NO LONGER ENEMIES

— Изуна-кун… От тебя та-ак вкусно пахнет… Неприятно. — Изуна-кун… У тебя такая гладкая кожа… Мерзко. — Изуна-кун… Ты же никому не скажешь?… Отвратительно. Его пальцы блуждают по чужой голени, не заходя дальше. Взгляд омывает все тело.  Он странно смотрит.  Это же нормально?.. — Хочешь, я тебе кое-что расскажу? Только по секрету, на ушко! Тут что-то не так… Он не любил отказы.  Подсев ближе, он положил свою ладонь на чужую грудь, и наклонился. На улице летом было всегда так холодно?  Он неприлично близко находится рядом. Дыхание Акари обжигает ухо. На лице появилась такая омерзительная улыбка, которая есть только у нехороших людей.  Нужно бежать.  ✕✕✕ Вспыхнуло сознание - и сразу тяжёлый, судорожный вдох.  Изуна лежал уже пару минут с открытыми глазами. Дыхание у него все еще было хриплое и рваное.  Этот ужасный сон не отпускал. Все эти моменты с прикосновениями, со странными намеками и пережитыми ощущениями прокручивались в голове по несколько раз.  Только он забыл обо всем этом, перестал вспоминать, начал думать, что это был просто страшный сон, всего лишь выдумка… Из глаз пошли слезы. Они медленной струйкой начали стекать по вискам, мимо ушей. Изуна прикусил губы, он любил это делать, когда тревога сильно терзала его. За последнюю неделю они превратились в мясо: мелкие ранки, трещинки по контуру. Иногда - кровоточащие и засохшие корочки, которые он постоянно сдирал. Как же сейчас ему хотелось рядом Мадару. Наверное, только любимый брат может успокоить его, приободрить, утешить, защитить. На данный момент Изуна ощущал, казалось, все негативные эмоции, которые только существуют в мире, которые только человек способен испытать.  В животе образовался ледяной ком. Он рос, поднимался к горлу каждую минуту, превращаясь в комок, который нельзя проглотить.  Слишком нервно. Слишком страшно.  Изуна сжал пальцами простынь и сильно зажмурился, в надежде, что эти ощущения все пройдут, а из памяти все сотрется.  Через пару секунд он открыл глаза и повернул голову в бок, в надежде увидеть Его.  И громко выдохнул, заметив белый затылок.  Учиха даже представить не мог, что будет рад видеть его уже второй раз.  Тобирама сидел на полу, оперевшись об боковую часть кровати. И, видимо, спал.  Изуне даже показалось, что протяни он руку, то с легкостью бы смог потрогать волосы этого Сенджу. К телу подступило небольшое облегчение, дышать стало чуть легче.  В голову начало приходит осознание, где он, почему он тут, из-за кого он тут. Поселение Сенджу - самое небезопасное место по его мнению, даже сейчас, где Тобирама его покрывает. Незнакомая обстановка, шиноби - которых ты буквально недавно убил бы, не подумав, новый быт и правила — Изуна боится этого. Он не привык к этому. Это не его дом. Не его люди. Все чужое. Этот страх преследовал его весь вчерашний вечер, и вот он снова тут, напоминает о себе, окутывает холодом конечности.  Слезы продолжали идти тихой струйкой.  Живот снова скрутило. Ему нужно собраться с мыслями.  Изуна сел, оперевшись на изголовье кровати, предварительно поставив подушку, чтобы было мягче спине. Когда он пододвигался, то заметил легкость в ногах. Он смог ими спокойно себя подтолкнуть. Интересно, сколько он проспал, что смог за ночь так восстановиться? Такая новость немного взбодрила Учиху, и он улыбнулся. Выставив перед собой руки, он сделал парочку манипуляций: подвигал их в разные стороны, сжал кисти в кулаки, попробовал приподнять себя, оперевшись ладонями об кровать. Определенно вчерашний ужин и сон придали много сил. Не то, чтобы до этого он плохо прогрессировал в восстановлении, но сегодня это хорошо стало заметно. Возможно, он и ударить кого сможет.  Скорейшее выздоровление прямой путь домой. Наверное, Тобирама также себя чувствовал, когда был в поселении Учих. Поэтому он так сильно желал выздоровление Изуны и так трепетно относился к нему?  Посмотрев на белую макушку, почему то появилось желание дернуть за прядь волос. Сенджу слишком много спит.  Ухмыльнувшись своей идее, Изуна потянул ладонь к волосам и чуть наклонился, чтобы наверняка достать.  Его пальцы почти дотронулись до белых прядей, как резко кисть Учихи сильно сжали и два алых глаза уже с настороженностью смотрели на него, как на врага.  Несколько секунд два шиноби смотрели друг на друга, а после Тобирама резко отпустил из своей мертвой хватки чужую руку, закрыл глаза и вздохнул, отвернув голову.  — Никогда больше не делай так… — с ноткой раздраженности сказал старший.  — Господи, Сенджу, ты даже во сне дома расслабится не можешь? — Изуна тер второй рукой место, где Тобирама сжимал кисть.  — Тебя разве не учили, что всегда нужно быть начеку?  — А ты разве не в курсе, что сейчас идет перемирие и мы находимся на твоей территории?! Откуда тут взяться врагу?! — младший повысил голос и разозлился, на его щеках снова появились пару слезинок. То ли от боли, то ли от осознания, что Тобирама все еще не доверяет ему.  — Учиха, ты такой идиот, я не могу взять и отключить годами выработанные рефлексы! — альбинос тоже в ответ повысил голос и потел лицо руками, чтобы взбодриться. — Тц, твой рот может произносить что-то, помимо грубостей?  — Не думаю, что ты когда-нибудь об этом узнаешь, — Сенджу вздохнул и повернул голову, посмотрев на Изуну.  Сквозь окна на лицо Тобирамы слегка подал солнечный свет, благодаря этому его глаза были еще краснее. Через секунду они еще шире распахнулись, и зрачки расширились в тот же момент. Видимо, он заметил капельки слез на лице. Учиха быстро повернул голову в противоположную сторону и стер их ладонями:  — Сколько я спал?  — Без понятия… Но если солнце светит в мое окно, думаю, сейчас время ближе к вечеру, — тон старшего стал чуть расслабленнее и спокойнее. — Значит, очень много, — Изуна шмыгнул, сопли предательски появились в носу.  Он посмотрел на одеяла, которые укрывали его ноги. Ему показалось странным, что на нем находятся два покрывала, на его памяти он засыпал под одним.  Сбоку послышался шорох: Тобирама встал, потянувшись, и направился к окну.  — Тебе снился кошмар? — острожно спросил он. — Просто неприятный сон, — за окном находились одни ветки деревьев, смотреть даже не на что. И на что там только уставился Тобирама?  — Мне часто снятся сны о войне, потом долго не могу отойти от них, — Сенджу бедром оперся на подоконник, скрестив руки, и смотрел куда то сквозь листву.  — Я надеюсь, мы о ней забудем уже навсегда, — немного оптимистичных мыслей о мире придали Изуне чуть спокойствия.  — Не забывай о других кланах, которые могут… — Вот любишь ты все испортить, Сенджу! — младшего больше всего бесили такие, иногда негативные, слова от альбиноса в момент, когда они уж очень неуместны. Хоть где то Изуна может выиграть.   — Тц, — на секунду Тобирама встретился глазами с Учихой, а после закатил глаза, — Мне нужно приготовить отвар и сделать тебе перевязку… Тут останешься или… — С тобой, — слишком резко сказал Изуна. После услышанного альбинос оторвался от подоконника и направился к кровати, чтобы, наверное, как вчера взять на руки младшего и понести вниз, — Я сегодня чувствую ноги лучше, чем вчера… хочу попробовать встать на них.  — Ты уверен? Мне не кажется, что вчерашняя тряска могла как-то поспособствовать прогрессу в восстановлении, — скептично, подняв одну бровь, ответил Сенджу.  — Я хочу попробовать, мне надоело быть в шкуре инвалида, — младший откинул одеяла в сторону и подвигал ногами: пальцы шевелились без проблем, сгибать в колени тоже получалось легко. Изуна свесил ноги с кровати и не мог поверить, что сидит. Сколько дней он просто лежал или также сидел полулежа? Ступни сразу начало странно покалывать, как только они коснулись пола. — Ты точно…? — Да, Сенджу, помоги мне лучше, — Учиха посмотрел на впереди стоящего Тобираму и вытянул руки. На это старший вздохнул и схватил Изуну за предплечье так, чтобы тот мог спокойно опереться на его руки.  Младший сейчас волновался так, как будто собирался на свой первый бой. Он не знал, выдержат ли его ноги или нет, сможет ли он пойти или упадет прямо перед Тобирамой. Опозориться хотелось меньше всего.  Резко вздохнув и зажмурившись, Изуна сжал ладонью предплечье своей «опоры» и почувствовав, как тот начал тянуть наверх, сделал упор на ноги и поднялся.  Простоял он с закрытыми глазами пару секунд, а после с выдохом открыл их, посмотрев на пол. Облегчение настигло его моментально. Надежда на то, чтобы ноги его выдержали - сбылась. Учиха улыбнулся во весь рот и посмотрел на Тобираму.  — Не радуйся раньше времени, тебе осталось еще пойти, — каким бы холодным не пытался казаться этот Сенджу, на его лице все равно была непроизвольная улыбка, а взгляд стал мягче.  — Ахах, Не порти настрой! — Изуна, посмеявшись, вновь посмотрел на ноги. Его хорошее настроение не сможет испортит даже этот грубиян Тобирама.  Поднять ногу и сделать шаг было страшно, но этот страх был слабее желания наконец встать на ноги и начать ту жизнь, которая была до этого. Перестав думать о том, что, возможно, он упадет и вообще не сможет сдвинутся с места, Учиха начал действовать. Он вспомнил, какие мышцы задействованы при ходьбе и включил их: колено приподнялось и через секунду стопа опустилась на то же место. Отличный результат. Осталось шагнуть.  Опять он сжал ладонями руку Тобирамы и повторил действие, но уже выводя ногу вперед.  — Получилось… — радость, волнение, облегчение: слишком много эмоций и чувств было в Изуне.  Тобирама сейчас молчал, делая шаг назад, все еще поддерживая за предплечье Учиху. Младший не видел его лица, но он мог с уверенностью сказать, что тот был рад, потому что не придется больше таскать Изуну на руках.  От мысли, что этого больше не будет, стало немного не по себе. Младшему было приятно получать от Сенджу такое внимания и тепло в прямом смысле.  Сосредоточившись, Учиха сделал второй шаг.  — Как себя чувствуешь? Ноги не болят?  — Немного тяжело, колени заболели. Без опоры я вряд ли смогу ходить сейчас, — честно признался Изуна.  — Если бы не мышцы, вряд ли ты бы вообще встал сегодня, — Тобирама говорил спокойным голосом.  — Не зря тренировался, значит, — третий шаг был небольшой, но уверенный.  — Толку-то, все равно я победил, — в голосе у Сенджу почувствовалась насмешка.  — Боже, заткнись, идиот. — Твой рот может произносить что-то, помимо грубостей? — запомнив слова Учихи, передразнил Тобирама. Младший не сдержался и поднял голову, смотря прямо в лицо сопернику: на лице у альбиноса была... Он что, смеялся над ним? — Решил поиздеваться надо мной? — появился гнев, но вместе с ним забава. Пусть Изуна и не победил в битве, но не проиграет в словесной перепалке. Он всегда лучше был в словах и всегда лучше дразнил Сенджу.  — А что, не нравится? — это наглая, хамская и до ужаса раздражающая ухмылка не сходила с лица Тобирамы.  — Я бы никогда не опустился до насмешки над больным, которого САМ ЖЕ И ИСКАЛЕЧИЛ! — на последних словах Учиха повысил голос, а после надул губы. Злобу у него изобразить не получилось.  — Давай продолжим наше путешествие до кухни, — Сенджу не смог сдержать смешок.  — Дубина, — прорычал младший и посмотрел опять на пол. Он сделал четвертый шаг вперед, но ощущения были уже другие: ноги как-будто налились свинцом - оторвать стопу от пола было уже тяжело, мышцы стали чуть подрагивать.  На пятый шаг колено отдало резкой болью: Изуна зашипел и зажмурил глаза, сжав чужие руки сильнее, чем до этого.   — Атрофия мышц дает о себе знать, — прокомментировал Тобирама, — Давай закончим на этом.  — Нет, я могу еще, — шестой шаг сопровождался такими же ощущениями, по виску потекла капля пота.  — Ты сейчас себе можешь только навредить, — голос у Сенджу стал серьезнее и беспокойней, лица его Изуна не видел.  — Заткнись, — младший остановился, переводя дыхание. Последние два шага сопровождались отдышкой.  — Учиха, я тебе еще раз повторю, у тебя атрофия мышц, нарушение кровообращения в нижних конечностях и, возможно, упало артериальное давление. Если сейчас не закончишь, потом будет только сложнее пойти, — Тобирама остановился и уже не двигался назад.  Изуна слышал слова, но не понимал их значение - он как-будто находился под водой.  На седьмом шаге, когда ступня коснулась пола, колено подогнулось в сторону и младший потерял контроль над ногами. Он зажмурился, ожидая падение, которое отдалось бы неимоверно сильной болью как в суставах, так и в его ране.  Но из всего этого он не почувствовал ничего. Аккуратно приоткрыв глаза, Изуна встретился взглядом с Тобирамой. При моменте падения тот умудрился подхватить его на руки, не дав упасть.  