Тусклое сияние звезды

      Теплый свет плоской круглой люстры погас, отдав первенство освещения небольшому ночнику у прикроватной тумбы. Хозяйка комнаты устало выдохнула, задёргивая шторы. Поездка с классом высосала из неё все соки, и сейчас она не хотела ничего, кроме как лечь и, уставившись в потолок, молчать. Мелисса обернулась к подруге, которая медленно доставала из чёрного рюкзака домашнюю футболку.       Поездка обратно в родной Лондон прошла, едва начавшись, ввиду совсем небольшого расстояния между двумя городами, и Эмили, хорошо выспавшись в дороге, сразу после неё дошла до дома и, оставив уже надоевшую ей полуспортивную сумку, которую она брала в Уортинг, на небольшой рюкзачок из экокожи, поспешила домой к Мелиссе. Спать ей теперь совершенно не хотелось, а вот Мелисса, напротив, едва размыкала глаза. Пыл недавней экскурсии спал, и девушка, совершенно не стесняясь подруги, рухнула на кровать, закрыв собой некоторые вещи Эмили.       — Напомни, к чему была эта поездка? — протяжно зевнула Мелисса, раскинув руки по сторонам. В таком положении она напоминала морскую звезду.       — Это была идея мистера Уолкера, Мел, — Эмили села на краешек широкой двуспальной кровати и мягко положила руку подруге на голову, слегка поглаживая.       — Самая глупая трата выходных в мире, — простонала она, скидывая её руку и поднимаясь, — могли бы чем-то полезным заняться.       — Зато он обещал закрыть семестр для тех, кто поедет, по–моему, неплохое вознаграждение за «трату выходных», — гордо заключила она, — особенно для некоторых.       Все сразу поняли, про кого шла речь. Мелисса, недовольная упрёком в свой адрес, схватила подушку из-за спины и с размаху ударила подругу в бок. Эмили пошатнулась, не ожидая удара, но удержалась и схватилась за край «оружия». Мелисса этого и ждала: она потянула подушку на себя, а Эмили поддалась, растянувшись на кровати и не сразу осознав, что подруга уже находилась сбоку от неё и медленно замахивалась мягким валиком. Раздался глухой удар, за которым последовало недовольное: «Нечестно!» — Эмили попыталась из лежачего положения схватить Мелиссу за руку, но вновь встретилась с сопротивлением — на этот раз подушка ударила прямо в лицо.       Мелисса задорно смеялась, практически потеряв контроль над ситуацией. Этого было достаточно, чтобы Эмили сумела вырвать оружие из хватки подруги. Девушка быстро поднялась, села на колени на кровать и начала наносить быстрые удары по Мелиссе.       — Хватит, хватит, — смеялась Мелисса уже не в силах остановиться.       

***

      Окончательный пыл битвы сошёл только через полчаса. Девушки сидели в тишине уснувшей гостиной, совмещённой с кухней, за барной стойкой и наслаждались поздним ужином. Точнее сказать, Мелисса наслаждалась, Эмили же неуверенно ковыряла уже прохладную толчёную картошку.       — Эми, если ты не поторопишься, тебе придётся ставить всё снова греться, — Мелисса недоверчиво перевела взгляд с подруги на еду, — от бангерс-энд-мэша уже пар даже не идёт.       — Всё нормально, — девушка безучастно посмеялась и помахала вилкой, — просто я не думаю, что есть на ночь — хорошая идея.       — Так мы можем лечь позже, — Мелисса улыбнулась и задумчиво перевела взгляд на панорамное окно, медленно встала со стула, подошла и взглянула на улицу, не обращая внимания на своё отражение. Вид с седьмого этажа был завораживающим: ночной Лондон явно не собирался ещё спать, множество огней то и дело мелькали в окнах домов, блестели, назойливо светили, засвечивая тёмное небо, — у нас есть, чем заняться.       Мелисса применила свою очаровывающую улыбку к подруге, встречаясь с ней взглядом. Эмили побеждённо улыбнулась — бессмысленно было спорить с хозяйкой дома, где она планировала ночевать.       Когда тарелки опустели и девушки вернулись в комнату, Мелисса тут же придумала, каким будет первый пункт их времяпрепровождения. Она подошла к туалетному столику, где стояла её не самая скромная коллекция декоративной косметики, и бросила хитрый взгляд на подругу. Она хлопнула один раз в ладоши, привлекая внимание Эмили.       — Ты не представляешь, что я недавно купила! В «Вестфилд Лондон» недавно открылся новый магазин, смотри, — Мелисса заскочила на кровать, держа в руках чёрный пластиковый футляр с белыми крупными буквами небезызвестного бренда на нём.       Девушка подползла к подруге, обогнув половину кровати, и приземлилась рядом. Она положила пузатую коробочку на одеяло. Плотно сидящая защёлка поддалась, и футляр открылся. Внутри лежал совершенно не косметический, на первый взгляд, набор предметов: с десяток маленьких тюбиков будто бы из-под масляных красок, две тонкие железные пластинки для смешивания и шпатель? Эмили недоверчиво взглянула на содержимое набора. Мелисса, уловив настроение подруги, поспешила успокоить её:       — Я знаю, как это выглядит, но дай я покажу, — не дожидаясь ответа, Мелисса словно из пустоты вытащила нежно-розовую повязку и одним движением собрала волосы подруги.       — Ты что, серьёзно? — не унимая скепсис, продолжала Эмили противиться глупой затее, но хозяйка комнаты уже крепко схватилась за её лицо ладонями, — мы же с тобой не в тупом кино для девочек, зачем эти игры?..       — Так, давай посмотрим, — она оценивающе осмотрела подругу, крепко сжимая её щеки, а потом перевела взгляд на футляр.       — Мел, погоди, — пробубнила Эмили, справляясь с силой сдавливания Мелиссы, — завтра начинается учебная неделя, а вдруг у меня аллергия пойдёт? Я не хочу вся красная ходить в школе.       — Оно гипоаллергенное, — парировала подруга и приступила вскрывать упаковки.       Эмили тяжело вздохнула, приняв свою участь. Когда Мелисса во время обсуждения ночёвки упоминала, что у неё есть, чем заняться, Эмили представляла совершенно иное. Она немного жмурилась, когда холодная тональная основа, смешанная самой Мелиссой на стальной пластинке, оказывалась на щеках. Плотно набитая кисть мягко прошлась по коже и начала вбивать косметику в лицо.       — Так всё-таки, что у вас там случилось с Марком? — ненароком спросила Мелисса.       «Вот чёрт, ты специально ждала, когда я не смогу отвести взгляд?», — Эмили недовольно сощурилась, пытаясь придумать ответ.       — Ничего, — Эмили пожала плечами.       «Провал.»       — Эх, ты, — Мелисса устало смахнула с лица подруги вылезшую прядь рыжих волос и оценивающе осмотрела свою работу, — посмелее надо быть, подруга, раз уж вы оба такие… скромные.       «Бьюсь об заклад, ты явно хотела использовать другое слово.»       — Кто бы говорил, Мел, — Эмили улыбнулась, нащупав козырь в рукаве, — это же не я уже больше четырёх месяцев не могу признаться в любви одному парню… Ай!       Мелисса нарочито близко к глазу провела кистью.       — Ой, рука дрогнула! — она театрально покачала головой, — а ты думаешь, почему я хочу, чтобы ты мне погадала? Да потому что у тебя, что не расклад, так всё сбывается!       Эмили тяжело вздохнула.       — Я всё равно считаю, что вам поговорить нужно, — не унималась Мелисса, — я же вижу, как ты на него смотришь. — Дождавшись удивлённого взгляда подруги, она продолжила. — Я наверно поняла бы, будь ты с ним из-за жалости, он всё-таки серьёзно болеет, — Мелисса подняла руки перед собой в беззащитном жесте, — прости-прости, но, правда, по нему видно. Но нет же. У вас более серьёзные отношения, по крайней мере, мне так кажется.       Заклинательница ничего не ответила, лишь крепче сжав несколько фенечек, что висели у неё на руке. Разговор о состоянии Марка всегда давался ей тяжело. Болезнь, чьё название было мало того, что трудным для запоминания, так еще и по стечению обстоятельств тянуло за собой странные симптомы, о которых в интернете вообще не находилось упоминаний. Эмили закрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями: каждый раз, когда речь заходила про состояние Марка, глубоко в душе селилось противное тягучее чувство какой-то вины, хотя девушка и понимала, что она никак не может помочь. На душе заскребли кошки, а руки затряслись.       — Эми, да брось, — Мелисса отвлеклась от процесса, отложила косметику в сторону и обняла подругу, — я не хотела вас обидеть! Не слушай меня, дурочку, нормально у вас всё, созреете ещё. — Она отстранилась, взяв Эмили за дрожащие руки. — Ну?       Эмили лишь резко покачала головой, на глазах вот-вот должны были выступить слёзы. Мелисса тяжело выдохнула и сдалась. Предлог, под которым она хотела поговорить с подругой, стал совсем не актуальным: Эмили, в попытке сохранить лицо, бессовестно стёрла часть косметики. Мелисса отстранённо взглянула в окно.       — Как у него дела-то кстати? Он же вроде в среду учёбу пропустил по состоянию здоровья.       — Сказал, что всё нормально, — просипела Эмили, восстанавливая дыхание, — по крайней мере, без изменений.       — Как там называется его диагноз? — Мелисса согнула ноги в коленях и опёрла голову на одну из них, не переставая смотреть на подругу, — что-то с гемоглобином?       Заклинательница замешкалась и потянулась за телефоном. Она несколько раз провела по экрану в поисках нужного слова в заметках. «Сульф-ге-мо-гло-би-не-мия», — прочитала Эмили вслух.       — Точно, — Мелисса сделала руками «пистолетики» и кивнула, — я даже вроде читала про эту штуку, когда ты первый раз сказала, что у него за болячка, но я так и не нашла информации о… можно назвать это приступами?       — Сульфгемоглобинемия не излечима, как ни старайся, — Эмили прижала ноги к себе и уткнулась подбородком в колени, — избавиться бы ему хотя бы от побочек.       — Если он уже шестнадцать лет от этого мучается, и никакое лечение ему не помогает, то тут поможет только чудо.       Эмили пожала плечами.       — Да и что с того, что у него зелёная кровь? — она положила лоб на колени, — зелёная и зелёная… Да пусть хоть синяя будет!       — Ну, будь он голубых кровей… — Мелисса на мгновение задумалась, а затем рассмеялась над какой-то шуткой в голове. — А впрочем… Прости, Эми, я не хотела портить вечер. — Мелисса поднялась с кровати и потянулась туда, где стояла косметика. Через несколько секунд в её руках был смоченный ватный диск, она протянула его подруге и начала собирать лишнее с кровати.       — Когда гадать будем? — скромно спросила Эмили, равномерно стирая тон. — Я Таро взяла…       — Надеюсь, ты не собираешься мне мстить за испорченный вечер через гадания? — усмехнулась она. Эмили на это лишь отвела взгляд. — Давай завтра, я ужасно устала. — В подтверждении своих слов она зевнула, прикрыв рот ладонью. — Не все же, как ты, в автобусе сумели поспать.       — Да ну тебя, — пробубнила Эмили.       — Знаешь, я тут задумалась, — не унималась Мелисса, раскладывая алюминиевые тюбики в футляр, — ты не думала, что Марк может быть.? Ну… — Внезапно она замялась. — Не из той команды, если ты понимаешь, о чём я.       Эмили некоторое время пыталась осознать услышанное, но робкие намёки подруги были слишком абстрактными.       — Прости?..       — Никогда не замечала, что от него веет голубым бризом?       — Мел, о Боже… — Эмили потёрла виски и замотала головой, — о чём ты только думаешь?! Совсем с ума сошла со своими азиатскими сериалами!       — Дунхуа вообще-то! — обиженно подметила Мелисса.       — Это не важно! — раздражённо бросила Эмили, — и вообще, откуда ты взяла, что он… — в голове вертелось множество слов, произнести которые было, как минимум, некультурно. — Почему вообще голубой бриз?       — Нужно же найти причину, почему он такой недотрога! Расслабься, я просто шучу!       — Он совершенно не такой! Может, он и кажется вам холодным и «недотрогой», но со мной он совсем другой! Он заботливый, внимательный и очень ласковый! Наедине — он совершенно другой человек!       — Да ладно, ладно! — Мелисса примирительно выставила перед собой руки. — Я рада, что ты смогла растопить этот лёд.       