Беги, Кавех.

      Аль-Хайтам торопился домой, изо всех сил стараясь не сорваться на бег. Он быстро шагал по улицам, лихорадочно перебирая собственные мысли. Может, Кавех ещё не ушёл? Вдруг решил его подождать? Он вставляет ключ в дверь и не может попасть. Руки дрожат? Архонты, да что с ним происходит? Наконец замок поддаётся, он распахивает дверь и влетает в дом. В комнате Кавеха нет ни единой вещи. Нигде не валяется ни какой-нибудь бумажки, ни огрызка карандаша. В комнате так стерильно пусто, что на сердце становится тяжело. Секретарь разочарованно выдыхает и плетётся к себе. Там на полу лежат осколки. Вино, фонтейнское, ему дарили его на пять лет службы в Академии, жутко дорогое. Он хотел выпить его с Кавехом, а тот выжрал всё в одного. На душе становится ещё гаже. Хайтам предпочёл бы сейчас поругаться с архитектором, подколоть его и заставить купить новую бутылку, чем стоять вот так в тишине. Завтра он пойдёт к Кавеху и попросит его вернуться, пока он не упорхнул куда-то в другой город. Нахида сказала: заботишься, значит любишь. Разве он его любит? Он вспомнил, как глупо пытался удержать соседа. Поцеловал его. Совсем не для того, чтобы проверить Кавеха. Он проверял себя. И ему понравилось. Кошмар, какой кошмар. Когда вечно препирающийся архитектор стал настолько дорогим для него? Аль-Хайтам не знал. Но одно он понял совершенно точно, он не хочет жить один. Он думал об этом, лежа на кровати, увязал в размышлениях, как пчела в мёде. Бессонные сутки делали своё дело и он почти уснул, пока не услышал, как кто-то вламывается к нему в дом. В комнату ввалился Кавех. Безумно весёлый и яркий, такой же, как всегда. Разве что жутко пьяный.       -Приветик, скучал?       -Ты выпил самое дорогое вино. Раз уж у тебя теперь есть деньги, то с тебя полная цена, 150 тысяч моры.       Кавех замер. Перевёл на него взгляд и усмехнулся. Сейчас что-то произойдёт. Что-то очень плохое. Хайтам напрягся, чувствуя этот момент всей кожей и лицо архитектора будто треснуло. Он всё ещё усмехался, и его усмешка дрожала, когда из глаз потекли слёзы. Проговорил, хрипло, будто чужим голосом:       -Да твою же мать.        Он свалился прямо на ковёр и зарыдал в голос, так отчаянно, будто его жизни пришёл конец. Спустя столько лет непрекращающегося спектакля он сдался. Он больше не мог притворяться. Все его проблемы, решённые и нет, свалились на него и ударили так больно, что он не выдержал. Он захлёбывался в своих рыданиях, когда Аль-Хайтам бросился к нему, схватил за плечи и попытался заглянуть в глаза.       -Что случилось? Кто? Что они сделали?       Кавех не отвечал. Секретарь смотрел на него, пытаясь понять, что произошло. Тело в порядке, на нём никаких синяков. Значит, не дрался. Опять кредиторы угрожали? Но он же с ними уже разобрался, разве нет?       -Ты прав, как всегда прав, Архонты тебя побери. Я так торопился убежать, что совершенно забыл, что помимо кредиторов у меня есть замечательные друзья, у которых я тоже занимал деньги. И пока я счастливый хвастался, какая у меня прекрасная жизнь, они все как один вспомнили, что я и им должен. С той же фразой. Раз уж у тебя есть деньги, отдашь долг? А если нет, мы пойдём к матрам. И я отдал. Все свои деньги. У меня не осталось ни единой моры и теперь мне нечем платить за дом, в который я так торопился сбежать.       Хайтам сидел рядом, абсолютно растерянный, не понимающий, что нужно делать. Было больно смотреть на Кавеха. Так больно, что он предпочёл бы умереть прямо сейчас, лишь бы он больше никогда не плакал. Секретарь чувствовал, как паника душит его за горло. Что делать? Напоить его чаем? Дать денег? Хайтам, не анализируй ничего. Просто выложи всё, о чем думаешь. Нахида права.       -Кавех, меня пугает твоё состояние. Ты выглядишь так, как-будто тебя приговорили на смертную казнь. Мне...неприятно и страшно на это смотреть. Что мне сделать, чтобы тебе стало легче?       Архитектор посмотрел на него. Осознание того, что секретарь не шутит, только усилило истерику. Он заплакал ещё горче. Все его хвалёные друзья слетелись на него, как стервятники, а аль-Хайтам сидит с ним рядом и пытается успокоить.       -Обними меня, просто обними. Спасибо, Хайтам.       Было жутко неловко. Секретарь ненавидел касаться кого-то и когда касались его. Но он обнимал Кавеха, очень крепко, со всех сил. Пытался понять, чем помочь ещё. Вот идиот. Ляпнул про вино, требуя с него деньги. Добавил последнюю каплю в бочку, полную воды. Архитектор всё плакал и плакал, погружая Хайтама в ужас. Он не обнимал в ответ, просто опустил плечи и ревел, сначала громко, потом просто всхлипывал носом. Секретарь молчал, боясь, что его слова снова вызовут волну слёз. Смотрел в ткнувшуюся в плечо макушку. Золотистые волосы совсем растрепались, заколки слезли. Хайтам аккуратно снял их все и погладил Кавеха по голове. Мать гладила его так в детстве, когда он разбивал коленки. Со взрослыми это работает? Его не отталкивали, поэтому он гладил волосы дальше, пока слезы не прекратились. Архитектор судорожно вздохнул, высвободился из его объятий и ужасно криво улыбнулся.       -Не пытайся меня обмануть, Кавех, не добивай себя. Ещё одна такая маска и ты сломаешься вконец.       