Цитринитас

***

-Что за серьезность? Неужели вам нужен новый инструктор с миловидным личиком и я – главный кандидат? — Кэйа все еще лукаво улыбается, смотря на Джинн, которая явно собиралась поднять что-то действительно важное. Во взгляде её чувствовалось легкое недовольство, все-таки брюнет своей шутливостью сбивал всю важность момента. -Я недавно пыталась дозвониться до Дилюка, но он не взял. С ним все хорошо, ты не знаешь? Я не видела его уже очень давно. — Новое имя звучало для Альбедо так же загадочно, как и все, о чем говорилось дальше. Теперь ладонь Альбериха сжалась настолько сильно, что химик тихонько ойкнул, переводя взгляд на чужое лицо. Нет, нет и нет, он не хочет говорить об этом сейчас, не в этой ситуации, не в этом месте и не в присутствие Альбедо! Нужно было срочно перевести тему, снова надеть непринужденную маску и сымитировать хладнокровие, но в разуме Кэйа уже роилась мысль о том, что это все не нарочно. Все было спланировано, верно? -Джинн, пожалуйста, давай потом об этом. — Его бархатный голос так дрогнул, что стало ясно, что толку от этого разговора не будет. Будет лишь волнение и тревоги. Тем не менее эта дрожь заставила девушку тяжело вдохнуть и смягчить во взгляде, неожиданно становясь мягкой и обходительной. Всей серьезности и след простыл. -Хорошо, я поняла. Пожалуйста, напиши мне когда будет время. Ты даже не предупредил меня, когда сменил номер... Их беседа удивительным образом соскользнула с крючка острой темы и Кэйа, быстро распрощавшись, потащил ошеломленного блондина за собой. Взгляд серых глаз сопровождал их до самых дверей. -Я говорила, гиблое дело. — Лиза, все это время молча наблюдающая со стороны, вдруг устало вздохнула и поджалась к девушке, укладывая хорошо уложенную голову ей на плечо. — Роза пыталась, тоже не вышло... -Они идиоты. — Резкая фраза Джинн заставила зеленоглазую ведьму, коей её обозвали на работе, рассмеяться от неожиданности. -Шампанского? -Вина. Только подходя к машине Кэйа наконец замедлился, давая себе драгоценные секунды на придумывание оправданий для блондина, который застал неприятный момент слабости в образе "легкомысленного" собеседника. И как он вообще должен оправдать такое? -Извини. -Все в порядке... Не мне же одному краснеть за подобного рода конфузы. — Альбедо старался не выражать в голосе беспокойства и приятная мелодичность его баритона действительно расслабляла. Альберих не хотел сейчас уезжать сразу — воспоминания пробудили в нем желание напиться, но не в этом месте. Это будет позже, когда он останется один на один с потолком квартиры и пауком за шкафом, а сейчас решением было выкурить на одну вишневую сигарету больше, чем он обычно позволял себе. Под светом тусклых фонарей парковки они молча стояли, оперевшись на машину. С запахом вечерней гари, в нос блондину бил сладкий запах от сигарет Кэйи, который молча и с крайне задумчивым лицом пытался высмотреть что-то в трещинах асфальта. Где-то дальше по улице слышался гул от вечерних гонщиков, которые выбирала такое время для своих заездов, хотя и шум от них ощущался как отголоски реального мира, оставшегося за пределами потертых линий разметки на земле. Прошла минута молчания, но она не казалась тяжелой: между ними удивительно просто стояла успокаивающая тишина, будто бы без слов оба понимали, что на такой разговор нужны силы, и набирали их не от глупой беседы о погоде и злосчастных водителей, которые раздражали вечерами на дороге, а молчанием. Они не нуждались сейчас ни в чем большем, кроме пары минут тишины и присутствия кого-то, кому можно излить душу. "Может тоже начать курить? Запах успокаивающий..." — подумал про себя Альбедо и повернул голову, обрисовывая взглядом профиль Кэйа с сигаретой в зубах. Выразительно острая форма лица, достаточно не худая, слегка небрежные темные волосы, специально сдвинутые на бок, чтобы прикрыть повязку на глазу... -Хочешь что-нибудь спросить? — Трудно было бы не заметить изучающий взгляд художника, который курильщик ощутил на себе еще в первые секунды, но молчал, давая возможность творческому уму запечатлеть последние детали собственного лица. Вопрос смутил химика. -Что конкретно? -Все, что захочешь, звездочка. — Успокоившийся после сигареты, брюнет был намного сговорчивее. С чего бы начать? С неизвестного человека? С реакции Кэйа на него? С загадочной смены