NO LONGER ENEMIES

— Открывай! Кто-то сильно колотит в дверь комнаты. В комнате темно, на улице бушует ливень. В дверь продолжают колотить. По ощущениям, рук пять. — Учиха, мы знаем, что ты тут! Страшно. Тело не двигается. Тобирамы рядом нет. Так холодно… В дверь продолжают стучать сильнее, она готова уже упасть с петель, но ее сдерживает щеколда. Изуна никогда не видел на этой двери щеколду. Множество голосов продолжают кричать что-то. Слышится рык. В дверь бьются сильнее. Кто-то царапает ее. Кто-то ревет. Дверь не выдерживает. Она падает. За дверью скрывалась тьма. Она расползается по комнате, окрашивая стены в черный. Скоро эти темные щупальца доберутся до кровати. Кто-то завопил. Через секунду из тьмы выбегает отряд Сенджу. Они бегут на Изуну. ✕✕✕ — А-ах! — оглушительный раскат грома разорвал тишину — Изуна вскрикнул во сне и рывком сел, тяжело дыша, сжимая одеяло. Его взгляд стал метаться по комнате. Картина из кошмара все еще была перед глазами, а крики отдавались эхом. Взгляд задержался на двери: молния сверкнула за окном и Учиха отчетливо увидел, что она была на месте. Закрытая. Без щеколды. Дальше глаза быстро прошлись по стенам — они не были черные, как и шкаф, стул и стол. Комната была прежней, такой, какой он ее впервые увидел. Не хватало только его. Изуна моментально посмотрел на вторую часть кровати и рвано выдохнул. Тобирама спал все также, на спине. Руки лежали вдоль тела, а голова была отвернута от Учихи. Одеяла также были на месте, разве что немного съехали вниз из-за младшего. Изуна смотрел на него еще с минуту или две, осознавая происходящее. Было тяжело сосредоточиться на том, где он сейчас, чем закончился вчерашний день, почему Тобирама тут. Дрожь пробрала все тело. Ужасный сон все еще маячил в голове. Никак не получалось просто не думать об этом. Об истошных криках, скрежете ногтей, непонятных рыках, громких ударах, надвигающейся темноте. Очень страшно. Невозможно нормально дышать. Вдруг, сейчас с минуту на минуту придет отряд Сенджу. Сможет ли Тобирама пойти против своего народа ради защиты Учихи? Вдруг, это был не кошмар, а предостережение от Ками? И почему он только не спросил Тобираму, как снять эту печать, которая не дает ему использовать чакру? С шаринганом он мог бы постараться дать отпор. Ветер на улице завыл сильнее. Ветки стучали об стекло и неприятно царапали. Ему нужно бежать? Изуна обнял себя руками, согнул ноги в коленях и уткнулся в них лицом. Сердце отдавало неприятными ударами. Он твердил себе, что это всего лишь дурной сон. Что это он просто перенервничал. Надумал все себе. Такое уже было много раз и это просто очередной кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Просто кошмар. Тогда почему это было так реально? Он не верил своим словам. Слишком правдоподобно тогда казалось все это. Сны на то и сны, что их легко отличить от реальности, в них всегда все преувеличено. В них ты всегда беспомощный. Губы, повторяя за телом, тоже начали подрагивать. Из глаз уже готовы были политься слезы. Еще чуть-чуть и из рта вылетит истошный крик. Учиха начал быстро думать, как ему успокоиться, как убрать это противное состояние, которое слишком часто начало появляться в его жизни. Про него же говорил Тобирама? Про этого лучшего друга, который будет всегда рядом? Я же не псих? Изуна аккуратно начал вытягивать ноги вперед и расслаблять руки, которые были сцеплены мертвой хваткой на плечах. Взяв покрывало и накрыв им себя, он медленно лег на бок и пододвинулся поближе к Тобираме, лбом утыкаясь ему в плечо. Закинув одеяло повыше, накрывая голову, он осторожно обхватил руками предплечье Сенджу. Тело как будто действовало отдельно от головы, инстинктивно находя безопасное место. Плавный и долгий выдох последовал после таких рискованных действий. Сердце все еще бешено колотилось. Изуна закусил губы, чтобы не закричать. На подбородке он почувствовал что-то теплое. Что-то маленькой струйкой скатывалось ниже. Кровь. К страху, что сейчас может ворваться отряд Сенджу, прибавился еще один: Тобирама проснется и оттолкнет его. Сам пойдет и сдаст его своим шиноби. От страха тошнит. Органы в животе крутятся, будто танцуют. Им тоже страшно и они хотят убежать. Стараясь не думать о том ужасном сне, о максимально мерзких ощущениях, что он сейчас чувствует в своем теле, Изуна сосредоточился на другом: несмотря на водолазку на Тобираме, младший хорошо чувствовал тепло. Кофта была задернута вверх на руках и оголяла таким образом предплечье. Оно было настолько горячим, что моментально согрело замерзшие руки. Покрывала приятно давили сверху, выстраивая непробиваемый барьер, своеобразный щит от злых снов. Под одеялом было безопасно, тепло. С этим Сенджу было спокойно. ✕✕✕ Пробуждение выдалось неприятным: шея, плечи и ладони неприятно ныли, а правый висок сильно пульсировал. Открыть глаза было сложно, веки как будто налились свинцом. Сейчас Изуна заметил, что лежит на кровати один, занимая всю ее площадь. Тобирамы рядом не было. Переведя взгляд на окно, он наблюдал такую же картину, как и сегодня ночью, только дождя не было. Всматриваясь в черные ветки, Учиха невольно прогонял в голове все произошедшее накануне. Сколько еще это будет длиться? Со стороны его взгляд казался безжизненным. На лице были нотки апатии. Пролежав так еще минут десять, Изуна попытался сесть. Такое просто действие отзывалось неприятной болью в виске. Плечи и шея сильнее заныли, а ладони еле выдержали, когда он немного приподнялся, опираясь на них. Хотелось сильно пить. Учиха свесил ноги с кровати и коснулся ступнями пола, чуть расслабившись. Он был холодный, и этот холод сейчас был приятный. По телу пробежалась толпа мурашек. Чуть вздернувшись, он подождал, пока боль в голове чуть утихнет после резкого подъема, и встал на ноги. Через секунду опять висок запульсировал и Изуне пришлось схватиться рукой за бок головы. Пить хотелось сильно, поэтому не долго думая, он пошел к выходу из комнаты. Шаги были тяжелые и ступал он как какой-то зомби. Это напомнило ему момент, когда на каком-то празднике он случайно перепутал графины и выпил много алкоголя. Утро тогда выдалось не самое лучше, также все болело, и также он еле-еле плелся на своих двоих на кухню, за стаканом воды. В доме было тихо. Его шаги были единственные, что говорили о хоть какой-то жизни в этих стенах. Выйдя за порог и на автомате повернув, через пару метров его встретила лестница. Целых одиннадцать ступенек. Пульсация в виске напомнила о себе и Изуна зашипел от резкой боли. Подойдя поближе к лестнице, он двумя руками вцепился в перила и громким, но уверенным шагом ступил на ступеньку. В голове сейчас было только желание получить хотя бы капельку воды в рот и лечь обратно на кровать. Он не помнил, как добрался до кухни. Как взял стакан, как снял крышку с мидзусаси и половником зачерпнул воды. Он пил, пока желудок не переполнится, пока отдышка не начала становиться сильнее. По ощущениям, в него вошел, наверное, целый литр жидкости. Громко дыша, он поставил стакан на полку к мидзусаси, повернулся и облокотился на шкафчик. Простоял он так минуту с закрытыми глазами, радуясь, что уталил жажду. Вода — это самое замечательное, что есть в мире. Без нее жить — как жить без шарингана. Без нее нет света. Без нее не было бы Мадары. Без нее. Тук-тук-тук Кто-то стучался в дверь. Мадара? Когда он успел прийти? И куда он вообще уходил? Почему сам дверь не откроет? Тук-тук-тук Ноги сами поплелись к выходу. Висок все еще отдавал тупой болью. Изуна сильно зажмурился и зашипел, приложив ладонь к пульсирующему месту. По ощущениям, дорога к двери заняла час. Мадара продолжал стучаться. Тук-тук-тук Подойдя к двери и посмотрев на щеколду, почему-то стало неспокойно. Но это чувство перебивало боль в теле и мысль о брате. Они не виделись пару дней, но он уже успел сильно соскучиться. Отворив замок в сторону, Изуна потянул за ручку дверь, которая открылась на себя. И остановился через мгновение, поняв, что перед ним стоит не Мадара. Взгляд был устремлен на девушку, что замерла и не двигалась. Она уже как несколько секунд смотрела ему в глаза, пока он изучал знак клана Сенджу на ее лобной повязке. Сознание начало проясняться. Он вспомнил, где сейчас находится. Почему он тут находится. С кем он тут находится. Кто перед ним находится. Девушка ахнула и зажмурилась, видимо боясь, что Учиха использует шаринган. Сзади стояли еще два парня, которые повторили за ней, только еще и отвернув головы в разные стороны. Не придумав ничего лучше, Изуна с грохотом захлопнул дверь и быстро задвинул щеколду. В голове была паника. Его узнали. Его раскрыли. Его сейчас убьют. — Что за хуйня?.. — послышалось за дверью. Это сказала девушка. В голове у младшего был такой же вопрос. — Э-это был Учиха И-изуна? — мужской голос. — В доме Тобирамы…? — второй мужской голос. Головная боль притупляла нарастающую панику, полностью осознавать происходящее было тяжело. Он еще не отошел от сна. Слишком быстро все произошло. — Изуна? Что тут… — Тобирама появился неожиданно. Он стоял правее от Учихи. Его взгляд был устремлен на дверь. — Прости… — младший попятился назад. — ЭЙ! ОТКРЫВАЙ! ИЛИ МЫ ВЫБЬЕМ ЭТУ ДВЕРЬ И КУНАЯМИ БУДЕМ ВЫБИВАТЬ ИЗ ТЕБЯ ВСЕ ДЕРЬМО! — это была опять та девушка. От ее слов пробежала дрожь по телу, сердце начало биться чаще. Голова сильнее загудела. Тобирама пару секунд простоял в ступоре, а затем подошел к двери. Изуна со страхом наблюдал за происходящим. — Из кого вы собрались выбивать дерьмо? — альбинос приоткрыл дверь на сантиметров двадцать и