Цитринитас

11 июня

Удары мела по доске сменяются шумом щелкающей ручки где-то среди той кучи людей, что соизволили наконец вспомнить о лекция по органике. Неужели в преддверии сессии народ так заволновался? Впрочем, все присутствующие ощущали всю тошнотворность ситуации. За окном было лето, теплое и манящее, с особым непередаваемым запахом от цветения тополей, с ветром, играющем в зеленой листве. Детское нутро просыпалось от мысли, что сейчас они пропускают такой хороший день в душном кабинете. Если бы не щелканье в ритм с мелом, то Альбедо бы был готов не выходить из своих мыслей никогда. Лето его не беспокоило, да и то, о чем он говорит тоже. Трудно думать про кислоты и основания, когда в голове только прошлый вечер с поездкой вдоль окраины города под предлогом чудесных видов ценой драгоценного сна. Или тот, на балконе, с честными разговорами о неважном и запахом вишни... Запах вишни? Мел стучит по доске чуть громче обычного и химик оборачивается, обводя глазами кабинет. Больно знакомый запах... И на лицах написано, что произошло. От внимательного взгляда не убежит даже малейшее движение и оно есть. Прямо там, в конце кабинета, за столом, на котором стояла куча бумаг и папок, коробки с оборудованием. Темные волосы под солнцем слишком ярко отливают сапфирами, чтобы скрыться от взгляда художника. К черту, нет времени в лекции для гостей... И блондин продолжает. Продолжает говорить как ни в чем не бывало, продолжается стук мела (без сопровождения ручки, к слову), и на доске вырисовывается еще одна химическая цепочка. Уж в этом-то он ему равных нет, даже не пытайся пропилить меня взглядом на ошибку... Звон. Представление под чужим взглядом окончено. Студенты быстро утекают прочь и они остаются наедине, только Альбедо и Кэйа с запахом вишни. -Ты можешь не преследовать меня на работе? Если группа завалит сессию из-за тебя, поездке не быть. — И хоть он говорит серьезно, на лице у химика написана улыбка. Ему понравилась эта игра в молчанку. -Не думаю, что я сильно отвлек их от "важности кислотно-щелочного баланса..." —Он выходит из укрытия задних парт и вальяжно проходит вдоль ряда, оглядывая затухший еще в прошлом веке кабинет. — Как ты можешь прожигать свой талант тут? Бумаги на столе в руках Альбедо закружили, одна за другой исчезая в папках и в ящиках стола, за которым предстояло провести еще час или два до конца рабочего дня. Еще и коробки-укрытия теперь не останутся без внимания... -Работаю там, где получилось. Всяко лучше, чем официантом или в офисе. Если получиться, то смогу потом пойти дальше по профессии... -Хочешь всю жизнь просидеть за обучением будущих медиков? — Кэйа остановился прямо в конце ряда, когда прохладный ветер донес до него запах свежести. Кажется, идет сезон дождей. Вслед за ним, к окну повернулся и химик. Аромат летнего дождя был одним из его любимых, он возвращался в воспоминания о детстве, о счастливом детстве, но не его... Вторым любимым запахом стала вишня. -Если это принесет свои плоды, то да... Ты считаешь, что искусство оставляет след в истории. А я хочу оставить след в виде пользы людям. Взглядом проскользив вдоль пустых рядов к знакомому образу, он молча поймал на себе внимание глубокой бездны одного-единственного темного глаза, под которым невозможно было даже не подать виду удивления. -Благородно. — В привычной своей манере, Альберих театрально вскинул руки и отодвинул ногой стул, почти уваливаясь на него в продолжение своего представления. — Ну так что, какую лекцию я могу услышать дальше? И этот жест не был пропущен.