номера? -Кхм... — Собрав мысли в кучку, Альбедо первым делом спросил, поднимая глаза прямиком в лицо старшего: — Кто такой Дилюк? -Прям так с козырей?.. Он мой родственник, если совсем вкратце. Сигарета догорела и Альберих нагло выкинул окурок на землю, даже не смущаясь присутствия близкого человека. Роза всегда ругала его за подобное. -У нас не очень хорошие отношения сейчас. Все в порядке, можешь не беспокоиться, все в порядке... – Кэйа хотел увести фокус в сторону, подальше от себя, подальше от прошлого, подальше от него. Рука его поднялась и поправила уже уничтоженную ветром прическу блондина, заводя одну прядь за другую, даже если это удержит их от ветра всего на пару секунд. — Давай не будем о плохом. Я должен тебе один хороший вечер. Хорошая попытка. Но фантомный след от пальцев Альбериха на ладони химик запомнил отлично. В этот вечер Альбедо впервые задумался о том, насколько мало он знал о Кэйа. В беседах он всегда был легок и непринужден, никогда не говорил о себе и так много слушал, а Альбедо даже не задавался до этого вопросами о нем напрямую, предпочитая тешить себя вопросами и догадками, хотя наука человеческих взаимодействий всегда твердила ему – только прямые доказательства способны подтверждать догадки. Если Кэйа решил сокращать дистанцию и узнать больше об Альбедо, то и он имеет право на поиск истин. -...И он просто отвез меня домой, купив мне баночку пива... — Наконец, Альбедо завершил свой рассказ, отлипая взглядом от листа блокнота, в котором он последний час вырисовывал пустую кружку перед ним. Они снова с Сахарозой в их любимом кафе, снова за столиком у окна, как в старые добрые времена. Девушка внимательно слушала душевные терзания химика последние полчаса и за это время её пирожное исчезло с тарелки, а чай закончился еще в первые минуты пересказа того злополучного вечера. -Что ты думаешь об этом? — Он спрашивал в надежде получить ответы, а не мучить себя догадками насчет природы тайн, которые хранил в себе милейший образ парня. Длится молчание. Длится минуту, еще две, стакан Альбедо успевает несколько раз удариться о стол, прежде чем Сахароза наконец обдумает всю ситуацию, оценит риски и сделает выводы. -Я думаю, вам стоит поговорить об этом. -Это очевидно, но ты не думала более глубоко? Это будет сложный разговор. -Я знаю, но что насчет помощи со стороны? — И движением руки в поразительно большой кофте она вырисовала пальцем звездочку в воздухе. — У тебя же все еще осталась её визитка? "Пойти гадать по звездам на прошлое человека? Почему просто не спросить?" — задает сам себе вопросы блондин, но какая-то часть него даже видит в этом решение. Кэйа напоминает неприступную башню, которую Альбедо хотел покорить самым быстрым способом, как когда-то он поступил с химией. Разве что есть большая разница: такое вторжение не навредит знаниям, но человеку – вполне. -Это только мое предложение, все зависит только от тебя... — Девушка потянулась немного отпить из своей кружки, но поднеся кружку к губам обнаружила, что чая не осталось ни капли. И с этого момента в Альбедо зародился интерес, похожий на то, что люди называют "страсть исследователя". Кэйа вряд ли решиться выйти на прямой разговор о подобном, вряд ли раскроется перед химиком так же, даже если будет стоять на пороге раскрытия. Он вывернется, найдет лазейку, солжет, свернет с темы и уйдет, оставив многоточие в разговоре. И Альбедо ненавидел это. Неделя тянется быстро в сессии и хоть химику и предстояло переделать еще кучу работы перед долгожданным отпуском на два месяца, но голова его была заполнена далеко не скорым летним отдыхом, а знакомым лицом в вечернем свете фонарей, задумчиво смотрящим себе под ноги. Сидя в душном кабинете в окружение безмерного количества бумажек, которые требовали немедленного к себе внимания, химик удивительно быстро находил покой. Но и он не вечен – скоро у него будет отпуск, скоро семестр окончиться и лето разгорится сильнее, чем сейчас, — хотя в кабинете уже было невозможно находиться без открытых окон, — и тогда он будет заперт уже дома в окружение печальных холстов, исписанных в порыве эмоций. Еще один смуглый профиль и Бедо будет готов лезть на стены от такого давления даже со стороны собственного неосознанного творческого "Я". Как оно могло так ловко мучить его даже через любимое увлечение? Это нельзя так оставлять.