облокотился на косяк так, чтобы те не смогли увидеть, что творится внутри. — Т-тобирама! Тут только что был Учиха! — сказал второй парень. — Да, он гостит у меня, — интонация у Сенджу была спокойная. Как будто сейчас происходит сама обычная вещь. Шиноби из враждующих кланов всегда же остаются друг у друга с ночевкой, — Зайдите через час. После этих слов Тобирама захлопнул дверь, от чего Изуна чуть вздрогнул. Через секунду послышались неуверенные шаги, что отдалялись от дома. Сенджу повернулся и подошел к младшему. — Давай сядем за котацу? — голос старшего отличался от обычного раздраженного тона. Он был растерянный. — Угу, — только и мог промычать Учиха. В голове каша. Он даже толком не мог ухватиться за какую-то толковую мысль. Они слишком быстро сменяли друг друга, не давая сосредоточиться. Он не помнил, как они дошли до котацу, как Тобирама пододвинул к нему дзабутон и сам сел рядом в позе лотоса, тяжело выдыхая. Котацу располагался в гостиной, которая была совмещена с кухней, и стоял в паре метров от входной двери, ее хорошо освещало окно сбоку. Это пространство огорождали седзи, но был довольно большой проход, где их не стояло, из-за чего был хорошо видно выход из дома. Пол был покрыт татами. За прямоугольны столом находилось шесть дзабутонов бордового цвета. Сейчас котацу использовали как обычный стол, так как одеял на нем не было. Видимо, поспешили и убрали раньше времени. Никто не ожидал похолодания. — Что за херня… — раздалось рядом, выводя его из мыслей, — Как... Как ты тут оказался? Учиха с непониманием смотрел на старшего. Тобирама, явно пребывал в небольшом шоке. — Что? — на первом этаже было свежо, прохладно. Голова стала меньше пульсировать. — Как ты тут оказался? — сейчас Изуна не понимает, чего не понимает Тобирама. Второй казался сильно напряженным. Зрачки у него были расширенны, брови чуть нахмурились. — В смысле…? — Тебя кто-то принес сюда? — Я… я просто дошел, — Учиха смотрел на него с явным непониманием. — Вчера ты и десяти шагов не мог сделать, а тут… У тебя еще не восстановились ноги, Учиха. Как ты мог спуститься с лестницы и еще ходить по этажу? Младший вспомнил. В голове предстала картинка вчерашнего провала, вспомнилась боль в коленях и мышцах. Падение… — Я-я забыл, что не могу ходить… — взгляд устремился на ноги. Сосредоточившись, он почувствовал, как заныли суставы. Изуна медленно вдохнул и также выдохнул, — И просто на автомате встал и пошел. — Так как ты… — Я не знаю. У меня сильно болела бошка, а еще сильнее я хотел пить, — младший сложил руки на стол и сверху положил на них голову. Он чувствовал легкий ужас от того, что сделал такую неестественную вещь. Это как инвалид, который лишился ног, вдруг их отрастил и пошел. — И ты просто встал и пошел? — Да. — Ладно, может, восстановление идет лучше, чем я думал. Но зачем ты пошел открывать дверь? — тон у Тобирамы стал холоднее. — Я думал, что пришел Мадара… — голос у Изуны стал тише. Он сильно провинился. Создал лишние проблемы. Он должен был сидеть молча в этом доме. И вообще, ему была непонятна реакция тех трех шиноби. Учиха думал, что они с силой откроют дверь, несмотря на превосходство Тобирамы в силе, пойдут против него и возьмут в заложники Изуну, в худшем случае убьют, учитывая его репутацию и список убийств Сенджу. Но он не ожидал, что они спокойно просто послушаются Тобираму и уйдут. — Мадара? Господи. У тебе еще с головой проблемы начались? — альбинос потер глаза, — Я сейчас приду. И он пришел, спустя пару минут. За голову было обидно. — Выпей, — Сенджу подошел к столу и что-то поставил на него. Вибрация неприятно ударила по голове. — Что это? — пришлось поднять взгляд и посмотреть на… стакан. — Обезболивающее. Также помогает снять воспаления. — Сенджу, ты пичкаешь меня какими-то невкусными отварами, ты уверен, что они помогают? — А ты думал, лекарства на вкус как клубника или малина? Не тупи и пей, — типично раздраженно-холодным тоном сказал Тобирама. Изуна начал уже к нему привыкать, и если так подумать, то, возможно, он счел бы этот тон за его повседневный. Но младший уже знает, как нормально, без всякой грубости может говорить Сенджу. — Цц, — закатив глаза, Учиха протянул ладонь и взялся за стакан. Он долго смотрел на жидкость, пока не услышал раздраженный вздох сбоку, — Не торопи меня, мне надо подготовиться. — Отвар нормальный на вкус, я уменьшил граммовки некоторых трав. — Ладно, — выпив залпом, предварительно задержав дыхание и выдохнув, только тогда лекарство был выпито, Изуна поморщил лицо. — Ты пил его несколько раз, как можно было не привыкнуть ко вкусу? — Отстань. У меня все еще ожидание от этого отвара, что на вкус он будет как тот первый. — Проехали, — Тобирама сидел сбоку со скрещенными руками на груди. Взгляд младшего остановился на каких-то красных пятнах на предплечье. Ткань водолазки была приподнята наверх и было отлично видно почти белоснежную кожу и непонятный след. — Это ты вчера так…? — Изуна пальцем показал на руку старшего. — Это Ты сегодня так, — Тобирама поднял одну бровь, вопросительно смотря. Голос его чуть смягчился. — Я? — глаза забегали по комнате в попытке вспомнить сегодняшнюю ночь. Зрачки стали расширятся по мере поступления информации. Ну конечно. Какой стыд. Изуна опять сложил руки на стол и уронил на них голову. — Господи… — к лицу прилила кровь. Учиха испытывал стыд и смущение одновременно. Про страх перед теми тремя шиноби он и думать забыл. — Опять кошмары? — Угу, — головная боль практически ушла, но вот остальная боль в шее, плечах, ладонях и коленях еще оставалась. — И ты нашел спасательный круг в виде моей руки? — Да, прости, больше такого не случится, — у Изуны сейчас сердце остановится от многочисленных эмоций, что он испытал за последние десять минут. — После этого тебе не снились кошмары? — голос у Тобирамы не был злым, скорее, любознательным. — Нет, давай закроем тему? — уже проныл младший. Было очень неловко, слишком интимным казался этот разговор. — Не хочу, мне интересно поизучать твою психику и ее реакцию, — Учиха хоть и не видел его лица, но был уверен, что оно было сильно задумчивым и серьезным, — Мне все еще не до конца понятно, почему тебе спокойно рядом со мной. Я только начал изучать тему по этому феномену, но у меня недостаточно данных. — Я не хочу быть частью твоего эксперимента. Найди другого… или другую. Найди себе девушку и на ней изучай формирование привязанности, — Изуна сильнее зарылся лицом в сгиб руки. — Привязанность… — шепотом, словно пробуя слово на вкус, сказал Тобирама, — Могла ли за десять лет нашего знакомства сформироваться некая связь на уровне нервных клеток… Мне нужно будет тебя о многом расспросить. Мне интересно узнать про это побольше. Возможно, мы найдем способ, как сократить твою тревогу. —Цц, тогда с тебя пять килограмм сушеной хурмы и столько же сушенных томатов. — Так это и тебе надо, почему я должен платить? — в голосе Сенджу прозвучала та неприятно нотка, по которой Изуна мог дать гарантию в сто процентов, что тот закатил глаза. — Ты заинтересован в этом больше. И твое любопытство когда-нибудь тебя погубит. — Тогда ты меня остановишь. — С чего бы я буду тебя останавливать? Помрешь так помрешь, спокойнее будет. — Я тебя спас, и ты должен. — Ты меня и чуть не убил! — Изуна поднял голову и со злобой взглянул на альбиноса. — Мы сошлись в схватке, это вообще тут не при чем, — Сенджу устало вздохнул и потер переносицу. — Это бессмысленный спор, — Учиха вновь положил голову на руки, — Как прошло собрание? Сейчас Изуна не чувствовал ни страха, ни переживаний, ни других негативных эмоций. Ночной ужас и головная боль притупили эти чувства. Высосали соки. Встреча с Сенджу добила. А вишенкой на торте оказались красные следы. Сейчас он только начал приходить в себя и осознавать происходящее, поэтому самое время для такого непростого вопроса, на который он боится получить ответ. — Тяжело. Может, потом тебе когда-нибудь расскажу подробнее, — Тобирама потер шею рукой, — Но по итогу старейшины смирились с фактом, что ты находишься у меня дома. Они сказали, чтобы я не выпускал тебя из виду. И ты не можешь покидать пределы дома и его участка. — Не все так плохо, да? — Изуна повернул голову и посмотрел на Сенджу. Тот смотрел в ответ. — Возможно, но вопрос, должны ли знать о тебе в клане или нет, они переложили на меня, — Тобирама вздохнул и посмотрел в окно, — Но ты решил его за меня. И нехорошо, что это были мои друзья, а не обычные дозорные. — Друзья… хах. — Изуна вновь уронил голову на руки. Если это были близкие люди Тобирамы, значит, он им доверял. Проблем должно быть меньше… — Проблем от этого будет больше, — резко выдал Сенджу, — Они придут через час и придется оправдываться перед ними. И ты тоже должен присутствовать. Обычным шиноби я бы приказал закрыть рот. А если пустят слух, то я лично бы проконтролировал их наказание. — Пиздец… — простонал Изуна. Он начал расслабляться, так как боль потихоньку утихает. Но ощущение, как будто он перепил, это неприятное головокружение, никуда не уходит. Возможно, сейчас это и хорошо. Он не так сильно реагирует на происходящее. — Да уж, Учиха, — Тобирама встал, — Почему стоит мне оставить тебя без присмотра, случается какая-нибудь херня? — Ты меня проклял, — не так уж и много всякой «херни» случилось. Сенджу преувеличивает. Просто так вышло, — И куда ты ходил вообще? — За молоком. Я хотел приготовить рисовую кашу. — Ну так иди готовь молча, — возможно, Изуна озлобился на ранее сказанные альбиносом слова, но рисовую кашу он очень любил. А если бы