Улыбка слетела с его лица и он кивнул. Аль-Хайтам испуганно замер, боясь, что резкие слова вызовут новые слёзы. Но он больше не плакал. Проговорил жутко устало:       -Сделаешь мне чай с утра? Сам. Тот, который ты заваривал на третьем курсе, когда мы работали над проектом.       Секретарь кивнул. Измученному Кавеху нравилось, что он о нём заботится. Он махнул рукой и молча поплёлся к себе в комнату. После этого всё затихло, похоже, он сразу уснул. Сам аль-Хайтам так и не смог. До утра пялился в потолок и не мог отделаться от вида архитектора. Сломанного, уставшего до крайности. Ведь он предупреждал, что так и будет. Но почему-то чувство собственной правоты не радовало. Хотелось перебить к бездне всех этих Кавеховых дружков. Это было неразумно, но Хайтам вообще не вёл себя сегодня разумно. Поэтому до самого рассвета представлял, как всаживает нож в глотку каждому, кто ещё хоть раз заставит архитектора заплакать. А с утра сделал чай, как он просил.       Кавех вылез из комнаты после обеда, растрёпанный и с опухшим лицом, на котором отпечаталась подушка. Увидел за столом аль-Хайтама с книгой. Он тут же отложил её и встал.       -Я заварил чай. Сейчас подогрею и налью. Я себе добавляю варенье из персиков Зайтун, но вкус становится довольно приторным. Тебе добавить?       Архитектор кивнул. Он сидел молча, не в силах весело трещать, как обычно. Потом посмотрел на часы и в ужасе распахнул глаза.       -аль-Хайтам, а ты что тут делаешь? У тебя же работа, ты что, проспал?!       Утверждение о том, что первый секретарь мог куда-то проспать, было таким же абсурдным, как утверждать, что слаймы умеют играть на гитаре. Он протянул ему чай и, судя по всему, подумал примерно о том же, потому что ухмыльнулся. Потом слегка стушевался.       -Нет, я взял выходной.       Кавех подавился. Усиленно забил себя по груди, хрипло вздохнул.       -Ты взял что?! Ты же никогда не берёшь выходных, ни разу за всю службу не брал!       Аль-Хайтам замер. Опять со своим лицом счетовода, перебирая про себя какие-то варианты. Вздохнул и, ничего не придумав, ответил честно.       -Я не хотел тебя бросать. Ты ужасно выглядишь, Кавех. Оставлять тебя одного ещё хуже, чем брать выходной. Академия без меня за один день не развалится. А ты...не знаю. Я решил не рисковать.       Архитектор таращился на него, не веря собственным ушам. Он взял выходной из-за него.       -Святые Архонты...       Хайтам забрал его кружку, долил чаю и, будто прислушиваясь к чему-то, кивнул.       -Кажется, я за тебя переживаю, Кавех. Я бы не смог работать, зная, в каком ты состоянии. Сначала я должен помочь тебе. Если хочешь, я могу дать тебе денег, чтобы снял тот дом. Не в долг, а просто так.       Кавех удивлялся всё больше и больше. Открыл рот, чтобы возразить, но Хайтам нахмурился и махнул рукой. Снова решает что-то про себя. Он стоял около стола с кружкой в руке, и сжимал её так крепко, что ещё чуть-чуть, и она лопнет.       -Но я хочу, чтобы ты остался. Этого я хочу сам. Если ты останешься, я...ну...Я буду рад. Без тебя тут слишком тихо, Кавех. Я не хочу оставаться один.       Архитектор всё. Потерял дар речи. Он смотрел на аль-Хайтама, до смерти серьёзного, с каменным лицом, и не мог поверить. Смотрел и осознавал одну простую вещь, одну из многих, которые не замечал. Он тоже не хочет жить один. И показывал это с самого начала, а Кавех не заметил. Первый секретарь Академии сел напротив и с замиранием сердца спросил ещё раз:       -Так ты останешься?       Кавех кивнул, будто в трансе.       Весь оставшийся день они разговаривали. Такого никогда не было. Хайтам выслушивал его, давал комментарии, стараясь выражать свои мысли мягко. Иногда дёргался, замирал и внимательно смотрел на него. Боялся, что Кавех заплачет снова. Архитектор только улыбался в ответ, побитой, но настоящей улыбкой. Он чувствовал себя спокойно, как никогда. Груз проблем наконец свалился с плеч. Оказывается, нужно было просто с кем-то поделиться. И услышать, что скажут тебе в ответ. Всё это время он вёлся на колкие фразы аль-Хайтама и его безразличное лицо, а надо было слушать, что он говорит. К концу дня до Кавеха дошло, что о нём заботились не только сегодня, а всё это время. Но он так усердно убегал от своих проблем, что просто не замечал, как далёкий от привычных людей аль-Хайтам пытается помочь ему. Так, как умеет.       -Нахида сказала, что я много анализирую. Иногда достаточно просто спросить напрямую. Я решил, что стоит попробовать, раз мы не можем понять друг друга.       -Обалдеть. Первый секретарь Академии советуется с дендро Архонтом о том, как вести себя с людьми.       -Люди меня не волнуют, я говорил с ней о тебе.       Архитектор покраснел.       -Это ещё хуже.       Они договорились, что будут жить вместе. Кавех за пару месяцев смог бы заработать достаточно, чтобы остаться в том доме. Хайтам мог бы заплатить за него прямо сейчас. Но когда архитектор зашёл в здание, то не почувствовал абсолютно ничего. Он не хотел там оставаться и наконец это понял. Его дом в другом месте. На верхней улочке Сумеру, недалеко от Большого базара. Там, где живёт главный секретарь Академии.