***

В обшарпанных зеленых стенах сырого подъезда Альбедо почувствовал себя закрытым в подвале, а вот Кэйа как будто бы даже не беспокоился из-за атмосферы. Мигающая лампочка, освещающая этаж и несколько соседних дверей, заставляет чувствовать на себе неприятные взгляды, как будто соседи собрались посмотреть на экстравагантных гостей, заявившихся к "местной сумасшедшей". Рука в очередной раз отцепляется от ремня сумки и более настойчиво вжимает кнопку дверного замка в пластиковую крышку, в которую он был прикреплен. В ответ, за дверью наконец раздаются первые шумы, топот, какой-то крик. В глазке можно увидеть, как с той стороны наконец загорелся свет желтых лампочек и тут же был закрыт хозяйкой, выглянувшей посмотреть на гостей. И тут же заскрежетали множественные замки, обрамляя темный подъезд неприятным звуком. Последний засов скрипнул и дверь открыла невысокая девушка с крашенными волосами, завязанными сзади в два хвоста. "Местная сумасшедшая" действительно подходила под описание: длинная юбка с коротким топом и превеликое множество побрякушек, звенящих на ней. -Слава богу это ты, я боялась, что это опять пришли насчет долгов за квартиру! — Её совсем не смущало, что они стоят посреди подъезда, поэтому и говорила громко, даже пискляво на особо высоких тонах. -Ну конечно... Я звонил тебе вчера по этому поводу... — Сравнивая их голоса, Альбедо почти шептал, совсем напрягаясь от напора бойкой девушки. —Впустишь нас? Астролог отступила и махнула за собой рукой, позволяя войти в квартиру. Напрягало в этом Кэйю то, что за собой по полу дама потащила биту. Видимо, гостям здесь мало рады. Они вошли. И с этого момента статус хламовщика гордо перешел на Мону – столько барахла не мог себе представить ни Альбедо, ни тем более Кэйа. Невероятная куча шкафов до отвала заставлена книгами, коробками, шкатулками, статуэтками, растениями (удивительно живыми) и прочим хламом. Не дай бог тут чихнуть, в воздух поднимутся тонны пыли, копившиеся тут по ощущению веками. И даже на потолке не было свободных мест: он был завешан странными деревянными и цветастыми бусами, от чего свет в стекляшках играл на сером потолке россыпью звезд. Кэйа не успел разуться, поражаясь таким бардаком в квартире "подруги" Альбедо, как вдруг ему под нос тыкают блестящей карточкой со звёздами и надписями. -Мона Мегистус, лучший астролог в этой деревне! Заговоры, проклятия, предсказания на кофейной гуще и прочие чудеса астрологии! Услуги оказываем с понедельника по пятницу, в следующий раз приходи с тортиком хоть, а на сегодня прощаю! — Девушка откинула биту за коробки и сунула карточку в карман рубашки на груди Альбериха, тут же хватая его запястье с и "пожимая" руку с таким усилием, что Кэйа подумал, что она пытается вывихнуть ему ладонь. -Мона, успокойся. Ты его пугаешь. — Альбедо снова показался из-за висящих в прохоже штор из бусин, осматривая уже ставшим для него обычаем приветствие астролога. Тут же в его руке блеснул маленький подарок, полетевший прямо к хозяйке квартиры. Перстень, синий камень которого был способен перекрыть целую тоненькую фалангу исхудавшей девушки. — Мы на пару слов, так что не обольщайся. Я надеялся, что ты, как хорошая хозяйка и специалист, напоишь нас своим чае и посмотришь немного на звездочки... "Ведьма" осмотрела дар, а после напялила на свободный от колец палец (неудивительно, что это был безымянный). -Не командуй в моем доме! — Она тут же поправила крупные серьги в ушах и махнула руками, приглашая застывшего на пороге Кэйю наконец пройти. – Проходи, а я пойду и по собственному желанию заварю нам чая с гвоздикой. Со звоном колокольчиков она умчалась вглубь квартиры, заставляя бусы еще некоторое время качаться от легкого ветерка, что она создала. -Не пей этот чай, мой совет. Водить я не