Какой же позор… В Учихе сейчас было столько эмоций: от триумфа и радости от того, что он смог пойти, до страха, что он так и будет останавливаться на семи шагах, не делая прогресса.  И самое неприятное - он снова опозорился перед Тобирамой. Опять стыд за то, какой он беспомощный и бесполезный. Сенджу, наверное, мог бы заняться более полезным делами, пока главы кланов в отъезде. Например, заняться урегулированием мира и решением споров со старейшинами, создание документом для будущей деревни и все в этом духе. Но никак не нянчится с больным Учихой, который еще недавно был присмерти.  Волна горести накрыла Изуну и он отвел взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на альбиноса. Тобирама вздохнул и понес его на первый этаж, на кухню. За все это время никто не проронил ни слова. Лишь когда Сенджу усадил младшего на стул и сел на одно колено перед ним, сказал: — Не грусти, твоим ногам надо привыкнуть. Я делал ставки, что ты и двух шагов не сделаешь, но сегодня ты поразил даже меня, — Учиха не смотрел на него, сейчас его взгляд интересовал рисунок на деревяшке пола.  — Я привык к другой жизни, а не такой… где я являюсь бесполезным куском мяса. Я так устал от этого… — последние слова Изуна проговорил жалостливым голосом, еле сумев сдержать слезы.  — Прости, что так вышло. — Не стоит извиняться, тут провинился лишь я, что был недостаточно сильным и … — Изуна, хватит. Я же говорил тебе, что негативные мысли плохо влияют на восстановление, — голос у Тобирамы был обеспокоенным, но не грубым. Жалости также не чувствовалось, за что Учиха был благодарен, — Я плохо умею поддерживать и как-либо утешать, потому предлагаю сейчас поесть и сделать тебе перевязку. От еды улучшается настроение.  На последних словах младший не смог подавить небольшую улыбку и услышав вопросительное «Хм», он повернул голову и встретился взглядом с красными глазами.  — Кто бы поверил, если бы я сказал, что Тобирама Сенджу пытался поднять мне настроение?  — Никто, — альбинос помотал головой и усмехнулся.  Изуне было приятно, что его пытаются утешить. Но осознавать, кто именно это делает, было очень забавно. Каждый день Тобирама открывается ему с новой стороны, и узнавать его было интересно. Тем более, о Сенджу он был абсолютно другого мнения. И у него явно не было мысли, что старший будет проявлять заботу и поддержку, даже не через силу, а искренне… наверное. Через секунду Тобирама встал и направился к заднему выходу дома, куда выходил вчера.  — Принеси мне что-нибудь вкусненького! — крикнул Учиха в надежде, что Сенджу услышит это. Со всем этим скудным питанием ему хотелось сладкого. Ну или чего-нибудь, кроме риса и мяса.  Сегодня кухня выглядела более дружелюбно, чем вчера, свет солнца сквозь сударэ немного проникал внутрь дома, отчего атмосфера была теплой и уютной. Да и само пространство казалось больше, правда, от тревожности, что он в незнакомом месте, это не избавляло. Хотя она и стала меньше, относительно вчерашнего вечера.  Учиха старался не зацикливаться на воспоминаниях прошлого дня, но картинки все равно всплывали перед глазами.  Интересно, что думает Мадара по этому поводу? А считает ли его Тобирама грязным? А знает ли об этом Хаширама? А кто еще об этом знает?  Странные вопросы то и дело повторялись в голове. Но самый неприятный, который волновал его больше всего: как он должен вести себя после всего произошедшего? Просто забыть и не упоминать никогда или попытаться с кем-то поговорить и дать волю словам… Второй вариант казался привлекательнее, но кому он выговорится? Сенджу? И опять опозорится? И снова покажется слабаком? Сегодняшней сцены было достаточно, Учиха не хочет еще больше упасть в глазах Тобирамы. Ему слишком важно казаться в этом красном взгляде сильным шиноби, которого ничего не сможет сломать. Он не только хочет казаться им, но и быть.  Сзади послышался резкий удар дверью и Изуна вздрогнул, а после быстро обернулся в сторону шума.  Это вернулся Сенджу, младший встретился с ним глазами и заметил, как тот выгнул бровь в немом вопросе: «Ты что, испугался легкого скрипа двери?» Недовольно хмыкнув, Учиха отвернулся и посмотрел на стол.  — Я нашел сушеные сибугаки , надеюсь, ты их ешь, — Тобирама кинул на стол коричневый мешочек.  — Неплохо, на зиму мы с Мадарой всегда сушим помидоры. Я люблю их есть в любом виде, — вспоминая процесс приготовления этого овоща, Изуна улыбнулся. Хочется сейчас отправиться в то беззаботное время.  Учиха внимательно наблюдал за старшим, который принес помимо фрукта еще один котел. Он поставил вчерашнюю каму на фуро и ложкой закинул содержимое из второго котла. Через пару минут приятно запахло мясом и рисом.  Как неожиданно.  — Я люблю сибугаки. Всегда заготавливаю его, — Тобирама повернулся и посмотрел на Изуну, который уже вовсю вкушал хурму.  — Так это твой? — жуя во рту сладость, спросил младший, чуть вытаращив глаза и сложив кусочек фрукта обратно в мешочек.  — Я уже привык, что его едят все, кроме меня, — как-то безразлично ответил Сенджу и пожал плечами, — Так что ешь. — Ну как-то некрасиво съедать чужую вкусняшку, — Учиха облизал сладкие губы, по прежнему наслаждаясь. — У меня есть еще один мешок в запасе.  — Как предусмотрительно. Тогда я забираю этот полностью.  — Другого я и не ожидал. — Эй! Ты вообще-то мне сам отдал, поэтому не делай из меня невежу, — Изуна нахмурился и надул губы.  — Тц. — О, и не надо закатывать глаза. Следи за тем, что говоришь. — А сам как часто это делаешь? — снова этот Сенджу поднял бровь. Младший уже начинает чувствовать себя тупым.  Вздохнув и повернув голову к окну, он попытался разглядеть хоть что-нибудь сквозь сударэ, но получалось плохо.  — Дом стоит на краю деревни, эти окна выходят на улицу, но мимо редко кто ходит из людей. Разве что только дозорные, — видимо, Тобирама заметил его взгляд и решил ответит на вопросы, которые тот еще не успел задать.  — Очень… отстраненно, учитывая, что тут еще живет глава клана.  — Мне не нравится частый шум в центре поселения. Поэтому я выразил желания жить тут. Один или с братом, мне без разницы. Как видишь, мой брат пошел со мной.  — Ожидаемо, — Изуна вновь почти незаметно улыбнулся, —  Лучше расскажи, как ты сделал это чудо кухни, — младший взял коричневый мешочек в руки и покрутил его.  — Если ты мне расскажешь немного о своем шарингане, то я согласен, — Изуна повернул голову и увидел снова это противную ухмылку, настало его время закатывать глаза.  — Мне казалось, ты уже все о нем знаешь.  — Возможно, но я собирал информацию по слухам. А слухи никогда не могут гарантировать правдивость.  — Ну ладно, уговорил. Я все равно многим тебе обязан, — достав еще один кусок сибугаки, Изуна прикрыл глаза, готовясь слушать.  — Перед сушкой нужно окунуть хурму в сёчу , чтобы она стала мягче и не такой горькой. Потом нужно обеззаразить плод с помощью кипятка и уже оставить сушится на недель пять. Иногда я разминаю сибугаки руками, чтобы текстура была лучше и сохла быстрее. Я много экспериментировал, чтобы добиться идеального результата.  — Ух ты, это признание достойно сведений о мангекьё, — Учиха наиграно похлопал в ладоши.  — О чём? — в этот момент сзади Тобирамы крышка камы начала трястись от пара внутри. Сенджу быстро снял котел с фуро и поставил на обеденный стол, где уже находилась для него подставка.  Пахло просто невероятно. Видимо, мясо мариновали в специальных специях и каком-то соусе, ибо другой причины для такого запаха младший придумать не мог.  Изуна держал палочки в руках и мечтал, как с минуты на минуту будет кушать это божественное блюдо. Тобирама уже наложил в миску его порцию, но ставить ее на стол перед Учихой он не спешил, а держал выше этого места.  — Что за мангекё шаринган?  — Сенджу, ты издеваешься? Во-первых мангекьё, а во-вторых - дай мне еду! — Изуна бросил палочки на стол и потянул руки к миске, чтобы забрать ее, но Тобирама лишь поднял блюдо выше.  — Расскажешь про него?  — От тебя все равно ничего не скрыть, отдай мне еду! — младший был крайне недоволен выходкой Тобирамы и уже хотел предпринять попытку приподняться на ногах, но, к счастью, альбинос положил миску на стол, — Придурок… — Приятно аппетита, Учиха, — подняв взгляд на этого идиота Сенджу и увидев снова это победное выражение лица, Изуна недовольно хмыкнул.  — Знаешь, истинный раздражитель в наших отношениях - это ты!  — Ого, между нами были какие-то отношения? — младший терпеть не мог сарказм в голосе у Тобирамы. — А ты, дубина, думал, что бывают только любовные отношения? Так вот знай, что их множество! — все еще хмурясь, Изуна поднял палочки и начал трапезу.  — Тогда какие отношения между двумя раздражителями? Гений, — Сенджу также взял палочки и принялся за еду.  — Дерьмовые… ешь и не подавись.  — Спасибо за заботу. — Всего лишь выплачиваю должок, — они посмотрели друг другу в глаза, и между ними как-будто пробежала неприятная молния.  — Хм. — Пф.  Все то время, пока шла трапеза, шиноби провели в тишине.  — Мне нужно будет оставить тебя на пару часов в доме, — первый диалог решил завести Тобирама. Он уже поел и, положив палочки в миску, откинулся назад на стуле, — Одному. Изуна жевал последний кусок мяса из тарелки и поперхнулся, когда услышал последнее слово. В голове появилось куча мыслей, а пульс моментально участился на пятнадцать единиц.  — Ты справишься?… Просто вчера произошло много… неприятных событий, — альбиносу было тяжело подбирать слова. Видимо, он старался аккуратно подступиться к теме для диалога. Отведя взгляд в сторону и потерев шею, он продолжил, — И ты так и не рассказал, как себя… чувствуешь. — Почему ты спрашиваешь? — мышцы заметно напряглись. Тон голоса стал холоднее.  — Трудно было не заметить постоянную смену настроения, — Тобирама выдохнул и посмотрел на Изуну. Тот опустил взгляд в тарелку. — Все нормально.  — Я сидел сегодня ночью и разбирал это… явление. У меня было много записей о больных и их поведение. Я выяснил некую закономерность и решил, что это может быть некое психическое состояние. Я решил назвать это посттравматическое стрессовое расстройство, коротко: ПТСР. И я думаю, что… — Я в порядке, Тобирама. И я не псих, — голос в конце немного дрогнул. Учиха не хотел, чтобы Сенджу залезал к нему в душу и пытался выяснить, что он по настоящему чувствует. Он не хочет, чтобы Тобирама считал его психом. Дыхание участилось.  — Я не это хотел сказать, — голос стал чуть грубее. — Тобирама, — Изуна поднял взгляд и натянул улыбку, — Правда, все в порядке.  — Если ты и дальше продолжишь твердить мне, другим и даже самому себе, что все в порядке, ничем хорошим это не закончится. Я видел исход таких случаев, и поверь, ты бы точно не хотел оказаться на их месте.  — Тебе не стоит заострять на этом внимание, — он должен прекратить этот диалог. Взгляд снова опустился на тарелку, а в груди начинало что-то сжиматься.  С минуты на минуту все эмоции и чувства вот вот выпрыгнут наружу в виде слез и некрасивых слов. Младший искренне не желал с кем-то обсуждать попытку изнасилования. Это было бы слишком стыдно. Как другие бы посмотрели на него? Чтобы они думали о парне, которого пытался изнасиловать другой парень? Он даже отпор дать не смог. Такой никчемный человек в праве считать себя шиноби? Надо казаться сильным, чтобы тебя не сравняли с землей.  — Учиха, ты издеваешься надо мной? Я слышал, как ты кричал сегодня ночью во сне, как ты пытался от кого-то убежать, — альбинос сжал челюсть. В его голосе было раздражение.  — Прекрати… — Как сегодня вздрогнул от легкого удара двери. Даже сейчас твои глаза выглядят стеклянными. Не притворяйся, что все в норме!  — Хватит… — Изуна закрыл глаза руками.  — Хватит? Это тебе пора прекратить строить из себя непробиваемого.   — Н-не надо… — Я пытаюсь помочь, но ты не идешь на контакт! — Пожалуйста… — он не выдерживает.  — И в каком состоянии увидит тебя Мадара, когда приедет? Хочешь, расскажу? — Сенджу, хватит лезть ко мне с этим допросом! Ты мне никто и я не обязан отвечать на твои тупые вопросы! —  он не выдержал и резко убрав руки, посмотрел на Тобираму. Голос был рваный, Изуна почти сорвался на крик. Слезы из глаз готовы были политься прямо сейчас.  — О, а я думаю, тебе это стоит знать, — Сенджу резко встал и с ударом опустил руки на стол, от чего второй вздрогнул, — Сначала ты станешь безжизненным овощем, которого не будет интересовать собственная жизнь. Тревожность и панические атаки станут твоими лучшими друзьями. Возможно, ты станешь алкоголиком или зависимым от других веществ. Твое здоровье будет скатываться к чертям, а от твоей реакции останется только название, что значит, что ты не сможешь быть шиноби. Про хорошие отношения с близкими просто забудь. Ты станешь абсолютно другим человеком, с которым вряд ли кто-то будет вообще иметь дело! Альбинос выпалил неприятную правду на одном дыхании. И Изуна понял, о чем говорит Тобирама. Он видел уже таких ниндзя в клане. Наблюдал за всеми этими стадиями, которым никогда не придавал значения. Видел, как было плохо тем людям. И у всех из-за войны были практически одинаковые причины так себя вести. Многие уходили в лес и никогда из него не возвращались. Родители могли просто оставить своих детей и.. — Теперь ты понимаешь, Изуна?! — младший смотрел ему в глаза. Никогда прежде Сенджу не говорил таким тоном и Учиха предположить не мог, что за чувства следуют за этим,  — Ты не можешь держать все в себе! —Да что тебе рассказать, Тобирама?— он не выдержал напора, голос сломался. Изуна говорил почти шепотом, — Я-я чувствую себя грязно и все еще не понимаю, как ты можешь возиться со мной.. Сейчас я п-просто мечтаю взять нож и срезать кожу там, где касался этот ублюдок… Ты наверное и представить себе не можешь, как это было мерзко, — из глаз полились слезы. Учиха смотрел на то, как постепенно расширяются зрачки у Сенджу, и его рот начинает приоткрываться, — Я-я даже не понимаю, как я должен вести себя. Как мне вообще дальше жить с тем, что меня чуть не выебал мой соклановец? Как мне смыть с себя этот позор? У меня в голове стало еще больше странных мыслей, от которых мне страшно… Они очень жутки и всегда наполняют тишину. Я п-постоянно чувствую какую-то тревогу, постоянно ожидаю, как из окна или из двери появится А-акари… Я боюсь.  Учиха обвил себя руками и наклонил голову. Стало очень душно. Голова закружилась. Что-то не так. — Кто меня после этого вообще назовет шиноби? Я-я просто сраный нытик… Наследник клана в шестнадцать лет стал обычным м-мясом для .. — Прекрати, — тихое слово пронеслось где-то выше головы. Тобирама стоял сбоку. Его тело было напряжено, — Не говори о себе так.  Изуна почувствовал легкое прикосновение к плечу и вздрогнул. Он резко повернул голову и посмотрел плачущими глазами на Сенджу. — Кто заговорит со мной, если узнают обо всем, — голос Учихи стал тише, он вновь посмотрел на свои колени, — грязный инвалид.  — Изуна, — Тобирама присел на корточки, — В том, что произошло, нет твоей вины. Виноват только тот, кто это сделал, и только его должны покрывать грязью, но никак не тебя, ни в чем неповинного парня. Ты… — Но я даже не смог дать отпор… Меня просто парализовало, — резко перебил младший и закусил свою губу. — Не вини себя за то, как ты отреагировал в тот момент. Ты сделал все возможное… То, что ты чувствуешь сейчас, все переживания и страхи - нормально. Для люд… шиноби лучше, если он не будет сдерживать свои эмоции в трудный период жизни. И это нормально - плакать, молчать, злиться,.. боятся… — Сенджу говорил уверенным и спокойным голосом, но младший чувствовал, как тяжело ему дается подбирать слова. Изуна расслабил руки и сложил их на колени.  Сейчас с ним происходит что-то странное. Его тело странно себя ведет. Это тот побочный эффект, о котором говорил Тобирама? Надо успокоится.  — Я правда хочу тебе помочь пережить нелегкий для тебя сейчас период… И мы пройдем его вместе. И не потому, что я вынужден находиться рядом с тобой из-за обстоятельств, — Учиха усмехнулся, — Ты сейчас в безопасности и ничто тебе не угрожает. Я лично об этом позаботился.  Изуна молчал еще минуту, обдумывая сказанные Сенджу слова. Именно сейчас ему было просто необходимо услышать, что его чувства, которые он испытывает, нормальные. Что никто его не осудит, что его будут готовы защищать и быть рядом. От этого стало легче.  Его не бросят.  Тобирама не считает его каким-то не таким. Не брезгует прикасаться к нему.  Сердце издало пару ударов и облегчение накрыло его.  Изуна рвано выдохнул. Слезы пошли с новой силой. Стыда за то, как он на данный момент выглядит, практически нет. Есть только благодарность за принятие его таким, каким он сейчас является. Дышать стало легче.  Сквозь слезы Учиха увидел две протянутые ладони, и, чуть опешив, он положил сверху на них свои, которые заметно дрожали от стресса.    — Я надеюсь этот разговор помог. Мне было не легко что-то из себя выдавить, — голос у Тобирамы казался тише, чем был до этого. Он сжал руки Изуны и начал гладить большими пальцами его костяшки, иногда заходя выше, — Мне сейчас тоже тяжело…  На последний словах младший чуть вздрогнул. Он понимал, какая ответственность на данный момент лежит на Сенджу. Лечение врага, проживание в чужом клане, передвижение с раненым из дома в дом, сокрытие всеми ненавистного Учихи в собственном поселение.. Все это не могло не сказаться на Тобираме, еще и Изуна тут со своими проблемами и вечноменяющимся настроением.  Им обоим приходится не сладко.  И от мысли, что они оба застряли в этом говне, стало спокойнее.  Было приятно принимать от Сенджу тепло, которым он сейчас делился. От такой тактильности было приятно, сердце уже не так колотится, как пару минут назад.  Его присутствие рядом меня спасает? — Хватит уже реветь, сейчас тебе придется пить лекарство, от которого блевать захочется, — через минут десять решил подать голос альбинос. Видимо, он понимал, что тому нужно время для обдумывания слов. Обдумать и успокоиться. — С-спасибо. Ты п-правда очень помог, — Учиха нехотя вырвал одну руку из теплой хватки и начал тереть ей глаза, чтобы убрать слезы. Тошнотворное лекарство никак не испортило настроение, которого, вроде как и нет. Изуна ощущал сейчас опустошение.  Через секунду младший почувствовал, как альбинос разорвал контакт со второй рукой, после чего произошел непонятный звук, и вновь взял его за ладонь.  Повернув голову в сторону, Изуна увидел второго Тобираму.  Не веря свои глазам, он сильно моргнул несколько раз.  — Это мой клон. Техника, которую я создал у тебя в комнате, — настоящий Сенджу взглянул на своего двойника, — Сейчас он будет готовить отвар.  Такое зрелище казалось Учихе довольно необычным. Он, по ощущениям, минут пятнадцать молча наблюдал за клоном. В это время в голове было пусто. Двойник настолько сильно поразил младшего, что ни одной мысли за все это время не пролетело. Наверное, он даже не моргал. Слезы тоже прекратили идти. — Если захочешь еще поговорить об этом, я готов выслушать, — слова от Тобирамы резко вернули в реальность.  — Угу, — тихо сказал Изуна, переводя взгляд на их сцепленные руки. За то время, пока младший был в прострации, Сенджу взял его вторую ладонь в свою и также гладил большим пальцем.  — Клон - точная копия меня с воспоминаниями. Он даже разговаривать может. В момент складывания печати я передаю ему задачи, которые он должен выполнить, дальше он делает так, как сделал бы настоящий я. И живет он до тех пор, пока я не отменю действия печати, дальше все его временные воспоминания передаются мне. Это ниндзюцу я назвал Каге Бушнин но Дзюцу. И оно требует достаточно много чакры, — голос Сенджу был очень спокойным, его глаза смотрели прямо в глаза Изуны.  Чтож, отвлекать от проблем альбинос явно умел. А еще, у того было много терпения. Он явно умел ждать, и сейчас ждал, пока младший успокаивался.  — Еще одна удивительная техника, — голос же Изуны, напротив, бы чуть хриплым, и он чуть прокашлялся.  — Когда клон сделает отвар, мне нужно будет навестить старейшин и рассказать, что ты находишься в моем доме для лечения. Моего двойника я оставлю с тобой.  — Ты уверен, что им стоит об этом знать? — стало не по себе. Не самые приятные чувства вернулись. Страх начал окутывать сознание.  Вдруг, после этой новости к нему нагрянут Сенджу. Учиха чуть сжал чужие руки. — Они не посмеют ничего сделать, тем более, когда идет процесс подписание мирного договора. Я прослежу за этим. На крайний случай у меня есть пару трюков для них, — Тобирама говорит так уверенно, что Изуна почти поверил его словам, — Я же сказал, что ты в безопасности. Так что поверь мне, я не раскидываюсь словами.  Ему нужно будет продумать собственный план, если что-то пойдет не так и случится самое плохое. Он всегда привык расчитывать только на себя. Но сейчас, без доступа к чаре и шарингану, защитится будет сложнее.  Учиха рвано вдохнул и медленно выдохнул.  —  Отвар готов. Ему нужно настоятся полчаса, — резко прервал их клон, который стоял на противоположной стороне стола. Оба ниндзя повернули головы в его сторону.  — Как быстро, — нервно бросил Изуна. Он не хотел оставаться с клоном.  — Я делал заготовки сегодня ночью… Точнее их делали другие два клона, — ответил настоящий Тобирама.  — Знаешь, это выглядит немного стремно.  — Возможно, — Сенджу расцепил их руки и встал, — Мне пора… не думай, что клон это бесчувственная и тупая марионетка, он точная копия меня и говорить будет также, как и я.  — Угу, — все, что мог сказать младший.  Переведя взгляд на Тобираму, он заметил, как тот кивнул головой клону, словно зовя его отойти вместе с ним, что, в принципе, и случилось через пару секунд.  Они отошли к входной двери и настоящий Сенджу что-то говорил второму на протяжении нескольких минут. Наверное, давал какие-то наставления. Клон все время кивал и отвечал что-то.  Изуна следил за ними и пытался хоть что-то услышать из их диалога, но все было напрасно. Как только они закончили разговор, Тобирама с серьезным выражением лица взглянул на младшего и кивнул. Учиха, ничего не ответив, опустил взгляд в пол, а после услышал как тот надел сандали, открыл дверь и ушел. Клон защелкнул замок и они теперь остались наедине.  Стало как-то не по себе и младшему казалось, что с ним в доме находится совершенно другой человек, только в коже альбиноса. Сейчас главное поверить словам, сказанные настоящим Тобирамой.  Через секунду перед ним уже стоял клон.  От этого Учиха чуть вздрогнул. — Нужно сделать перевязку, — тон голоса холодный, один в один как у настоящего Тобирамы. Даже выражение лица такое же: с ноткой раздражения и безразличия.  — Ты и это умеешь? — удивленно спросил Изуна.  — Да, все воспоминания и опыт настоящего тела в моем, тебе об этом говорил Тобирама, — вот теперь клон смотрит на него, как на идиота. Вот точно как настоящий.  Младший не сдержался и тихонько посмеялся в кулак.  — Хорошо, только я бы хотел попробовать опять пойти самостоятельно.  — Только не так много, чтобы не повторить сегодняшний результат забега.  Посмотрев на двойника, Изуна увидел эту идиотскую ухмылку.  Может, Тобирама обманул его и послал к старейшинам клона?  — Как грубо, Сенджу.  — Я ничего такого не сказал.  — Я не хочу с тобой спорить, помоги мне встать лучше, — получив в ответ закатанные глаза, клон протянул руки вперед и схватил младшего за предплечье. Через секунду Изуна поднялся на ноги.  Колени так и не прекращали гудеть с того момента, как он впервые попробовал сегодня пойти. Но боль была терпимая. — Лучше постой пару минут, чтобы не сделать хуже. Не будет никакого результата, если ты сейчас пойдешь. — Станет хуже - дашь мне какое-нибудь лекарство, — Изуна посмотрел в глаза клону. Из-за разницы в росте, приходилось голову чуть приподнимать.  — С чего ты взял, что я буду лечит твои ноги? Я только ручаюсь за рану, — клон усмехнулся.  — Тогда я просто пожалуюсь Мадаре, а тот Хашираме. У тебя просто не будет выбора, — раздражение пришло быстро. Этот клон много себе позволяет. Когда придет настоящий Тобирама, Учиха все ему выскажет.  — Я вас просто всех пошлю, — двойник Тобирамы сказал это очень уверенным голосом.  — Пффф, я уверен, ты и Хашираму посылал, когда он сказал тебе меня лечить. Да вот только толку-то! В следующие секунды Изуна увидел перед собой уже другую обстановку, а его органы словно перевернулись вверх дном. Он моментально узнал комнату Тобирамы и, получив толчок в грудь, приземлился на кровать.  — Учись ходить без моей помощи, — клон смотрел сверху вниз, Учиха сидел на кровати, оперевшись на нее руками.  — Ты просто сраная обиженка.  — Да кто бы говорил, — двойник направился к выходу из комнаты.  — Да мне вообще все равно! — крикнул Изуна , чтобы клон точно услышал его.  Тобирамы «второго», так младший его прозвал, не было около десяти минут. За это время Изуна успел пообижаться на него, пообзывать и еще раз разгневаться.  Когда тот пришел, то принес с собой отвар и все необходимое для перевязки.  — Сними футболку, — тон был приказной, это не понравилось Учихе. — Может мне тебе еще и хуй показать?  — Тогда просто подними ее, придурок.  Младший не стал продолжать спор с клоном. Если бы это был настоящий Сенджу, то тот бы и не посмел отступить, но сейчас Изуна слишком устал. Сегодняшнее откровение высосало много сил из него.  