***

14 июня

-Это че за белоснежка... — Розария почти выпустила сигарету из зубов, когда брюнет представил своего нахваленного миллионами лестных слов друга химика. Слишком много слов об уме человека с такой внешностью, к тому же от Кэйи. Между ними повисла тишина, которую мог разорвать только Альберих своих бархатным смехом. Все присутствующие очевидно почувствовали неловкость от такого начала знакомства и нужно было что-то сказать, так что на себя это взял Кэйа, "мастер социальных взаимодействий", как сам он себя иногда называл. -О, не обращай внимание, Роза у нас ужасная шутница, но я клянусь, она милашка, когда узнаешь её поближе! Смуглая фигура тут же перескочила к стулу подруги и он, кажется, хотел по-дружески её обнять, но по взгляд девушки заставил его мигом опустить руки. Образ "заботливая подруга" рушился буквально на глазах. "Только попробуй и я засуну твои ручонки в задницу" — пожалуй, так бы мог описать этот взгляд Альбедо, стоящий в стороне с перебиранием планов на такой случай. Это не химия, здесь не поможет знание четкого плана действий, только действовать по ситуации. Для этого ему пришлось отложить на этой неделе час для Сахарозы и снова уделить время для знакомств с друзьями Альбериха. Блондину обязательно нужно будет потом восстановить встречи в кафе, иначе потом будет все сложнее и сложнее, а связь с Сахарозой была ему крайне важна. Все же она часть его маленького несчастного круга общения. А еще растения подохнут. -Кхм. Альбедо. — Стоять в стороне было больше невозможно, — к тому же и ситуация начала накаляться, — а потому и химик наконец подключился в попытке спасти положение (и Кэйю от потери еще одного глаза). Мрачная особа оглядела его руку с минуту и её сосредоточенность с острым взглядом, залезающим под кожу напомнила Мону. Может, она тоже умеет гадать по линиям на ладони? Долгожданное рукопожатие завершило знакомство и отпечаталось на подкорке холодом от длинного кольца-когтя на мизинце девушки. -Надеюсь, что ты не будешь как прошлые. — Серьезный тон хоть был обращен к новому знакомому, но взгляд Розы скользнул вбок, к Альбериху. Вечер обещает быть сложным...