умею, до больницы тебя не довезу. —Ехидная улыбка на лице блондина лишь еще больше ввела Альбериха в замешательство. -Что? Звон чашек сменяется бульканьем вонючей заварки из трав, которые мисс астролог расхваливала перед каждым, кто посещал её квартиру. Как жаль, что здоровые желудки не могли переносить эту мешанину. -Так, могу я наконец узнать, к чему это ты вдруг вспоминаешь о моем существование и заваливаешься ко мне со своим "другом"? — Мона даже отставила чайник на захламленный круглый стол, чтобы сделать кавычки на этом слове. Весь её голос источает сарказм, а глаза начинают снова лезть Альбедо под кожу, но встречают лишь непреклонное хладнокровие. "Все-таки Альбедо другой при людях, которых смело называл друзьями", – отмечает про себя Кэйа, поворачивая кружку несколько раз, чтобы хотя бы отыграть притворную заинтересованность в этой зеленой жиже. Ему даже руку некуда поставить – на столе совсем нет места, все занято странными книжками с потрепанными корешками, склянками, вазами и свечами в старых блюдцах. -Конечно же не только за этим. – Блондин без стыда отставляет кружку "чая" на пол, совершенно обыденно и на глазах хозяйки. — Мне бы хотелось, чтобы мои друзья были знакомы друг с другом, и поэтому я бы хотел, чтобы ты тепло приняла... -Ясно. — Громким цоканьем браслетов и колец Мона прерывает речь химика и тянет ладонь через половину стола к Альбериху. — Дай руку, погадаю. Так резво и неожиданно. Что если она уже прочитала все по взволнованному омуту в голубых глазах? Или вычислила по напряжению в пальцах? Хотел бы Бедо знать, какую часть его души всегда умудрялась вычитать Мона, как оголяла всю надежду и подлую ненависть к себе за то, что он буквально собирался снести все стены в своих взаимоотношения с помощью Магистус? А та, кажется, еще и глумилась над ним, с этой её ухмылкой и пылким огнем в глазах. Кэйа дождался одобрительного кивка со стороны блондина, прежде чем позволить девушке взять свою руку. И та без церемоний развернула её, расслабила своими ловкими пальцами и приятно поскользила ногтями по складкам на коже брюнета, вызывая мурашки. Но глаза её смотрели больше в его чашку, отражающую сразу и Альбериха, и светленького наглеца, что решил вторгаться в чужие тайны так нагло. Проходит минута, две. Старинные часы с кухни отмеряют удары сердца взволнованного химика. Боже, как же глубоко он пал. Человек науки просит гадалку раскрыть ему чужую душу! Он буквально сносит все границы сейчас, собирается перепрыгнуть все этапы открытия человека, сидящего всего в паре сантиметров от него. И самое мерзкое, что осознает он это в последний момент! Нет, это слишком. Воздух на секунду снова опаляет легкие запахом старых масляных свечей и разум возвращается в тело. Химик без предупреждения вдруг дергается, словно хотел выскочить из-за стола, кладет руку на плечо Кэйи, чем заставляет и его содрогнуться. -Ладно, мне кажется, это слишком— -Боишься жизни, Альберих? — Смуглая ладонь все еще в цепких ногтях астролога, которая вдруг совсем меняется в лице: нос её морщится, а складка между бровей вздымается в противоположном настроение. И Кэйа снова дергается, но мелко, едва ощутимо: если бы не рука на плече, Альбедо бы и не почувствовал этого. И эту же дрожь чувствует Мона. -Самообладание подводит? Ну так смотри, мой дорогой... — Она наклоняется, волосы её растекаются по плечам, а корпус становиться ближе к столу, чтобы поймать вдруг испугавшиеся взгляды обоих парней. — От прошлого не убежать. Ты как лис с капканом на хвосте: беги, не беги, а он не отцепится. Будешь дальше прятаться и он в один день утащит тебя на дно. Возьми свою жизнь в руки и... -Мона! — Звонкий вскрик разрезает мягкий шепотом астролога и приводит Кэйю в сознание. Он наконец вырывает руку и прячет её в кармане, как