можно было добавить кусочки той хурмы, — И принеси мне сибугаки. — Встань да возьми, ты же теперь у нас ходячий, — опять он над ним издевается. Эту усмешку в голосе невозможно игнорировать. — Отвали, — Изуна закрыл глаза. Было все еще тяжело разговаривать и уж тем более придумывать ответы на слова Сенджу. Иногда нужно отступить, чтобы вернуться с новой силой. ✕✕✕ Тобирама все же принес сибугаки, которые Изуна покрошил в кашу и подкинул пару кусочков в тарелку альбиноса, пока тот не видел. От вкусной еды поднялось настроение. — Как твоя голова? — Вроде проходит, — младший доел последнюю ложку рисовой каши и откинулся назад на татами, разведя руки в стороны. Они молча завтракали, Тобирама ничего не спрашивал, Изуне тоже не хотелось заводить разговор. Он вообще ни о чем не думал. — А ноги? — Сенджу тоже закончил с едой и, поставив руки позади себя, оперся на них. — Ноют, терпимо… Ты не знаешь, что это было? — младший имел ввиду его поход на кухню ранее. — Не знаю, думаю, произошла какая-то психологическая защита, и мозг решил отключить боль, чтобы ты смог встать и выпить воды, если тебе тогда было и правда так плохо. — Хм. — Либо из-за того, что ты резко встал, кровь отлила от головы к ногам, то есть произошло резкое падение давления. И ты не чувствовал боль не потому, что ее не было, а потому что мозг экономил ресурсы на фоне нехватки кислорода. Возможно, эти два фактора произошли одновременно. — Интересно, — все-таки иногда было занимательно слушать Тобираму. Изуна еще давно признал его самым лучшим медиком, но говорить об этом он не станет, Сенджу перебьется, — Принеси мне куси. — Как же ты мне надоел, Учиха. — Знаешь, мне начинает нравиться, когда мне прислуживают, — Изуна поднялся на локтях и посмотрел на Тобираму с лисьей ухмылкой. На последнем слове он сделал особый акцент. — Не перегибай, — у альбиноса был очень раздраженной тон, он шумно вздохнул и, по ощущениям, сильно сжал кулаки до хруста костяшек. — Я подумаю над этим, — младший очень обрадовался, что ему наконец удалось задеть Сенджу и вывести его на эмоции, хоть он и хорошо скрывал их. Нужно было как-то разбавить напряженную обстановку. Через секунду Тобирама исчез, видимо, телепортировался в комнату, а после Изуна услышал, как тот громко спускается по лестнице. — На, — зайдя в комнату, старший грубо кинул куси на ноги Учихе. — Спасибо, — младший улыбнулся, во-первых, потому что Тобирама беспрекословно исполняет все его желания, а во-вторых, он сейчас будет расчесывать волосы. Изуна любил это делать, но только тогда, когда их было легко распутать. — Слу-ушай, Тобирама. — Что опять? — альбинос ответил сердитым голосом, садясь за стол. — А возможно ли поставить печать хирайшин на человека? — младший распустил черную ленту и принялся расчесывать волосы. — Я еще не задумывался над этим… Хочешь, проверим на тебе? — Только попробуй, Сенджу. — А то что? Опять Мадаре пожалуешься? — Тобирама ухмыльнулся. — Нет, лично прибью тебя, дай мне только доступ к чакре. — Думаю, навсегда тебя оставить без нее. — Не перегибай, Сенджу, — вот тут Изуну и правда выбесили слова альбиноса. — Я подумаю. — Придурок… — тише сказал младший. Волосы после вчерашнего было легко расчесать, ночью они не так уж и сильно спутались. Поэтому Изуна уже завязывал их шелковой лентой, — Та-ак что мне говорить твоим друзьям? Они же меня убить точно хотят. — Они не сделают этого. Но тебе лучше молчать и вообще свой рот не открывать. Я буду отвечать за тебя. Может, тебе вообще немым притвориться? Проблем меньше будет. — Может мне вообще в комнату уйти? Такой вариант мне нравится больше. — Нет, они должны понять, что ты не представляешь опасности, — Тобирама потер руками лицо. Красные пятна, которые Изуна оставил своими пальцами ночью, начинают потихоньку пропадать. У Тобирамы всегда были такие накачанные предплечья? — Цц, — младший закатил глаза и вздохнул, — Надеюсь, все пройдет хорошо. Почему-то сейчас напряжение начало расти и Изуна нервно задышал. — Все будет нормально, я буду рядом. — Я просто надеюсь, что ничьих родных не убил. А то будет тяжело… — Мы все убили чьих-то знакомых. Поэтому все перед друг другом равны. ✕✕✕ Изуна сидел в позе лотоса и не двигался вот уже десять минут. Руки у него были скрещены на груди. Тобирама все это время убирал посуду со стола после их завтрака. Он разложил три дзабутона на противоположной стороне от Учихи, видимо, места для тех троих шиноби. Оставались считанные минуты до их прихода. Было очень волнительно. План по поводу молчать все это время Изуну вполне устраивал. Он сам понимает, что может сказать лишнего, и вряд ли гости будут терпеть его так, как это делает Тобирама. — Слушай, если все будет плохо, сможешь снять с меня печать, блокирующую чакру, чтобы я… — Это не понадобиться, не переживай, — Сенджу стоял на входе в гостиную, облокотивший на стену. Так он мог видеть и Изуну, и входную дверь. Хоть тот и пытался успокоить младшего, Учиха все равно видел, как тот тоже волнуется. Тук-тук-тук — Это была плохая идея, — бросил Изуна, когда Тобирама направился к дверь. — Привет, — тот же женский голос. Изуна мог видеть спину альбиноса, тот молча кивнул и отошел в сторону, чтобы гости могли пройти внутрь. Младший прикрыл глаза. Нужно не показывать свое волнение, тем более, когда он находится без чакры, с больными ногами и смертельной раной в боку. Максимально проигрышная позиция. — Присаживайтесь, — Изуна не мог определить из-за отсутствия у себя чакры, насколько сильными были эти шиноби. Еще одна плохая новость. Черт бы побрал Тобираму. Через мгновение он почувствовал, как рядом на подушку сел Сенджу. Не далеко, но и не слишком близко. Может, расстояние в тридцать сантиметров и было. Странно, стол довольно длинный, что значит, что и места предостаточно. Учиха открыл глаза и увидел, что напротив него сидит девушка, а по бокам от нее два парня. На вид они были одного возраста с Тобирамой. Парни были крупнее и выше Изуны, куноичи — одной комплекции с ним. — Кхм, знакомьтесь, Изуна Учиха, — альбинос ладонью указал на него, — Изуна, это Кадзуто, Хинако и Масато. Хинако он помнил, эта девушка с пучком на голове и выпущенной прядью на лицо приходила день назад. Сейчас она было одета в бежевое кимоно с элементами узора в виде листьев, под ним был белый дзюбан. Оби был тёмно‑зелёный с серебряной нитью. На лбу все еще красовалась повязка, такая же была у Хаширамы. На Кадзуто были брюки-хикама зеленого цвета, рубашка-кимоно белого цвета, поверх была накинута голубая хаори. Волосы у него были короткие, темно-коричневые, под цвет глаз. А Масато был одет проще: на нем была простая серая футболка и обычные синие штаны. Волосы были чуть светлее, чем у Кадзуто, но такой же формы. Глаза были зеленого цвета. Довольно приятная и безобидная внешность. Сейчас Изуна смотрел на этих шиноби свысока, взгляд его был холодный, оценивающий. Но один из них не смотрел ему в глаза. Нужно сохранять иллюзию силы, слабаки никогда не посмеют атаковать более превосходящего противника. Но они уже боялись. Нужно постараться сохранить это превосходство над ними в течение всего диалога. — Обойдемся без этих формальностей, — сказала Хинако, — Что он, черт возьми, тут делает? Голос у нее был озлобленный, неприятный. Она ударила по столу. — Гостит у меня и восстанавливает силы, пока Хаширама и Мадара Учиха находятся на пути к Даймё. — У тебя дома. — Да. — Учиха. — Да. — Тот самый Учиха. — Да, Хинако. — Гостит и восстанавливает силы?! Что за бред? Почему он не может это делать у себя дома? — высказался Кадзуто, чуть повышая голос. Все трое смотрели на Тобираму. — Хаширама так велел, когда он прибудет обратно, можешь расспросить его подробнее, — невозмутимости альбиноса можно только позавидовать. Тактика свалить все на брата, чтобы не отвечать на неудобные вопросы, работает всегда. — Но это же Изуна Учиха! Младший брат грёбаного Мадары! — на последних словах младший поднял одну бровь и скривил рот, выражая легкое отвращение. Кадзуто начинает перегибать, на лбу у него появилась испарина. Тот быстрым взглядом прошелся по Изуне и посмотрел обратно на Тобираму. — Да! А ты сейчас сидишь с ним рядом. Будто вы старые друзья, а не враги! Ты же буквально почти убил его на прошлой неделе и хвастался нам этим! — эмоционально продолжила Хинако. Учиха вздохнул и закатил глаза. — Если закончили пересказывать события, которые я и без вас прекрасно помню, можем двигаться дальше. Я лишь выполняю приказ Хаширамы и готов ему помочь в осуществлении мира между нашими кланами. Мы также работаем над созданием деревни, — Тобирама был спокоен, он скрестил руки на груди также, как и Изуна. — О, не неси очередной бред. Ты больше всех ненавидишь Учих, а тут вдруг за мир затираешь нам, — у этой куноичи был непростой характер. Интересно будет с ней встретиться и проверить ее силу в спарринге. Эта девушка явно сильнее большинства Сенджу. — При определенных обстоятельствах мнение может поменяться. — Господи, с тобой бесполезно спорить на эту тему, — Хинако потерла переносицу, — Кто еще о нем знает? — Старейшины и вы. — И старейшины не были против?! — вскрикнул Кадзуто. — Не были. Мы долго вели разговор и они согласились на его пребывании в деревне. — Ахринеть, — сказали разом все трое. — Я попрошу вас пока сохранить в тайне то, что Изуна находится тут. Не хочу лишних проблем. В клане слишком много людей, которые хотели бы его убить. — А ты бы не хотел его прикончить? — спросил Масато, который до этого сидел тихо. От такого вопроса Изуна чуть опешил и немного приоткрыл рот. Что этот Масато себе позволяет? — Нет, — твердо ответил Тобирама, — И вам советую избавляться от этого желания. Скоро будет заключен мир, и мы будем жить на одной территории, как одно поселение. — Я не могу поверить, что Хаширама и тебе промыл мозги, — куноичи тяжело вздохнула, — И тебе… И Мадаре — этому гнусному животному… — Попридержала бы ты свой язык, Сенджу, — Изуна не выдержал оскорбления в сторону своего брата. Он еще мог бы стерпеть что-то в свой адрес, но не Мадары. Никто не смеет оскорблять его. — Наконец-то открыл свой рот, Учиха? А я то думала, ты немым стал, — девушка неприятно усмехнулась. Изуна смотрел на нее с прищуром, чуть вздернув подбородок и сжав челюсть. — Хинако, хватит, — решил влезть Тобирама. — Хватит? Я лишь сказала правду. Мне надоело, что он смотрит на нас свысока, как на говно. Будто это не он находится на чужой территории, а мы. Изуна не сумел сдержать смешок. Он отвел взгляд в сторону и посмотрел в окно. — Возможно, но он не переходил на оскорбления, — приятно, что Тобирама встал на его защиту. С ним тяжело будет спорить. — Когда это ты решил перейти на сторону врага, а не друзей? — спросил Масато. — Мы уже не враги, — ответит альбинос. — Тобирама, мы через столько прошли, знакомы с тобой больше пяти лет, а ты... — не успел закончить Кадзуто, как его перебил Изуна: — А мы больше десяти, и что?