***

18 июня

Запах дождя, его звук... Альбедо впервые за годы вот так стоит под козырьком чужого подъезда, пойманный врасплох погодой, но это его не расстраивает. Даже влага на одежде и в волосах под издевательски холодный ветер не может испортить сейчас момент умиротворения. Они пробежали, кажется, целый район, и неплохо промокли, но Альбедо испытывал искреннюю детскую радость от мысли, что ему можно просто побыть с кем-то таким открытым, чтобы бежать под дождем и не волноваться о чужих взглядах, ведь они все равно выглядели глупо. В темном небе сверкает молния. Один, два, три... -Ну и кошмар... Извини, в следующий раз обязательно посмотрю погоду и хотя бы подгоню машину поближе... — Кэйя рядом поправляет волосы, словно пара капель испортили бы его прическу. ...Восемь, девять, десять... Альберих завязывает пучок и начинает поправлять рубашку, проверяя как она лежит и несильно ли намокла. И чужой профиль, движения и образ на фоне ливня вырисовывает ярче всех. Еще один набросок. Наконец звучит гром, чем заставляет вскинуть голову сначала брюнета, а затем и Альбедо, который бросил считать секунды до звука и решил просто пялиться на чужое лицо, стараясь отпечатать как можно больше деталей в собственном сознание. Какой кошмар... -Я думаю, что нам надо бежать до машины. Если гремит гром, значит сейчас ливанет, так что нужно двигать, пока мы еще имеем шансы... И Альберих даже не успел договорить, как светлая макушка уже двинулась бежать вдоль дома от балкона к балкону как под укрытиями в сторону двора, в котором они оставили машины. Теперь промокнуть казалось не такой уж и плохой участью. Лучше, чем гореть от стыда под козырьком незнакомого дома. -Звездочка, машина в другой стороне! — Голос Кэйа долетел до ушей быстрее грома. Кажется, Бедо впервые за весь период их знакомства в квартире Альбериха. Он ожидал, что квартира будет заполнена книгами или картинами, может кучей одежды или другими вещами, но она ощущалась как пустая. В прихожей стояла одна жалкая полка для обуви, висели куртки, даже зеркала здесь не было. До прохода в зал можно было подумать, что тут вообще никто не живет, хотя рядом с диваном было наложено несколько книг. Тут хоть на шкафах появились какие-то вещи, напоминающие о том, что это все же "дом", а не пустое укрытие. Мокрые волосы неприятно липли к затылку, но ничего поделать с ними химик не мог, оставалось только ждать, пока пряди высохнут и сами собой отстанут. -Хочешь поужинать? У меня есть недавняя пицца, но я могу заказать еще что-нибудь... — Взгляд неожиданно объявившегося в проходе хозяина квартиры сразу заметил, с каким недопониманием Альбедо оглядывался и на смуглом лице тут же расползлась довольная улыбка. — Если тебе интересно, то я просто не люблю хранить вещи. Мне приятнее знать, что у меня много свободного места. Пожалуй, это их квартиры и отличало, как, впрочем, и самих хозяев: Альбедо годами копил в своем доме и разуме воспоминания, за которые держался и не оставлял места для новых вещей, ведь многое упустил в прошлом. Как ему казалось первое время, Кэйа был более ветреным, не держался за воспоминания и потому был так весел, но чем чаще они говорили после того злополучного дня знакомства с Моной, тем очевиднее становилось, что Альберих совершенно другой. У него полно воспоминаний, которые держат его, а он не в силах отбросить их, чтобы жить дальше. Тогда почему же так мало вещей, если он пытается скрываться от своих назойливых мыслей? -Я, пожалуй, буду чай. И хочу что-нибудь посмотреть. — Блондин не хотел наступить на эти грабли снова, поэтому сегодня никаких задушевных разговор и вытягивания истин. Иногда голову все же тоже стоит отвлекать. Ни одного против не прозвучало, так что вскоре они перенесли свой ужин с кухни, — удивительно заполненной для такого человека, как Кэйа, и оправдал он это тем, что любит хорошо есть больше, чем свободное место, — на диван и табуретку, принесенную из-за стола. Какой-то детектив про убийство в поезде, две чашки чая и звук грозы, доносящийся с улицы. Как и ожидалось, Альбедо не особо следил за сюжетом, а скорее погрузился куда внутрь себя, опять задумываясь. Это было очевидно по тому, как его зрачки вечно уходили от экрана в сторону, как он подскребывал пальцем задумчиво по кружке и переминался с ноги на ногу на диване, как подносил уже пустую кружку к губам и после нескольких попыток выпить закончившийся чай отставлял её в сторону, чтобы повторить процесс еще раз через время. От острого взгляда Альбериха даже не убежали пепельные волосы, которые на голове химика уже обсохли и превратили его голову в непонятное запутанное гнездо, хотя стоит признать, что в этом и был свой шарм. Давно он не испытывал такого умиротворения от просмотра неинтересного фильма с горьким чаем под раскаты грома. И давно не чувствовал такого желания спать в чужом присутствии.