будто обжегся только что. Невозможно, здесь невозможно тяжело дышать, нужно срочно выйти на улицу, срочно кинуться за руль, уехать, спрятаться, зарыться под землю и отключить вскипающее сознание, пока оно не взорвалось, утянув Кэйю обратно, не сегодня и не сейчас, не снова! А Магистус заливает звонким смехом под звон часов с кухни. Принц явно уяснит этот урок, по глазам видно. -Ой, ну ладно, я все, пошутили и хватит. Только ты это, Кэйа. — Она делает паузу, прямо в манере названного и выводит пальцем в воздухе квадрат. — Харвет ред? Серьезно? Ты в песне Ланы Дель Рей или что? И все, что может ответить Кэйа, — это слипшееся "нет". Боже, как же Альбедо проебался. Хлопок двери машины заставляет снова ощутить жгучую желчь в горле. Они просидели этот вечер на грани тревоги и Альбедо ощущал то, как Кэйа хоть и говорит, будто ничего не было, но мысленно он далеко не в складе хлама, который наглая подруга называла домом, а где-то в самом неприятном месте. И поездка их прошла тихо, даже без единого слова о произошедшем. Даже музыка в эту ночь не была их ночным спутником, а лишь горечь на стенках горла. А сейчас, стоя наконец на тротуаре, ведущим во двор, домой, химик ощущает острую нужду что-то сказать. Извиниться, хотя бы попытаться, чтобы сохранить тонкую дружбу, которая неожиданно появилась в его рутинной жизни, подтолкнувшая его снова творить, иначе как объяснить все эти изрисованные листы в нижнем ящике стола, который он открывает только для того, чтобы накинуть в него новые профили чужого острого лица. И Кэйа снова опережает его, лукаво улыбаясь из тени салона: -Она всегда такая? -Всегда, я тебя уверяю... —И Альбедо робко улыбается, надеясь, что Альберих видит это. Мысли снова улетучивают, когда ветер доносит до него знакомый запах вечерней гари. — Извини, что все так получилось. Я знаю, что это неприятная тема, ты не хочешь об этом говорить, и мне жаль, что тебе приходиться все чаще и чаще вспоминать об этом в последнее время. Я не знаю, что случилось, и не прошу рассказывать, я просто хочу быть уверен, что ты... — Он прерывается, глотает воздух, чтобы закончить речь, которую он продумывал все то время, сколько они ехали, но мысли путаются. Не успел придумать, что сказать в конце. "Я хочу быть уверен, что ты не врешь мне" Лжи и так было слишком много в жизни Альбедо, даже слишком. Ложь почти часть его жизни. И главный обманщик здесь — это он. Блондин, чье отражение в окне машины кажется туманным, но чертовски знакомым. -Я понимаю, все хорошо. Это не одна из тех историй, которые рассказывают за чаем. Но я обещаю, когда будет время, я расскажу тебе, что смогу... -Хочешь зайти? — Ладонь снова сжимается, но в этот раз без боли, а скорее от холода. Ему сегодня не хотелось оставаться одному на такой минорной ноте. Дома нависают мрачными тенями, окна — их глаза, наблюдающие за попытками Альбедо играть в жизнь изо дня в день, и сейчас они закрыты. Темнота не пугает, когда знаешь, что никто ничего не видит. И никто не услышит, как Кэйа снова смягчается в голосе, отвечает и уже две тени скользят вдоль старых стен в пучину бетонной обыденности. Зайдя в дом, Кэйа в первую очередь отмечает, что тут много вещей, но его разум тут же подкидывает образ недавней квартиры, в которой его душу выворачивали наизнанку. Тут явно чище, хотя бы лучше, чем на складе... -Ты хочешь чаю? — Блондинистая голова снова показывается с кухни, свет которой слегка освещал коридор, позволяя разглядеть лишь очертания темных комнат. -Только если он не будет как у твоей милой подруги. — Ухмылка на лице не показывается, и это понятно: при мысли о такой бурде улыбаться невозможно. -Предложу другую отраву. — И химик скрывается за углом, подмечая, как Альберих напрягся. — Пакетированный, расслабься. Они переместились на кухню. Оказалось, что беседы за чаем с Альбедо складываются намного лучше. Кажется, он ощущает себя так свободно сейчас, сидя на своей кухне ночью и обсуждая своих студентов с Кэйей. И плевать на все секреты, на все неприятности и тяготы – все они исчезают в мелодичном голосе, горящих бирюзовых глазах и вкусе черного чая. -...