— лениво перебил его Изуна, — Я уверен, что Тобирама ни с кем из вас не спал и никого из вас не носил на руках, как принцес... На последних словах Тобирама моментально заткнул ему рот ладонью. — Он имел ввиду, что мы уже ночевали в одной комнате, и мне приходилось иногда перетаскивать его из-за травмы, — альбинос перевел на него взгляд, где читалось сильное недовольство и неозвученные слова: «Я тебя сейчас убью, если не заткнешься». В комнате повисла тишина. Изуна старался отодвинуть чужую руку от лица, но альбинос не спешил ее убирать. — Ты сейчас серьёзно? — Кадзуто смотрел на них так, будто услышал что-то отвратительное. — Да. — Ты таскал на руках Изуну Учиху? — Он не мог нормально ходить. — Это не ответ на вопрос. — Э-это действительно немного странно, — Учиха посмотрел на Масато, тот все еще побаивался смотреть ему в глаза, поэтому смотрел чуть выше глаз. — Я все еще не понимаю, как ты можешь спокойно к этому относиться… — Кадзуто закрыл глаза и потер пальцами висок. — Потому что он не пытается меня убить. — Пока что, — холодно бросила Хинако. — Хинако. — Что? Думаешь, если он пару дней посидел в твоём доме, то перестал быть Учихой? Изуна бросил раздраженный взгляд в её сторону. — Дай нам с ним поболтать, Тобирама. На этих словах Изуна наконец смог убрать чужую ладонь от своего рта. Насколько он был слаб, что даже это смог сделать лишь тогда, когда альбинос расслабил хватку. Он злобно посмотрел на старшего, но тот уже не обращал на него внимание. — Учиха, ты промыл Тобираме мозги своим шаринганом? — спросила куноичи, — Я давно его знаю, и Тоби не из тех, кто доверится Учихе. — А что? Уже начала ревновать Тоби? — на лице у Изуны появилась наглая усмешка: самодовольная, с намеком на вызовы. Он как будто смеялся над ней, получая удовольствие от собственной дерзости. Младший заметил ее странный взгляд в сторону альбиноса, и не подшутить было бы плохо. — Что ты сказал?! — вскрикнула Хинако и потянулась через весь стол с целью схватить Учиху за ворот футболки. Но ее руку остановил Тобирама. — Прекрати, Хинако, ты уже переходишь границы, — голос прозвучал настолько холодно, что девушка замерла. Он толкнул ее за руку назад, и та плюхнулась на подушку обратно. — Да уж, успокойся, мы же не дикари, — младший не смог сдержаться. — Изуна, — Тобирама сказал это уже не с холодной интонацией, а… устало? , — Мы все тут натворили делов и нас всех можно ненавидеть. Мы в одной лодке. Поэтому примите изменения, которые благотворно повлияют на нашу жизнь уже совсем скоро. В будущем мы будем драться не друг с другом, а вместе, плечом к плечу, против общего врага. Мы должны стать дружелюбнее, чтобы вырастить будущее поколение не на чувстве ненависти и страха, а любви и гармонии. Это и станет нашим путем без кровопролития и войн. Этого хотят все, хоть и немногие готовы в этом честно признаться. Желание мира не равняется предательству, как ранее нас учили. Отныне мы не будем зарабатывать на пролитии чей-то крови, не будем убивать детей, женщин и стариков. Никогда. Все замолчали на пару минут, обдумывая сказанные слова Тобирамой. Даже Изуна был немного в шоке от них, он помнил последствия своего высказывания на тему мира, и они были не очень приятные. Он бы не хотел, чтобы от альбиноса отворачивались друзья из-за слов. Эти Сенджу были правы: Тобирама больше всех ненавидел Учих, а теперь защищает одного из них, да еще и за мир яростно топит. Такие изменения в человеке, тем более в их близком друге, тяжело было осознать. И принять. Изуна поднял взгляд и посмотрел на Тобираму: тот смотрел на него в ответ с недовольным лицом. Видимо, когда уйдут эти Сенджу, он будет выслушивать нотации, по типу: «Зачем нужно вовремя закрыть рот и молчать». Учиха не отводил взгляд и смотрел в ответ с ухмылкой. Все таки он очень сильно любит выводить из себя Тобираму. Наверное, эти чувства у них взаимные. — Кхем, — привлекла их внимание куноичи, — Чтож, я прислушаюсь к твоим словам, Тобирама, и постараюсь не быть слишком агрессивной к Учихам, даже если они пытаются вывести меня из себя, — Хинако прошлась по Изуне взглядом, полный отвращения. Тот на это лишь усмехнулся. Как быстро она изменила свое мнение. Странно, неужели, Тобирама оказывает такое большое влияние на них? — Да, и я постараюсь. Если у тебя получилось — то и мы справимся. Только не торопи нас в этом плане, все же будет тяжело, — Масато внешне казался очень спокойным, но младшему слишком уж не понравилось то, что ранее выходило из его рта. Кадзуто на слова своих друзей лишь кивнул, словно соглашаясь. — Как хорошо, что все сошлись на мире. Думаю, можно заканчивать нашу посиделку. Не забудьте передать от меня привет своему лесу, — младший постарался сделать максимально дружелюбное лицо, но его хищная улыбка, полная насмешки, выдавала его. — Я советую тебе держать этого Учиху на цепи, Тобирама, — ответила куноичи. — Да будет вам, я же ни какая-нибудь там собака! Тем более, мы с Тобирамой — хорошо ладим, — с этими словами Изуна положил ладонь на правое плечо Сенджу, что сидел слева, и чуть облокотился на него, подмигивая новым знакомым, — Правда? Учиха услышал, как старший сжал челюсть: видимо, старался сохранять спокойное выражение лица. Изуна взглянул на Тобираму, ожидая услышать ответ на вопрос… Но тот молчал. Хочет поставить меня в неловкое положение? От этой мысли младший чуть взбесился. Кто-то хмыкнул. Видимо, альбинос был не на все сто процентов на его стороне. Друзей он тоже поддерживал. — Правда ведь, Тобирама? — на этих словах Учиха шире улыбнулся и поднял руку, которая до этого лежала на плече Сенджу, чтобы взъерошить белую копну волос. Сейчас он впервые вообще трогает их в сухом состоянии, — Друзьяшки! Какие мягкие волосы. Трое шиноби замерли. Даже у Масато на мгновение дрогнуло лицо, а Кадзуто уставился на них так, будто только что увидел говорящего оленя. Но сильнее всех выглядела поражённой Хинако. — Изуна, — прошипел Тобирама сквозь зубы и попытался схватить чужую руку, но младший ловко увернулся, чуть дергая за прядь волос. — Ах-ха-хах, — лицо альбиноса надо было видеть: шея и щеки становились краснее, глаза широко распахнуты, в них виднелось бешенство, и сейчас он смотрел только на Учиху. Зубы опять заскрежетали, а ноздри раздувались из-за тяжелого дыхания. Изуна устроил тут целое представление. Наверное, перед друзьями альбинос был тоже холодной льдышкой, но Учиха то знает, что он далеко не такой. Нужно же рано или поздно показывать свою настоящую натуру. И да, Изуна почти точно довел Тобираму. Всего то стоило потрепать по волосам. И чего он так взъелся? Продолжая смеяться, младший повалился на спину, хватаясь за живот. Ситуация становилась всё абсурднее с каждой секундой. Было невероятно забавно наблюдать, как вечно спокойный и собранный Тобирама Сенджу теряет остатки самообладания из-за такой ерунды. Через секунду Изуна почувствовал что-то странное и, открыв глаза, увидел надвигающийся кулак, который врезался в паре сантиметров от его головы в пол. Младший даже не шелохнулся. На глазах появился хитрый прищур, а на губах лисий оскал. Над ним нависал Тобирама. И находились они не в гостиной, а на полу комнаты альбиноса. Изуна перевёл взгляд на застывший возле его головы кулак, а затем снова посмотрел на альбиноса. — Не попал, — довольно протянул он. — Я же сказал тебе молчать. Не открывать рот. Просто заткнутся, — очень злобно и рассерженно, сквозь зубы, сказал старший, смотря в глаза Изуне. Сенджу сидел на его бедрах, одна рука находилась с правой стороны от головы, другая — с левой, но уже сжатая в кулак. — Во-первых, твоя дама первая начала лезть, она приплела Мадару, а его я никому не позволю оскорблять. Во-вторых… — Моя дама? — перебил Тобирама. Он выглядел немного… непонимающим? — Эм… ну уж больно она странно смотрит на того, кого считает другом. — Она не моя девушка, идиот, я же говорит тебе, — его щеки чуть покраснели. — Да все, все, понял, — Изуна посмотрел в глаза Тобираме, тот смотрел в ответ, словно изучая, — Тогда я продолжу… Во-вторых, я пытался показать, что мы с тобой поладили. Твои друзья — мои друзья. Они видят, что я в хороших отношениях с тобой, станут ко