NO LONGER ENEMIES

— Эээй, Тобирама, — протянул Изуна, стараясь привлечь к себе внимание. Уже несколько минут после вопроса про дальнейший план, Сенджу сидел неподвижно, смотря в никуда. За это время множество мыслей пролетели в голове у красноглазого. Он пытался выстроить четкий план, как безопасно держать Учиху у себя дома, но это казалось как-будто невозможным. Все его размышления сводились к одному: он не знал, как отреагируют его соклановцы. В отличие от Хаширама, который был до надоедливости болтлив, дружелюбен и умел располагать к себе абсолютно всех людей, ну, разве что старейшины не разделяли его современных взглядом и оттого недолюбливали, Тобирама был его противоположностью. Конечно, были шиноби, которые были ему близки и числились у него в статусе «друзья», но их было немного. Поэтому поддержки со стороны клана ему будет добиться очень тяжело.  Возможно, речь, что он должен произнести в поддержку Изуны  и его пребывания тут, смягчит волнения в поселении после новостей о нахождение Учихи. Возможно, его прагматизм и жестокость, о которых знали все, даст твердости в его обращении, ведь нахождение наследника клана Учих на территории Сенджу и правда давало большие преимущества.  Но разве многие не подумают, почему он не сидит в изоляторе? Тогда можно будет аргументировать это тем, что безопаснее всего для клана тот исход событий, когда Учиха постоянно  находится под наблюдением у Тобирамы. Тем более это не простой шиноби, а брат Мадары Учихи. Даже в истощенном состоянии, со смертельной раной, он представляет опасность. Но, возможно ли такое, что старейшины все таки будут настаивать на изоляторе с постоянным наблюдением более взрослых и опытных шиноби? И даже условное перемирие между кланами вряд ли сыграет на руку. В этом случае… — ТОБИРАМА! — глаза сфокусировались на ладони, которую Изуна со всей силы тряс перед лицом. Тобирама аккуратно остановил ее своей рукой и непонимающе посмотрел на Учиху. — Что? — в привычно холодном тоне ответил Сенджу, хотя небольшой контакт с теплой рукой младшего, которую он отпустил через пару секунд, вызвал на короткий момент тепло в груди.  — Хватит так сидеть и игнорировать мой вопрос! Теперь мне кажется, что мы и правда в дерьмовой ситуации, где меня во сне прикончат, — эмоциональнее, чем обычно, сказал младший. Глаза его смотрели на пол и были поникшими, подметил Тобирама.  С детства младший Сенджу плохо разбирался в эмоциях и был далек от эмпатии. Хаширама постоянно что-то рассказывал ему о чувствах людей и об их проявлениях. Так, годами постоянной слежки за мимикой соклановцев, анализа, постоянных записей об увиденной эмоции и обсуждении этого со старшим братом, Тобирама начал обретать ту самую эмпатию, которая долгое время не хотела появляться. Не ко всем людям она работает, но все же с Хаширамой и другим близкими шиноби ему стало проще находить контакт.  — Я думал, что бы приготовить поесть, — тупо ответил Тобирама.  — … не понял,— с замешательством на лице посмотрел Изуна на Белого демона Сенджу.  — Я давно не ел ничего, а норму употребляемой пищи в день надо поддерживать, это одна из основ пути ниндзя, не слышал разве о такой? Мне казалось в клане Учих это.. — Какой же ты идиот… — приложив руку к лицу, ответил младший. И судя по небольшой улыбке, которую Тобирама смог разглядеть между пальцев, отвлечь Изуну от негативных мыслей у него получилось. Закрыв глаза на пару секунд и улыбнувшись результату своей проделанной работы, старший встал и направился к выходу, но пару шагов спустя он остановился и обернулся.  — Составишь компанию на кухне? — Ну раз недотепе Сенджу нужен надзор, то я готов, — на это высказывание Тобирама закатил глаза, — также телепортируешь меня? — с неким энтузиазмом бросил Изуна. — Нет. — Почему? — Я все еще не до конца провел опыты с этой техникой, не хочу рисковать, — старший подошел к кровати и остановился, глядя сверху вниз на младшего. С такого ракурса он не выглядел так, как его описывали соклановцы, чьи истории о невероятно быстром и хитром Изуне Учихи стали популярной страшилкой в поселении. От таких мыслей Тобирама усмехнулся, он бы никогда не поверил, что нынешняя ситуация вообще возможна. Жизнь очень непредсказуема в некоторых ее аспектах.  — Не смейся, такая техника очень забавное развлечение, хоть это длилось всего секунду, но мне понравилось, — рассуждал младший, пока надевал на себя футболку. Тобирама не стал предлагать помощь, потому что знал, что последует отказ.  Сейчас он думал о том, как взять Иузну и донести его на кухню.  Также на спину? Учихе придется сесть на край кровати и спустить ноги, слишком много действий от которых может открыться только что обработанная рана. Младший не позволит помочь Тобираме принять ему нужную позу.  На плечо? Слишком тупо. И ребенку ясно, что кровь хлынет сразу. Слишком сильное давление будет идти на шов.  — … когда нибудь я тоже создам технику для веселья, чтобы любой дитя мог ее освоить и… АХХх… — не успев договорить, Сенджу подхватывает Изуну под лопатки и колени.  Удивительно, но такое действие заставило Учиху заткнуться. Как мало требуется для тишины. — Не шевелись лишний раз,— развернувшись, Тобирама направился к выходу из комнаты. Свет, горевший в помещении, освещал небольшое пространство в коридоре, и благодаря этому старший успел заметить небольшой румянец на Изуне. Внутренне смутившись от ситуации, которую он же по своей инициативе и создал, Тобирама решил по пути обдумать, что лучше приготовить на ужин.  Спустившись по лестнице вниз и сразу же выйдя в гостиную, совмещенную с кухней, Сенджу направился к обеденному столу, за который и аккуратно посадил Учиху на стул. На первом этаже было темно, лишь небольшой лунный свет из окон освещал помещение. Закрыв шторками стекла, чтобы никто не увидел, что происходит внутри дома, Тобирама включил несколько андонов, тем самым только небольшое пространство кухни стало освещенным. — Уютно… — первым голос подал младший, и получилось у него это как-то скомкано. — Ты голоден? — Сенджу стоял у обеденного стола и перебирал в голове варианты еды и очень надеялся, что Хаширама позаботился об этом и оставил хоть какие-нибудь продукты.  — Я бы перекусил что нибудь, — также тихо и скомкано сказал Изуна. Все это время он рассматривал первый этаж дома.  — Ладно, я сейчас приду, — в своей холодной манере ответил старший и направился к двери, расположенной в задней части дома: она служила выходом в небольшой двор, где находился огород. В летнее время там Хаширама сажал овощи и фрукты. Также недалеко от входа в дом находился подпол. Он то и нужен был. Открыв деревянные дверцы подвала, Сенджу спустился вниз. Несмотря на темноту, ориентировался он неплохо, за много лет уже выучил что и где находится. Взяв мешочек с вяленным мясом, он принялся искать какую-нибудь чашу, которую Хаширама мог оставить. Лунный свет все также немного освещал прохладное помещение, и, благодаря нему, Тобирама смог заметить три камы, кроме них, в принципе, в подполе ничего и не было. Почти всю еду, заготовленную на зиму, они уже съели.  Открыв крышку первой камы, Сенджу увидел рис. Прикинув в голове на сколько хватит риса, он пришел к выводу, что за пять дней они скорее всего его съедят. Во второй каме оказалось овощное рагу, а в третей - тушеное мясо.  Такая скрытая забота от старшего брата всегда трогала Тобираму, именно в эти моменты он чувствовал тепло и любовь к своему родственнику больше, чем обычно. Интересно, как он сейчас там? Обычно младший Сенджу не переживал за брата, тем более сейчас с ним Мадара, но нотки небольшой тревоги, конечно же, были.  