И в конце он поставил картинку с котом, чтобы мы дотянули его до зачета! -И это сработало? — Кэйа лениво, словно этот самый кот с картинки, опирает голову на руку и с довольным лицом смотрит на горящего в разговоре химика. -Боже, да! Это прокатило! Можно я перед начальством тоже буду с котом стоять, чтобы со мной так же обращались? — И блондин запивает это сладким чаем, а собеседник завершает это коротким и ласковым "конечно". Час спустя разговор перемещается на диван и уже теперь они снова говорят об искусстве, ведь Альберих заприметил склад холстов у балкона и должен был выпросить хотя бы посмотреть на них. Конечно же Бедо согласился — критика ему вполне нужна, к тому же от такого знающего человека. -Как я и говорил, ты отлично работаешь с теорией на практике, отличное исполнение, но ты закладываешь что-то глубокое в то, что делаешь? — И брюнет отодвигает очередной натюрморт, пока художник с дивана лениво за ним наблюдает. Пол превратился в галерею работ и взгляд сам собой цеплял ошибки на старых работах. Как он мог не заметить то цветовое пятно? Или эту ужасную перспективу? А вон тот световой бардак? -О, а это я так понимаю, что-то новенькое... – Ехидно улыбаясь, Кэйа поворачивает к творцу его же собственный крупный холст, где сразу угадывается ночной пейзаж с темным силуэтом на балконе. – Мне нравится. О чем она? Альбедо на момент замирает. Он боялся, что там могла быть одна из тех работ, которые он прятал в нижнем ящике стола, но к счастью, там лишь этот рисунок. -Ну... Он обо мне. Я люблю сидеть на балконе ночью, меня это успокаивает. Я прислушался к тебе и вложил в эту картину чуть больше... Ну, себя? — Блондин наконец приподнимается с дивана, вальяжно проходит меж холстов тихой поступью к стеклянной двери балкона и под взглядом собеседника приглашает жестом войти. — Не хочешь посетить мою "святыню"? И брюнет не может отказать: тут же торопливо, но аккуратно, все же уважая труд художника, складывает холсты на место и мигом проскакивает на холодный балкон, не упустив возможность поймать очередной взгляд лазурной бездны. Альбедо заходит следом, не прикрывает дверь, чтобы ветер из только что открытого им же окна посетил и его квартиру, освежил, пока они передохнут здесь. Вне серых стен, а с запахом вечерней гари и... опять вишня? -Дай мне одну. Кэйа не терял возможности испортить свое здоровье, а потому уже закурил. Просьба химика его смутила, но противиться и читать нотации он не стал. Наоборот, охотно протянул красную коробочку, позволяя выбрать любую сигарету, которая понравится Бедо. И он вытягивает, но когда подносит сигарету ближе к лицу, останавливается. Прямо перед лицом тонкие темные пальцы выкручивают металлическую зажигалку и с выраженным движением наконец поджигают губительный табак. Альбедо отмечает, сколько на металлическом корпусе царапин и потертостей. -Прошу, звездочка. — Во взгляде пляшет огонек от зажигалки всего мгновение, прежде чем Альберих с щелчком закрывает и прячет "талисман" в карман. Во рту тут же встает приторный вкус вишни, сладкий, с легкой горчинкой от табака и блондин, до этого в жизни ни разу не куривший, делает глубокий вдох, втягивая через сигарету дым прямо в рот. Кашель в горле наполнен сладостью, а смех, следующий следом, едким весельем. -Что такое? Тебе не нравится? -Пошел ты... — Сквозь кашель с хрипом шепчет Альбедо, стирая слезинки с ресниц. Лето только начинает и один хороший вечер вычеркивается из негласных долгов.