мне лояльны, и эта лояльность перейдет на других Учих. Вроде все логично, странно, что ты, гений, этого не понял! — Тогда уж можно было обойтись простыми словами, раз уж ты решил, что не будешь молчать. Вроде тоже логично, не находишь? — Твои друзья не понимают слов, я уже пытался сказать, да толку? Лучше показать наше взаимодействие, так-то точно поверят, — не выдержав долгий контакт глаз, Изуна отвел взгляд в сторону. Тобирама уже успел успокоится и лицо его стало повседневно-холодным. — Ладно, возможно, ты и прав, но твои слова были бестолковые, — альбинос встал с Изуны и посмотрел в окно, потерев шею, — Вставай, надо попрощаться с гостями, думаю, ты можешь ходить. — Погоди, погоди… Я — что? — младший приподнялся на логтях и чуть нахмурил брови. — Ты тупица, поднимайся давай, — Тобирама протянул руку. — Ты сказал не это, — младший положил ладонь поверх протянутой ладони Сенджу. Только сейчас он обратил внимание, что та была больше, в то время, как у самого Изуны пальцы были худее и изящнее. Явно не заточенные под кунаи и мечи. — Я не буду повторять, — аккуратно сжав кисть младшего, Тобирама потянул его на себя, давая возможность опереться и перенести вес на его руку. — Ты сказал, что я был пра-ав, — хитрая улыбка появилась на лице у Изуны. Он уже поднялся и сейчас переминался с ноги на ногу, пробуя себя в роли ходячего человека. — Болят? — М? — младший поднял взгляд и встретился с лицом Тобирамы, которое находилось в нескольких сантиметрах от его. Слишком близко. Изуна опешил и замер на несколько секунд. — Как ноги? Ноют? Или колени, возможно, как-то жжет? — у Учихи, походу, начались галлюцинации, раз он сейчас видит небольшой румянец на щеках у старшего. Тот все еще не отпускал его руку. Их хватка была не такой, как у обычных шиноби: те всегда брались за предплечья друг друга, когда поднимали с земли. Во-первых, это гораздо безопаснее, чем браться за кисть или локоть, во-вторых, символизирует взаимное уважение. Хватка Тобирамы и Изуны была более нежной. Кисть младшего идеально лежала в ладони Сенджу. Последний едва надавливал большим пальцем на костяшки Учихи, будто бы не давая «случайно» разорвать контакт. — Н-нет, все нормально. Может, только слегка. Н-не знаю, — Изуна быстро посмотрел на ноги. Он засмущался от такой близости. Ладно еще, когда в шутку, как сегодня, это было забавно, или этой ночью, когда это было необходимо. Сейчас же нет причины, да? — Тогда, пошли в низ, надо попрощаться с гостями. Можешь опираться на мою руку, — хоть младший и не видел уже лица Тобирамы, но по голосу можно было сказать, что тот находится точно в таком же положении. Его тон был довольно мягкий, без намека на грубость или раздражение. Без усталости и холода. — Угу, — в несколько шагов они добрались до двери. Младший и правда не ощущал сильной боли. По прежнему ноги было только тяжело поднимать и сохранять на них равновесие: не привык еще к собственному весу. Рука альбиноса действительно не была лишней. Он шел на шаг впереди, аккуратно ведя к выходу. До лестницы они дошло молча. — Погоди, — сказал Сенджу, спускаясь ниже на одну ступеньку, вставая боком, — возьмись за перила и двигайся медленнее, старайся аккуратно переносить вес с одной ноги на другую. Не перешагивай ступеньку, а вставай на нее двумя ногами. Положив руку на перила, он аккуратно опустил правую ногу ниже на ступеньку. Было страшно, что суставы могут задрожать, и Изуна просто покатиться кубарем вниз. Утром он даже не помнил, как спустился. Как же тогда было на все похрен его организму… Сжав ладонь Тобирамы для большего успокоения и получив в ответ поглаживание костяшек, он спустил вторую ногу к первой. Это оказалось легче, чем Учиха предполагал. Впереди еще десять ступенек. Альбинос повторил за Изуной и также спустился ниже. Последующие три ступеньки дались также неуверенно, но после младший стал лучше ощущать почву под ногами и уже двигался смелее, хоть и также медленно. Когда осталось пять ступенек, на лице появилась невольная улыбка от того, как легко, оказывается, ему это далось. Страх вообще был ни к чему. Изуна быстро взглянул на Тобираму, тот внимательно следил за его движениями, водя глазами от ступней до колен и обратно. Он казался очень умиротворенным и расслабленным. Перестав пялиться, младший взглянул вновь на лестницу, с которой спускался вот уже пару минут. Выдохнув, Учиха собрался с силами и уже на более уверенном настрое зашагал вниз, ступая ногой сразу же на следующую ступеньку, а не останавливаясь на одной сразу двумя ногами. Тобирама на это ничего не сказал, значит, все нормально. — Как же я хорош, — последняя ступенька пройдена, Изуна последний раз взглянул на ноги и поднял взгляд выше. Улыбка моментально исчезала, а спокойное выражение лица сменилось на раздраженное. Тобирама все также стоял к нему боком, держа за ладонь и смотря на своих друзей, которые сидели за столом на кухне с кружками. Видимо, пили воду. Они смотрели в ответ. — Ты в порядке? — альбинос повернулся к Изуне, говоря тише обычного. — Все нормально, иди проводи своих соклановцев. Я тут постою и помашу рукой на прощание, — почему то сейчас его опять настигло смущение. Будто те Сенджу увидели то, что не должны были видеть. Это был слишком интимный момент даже для них двоих. Близкое расстояние, взгляды, касание, все это не было сделано специально, чтобы пошутить или разозлить. Это совсем другое. И Изуне было не по себе, что их вот так вот застукали. К щекам прилила кровь. — Хорошо, — сказал Тобирама и разорвал руки. Он подошел к друзьями, что-то говоря. Учиха не вслушивался. Было как-то все равно, хоть и разговор их и достигал его ушей. Взглянув на компашку Сенджу, он не увидел гнева или какой-либо ненависти в глазах у парней, скорее обычное удивление. У девушки же было неопределенные выражение лица: то ли рассерженное, то ли непонимающее, то ли шокированное. Может, и то и то вместе. Она то и дело смотрела то на Тобираму, то на самого Изуну. Через пару секунд они направились к выходу. Младший проследил, как гости обулись, а после все четверо повернулись в его сторону. На это Изуна лишь устало помахал рукой, словно говоря: «Пока придурки Сенджу». Тобирама закатил глаза и повернулся к друзьям, парни уже открыли дверь и покинули дом, а куноичи, не теряя времени зря, положила ладонь на плечо альбиносу, привстала на носочки и что-что шепнула ему на ухо. Тот вздохнул и слабо кивнул. Странная картина. Интересная. Захлопнув дверь, Тобирама повернулся к Учихе. — Не хочешь сходить в баню? ✕✕✕ Они вышли из дома Тобирамы десять минут назад и сейчас направлялись на тренировочную площадку по лесной тропинке. Все десять минут они молчали, обдумывая произошедшие события в доме. — Это было очень странно, — первый начал разговор Масато. Он подобрал небольшой камень на тропинке и теперь перекидывал его в руках. — Тобирама всегда хуесосил Учих, в частности Изуну, а теперь за ручку его водит! И вы обратили внимание на футболку Учихи? — Да, я ее узнал, — перебил Масато эмоциональные высказывания Кадзуто. — В ней же Тобирама ходил пару лет назад, я ее никогда не забуду! Нашего друга точно загипнотизировали шаринганом, я вас уверяю! — Кадзуто пнул какую-то ветку на его пути, которая отлетела на несколько десятков метров вперед. — Шутки шутками, но Тобирама правда изменился, после того, как вернулся. И мне тоже слабо вериться, что это его Учиха так поменял. Может, Хаширама придумал новое дзюцу и преминил на Тобираме? Какое-нибудь, например: «Мир во всем мире» или «Мирный человек уверяет других в мире», — рассуждал Масато. — Да уж, все видят, как Хаширама любит Учих. Он за все время, наверное, ни одного не убил. Только вырубал и инвалидами делал, — Кадзуто устало выдохнул. — Нужно будет вытащить Тобираму из дома и поговорить с ним без присутствия Учихи, — Масато подобрал второй камень и уже жонглировал ими двумя. — Вряд ли выйдет. Думаешь, старейшины не приказали Тобираме глаз с Учихи не спускать? В нашем поселении сейчас только он самый сильный, и справиться с Изуной сможет тоже только он. Даже раненый Учиха невероятно опасен, — второй шиноби подобрал камень, размером с ладонь и кинул в руки Масато, тот спокойно начал подбрасывать в руках уже три камня. — Тогда ты отвлеки Учиху, а я буду допрашивать Тобираму, — камни возвысились на три метра над головой. — Не буду я общаться с врагом! Сам с ним разговаривай, а я поговорю с Тобирамой. — Вот и я не хочу с ним общаться, от привычки не смотреть им в глаза будет тяжело избавится. — У Тобирамы получилось это сделать довольно быстро, — Кадзуто ухмыльнулся, — От ненависти до люб… АУ! В голову шиноби прилетел камень. Но все три камня Масато были у него. — Эй, Хинако, за что? Я же пошутить решил, — Кадзуто потер больное место на затылке. Будет шишка. — Придурок, так не шутят, — куноичи шла все это время позади парней. — А что, не понравилось, что Тобирама слишком много позволяет этому Учихе? — вмешался Масато, ухмыльнувшись. — Действительно, Тобирама никогда не был тактильным человеком, даже к нам он привыкал несколько лет! А мы ведь и врагами то не были. Но этот Учиха даже за волосы его потрогал! Я тоже всегда мечтал их взъерошить, но Тобирама меня только проклятиями сыпал, а как-то даже руку чуть не сломал из-за этого. А этот жив-здоров остался, даже за ручку был спущен, — компания остановилась у ручейка, и Кадзуто умыл лицо. — Да и Тобирама не стесняясь, рот рукой ему закрыл, хотя обычно в солнечное сплетение бил. Я так чуть не умер, — Масато кинул свои камни в воду, распугав мальков. — Не