в том, что её девушка не напьется и не натворит делов. -Как грубо с твоей стороны. Я думал, что хоть в присутствии третьего лица ты будешь добрее ко мне! — И Кэйа элегантным жестом руки указал на уже порядком взволнованного, но пока на вид еще спокойного блондина, которого Джинн принялась вымерять взглядом. Проницательные глаза.— Вашему вниманию представляю Альбедо, прошу любить и жаловать! Нотки чего-то необычного витали в душном воздухе, а может только за их столом. Так они и расположились по разные края стола: с одной стороны Альбедо и Кэйа, с другой – Лиза с её девушкой. Зажатый у стенки химик ощутил себя именно сейчас настолько нервозно и не в своей тарелке, что внутренний голос в его ушах взмолил о том, чтобы сорваться с места, придумать глупейшую причину и убежать быстрее в свое царство пыли. С другой стороны брюнет выбрал время и ждал его, так мило было с его стороны. А вдруг Альбедо уйдет и обидит его? Руки снова полезли под стол, чем привлекли внимание Альбериха. Кажется, тот наконец ощутил все то беспокойство, что исходило от блондина и, дабы унять его, тоже потянул руку под стол, а после ласково взял чужую бледную ладонь. Брюнет взглянул прямо в душу, надеясь уловить последнее слово, чтобы прямо сейчас снова увезти Бедо туда, куда он пожелает. В его бесконечно синих глазах буквально читалось: "Только скажи и мы уйдем". -...А эту милашку зовут Джинн, я уверяю тебя, она прекрасна, как только узнаешь её поближе! Вы с ней очень похожи, оба трудитесь не покладая рук! — Пока Альбедо был занят очередным взвешиванием "за" и "против", Лиза успела представить свою девушку, о которой любой знакомый библиотекарши и так был наслышан достаточно. -Очень приятно познакомиться, но нам нужно уйти. — Этой фразой брюнет повергает в шок не только дам, но и Альбедо, ведь тот даже не конца решил, стоит ли уходить. -Почему? — Джинн очень мило и учтиво делает жест, позволяя им выйти из-за стола, но все же хочет услышать причину, которая заставила их так быстро развернуться и уйти. -Не пойми неправильно, дело в том, что у Альбедо тяжелый день, ты же понимаешь, учить студентов на конце семестра тяжело, а он еще и жуткий затворник! — Тут Кэйю уже прерывает Альбедо слабым толчком в бок, прося заткнуться, но вырывает лишь невнятный бархатный смешок. -Я могу тогда хотя бы получить от тебя новый номер телефона? Есть важный разговор...

***