Он лег на кровать, с легкостью закинув на нее ноги, и поднял футболку, оголяя торс. Ощущения во время перевязки не самые приятные, поэтому он заранее закусил губу, которая и так была вся в ранках, и закрыл глаза.  Перевязка шла не так болезненно, как раньше, все это время никто не проронил ни слова. — Ауч!.. поаккуратнее там!  — Я проверял нитки, скоро придется их снимать, — а сейчас уже голос у клона был спокойным. Но жалости или раскаяния за содеянное не слышалось. — Не понял. То есть.. снимать? — сердце отдало удар. Если ему сейчас так больно от того, что трогают эти нити, то какая боль будет при их снятии?  — В прямом, они же не могут сами по себе рассосаться.  — Господи… заумные техники придумал, а такую простую вещь нет… — Если для тебя это так просто, сделал бы это сам, — двойник закончил с перевязкой и сейчас складывал все необходимые растворы, мази и старые бинты на поднос.  — Если бы я был сейчас в состоянии, то, может, и занялся бы этим, — Изуна резко опустил поднятую до этого футболку и закрыл торс. — Не думаю, что тебе бы хватило компетенции в этом вопросе, — поднявшись, клон направился к выходу. — Ты еще меня плохо знаешь, — губы, как по реакции на слова Тобирамы, надулись сами по себе. Взгляд выражал обиду.  Клон молча вышел из комнаты и Изуна отчетливо слышал его шаги по ступенькам. Младший был уверен, что настоящий Сенджу не стал бы так грубо разговаривать с ним. Нет, конечно он тот еще грубая холодная ледышка, но его клон - это уже перебор. Слишком черствый и слишком невозможный. Может, это Тобирама приказал ему так себя вести? Как обычно, но и не как обычно. — Выпей. — Чт?! Как ты тут оказался? — от неожиданного появления Изуна испугался.  — Хирайшин.  — Больше не делай так, — младший забрал кружку с «целебным элексиром», так он кличал этот ранее ядерно-невкусный напиток. Но на радость, Сенджу ранее его переделал. И сейчас Изуна надеется, что приготовили его именно по тому самому рецепту.  — Я передам твое пожелание настоящему телу.  — Цц, — сделав пару глотков, Учиха чуть поморщился. Было все также невкусно, но терпимо, — Принеси мне расческу, мои волосы спутаны еще со вчерашнего дня.  Клон все это время стоял у кровати и смотрел на Изуну, что было довольно жутковато. Перед ним стоит Тобирама, но и вовсе не Тобирама это. Тяжело осознать происходящее.  После просьбы, двойник подошел к шкафу и начал там рыскать по полкам. Найдя что-то похожее на куси, клон вернулся обратно и протянул руку с предметом.  — С-спасибо, — куси был красивый, основание напоминало по материалу черепаший панцирь, украшенный серебряной фольгой, которая была в форме цветов. Зубчики были черные и их концы были хорошо закруглены - мастер постарался на славу.  — Мотокэ сделана из черепахи? Точнее ее панциря? — Да, — коротко и по факту. Изуне нравились черепахи. Они ему казались довольно милыми, особенно приятно было наблюдать, как они балдеют от поглаживания по голове. Они мило кушают, смешно передвигаются и это в принципе самые безобидные существа на земле. Он никогда не поймет тех, кто ставит деньги выше чужих жизней.  Продолжая думать об истреблении животных ради наживы, Учиха выпил все лекарство. Клон Сенджу же стоял также рядом с ним и смотрел в окно на противоположной стене.  И что он там все еще пытается увидеть?  Быстро забив на этот вопрос. Младший поставил кружку на комод и принялся развязываться шелковую черную ленту, которая поддерживала его хвост. Ее подарил ему Мадара буквально пару месяцев назад, когда он  возвращался домой, то по пути зашел в какую-то деревню, там он и купил ленту у молодой девушки, что их сама делала.  Чёрные, как смоль, волосы аккуратно легли на плечи и спину. Они отросли ровно по поясницу и были невероятно гладкие. Таких послушных волос не было ни у кого в его клане. Волосы же ближе к лицу росли не так хорошо, да и их состояние желало лучшего. Уж больно он любил посидеть у огня и погреться. Поэтому Изуна постоянно их отрезал кунаем, от чего и обзавелся челкой.  Такие красивые волосы достались ему от матери, Мадаре повезло меньше. Положив ленту на комод к кружке, Учиха принялся снизу вверх расчесывать куси волосы. Он отделял пряди от общей запутанной копны, стараясь не сильно рвать волосы.  Клон наблюдал за ним полчаса и ухмылялся, когда Изуна не мог расчесать колтуны. В эти моменты он недовольно шипел себе под нос и проклинал волосы за их длину, выражая желания состричь все к чертям и сделать стрижку, как в детстве.  Когда он закончил, то ловко сделал хвосты с помощью той же черной ленты. Гребень он положил к кружке.  За эти полчаса к нему пришла сонливость. После плотного приема пищи и небольшой истерики сил было мало. Поэтому Изуна просто улегся спать, накрывая себя двумя одеялами. Нужно будет спросить, откуда появилось второе покрывало. Не то, чтобы Учиха не знал ответ, он просто хотел поиздеваться и, возможно, смутить невозмутимого Сенджу. Чувствуя себя в безопасности рядом с этим дерьмовым клоном, Изуна закрыл глаза. Он доверял вопрос о его безопасности Тобираме, поэтому сомневался только немного в этом двойнике и в том, что тот сможет его защитить. Сил думать об этом было немного, поддавшись сонливости он ушел в царство Морфея.  ✕✕✕ — Может… зайдем ко мне домой?  Разве улыбка может быть такой противной?  — Мне есть, что тебе показать.. Его пальцы коснулись чужих, но он резко одернул их, когда увидел… кого?  Кто там бежит и зовет меня по имени?  Мне нравится этот голос.  Тепло.  ✕✕✕ Вот уже несколько минут Изуна лежал и всматривался в потолок комнаты. На улице заметно стемнело, но узор на деревяшках разлечить можно было. Он пытался вспомнить сон. Он был неприятный… но не страшный. Что-то там не дало ему испугаться. Странные ощущения.  Повернув голову в сторону окна, младший приметил стоящего там клона. Он, как сегодня настоящий Тобирама, оперся на подоконник и смотрел в окно. Руки были скрещены на груди.  На улице шел дождь. Приятная погода, чтобы посидеть на крыльце дома и поточить катану. И обязательно, чтобы сбоку стояли три свечи. И плевать, если дует ветер. Главное, чтобы были.  От таких мечтаний появилась непроизвольная улыбка, но она ту же исчезла, когда Изуна услышал шум на первом этаже.  Стало страшно. Сердце сильно ударило.  — Тобирама вернулся, — холодно сказал клон, словно почувствовав волнение младшего. Двойник оторвался от окна и потянулся. Его суставы хрустнули, будто он пробыл в таком положении пару часов. Он неспеша направился в сторону выхода из комнаты.  