Закончив с ненужными мыслями, Тобирама взял каму с рисом и аккуратно стал взбираться по лестнице наверх.  По ощущениям, его не было около десяти минут, и наружу всплыли переживания еще и за Изуну: мало ли что могло произойти. Уже полностью войдя в дом и приблизившись к кухне, Тобирама увидел Учиху на том же месте, на котором и оставил.  Услышав звуки, младший сразу же повернулся на их источник.  — Куда ты уходил? — спросил Изуна. В этом произношении вопроса Сенджу уловил небольшую дрожь в голосе. Да что не так с этим Учихой? Сначала болтает ни о чем с энтузиазмом,а потом, через пару минут, как будто впадает в апатию.  С таким поведением старший сталкивается в первый раз, разве что исключением являлись женщины. Возможно ли, что Изуна пытается казаться сильным в глазах Тобирамы после недавнего эмоционального потрясения в виде попытки изнасилования? Если порассуждать и принять ситуацию на себя, то Сенджу бы также хотел, чтобы его считали сильным и несокрушимым шиноби после того, что пережил младший. Как подмечал красноглазый, подростки и дети тяжело справляются с эмоциями и чувствами, не умеют их контролировать так, как делает это более старшее поколение. Конечно, через определенное время многое забудется, но некоторые потрясения могут оставить след на всю жизнь и давать о себе знать еще многие года. Но можно ли сейчас как то на это повлиять? Потом обязательно нужно будет порыться в записях и найти ответ на этот вопрос. А пока что Тобирама уже с минуту стоял на противоположной части стола от Изуны и смотрел на него.  — Чего уставился? У тебя на подкорке сознания заложено меня игнорировать? — И правда, глаза как обсидиан, — не так холодно, как обычно, а с нежностью? во взгляде сказал Сенджу.  Реакция от младшего не заставила себя долго ждать. Мгновение - и лицо со скрытой грустью изменилось: сначала дрогнули брови, за ними и глаза, которые открылись шире обычного. Губы чуть разомкнулись. На это Тобирама лишь тихо усмехнулся.  Через пару секунд, будто опомнившись, Учиха, перевел взгляд в сторону, а его брови опустились на место. В тусклом освещении было тяжело сказать, покраснели ли щеки у Изуны. Исходя из прошлых наблюдений, Тобирама был уверен на все сто процентов, что ему удалось смутить этого раненого парня, который с гордостью носил статус наследника клана Учих. Самое главное отогнать плохие мысли из его головы.  — Я принес вяленое мясо и рис, надеюсь, ты это ешь. Хаширама заготовил нам еще рагу и тушеное мясо. Этого должно хватить на пять дней, думаю, через это же время наши братья и вернуться, — как будто ничего только что не произошло, в спокойно-холодной манере продолжил диалог Сенджу.  Так как очаг сейчас не горел, хозяин дома достал фуро и поставил ее на подставку, которая находилась напротив обеденного стола на тумбе. Каму он поставил на жаровню и поджег суми. Все это время Изуна молчал, и такое не могло не напрягать Тобираму. Все ли он сделал правильно? Или комплимент был плохим? Ведь их он почти никому и никогда не говорил, разве что своей подруге Хинако, которая заставила его сказать ей комплимент, после чего посмеялась над его убогими попытками вымолвить хоть что-то, похожее на любезные слова.  Но разве такой шаг не смог увести негативные мысли Учихи подальше из его головы? Ведь не было ничего более абсурдного, чем сказать комплимент своему сопернику и бывшему врагу, хоть это и было произнесено от чистого сердца и с ясной головой.  — На улице что, настолько холодно, что у тебя мозги замерзли? — голос Изуны зазвучал по старому: хитрый и надменный тон всегда бесил Тобираму.  — Тц, заткнись. — А по поводу еды, да, я буду.  