преувеличивайте и не несите бред, — Хинако все также была без настроения и держалась позади. — Даже с тобой, девушкой, Тобирама обращается холоднее раз в сто, чем с Учихой. И мы все это поняли на сегодняшней посиделке. — Это точно, ты же сама видела, как он тебя откинул на место, когда ты к Учихе потянулась, — Кадзуто набрал в руки воду и плеснул в сторону Масато. — И Тобирама ни к кому так в клане не относится, как к Учихе в его доме. Даже Хаширама такого отношения вряд ли получал, — Масато зашел в ручей по лодыжки и начал плескать воду ногами в сторону второго шиноби. — И на что вы намекаете?! — девушка вышла из себя и прорычала на них. — Не лезь к Изуне Учихе, Хинако, — голос Масато был груб и холоден, — Не смотри на него косо, не ставь подножки, не зови на спарринг. Не приближайся к нему. Никогда. — Я тоже уверен, что тебе и рядом не стоит дышать что с Изуной Учихой, что с Мадарой. Они у наших братьев Сенджу… особенные, — также серьезно продолжил Кадзуто. — Забудь про месть… и симпатию, — Масато присел рядом с другом, наблюдая за куноичи, — Это разрушит тебя. А кто из четверых убьет, остается только догадываться. — Идите нахуй. Хинако ушла вглубь леса. ✕✕✕ Был полдень, когда друзья Тобирамы покинули дом. Последующий час альбинос снимал нитки со шва Изуны. Последний по началу был против и очень боялся такой процедуры, но по заверению Сенджу, что это не очень больно, согласился. Когда-то смертельная рана, которая чуть не унесла жизнь наследника клана Учих, сейчас превратилась в обычный рубец. Не зря Тобирама перенаправил чакру младшего на восстановление и регенерацию организма, лечение пошло лучше, чем ожидалось. После альбинос признался, что делал это впервые, и был покрыт проклятиями. Следующие часы прошли за обсуждением будущей деревни: какие необходимо построить районы, где будут располагаться кланы, какие функции будет иметь главное здание в деревне. Без споров, конечно, не обошлось. Практически в большинстве вопросов их мнение расходилось, и Изуна не понимал, как они до этого нашли общий язык за обсуждением деревни. — Скажи, ты не хочешь меня слушать, потому что я младше тебя, да?! — Очевидно и логично, что я умнее, до тебя только дошло? — Какой же ты мудак! — взяв свиток, в котором Учиха делал записи и чертежи зданий, Изуна со всей своей небольшой силой кинул его через стол в Тобираму. Конечно, до конечной цели бумага не долетела, Сенджу легко отбил ее рукой. Старший не стал снимать ограничения по чакре с Учихи, так как это повысило бы риски по его обнаружению другими шиноби с сенсорным способностями. Незваные гости им не нужны. Они сидели уже четыре часа в гостиной за обсуждением, время близилось к вечеру. — За такие слова тебе не светит никакая баня, — Тобирама ухмыльнулся, явно довольный своим положением, где легко может манипулировать Изуной. Он положил рядом с собой второй дзабутон и откинулся назад, ложась на него спиной. — А мне вообще можно туда? У нас раненые не ходили по баням, — младший скрестил на груди руки и взглянул на расслабленного Сенджу. У последнего задралась кофта и были видны пара кубиков пресса. Поймав себя на разглядывании чужого тела, Изуна отвел взгляд в сторону, чуть засмущавшись. Наверное, на щеках уже появился румянец. — Я не сильно ее разогрею. Поэтому жара и сильно горячей воды не будет. — Это Хаширама ее сделал? — А кто еще? Он сильно любит бани, поэтому с освоением техники мокутон он первым делом попробовал ее сделать. Баня, которая находится на заднем дворе, была лучшим его творением, — голос у Тобирамы был спокойным, слышались нотки усталости. Вскоре Сенджу пошел топить баню. Когда она была готова, Тобирама принял ее первым. В это время Изуна сидел за котацу и выводил случайные линии на бумаге, иногда получались какие-то очертания людей, животных и предметов. Изначально он делал наброски будущих зданий, но быстро устал. На улице уже темнело, была пасмурная погода, ветер все так же завывал. Тобирама перед уходом зажег андоны по всему дому, отчего атмосфера в помещении стала более комфортной и приятной. Услышав, как открылась задняя дверь дома, которая как раз вела во двор, Учиха взял полотенце и чистую одежду, в которой он впервые прибыл в этот дом, встал и вышел на кухню. Можно сказать, это место было центром первого этажа, где было видно и лестницу наверх, и два выхода из дома, и комнату с котацу. — Т-тебе разве не холодно?! — громче, чем надо, спросил Изуна. Его щеки покраснели, а зрачки расширились. Он закусил губу и отвел взгляд в сторону. — Мне нормально, это ты постоянно мерзнешь, — Тобирама стоял у обеденного стола с одним лишь полотенцем, повязанным на бедрах, и сушил волосы уже другим, меньшим полотенцем. Этот Сенджу слишком хорошо выглядел, его тело буквально кричало о том, что оно воплощение защиты и надежности. За те пару секунд, что Изуна успел увидеть, на глаза попалась широкая грудь и шесть… или восемь кубиков пресса. — Я пойду… — опустив взгляд в пол, Учиха постарался уйти как можно скорее. Он знал, что у Тобирамы хорошее телосложение, но никогда не видел его вживую. И что вообще за реакция была на обычное мужское тело? Как будто бы Изуна никогда не видел их… В бани он всегда ходил только с покойным отцом и Мадарой, никогда с посторонними шиноби. На миссиях никто никогда не оголялся, в лазарете все раненые всегда находились укрытыми легким одеялом. Он ходил на речку с друзьями, но у всех них были еще детские тела, со старшими ребятами он не дружил настолько близко. Да быть такого не может… На улице было действительно прохладно, ветер только усугублял положение. Изуна впервые за несколько дней сам мог выйти на свежий воздух. И ощущения были невероятные: прохлада мягко коснулась разгорячённого лица, впервые за долгое время стало так свободно. Запах надвигающегося дождя стоял в воздухе, и он сильно одурманил разум, заставляя думать только о нем. Изуна глубоко вздохнул и невольно улыбнулся — наконец-то он на улице. Найдя глазами небольшое деревянное построение и дойдя до него спустя пару минут по вытоптанной дорожке, Учиха наконец оказался в тепле. В бане было не так жарко, как он привык. Была довольно теплая, комфортная температура. Сложив вещи в предбаннике, Изуна зашел в моечную. Она была поистине неплоха, Хаширама и правда постарался: справа вдоль стены стояла широкая лавочка, на которой находились два тазика, в одном была налита горячая вода, судя по пару. В конце комнаты была большая бочка, накрытая крышкой, там находилась как раз холодная вода. Слева была дверь, которая, скорее всего, вела в парную, Тобирама запретил туда заходить из-за высокой температуры. Можно было только чуть приоткрыть дверь, чтобы стало потеплее в моечной. Мылся Изуна достаточно долго, около часа. Пришлось даже нарушить запрет Сенджу и сбегать в парную пару раз за горячей водой, так как на все водные процедуры ранее подготовленного кипятка не хватило. В голове часто всплывал голый торс Тобирамы, в эти моменты младший терся мочалкой быстрее, чтобы поскорей убрать это воспоминание из головы. Не то, что они были противные, они невероятно смущали, даже когда их причина находилась в другом здании. Надев одежду и сланцы, Учиха накинул на голову полотенце, у него уже был опыт, когда он выходил в холодный период времени на улицу с сырой головой, поле чего лежал с температурой. Совершать подобную ошибку он не хочет, до дома идти меньше минуты быстрым шагом, поэтому полотенце не должно дать простудиться младшему. Открыв дверь из предбанника, и сделав шаг вперед, Изуна увидел сидевшего на ступеньках Тобираму, на нем был накинут плед. — И давно ты меня решил сталкерить? — с ноткой недоумения в голосе спросил младший. — Я просто сидел тут на случай, если что-нибудь случится. Возможно, ты мог бы упасть в кипяток, или поскользнуться и сломать шею, или упасть с лестницы и сломать пару позвонков, или. — Я понял, — Изуна перевел взгляд с уже одетого Сенджу на лестницу, на нем все также была темная кофта и такие же штаны. Было всего три небольших ступеньки, подняться-то было легко, а вот спуститься без перил — сложновато. Периферийным зрением младший заметил, как Тобирама поднялся и встал перед ним, а после почувствовал, как что-то невероятно теплое упало на его плечи. — Будет плохо, если ты простудишься, весной болеют чаще всего, — не успел Учиха отойти от такой заботы со стороны альбиноса и его приятно-спокойного голоса, как тут же увидел протянутую ладонь. Сенджу укутал его в нагретый собственным телом плед, и сейчас уже стоял на ступеньке ниже. Все еще было очень неожиданно видеть такие действия от Тобирамы. Всю жизнь Изуна знал его как твердого, сурового, жестокого шиноби, который никогда и ни к кому не проявлял пощаду. И сейчас эти действия никак не вписывались в этот образ. Если ранее за этим было интересно наблюдать и получать только удивление, потрясение, шок, ошеломление, и все в хорошем смысле, то вот с недавнего времени это начало… смущать? И щеки становились такими теплыми. Чуть опешив, Учиха все же положил свою руку на ладонь альбиноса, и они вместе спустились. — Я разогрел тебе еды и сделал отвар, — Тобирама отпустил ладонь младшего, а после поправил плед, чтобы тот не съезжал с хрупких на вид плеч Изуны. — А ты уже ел? — покрывало пахло Тобирамой, было сложно описать этот запах, чувствовались нотки мыла из бани, оно отдавало елью, и чего-то мягкого. Этот аромат он мог описать только одним словом - мягкий. Младший почувствовал его еще на постельном белье на кровати у Сенджу. — Да, ты слишком долго мылся, я