И Изуну заинтересовал вопрос: как клон решает, когда телепортироваться, а когда идти пешком? Нужно будет спросить у Тобирамы.  — Останься пока внизу, — услышал Учиха. Видимо, два Сенджу пересеклись на лестнице. Через пару секунд младший услышал шаги, которые направлялись в сторону его кровати. Поежившись от холода и чуть натянув одеяло повыше, закрывая нос, Изуна повернул голову и на мгновение замер. Он никогда еще не видел настолько уставшего Тобираму. Лицо у него было не сердитое, как обычно, а изможденное. Глаза были полузакрытые, на лбу появилось несколько морщин, которых ранее не было. Уголки губ были и вовсе опущены. Походка его казалась замедленной.  Когда Сенджу подошел к боковой части кровати, то также медленно опустился, запрокинув голову на матрас. И вот снова та же картина, что и ранее: протяни он руку и коснется этих белых волос.  Взгляд Тобирамы был направлен вверх. Ресницы чуть подрагивали, видимо, из-за большого напряжения. А еще Изуна только сейчас заметил, что старший был немного промокший от дождя. На лице остались еще пару капель, которые стекали вниз, по шее. Одна прокатилась по его кадыку вниз, прямо под черную водолазку. Насколько сильно были сырые волосы, младший определить не смог. Непонятно.  Оба пару минут молчали, пока Тобирама не начал первый:  — Не замерз? — голос был такой… расслабленный? Очень уставший.  — Немного, — честно ответил Учиха. Из окон заметно поддувало, а судя по вою, ветер был сильный.  — Ты всегда мерзнешь, — не с претензией, не с целью обидеть, а просто как констатация факта, ответил старший.  — Ага, но зато у меня самый большой катон, ну… не считая Мадары, — Изуна даже улыбнулся, вспоминая, как первый раз выпустил на Тобираму большой поток пламени. Тогда у него было забавное выражение лица, и младший весь бой дразнил его этим фактом.  — Даже огонь надо согревать, — на выдохе произнес Сенджу. Учиха не смог понять смыл сказанного. Возможно, и понял, но понял, наверное, неправильно. — Как.. прошло собрание? — было страшно услышать ответ. Стало тревожно. Изуна закусил губу по привычке. Если еще не нагрянул отряд Сенджу, то все прошло хорошо?  — Нормально, — просто сказал Тобирама. Младший заметил, как у того нервно дернулся кадык.  — Меня не убьют?  — Нет.  — Это хорошо, — тише ответил Изуна. Видимо, Сенджу не был настроен на разговор. Тогда о подробностях переговоров он спросит потом, — Сколько времени это шло?  — Часа четыре, может, — уставший вздох и Тобирама закрыл глаза.  Четыре часа… даже Изуна никогда столько по времени не присутствовал на собраниях. Иногда было невозможно слушать эти разговоры. Все постоянно спорили, кричали и перебивали друг друга. Больше всего было тогда жалко Мадару. Ему, как главе клана, приходилось сидеть столько, сколько было необходимо. От начала и до конца.  Отвратительная пытка.  Иногда Мадара приходил с них и что нибудь разбивал, в основном тарелки. Частенько доходило до дыр в деревянных стенах его кабинета. Но в течение недели они удивительным образом исчезали, как будто их там и не было. Просто цельная доска. Совсем новая. И младший никогда не слышал звук забивания гвоздей молотком.  — Если ты устал, то можешь лечь на кровать, а я уйду в гостевую комнату, — тихо сказал младший через пару минут, чтобы не нарушать тишину. Тобирама повернул голову в его сторону и открыл глаза. Сейчас они казались черными.  Результаты собрания младший спросит завтра, может за завтраком, обедом, или ужином. Тогда, когда ему не будет страшно спросить и получить ответ.  — Уйдешь? — Сенджу вяло усмехнулся.  — Если бы не этот клон, то я, может быть, и пошел, — пробубнил в одеяло Изуна и отвел глаза от пристального взгляда, — Он то и дело, что обижал меня.  — Какой плохой клон, — Тобирама улыбнулся чуть шире и прикрыл глаза.  — Эй, не спи тут! У тебя же шея потом весь день болеть будет. И спина. И ноги, наверное,  тоже. — Угу.. — альбинос только промычал на это.  — Тобирама! — Изуна высунул руку из под одеяла и аккуратно дернул за прядь белоснежных волос. Они были полностью сырые. Почему-то троганье именно волос Сенджу казалось чем-то интимным. И этот шиноби был не из тех, кто разрешал кому-то спокойно касаться своих волосы, младший был в этом уверен, — Ты же еще заболеть от сквозняка на полу можешь.  — Угу.. — лицо Сенджу стало более расслабленным. Он точно хочет здесь заснуть.  — Ляг хотя бы на кровать! — Учиха дернул чуть сильнее, — Я подвинусь. Было очень неловко говорить это. А что, если тот правда согласится? Изуна на это не рассчитывал, но смотреть, как тот будет завтра мучаться от боли он тоже не мог. Еще и ветер этот. И промокший Тобирама. Явно же хуже будет.  Младший искренне не хотел, чтобы тому было плохо. И пусть даже в этом будет виновата лень Сенджу. Поэтому в голову ничего умнее не пришло. Он должен как-то платить за свое лечение, пусть хотя бы это будут хорошие поступки.  — Тут есть два одеяла и очень тепло, — Учиха уже продвинулся на край и так небольшой кровати, освобождая место для альбиноса и убирая одеяла в сторону, чтобы тот на них не лег. — Мм.. — Тобирама, ляг на кровать, пожалуйста, — Изуне пришлось даже присесть, чтобы дотянутся до этих мягких волос и снова потянуть за них.  Услышав глубокий вдох и такой же выдох, младший увидел, как Сенджу пододвинулся ближе, оперся руками по обе стороны об кровать и, приподнявшись на них, сел на нее. А через секунду Сенджу уже лежал на спине с закрытыми глазами и, кажется, моментально уснул, занимая процентов шестьдесят поверхности.  Вздохнув, Учиха накрыл его одеялами и лег к нему спиной. Между ними двумя еще оставалось сантиметров десять расстояния.  Конечно, младшего сейчас очень сильно смущал тот факт, что он спит с Тобирамой Сенджу в одной кровати, да еще и под одним одеялом. Изуна явно не рассчитывал на это, когда предлагал ему лечь рядом. Он думал, что тот просто встанет и уйдет в другую комнату. Ведь этот шиноби - каменная стена и всегда думает разумно.  Но теперь младший знает, что альбинос очень податливый, когда уставший хочет спать.  Сердце билось чуть сильнее обычного, на душе стало спокойнее.  От Тобирамы пахло дождем.  Изуна любил дождь. Вскоре он закрыл глаза и погрузился в сон под приятные и спокойные мысли.