***

21 июня

♪'Cause we gonna take a ride I'm not gonna listen to what the past says I've been waiting up all night♪ Из колонок доносится приятное пение, а за окном лишь ревущий ветер, врезающийся в машину, которая рассекала меж деревьев по дороге в неизвестном направлении. Связь давно пропала, город остался позади и вместе с ним все дела: сессия окончена, осталось лишь пару дел, которые надо доделать перед долгожданным отпуском, чтобы наконец-то провести время наедине с рисованием, хотя возможно в этот раз в их скромный дуэт Альбедо пригласит еще и брюнета, сидящего рядом. Они планировали эту поездку уже как две недели, но при этом химик даже не знал, куда его собираются везти и получал размытые описания "сюрприза", а вскользь заданные вопросы на эту тему пресекались. Он в полном неведенье посреди леса и если бы не наличие Альберих, Альбедо бы вполне мог начать паниковать. -Все, мы совсем скоро приедем, честное слово. У тебя на лице написано, что ты уже пожалел... — Песня подошла к концу и Кэйя отвлекся от дороги, чтобы переключить её на экране почти потухшего телефона. -Трудно не пожалеть, когда едешь в тридцатиградусную жару по лесу хер пойми куда. Даже открытые окна не спасали и время от времени приходилось вертеться на сиденье, чтобы не прилипнуть к кожаной обшивке. Но Кэйа не соврал: совсем скоро они свернули в лес, на почти заросшую дорогу из гальки, поездка по которой показалась тем еще удовольствием. И вывела она их к железному ржавому забору, к арке, к закрытым на замок воротам. Это кладбище? Не похоже. Слишком далеко от города. И что абсолютно точно завело блондина в тупик – наличие у Кэйа ключа от этих ворот, на которых замок удивительным образом еще не сгнил и казался вполне новым. -После вас. — Произнес смуглый парень, отступая в сторону и приглашая жестом войти ошарашенного Альбедо и конечно, это было встречено неуверенными шагами в заросли за забором. Зачем кому-то огораживать огромный кусок земли? К тому же все, что видит пока что блондин — высокие кусты м деревья, ничего интересно, так же лес, как и десять километров назад. Но вот дубы редеют и они выходят на равнину, залитую теплым солнцем. В ряды посажены яблони, под которыми валяются тысячи свежих и погнивших фруктов, застилающих землю красно-оранжевым блеском. О, как жаль, что Альбедо принес только блокнот — это место стоит целого холста F100. И нескрытое восхищение замечает Кэйа, расплываясь в самой довольной улыбке на свете. Это и был сюрприз? -Я знал, что тебе понравится. — Произносит Альберих, прохаживаясь по мягкой траве к одному из деревьев, чтобы осмотреть его в поисках не упавших на землю яблок. Под взглядом художника он невольно ощущает себя частью этого грандиозного вида и его существование как будто начинает иметь смысл. Хотя бы ради вдохновения. Ради искусства. — Это семейный сад, если тебе интересно. Я тут впервые за много лет, но могу провести тебе краткую экскурсию. Под солнцем проходит день. Тень от деревьев — чудесное укрытие, запах яблок и гуляющий ветер сопровождает их все те часы, которые они проводят в бескрайнем саду. Альбедо, кажется, не хватит его блокнота; лист за листом он изрисовал почти все, посвящая себя каждой веточке на ярко цветущих деревьях. Они обязаны приехать сюда еще раз, в еще один солнечный день, Альбедо привезет мольберт и все холсты, что у него есть, а Кэйа позволит себе читать вслух в тени дерева, чтобы не дать химику провалиться в очередной раз в собственное сознание, чтобы остаться здесь и сейчас. Но уже не сегодня. На обратном пути у них уже отнимаются ноги, пробираться сквозь заросли становиться все тяжелее и одна только мысль о прохладном душе и постели заставляет продолжить борьбу с разросшимися лопухами. Взгляд быстро выхватывает тропу, по которой они пришли и Альбедо уже предчувствует скорое возвращение в машину, как вдруг Кэйа позади него останавливается, замедляя за собой и блондина. -Спасибо, что приехал со мной. Я бы честно не решился придти сюда один. — И тон его голоса выражает то же, что и взгляд, который Альбедо ловит его на пару мгновений позже нужного: Кэйа уже отворачивается на оставленные за спинами ряды яблонь. — Я был здесь последний раз очень давно. Я был здесь с семьей. Сейчас я не уверен, что могу называть его так. Под ребрами неприятно сжимается нутро, предвещая не самый лучший разговор в завершении прекрасного дня. Но сегодня Альбедо не даст ему овладеть собой. Светлая ладонь ложиться на плечо Альбериху именно в тот момент, когда он уже думает, что начал это зря. -Я все понимаю. Ты говорил не сдерживать все в себе, но