даже представить не могу, что там можно делать, — шиноби шли к дому, ветер дул сильнее, чем час назад. — Приводить себя в порядок, например. Тебе это, наверное, не знакомо, — зайдя в теплый дом, Изуна почувствовал запах мяса, риса и овощей. Как банально. — Ты… — злобно начал Тобирама, но не успел продолжить, как в дверь постучали, — Сядь за стол и сиди тихо. Тук-тук-тук С усталым вздохом Сенджу пошел к главной входной двери. В это время младший уселся на стул и приготовился слушать. Может, опять кто из дозорных или друзей альбиноса пришли. — П-привет, Тобирама-кун, я слышала, ты недавно вернулся, — какой-то неуверенный, тихий, но мягкий женский голос. — Да, пару дней назад, — у альбиноса был его типичный голос. Даже как-то стало жалко девушку, слишком грубый тон. Какой же он все-таки черствый. — Я-я приготовила пирог из хурмы, т-твой любимый! — Изуна почувствовал запах выпечки, видимо, его испекли недавно. Слюнки уже потекли. — Спасибо, но я не смогу пустить тебя в дом, у меня тут гость, и он болеет, — невозмутимо продолжил Тобирама. Изуна видел со стороны его лицо, оно было… таким же серьезном и холодным. Хотя бы улыбнись, придурок. — Ох, эмм… ничего страшного, посидим с тобой в следующий раз, я пришла просто отдать пирог, — она неловко посмеялась. — Спасибо, Хотару. — Я недавно встретила на тренировочной площадке Хинако, Кадзуто и Масато… Они выглядели напряженно, — голос Хотару стал обеспокоенным. — С ними все нормально, они еще не свыклись с мыслью о мире. — Оо, понятненько… — Уже холодно и слишком поздно, тебе стоит пойти домой. — Спасибо за беспокойство, Тобирама-кун, — по голосу стало ясно, что девушка улыбнулась. От нее просто захотели вежливо избавиться, а она приняла это за переживания, наивная, — Спокойной ночи, и передавай своему гостю приветик, надеюсь, мы с ним познакомимся. — Спокойной ночи, — дверь закрылась быстрее, чем девушка смогла хотя бы на сантиметр отойти от дома. — Какой же ты все-таки грубиян, — с насмешкой сказал Изуна, сейчас он доедал порцию ужина, чтобы быстрее приступить к пирогу. — Я ей ничего грубого не сказал, — поставив пирог, накрытый полотенцем, на стол, Тобирама сам сел напротив Учихи. — Она была с тобой очень мила, а ты даже не улыбнулся ей, очень некрасиво. — Чему я должен был улыбнутся? Пирогу? — Она же твоя подруга и вы давно не виделись, можно было показать, что ты рад ее видеть, — последний кусок мясо был доеден, — И я не знал, что у тебя так много фанаток. — Не переживай, ты самый главный из них, — на лице у Тобирамы появилась ухмылка. — Да когда это я был твоей фанаткой?! Не я же тут бегаю, стираю одежду, готовлю еду и выполняю любую прихоть, — взгляд Изуны стал словно как у лисицы, он нагло улыбнулся и подвинул пирог поближе к себе. — Это не для тебя приготовили, — Сенджу подвинул пирог обратно, — И я тебе напомню, что все это я делаю не по собственному желанию, а по приказу брата. — Допустим, поверил. Но пирогом-то поделись! — Изуна чуть прикрикнул. Он был немного взбешен и недоволен. — С чего бы мне с тобой делиться им? Для меня же испекли, — глаза альбиноса хитро сощурились, губы были плотно сомкнуты и растянуты в стороны, обнажая лишь верхний ряд идеально ровных зубов — хищный оскал. Да он издевается! — Н-но Тобирама! Мое выздоровление пойдет гораздо быстрее, если я поем пирога, — голос Изуны стал жалостливым, он сделал очень грустное выражение лица, которое использовал только перед Мадарой, чтобы уйти от наказания или отпроситься погулять. И это всегда срабатывало. — Серьезно? — Сенджу взял со стола нож, откинул полотенце с пирога, и принялся его разрезать на кусочки. — Ты же сам говорил, что негативные эмоции и настроение плохо сказываются на восстановлении! Сейчас я грустный, а поем этот горячий, сладкий, нежный, мягкий ароматный пирог, то стану веселее! — младший ударил по столу. Он очень любит сладкое, а в последнее время редко удается его вообще поесть. Нельзя упускать такую возможность, как сейчас. — Если ты мне поможешь в изучении твоей психики, то я, так уж и быть, — Тобирама наигранно задумался и вздохнул, — Поделюсь с тобой пирогом. — Хрен с тобой, я согласен, — грубо ответил Изуна и пододвинул тарелку со сладким блюдом. Взяв кусочек и поскорей его откусив, младший застонал от вкуса пирога и прикрыл глаза. Для его желудка был сейчас праздник переваривать такую пищу Богов. — Можешь съесть все, но и рассказать ты тоже должен будешь все, во всех подробностях. — Ага, — бездумно ответил младший. ✕✕✕ Они находились в комнате Тобирамы, Изуна сидел на кровати, облокотившись о ее спинку, и расчесывал волосы. Альбинос сидел напротив в позе лотоса, в руках у него был блокнот и фудэ. Атмосфера в комнате была максимально комфортной. Был приглушенный свет, который мягко падал на предметы, за окном тихо выл ветер и чуть покапывал дождь. Из хабати доносились приятные звуки треска угля, он стоял недалеко от кровати, благодаря чему приятное тепло окутывало тело, зазывая лечь спать. После почти полностью съеденного пирога в сон клонило уж очень сильно. Еще и приглушенный свет был таким приятным… — Изуна, — окликнул его альбинос. Их взгляды встретились, — Возможно, некоторые вопросы будут… непростыми для ответа. Но нужно будет сказать правду, чтобы понять, что с тобой происходит и как можно тебе помочь. — Я постараюсь, но и ты не дави на меня, вчера ты переборщил. — Да… я был не прав, — Сенджу потер шею. Сейчас он казался тоже расслабленным и спокойным, это можно было заметить по его выражению лица и голосу — они не такие, как всегда. — Который раз за сегодня я уже становлюсь правым? Тебе стоит задуматься, — гребнем Изуна обнаружил колтун в волосах и старался его вычесать. — Вспомни остальные разы и те, где ты не прав. Их окажется больше. — Господи, давай уже начнем, — чуть с раздражением ответил младший, он все еще не мог расчесать запутанные волосы. — Начнем издалека: можешь рассказать про Акари? Какие у вас с ним были отношения ранее. От такого вопроса Изуну будто током прошибло. По коже пробегались мурашки. — Я не помню, с какого момента мы начали общаться, не помню, как мы с ним общались. Он старше меня на три года. Единственное воспоминание, которое у меня с ним осталось, это когда я шел с ним… к старому сараю? Не помню, в следующий момент я уже вижу Мадару, он кричал на Акари, закрывая меня своей спиной… А потом мы пошли домой. Мне тогда лет тринадцать было. И я почему-то продолжал воспринимать его как неприятного человека, которого стоит обходить стороной. Мы еще не раз встречались в поселении, но он просто смотрел на меня и все. А я испытывал жесткое отвращение. С Мадарой мы никогда с того момента не разговаривали на эту тему, не знаю, почему. Он просто запретил мне общаться с Акари. По деревне еще много слухов ходило про него и других ребят, говорили, что он странный, что постоянно лезет кого-то потрогать, особенно младших, — колтун не выстоял против Изуны, который применил свои руки в этой битве, и волосы распутались. Правда, несколько штук пришлось выдрать. — Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь о нем? Например, сейчас. — Если говорить про сейчас, то, — младший чуть помедлил, пытаясь понять собственные эмоции и ощущения, — Я-я чувствую какой-то странный ком в животе, от этого мне становится нервно. И это чувствую почти постоянно со мной, оно не проходит, а только усиливается. Когда я слышу его имя, небольшая тошнота подбирается к горлу… И еще дыхание, мне становится т-тяжело дышать. Когда я остаюсь один, в голове возникают странные вопросы… — Какие вопросы? — перебил Сенджу. Ветер завыл сильнее и ветки ударили по стеклу. Было похоже на то, что их кто-то царапает когтями. — Тебе перечислить их все? — глаза постепенно становятся стеклянными. — Да. — Сегодня я думал, почему я могу вести себя как ни в чем небывало, когда меня чуть не… Разве я не должен грустить или плакать целыми днями? П-почему я вообще могу смеяться, улыбаться, шутить. Э-это нормально? — Изуна посмотрел на Тобираму, ожидая ответа, хотя тот и не обещал отвечать на них. Дождь на улице сейчас вовсе не радовал, а пугал. Он создавал неприятную атмосферу одиночества, страха. Как будто мог смыть с тебя все хорошие воспоминания, оставив только ужасы в голове. — Это нормально, — спустя пару десятков секунд ответил альбинос, — Думаю, твоя психика... Пытается защитить тебя от… негатива, так как живя постоянно с ним, тебе было бы физически и морально тяжело существовать. Она просто в моменте… Отключает их? И дает волю более положительным чувствам. То, что ты радуешься чему-то, смеешься, шутишь — это признак восстановления. Изуна слышал, как Сенджу старался аккуратно подбирать слова, как ему было непросто в целом сказать что-то, похожее на поддержку. Интересно, Мадара также высказывает Хашираме, когда ему плохо? Изуна ранее говорил своему брату о переживаниях и проблемах, но старался сильно не напрягать. Отец ему даже сделал замечание по этому поводу. У Мадары и так было много проблем с кланом. Эти старейшины, вечно пилящие мозги, нехватка еды и денег. Все это свалилось на Мадару, и младший не хотел добивать того своими проблемами. — Ха-а, — Учиха потер шею и отвернул голову. Слезы оставались на щеках, — Я надеюсь твоя теория верна, — он посмотрел на Сенджу, тот стал быстро что-то записывать себе в блокнот, — Вчера я думал, как ко мне будут относится соклановцы, будут считать меня противным, грязным или… Не знаю. Вдруг все подумаю о самом плохом? О том, чего не было на самом деле? — Об этом происшествии знают только