Остальное время, пока Сенджу грел рис и воду для чая, они провели в тишине. Каждый думал о чем-то своем, и такая атмосфера не была неловкой, наоборот, Тобирама чувствовал себя довольно уютно, несмотря на то, кто находится за его спиной.  Разложив рис в две миски, а вяленое мясо положив на дощечку, беловолосый поставил это все на стол, не забыв налить горячий чай. Подав палочки Изуне, он сел напротив него и принялся к употреблению еды.  — Спасибо, выглядит неплохо, — посмотрев на Учиху, Тобирама ожидал увидеть ухмылку или надменный взгляд, но никак не мягкую, еле заметную улыбку с нежностью в чуть приоткрытых глазах, смотрящих прямо на него, — сколько вообще сейчас времени?  —  Думаю около десяти. — Понятно, меня уже в сон тянет, думаю после ужина я вырублюсь.  — Я постелю тебе футон в комнате, напротив моей, — нерасторопно попивая чай, сказал Сенджу. — Но я хотел поспать на кровати! —  Изуна нахмурился, но рис все также продолжал есть.  — Это вообще то моя комната, для гостей есть отдельное помещение, тем более там хороший татами, Хаширама постарался.  — Но Тобирама! Сегодня был такой тяжелый день и моя рана, не буду говорить от кого она!, хочет провести ночь на мягкой кроватке, — проворчал недовольно Учиха, пока жевал горячий рис. На это старший лишь закатил глаза и вздохнул.  — Ладно, но только на эту ночь, — раздраженно сказал Тобирама. — Ты можешь поспать в комнате Хаширамы, наверное? Там же тоже кровать стоит, — и вот опять настроение этого парня поменялось со скоростью света, сейчас он уже казался очень расслабленным и умиротворенным, чем минуту назад, говоря так, будто Тобирама был виноват во всех его грехах. — Эта деревяшка спит только на татами, для меня это уже перебор, но ему нравится.  — Полный отстой… Мадара делает также, и я уверен - это Хаширама его подсадил! До встречи с ним он спал только на самых мягких футонах! — довольно эмоционально продолжил Изуна.  — Хах, я был уверен, что это Мадара подсадил Хашираму на этот абсурд, — Сенджу был сейчас немного удивлен, что этот Учиха снова заставил его посмеяться.  — Видимо, это одно из тех вещей, что сделало их сильнее всех. Но я на такую хрень никогда не пойду, хоть и хочу стать самым сильным шиноби.  — Ох уж эти несбыточные мечты, — с наглой ухмылкой сказал старший.  — Несбыточные?! О, да ты на свои посмотри, неужели веришь в то, что станешь сильнее всех? — провокация удалась, Учиха взбешен.  — Конечно, не я же сижу сейчас со смертельной раной в боку, — хмыкнул Тобирама и отпил немного чая.  — Ах ты!.. Тук-тук-тук — ЭЭЭЭЭЙ, ТОБИРАМА! ОТКРЫВАЙ! ХИДЗИРО СКАЗАЛ ТЫ ТУТ С ГОСТЕМ ВЕРНУЛСЯ!  — Господи, опять гости? Будет интересно послушать, как на этот раз ты собрался оправдываться, — нагло и с лисьим взглядом сказал Изуна, показав язык, — и это же женский голос?  — Да, это Хинако, моя подруга, — только стоило вспомнить ее, как она тут же явилась. Сенджу встал из-за стола и под вопросительный взгляд младшего направился к выходу.  Положив кисть на ручку двери, Тобирама пару секунд подумал, что нужно вообще сказать и как строить диалог. Называть имя «Изуна Учиха» было еще рано. Соклановцы должны свыкнуться с мыслью, что в доме у главы клана вообще кто-то гостит.  — Чего тебе? — О, некрасиво вот так с порога грубить, — девушка была одета в темно-коричневое кимоно клана Сенджу. Волосы у нее были длинные, обычно она собирала их в пучек, выпуская пару коротких прядей у лица, но сегодня они были просто распущены и слегка влажные. Видимо, она только что пришла из бани.  — Некрасиво разгуливать в такой холод с мокрой головой, ты можешь заболеть.  — Не переживай за меня, лучше познакомь меня с гостем. Кажется, я слышала ссору в доме, когда подходила, — она уставилась вопросительным взглядом на него. Да что ж все любят на Тобираму так смотреть.  — Тц, уже поздно, приходи через пару дней, — не дав сказать и слова куноичи, хозяин дома захлопнул дверь. — Тобирама! Ты редкостный негостеприимный гавнюк!  — По поводу гавнюка я с ней согласен, — сказал Изуна, когда Сенджу сел за стол, — кто это был?  — Я же сказал, подруга. — Подруга?  — Да, тебя это удивляет?  — Немного, — доедая последние крупинки риса, ответил Изуна, — и давно вы дружите?  — Несколько лет, вроде, — Сенджу уже съел свою порцию и допивал остатки чая. Увидеть подругу было приятно, но вот молча закрыть дверь - даже для Тобирамы было перебором. Но по другому никак, иначе Хинако бы не отвязалась, а гостя нужно хранить пока что в секрете, — а что, удивлен, что у меня есть друзья?  — Немного, ты мне казался слишком жестоким и эгоистичным для таких отношений, — также допив чай вслед за старшим, Изуна скрестил руки на груди и пристально смотрел на Сенджу.  — Серьезно? Тогда для каких отношений, по твоему мнению, я подходил? — Тобирама, вслед за младшим, скрестил руки на груди и выгнул бровь. Теперь его очередь смотреть вопросительным взглядом.  — Да для никаких, ацтань… И давай уже готовиться ко сну, я устал, — попытался уйти от темы Учиха.  Тобирама почти уверен, что они полностью противоположны по характерам. Изуна был слишком заносчивым, истеричным и чувственным. Невозможно прочитать, что у него происходит в голове, он постоянно меняет темы для разговора. Но изучать младшего было интересно: интересно смотреть на его смену настроения, интересно слушать его болтовню ни о чем после всплеска эмоций, интересно наблюдать, как он, после насмешек, смотрит так непринужденно в ответ.  Младший и правда выглядел уставшим: в речи уже появлялись обрывистые фразы, а тело чуть наклонилось в бок.  — Тц, ладно, — Тобираме хотелось еще немного вот так посидеть за столом, в тусклом посещение, где андоны придают еще больше комфорта атмосфере, что царит вокруг них. Хотелось узнать Изуну получше, хотелось побесить его побольше и снова словить такие невинные взгляды.  Встав из-за стола, Сенджу подошел к гостю и остановился рядом. Громкий выдох от старшего не прошел мимо ушей Изуны: — Что? Устал меня на руках таскать? — снова этот лисий оскал и бесячая ухмылка. Сейчас начнется… — я тебе напомню, что это прямой путь к перемирию наших кланов, ведь если бы не ТЫ!, то ничего бы и не было. И вообще, учись таскать людей на руках на мне, ведь когда у тебя появиться девушка, ее ведь надо будет также…. Аххх! Опять!  — Мне надоела твоя болтовня, — Тобирама резко, без предупреждений, схватил младшего за лопатки и колени, и, подняв на руки, понес на второй этаж. — Опять ты слишком резко это делаешь! — стукнув кулаком по груди Сенджу, возмутился Изуна. — Попробуй ударить посильнее, может, я в следующий раз прислушаюсь к твоим просьбам и буду предупреждать, — гордясь своим ответом и ухмыльнувшись, сказал старший.  — Тц, нравиться тебе насмехаться над ранеными? — они уже поднимались по лестнице и Тобирама чуть сильнее прижал Учиху к себе. Не хотелось бы его случайно выронить, если тот начнет брыкаться.  — Нет, только над тобой, — на лице все еще оставалась ухмылка.  — Когда я выздоровею, я задам тебе такую взбучку, что ни Мадара не сможет меня остановить, ни Хаширама тебя спасти! Ты же знал, что я с тобой вообще никогда в полную силу и не дрался?! Не хотелось, чтобы Мадара грустил, потому что Хаширама грустит, потому что тебе досталось от меня! — все это время Изуна бил по груди старшего уже двумя кулаками, но эти удары были настолько слабы, что ими и паука не получится убить. Но Тобираму радовало то, что у этого Учихи вообще есть силы ругаться и драться, значит восстановление должно идти хорошо. Именно от таких выводов с лица Сенджу не сходила улыбка, хоть и была она небольшая.  — Учиха, — подойдя к кровати, Тобирама остановился и посмотрел вниз, на Изуну, который прекратил стучать кулаками по нему, как только услышал свою фамилию, — мне кажется ты забыл, что я тоже могу дать сдачи.  Потупив пару секунд, младший решил ответить: — С такой физиономией тебе только детей по ночам пугать, — сейчас лицо Сенджу олицетворяло скрытую раздраженность и ярость, вот вот готовую убить всё во круг.  — Надоел, — с такими словами старший аккуратно положил на кровать Изуну, а хотел бы сбросить на нее. За сегодня этот гость выжил все соки из необщительно Тобирамы.  — Ах, как же мягко, — Учиха распластался на кровати звездой и прикрыл глаза, лицо у него показывало самую, что ни на есть, умиротворенность.  — Ты спишь на ней только одну ночь, напомню, — старший подошел к полкам и начал искать свитки, где он записывал состояния людей, их эмоции, чувства и поведения. Переменчивость настроения у Изуны не давало ему покоя, нужно было выяснить, почему она появляется.  — Я уверен, мы сможем договориться, — зевнув, ответил младший. Тусклый свет в комнате, полный желудок и мягкая постель - идеальные условия для крепкого сна.  — И не надейся, — взяв несколько свитков с заметками и пару чистых для новых записей, Тобирама направился к выходу из комнаты, — я оставлю дверь открытой у тебя и у себя, если что, зови, свет выключать не буду.  Конечно, Сенджу помнил, что Изуне на данный момент тяжело находиться одному, ведь попытка изнасилования от близкого соклановца произошла буквально сегодня. Но и Тобираме хотелось побыть одному. За эти дни, проведенные с этим проблемным Учихой, он испытал слишком много эмоций. Для него это было тяжелое испытание, и необходимо восстановиться и отдохнуть от всего этого. Лучше всего для него было бы запереться в своей лаборатории на неделю или две и продолжать экспериментировать с техниками и печатями.  — Стой! — выкрикнул Изуна, когда старший вышел за порог комнаты, — эм… может останешься тут? Пока я не засну хотя бы… Прошу тебя… Учиха говорил скомкано и тише обычного, Тобирама не мог не почувствовать его взгляд на своей спине, поэтому повернулся. Младший чуть приподнялся на локтях и смотрел на его самым, что ни на есть, щенячьим взглядом. Губы были сомкнуты в одну линию, как-будто он их прикусил зубами, чтобы не сказать лишнего.  Сенджу хотелось как-то съязвить, выставить младшего в неловком положении, пошутить, но такие слова были бы тут ни к чему. Все таки нужно понимать, с кем общаешься, и нужно ощущать грань дозволенного. Тем более гость в его доме находится в подвешенном состояние. На плечи Изуны упало тяжелее бремя, Тобирама тут для того, чтобы помочь ему справиться с ним, и об этом надо не забывать. Глубоко вдохнув и выдохнув, старший направился к письменному столу, куда бросил все взятые ранее свитки, и уселся на стул. Место письма Сенджу находилось на противоположной стороне от кровати, таким образом Изуна мог видеть только спину старшего.  — Можешь не переживать, сегодня ночью я никуда не уйду, — старший достал чернила и перо и уже принялся что-то записывать.  — Спасибо, — тихо и до неприличия спокойно сказал Учиха, укутываясь в одеяло по самый нос. Бесит, как легко им мог управлять этот проклятый Изуна Учиха.  Бесит, что этому парню слишком много всего позволено.  Бесит, что если бы кто-то из клана, тот, кто не является другом Тобирамы, посмел бы так отвечать ему, как делал это сегодня Изуна, Сенджу бы на нем живого места не оставил. Бесит, что этого хитрого лиса он и пальцем не тронул.  Бесит, что Тобирама просто не может сказать ему: «нет». Бесит, что он может отдать приоритет чужим желания, а не своим.  Как же бесит… — Рубин… — еле слышно сказал Изуна, на что Сенджу повернул к нему голову. Первый почти полностью залез под одеяло.  — Что? — А у тебя глаза - как рубины.