сам делаешь так. Не думаешь, что это нечестно? — Едва ли в его лице можно разглядеть ухмылку, скорее легкую гордость за самого себя. И Кэйа гордиться им следом, все же на такие разговоры тяжело реагировать. -Жестоко, звездочка, очень жестоко... — Бархатным смехом сглаживается голос и брюнет кладет свою ладонь поверх руки Альбедо на своем плече, надеясь, что это предаст ему больше сил. Теперь под ребрами копошится у него. — Я был чужим в семье Дилюка и я вообще удивлен, как мы с ним так сдружились. Он принял меня как родного брата и я действительно любил его, как родного, до сих пор люблю... — Со вздохом он выпускает тяжелый воздух из груди, пропитавшийся собственным напряжением. — Я очень виноват перед ним. Его отец попал в аварию и погиб, а я не оказался рядом в нужный момент. В каком-то смысле это моя вина, я должен был заметить что-то не так с тормозами, но я просто... Я не знаю. Альбериху требует несколько десятков секунд, чтобы подавить в себе желание сбежать от темы, сбежать от самого себя. Рука Альбедо как будто удерживает и в этот же момент успокаивает одним своим теплом прикосновения. Как иначе Кэйе бы вообще хватило сил признаться в том, что он виноват в смерти приемного отца? В том, что их отношения с Дилюком безвозвратно уничтожены, а все мосты сожжены до тла? В том, какой он трус, бегущий от самого себя? -Ты не виноват в этом. — Голос химика тянет за собой, не дает бежать, хотя очень хочется. Загнанное дыхание заставляет дрожать руки, следом плечи... — Ты не мог этого знать и ты не мог как-то изменить в тот момент произошедшее... Это ужасно, но ты забываешь, что не только твоему брату нужна была поддержка после такого. Для тебя это ведь тоже огромный удар и-... Дрожит глотка. Кэйа впервые за последнюю минуту издает хоть что-то. Хрип. Ох. Он плачет. Горячие слезы сразу же остужаются на щеках от нового порыва ветра, застывая на коже солеными дорожками. В горле такой ком, что дышать удается через раз, а слово и то не протолкнуть. Бежать больше не хочется, хочется упасть и замереть до момента, пока все эти чувства внутри просто сами не уложатся. Или их не уложит кто-то другой. Теперь не только рука, но и все тело Альбедо жмется к Альбериху в объятиях, словно он смог прочитать желания загнанно дышащего брюнета и теперь пытался его спрятать. -Я понимаю тебя. Все хорошо, ты не виноват, ты слышишь? Ты не виноват. — Он больше не находит других слов, которые могли бы сейчас подойти для тонкой души близкого человека, но эти слова заставляют разразиться новыми рыданиями. Как будто Кэйа плачет впервые за долгое время, впервые так открыто. — Тебе нужно с ним поговорить. Мы не виноваты в том, что-то пошло не так. Никто не знает, как сложиться его судьба и единственное, в чем мы виноваты – в своей реакции на нее. Возможно, Альбедо не стоило сбегать из дома к чужой семье, возможно не стоило тащить свои страдания на других людей и подвергать их нападкам деспотичной матери, может не стоило подвергать такой опасности девочку, ставшую для него сестрой. И в конце концов остаться одному. Читать прощальное письмо наконец исчезнувшей из его жизни матери, осознавая, что и Кли в ней больше не будет. Может не стоило замыкаться в себе и отталкивать всех, чтобы не навредить опять. Может и судьба Кэйи сложилась бы иначе, будь он так же открыт в нужный момент. Кто знает, может Дилюку и нужно было увидеть, что это не только его горе, чтобы хотя бы ощутить наличие единственного близкого человека, что у него остался. Возможно один откровенный разговор изменился бы все годы одиноких тихих страданий в четырех голых стенах, а сигареты и алкоголь не были бы единственным способом убежать от собственного одиночества. И сейчас, осознавая это спустя многие годы, разбитые до ужасного состояния, имеют ли они вообще возможность пытаться исправить то, что натворили? Имеет ли Альбедо шанс на прощение от Кли за то детство, омраченное его побегом от матери? Может ли Кэйа попробовать снова строить мосты к брату, которого он оставил оплакивать свое горе много лет назад? -Да. Ком в горле не позволил Альбериху вытащить из себя что-то большее. Смуглые руки так и продолжили цепляться за блондина как за единственную надежду на жизнь, которой сам он так боялся. Тень яблони скроет их от вечернего солнца до ночи, позволяя обдумать их шанс до нового рассвета. Они обязательно вернуться в этот заброшенный яблоневый сад потом, когда солнце снова осветит верхушки своим теплом, когда буйный ветер будет сквозь траву доносить запах полевых трав, когда они будут готовы снова цепляться за жестокую бессмысленную жизнь.