я, Мадара, может Хаширама и ты. Не беспокойся об этом. И я тебе уже говорил не обращать внимание на чужое мнение. Слушай только самых близких, — голос у Сенджу по-прежнему был мягким, успокаивающим. Ему правда хотелось верить. От хабати исходили приятны звуки. С каждым треском угля комната как будто становилась теплее. Мягкий свет от андонов действовал успокаивающе. — Я надеюсь на это… Но сам факт, что меня т-трогал такой человек… Разве тебе я не кажусь… И-испорченным? — это был тяжелый вопрос, на который было страшно получить ответ. Младший аккуратно поднял взгляд, чужие глаза уже поймали его. — Не кажешься. Я не верю, что ты испорченный, я знаю, что ты столкнулся с грязным человеком, который больше никогда тебя не тронет… Ты чистый, Изуна, — от таких слов на одеяло упали пару капель слез. Сейчас Учиха чувствовал облегчение от самого неприятного вопроса, который мучал его мыли последние дни. Тобирама Сенджу за неделю стал для него островком с ярким и теплым солнцем. Где тебя никто не достанет, где тебя примут, где накормят, где напоят, где выслушают и не осудят. Тобирама прошел с Изуной один из самых тяжелых периодов в жизни. И он ни разу не обидел Учиху. Он пытается помочь. Даже если Изуна ведет себя по свински, даже если Сенджу узнал его неприятное прошлое — он не отвернулся. Не изменил своего мнения, он все также считает его сильным шиноби. И Изуна не поверит, если Тобирама снова начнет говорить, что его Хаширама заставил всем этим заниматься. Сенджу уже возится с ним исходя из собственных побуждений. Такое осознание пришло в голову только сейчас. И как он не замечал этого ранее? Человек, который буквально тебя ненавидел половину своей жизни, сидит сейчас напротив и говорит, что ты нормальный. Что ты — не хуже других. Изуна ему верит. Рукавом младший вытер слезы и продолжил. — Вчера все эти вопросы ощущались острее, а эмоции сильнее. Сегодня чувства как будто притупились. Может, оттого, что день был довольно насыщенным, я же много дней не болтал с другими людьми и не выходил сам на улицу, — Изуна слишком быстро провел гребнем, выдрав пару волосинок на голове. — Смена обстановки и выполнение каких-либо действий помогают справляться с эмоциями и даже притупляют их… — задумчиво пробубнил Тобирама. — Угу, думаю, это так работает, мне правда было сегодня легче в эмоциональном плане. Думаю, это может помочь мне в… восстановлении. Сенджу принялся что-то быстро записывать. В течение нескольких минут он исписал уже целый разворот блокнота. — Ты говорил, тебе снятся кошмары, они связаны с… — Да, мне уже снилось два сна, и как будто это были воспоминания, которые я давным давно потерял. — И что в них было? — Он постоянно пытался коснуться меня, говорил что-то, от чего мне было противно… Ему… Н-нравилось мое тело, — если такие подробности помогут убрать его тревогу и кошмары, боязнь оставаться одному, то нельзя упускать шанс. Он готов поделиться теми моментами, которые хотел унести с собой в могилу. Последствия, про которые сказал вчера Тобирама, не сильно его устраивают. Он готов побороться за спокойную жизнь. — Ты помнишь, что было в тот день? Когда он пришел в твою комнату. — Не все… — Изуна выдохнул и закрыл глаза, — Он зашел ко мне через окно, начал обвинять меня, что я с ним не общался, хотел меня проучить. Он… целовал м-меня в шею, и я до сих пор иногда ощущаю фантомные прикосновения, — голос младшего чуть дрогнул, — Т-трогал все тело, хотел снять с меня штаны… А я… Изуна открыл глаза и посмотрел на Тобираму, они снова стали стеклянными: — А я и сделать ничего не мог… — голос стал тише, — А потом п-появился ты и в тот момент я бы так рад… — Почему? — перебил Сенджу. — Что?.. — Почему ты был рад? — Тобирама и правда выглядел непонимающим. Он с неким любопытством и сочувствием смотрел на младшего. — Ну… я просто знал, что ты не причинишь мне вреда, а значит и не позволишь другим этого делать. С тобой я… Я чувствую себя в безопасности… Что сейчас, что тогда, — Учиха отвел взгляд в сторону, появилось небольшое чувство неловкости после такого признания. Вот же бред, говорить о безопасности врагу, которым тот был буквально неделю назад. Человеку, с которым они десять лет воевали. И который чуть его не убил. Это вообще нормально? Что скажут соклановцы, узнай, что он водит дружбу с Тобирамой Сенджу? —Ты помнишь, что произошло потом? — альбинос снова сделал какие-то пометки на бумаге. — Нет. Помню, что я что-то тебе крикнул, когда ты его… А дальше все, как в тумане, — после мытья головы волосы путаются особенно сильно. За все это время он сумел расчесать только часть волос. Шампунь, что был в бане, ему не понравился, — А что было дальше? — Я отнес тебя к себе в комнату, дал снотворное… — Тобирама что-то не договаривал. Изуна по какой-то причине, сам не знает по какой, никогда не вспоминал, что было дальше. Он прокручивал в голове момент только с Акари. Взяв во внимание слова Тобирамы, он чуть напрягся и… Вспомнил. — У нас тогда сердца бились одинаково, — младший вспомнил, как тогда ему было страшно, как Сенджу притянул его к себе, как он сам жался к нему, как уткнулся в чужую шею, как его обнимали сильные руки… Вот сейчас действительно было очень неловко. Глазами он посмотрел на свои волосы, а гребнем стал сильнее их расчесывать. Щеки опять горели. Судя по тому, как громко Тобирама что-то записывает себе в блокнот, тому тоже было неловко. — Скажи. Ты испытываешь какие-то неприятные ощущения, когда тебя кто-то трогает? — голос Сенджу казался сейчас невероятно приятным. Он успокаивал, но вопросы заставляли напрягаться. — С Мадарой я довольно тактилен, с матерью тоже был… С близкими друзьями тоже… Был, — он давно не вспоминал своих лучших друзей. Несмотря на то, что погибли они год назад, эта потеря до сих пор неприятно отзывается в сердце, — А с другими я не особо люблю контактировать телесно, всегда скидываю чью-то руку, когда кладут мне на плечо, когда без спроса обнимают — я отстраняюсь. Просто неприятны прикосновения других людей. Я думаю — это нормально. Но почему-то тот же Мадара никогда так не делает… Да и другие, вроде, тоже. — Мне просто кажется, что из-за травмирующего опыта со взаимодействиями с чужим человеком в детстве, сейчас ты ожидаешь или, возможно, испытываешь чувства похожие на те, когда тебя касался Акари. Может, ты и не помнишь те события, но твое тело имеет память... И оно помнит твою реакцию. Тем самым реагируя схожим образом, — сделав еще пару записей на бумаге, Тобирама посмотрел на Изуну. Тот сидел сейчас с задумчивым видом. — Я пытаюсь вспомнить и, да, в твоих доводах есть смысл. Я особо не обращал внимания на реакцию тела на чужие прикосновения, но сейчас, когда думаю об этом, я помню, что мне и правда было тогда не по себе, — Учиха чуть поежился, по коже прошлись мурашки. — А от моих ты чувствуешь что-то неприятное? — как-то несмело спросил альбинос. Еще одно новое звучание тона в копилку. Сегодня бывшие враги узнают друг о друге что-то новое. Дождь сильнее забарабанил по стеклу. — Вовсе нет, хоть ты мне и не друг, но мне они нравятся... Э-эм… То есть я-я имел в виду, что не неприятны! — Изуна затараторил, он явно не то хотел сказать. — Я понял, — старший чуть усмехнулся. А Учиха вновь почувствовал неловкость, — Я думаю, что такая твоя реакция на чужие касания относится к ПТСР. — Я же не псих? — вспоминая свой вчерашний срыв и собственные отрицания, младший теперь уже сомневался в этом. — Нет. Просто... Некоторые травмирующие события неблагоприятно повлияли на твою психику. Мы сейчас пытаемся разобраться, какие именно события к этому привели, — чернила на развороте блокнота высохли и Сенджу перевернул страницу. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Изуне. Тот уже расчесал волосы и завязывал их в низкий хвост своей черной лентой. — Это немного успокаивает. Давай последний вопрос, и продолжим завтра, мне … — ему стало сейчас не по себе. Сердце забилось чуть быстрее. В голове зациклился вчерашний разговор на кухне. Изуну цепляли его же слова, которые он говорил. На сегодня удалось забыть это все, он сильно отвлекся, но воспоминания вернули его обратно в ту яму, и ему стало себя жалко, — Мне уже хочется спать. — Изуна, все в порядке? Ничего не скроешь это этого Сенджу! — Может, я немного нервничаю, все-таки много чего неприятного пришлось вспомнить, — Учиха попытался улыбнуться, но вышло у него это очень плохо. — Последний вопрос, и закончим на сегодня, — Изуна увидел, как альбинос чуть напрягся, — Как ты сейчас чувствуешь себя? — В смысле прямо сейчас? — младший немного не понял вопроса. — Да, вчера ты высказался весьма... Расширенно, — немного стало забавно от того, как Сенджу пытается подбирать слова. — Именно сейчас… Сейчас просто страшно от того, каким слабым я могу быть. Те слова, что я сказал вчера — меня пугают. Я как будто… я снова оказался там и … — Учиха не смотрел сейчас на Тобираму, он смотрел сквозь него. Взгляд был направлен в никуда. За окном послышался гром. — Изуна, постарайся вспомнить не свои слова, а мои. Тебе стало тогда легче? — альбинос отложил блокнот, кисть и чернила на пол. Сейчас его внимание полностью было сосредоточено на Учихе. Младший наконец смог сфокусировать свой взгляд на нем. На его красных глазах. — Стало… — А те прикосновения... Они… — Они помогли собраться с мыслями, — перебил Изуна. Он отвел взгляд на пол, — Твои слова, твой голос, твои теплые руки… Это меня успокаивает. Я сразу начинаю думать о другом. — О чем? Изуна на мгновение сжал пальцы. — О тебе. Снаружи вспыхнула молния.