Вскоре настало время готовиться ко сну. Мелисса, приглашая подругу в гости, заикнулась о просмотре сериала, первый сезон которого они смотрели всего несколько месяцев назад. Эмили последний раз провела ватным диском, стирая остатки кремовой текстуры с лица. Свет погас, и, освещая себе путь телефоном, Мелисса включила лавовую лампу, стоящую на тумбе в углу комнаты, но до её нагрева оставалось время. Не обращая на неё внимания, хозяйка комнаты взяла со стола планшет и поспешила на кровать, уже проводя по экрану в поисках чего-то на сайте с красной «N» в шапке.       — Ты так и не привыкла спать без ночника? — Эмили легла и оказалась рядом с подругой. Та в ответ лишь помотала головой.       — Прямо как ты, когда маленькая была, — откуда-то послышался голос Либры.       Эмили, даже не рискнув повернуться, чтобы отыскать бестактно ворвавшегося духа, лишь недовольно кашлянула. «Ну, я же просила больше сегодня меня не беспокоить!»       — Да меня как-то и не смущает это, — не отрываясь от экрана, сказала Мелисса, — вот, вот этот мы смотрели в прошлый раз, — она указала на постер недавно вышедшего сериала.       — А как же Коди? Что он скажет, узнай он, что ты всё ещё боишься темноты? — Эмили, сама не осознавая, надавила на больное.       — У всех есть свои скелеты в шкафу, — Мелисса стойко приняла колкий комментарий подруги, — я уверена, у него фобий с твою коллекцию магических штук.       — Нет, я не думаю, что он настолько труслив…       — Да? А, по-моему, боязнь высоты, собак, — Мелисса начала загибать пальцы, — …глубины, замкнутых пространств и того, что компьютер не включится — достойная коллекция фобий.       — Это нездорово — запоминать такие вещи, Мел, — Эмили неловко посмеялась.       Мелисса протяжно зевнула, поудобнее устроилась на кровати, подмяв под себя одну из подушек и положив голову на неё, и включила видео.       — Я, кстати, только сейчас поняла, что ты никогда мне не гадала утром. Так вообще можно?       Эмили будто переклинило. «С той просьбой, на которую необходимо задать вопрос картам, лучше обращаться к Луне в её растущей фазе, когда она меняет свой цвет с малинового в синий… — заклинательница вновь потянулась к телефону, но теперь зашла в прогноз погоды — где-то снизу, после прогноза на ближайшие десять дней, одной строкой шло сегодняшнее положение спутника на небосводе. — Да, всё пройдёт хорошо.»       — Утром тоже можно, — Эмили снисходительно улыбнулась, не сразу заметив, что Мелисса уже не слушала её.       Заклинательница повернулась к подруге, но никакой реакции не последовало. Она аккуратно ткнула Мелиссу в предплечье, выпирающее из-под подушки.       — Быстро она, — прошептала Либра скорее из привычки, нежели боясь, что её услышат.       — Пойдём, — Эмили махнула духу, поднялась с кровати и, вытащив из кармана кофты связку ключей, выскочила из комнаты.       Дверь в просторную ванную комнату открылась, и Эмили, на всякий случай оглядевшись, зашла внутрь, закрываясь на защёлку. «Дома кроме нас никого нет, но никогда не мало будет перестраховаться.» — Эмили облегчённо выдохнула. Пожалуй, это была первая встреча с духами за последние пару часов, и Эмили, возможно, даже была готова согласиться, что успела соскучиться по ним. Либра, судя по окаменевшему взгляду, была на последнем издыхании, чтобы не начать тираду.       Хранительница села на борт угловой массажной ванны и, переведя дух, кивнула, давая Либре знак, что та может начать.       — Какого Алголя, Эмили?! — голос духа сорвался и несколько зеркал в комнате, казалось, содрогнулись.       — Сама начинаю задаваться этим вопросом… — Эмили устало вздохнула, готовясь к выговору и потирая увешанную фенечками руку. Запястье обжигало, очертание зверя, оставленного Ноксом, горело, щипало кожу.       — Это же… я даже не знаю, — она схватилась за голову, крылышки в её волосах дрогнули, — это так круто!       Последняя брошенная фраза вывела Эмили из состояния запуганного зверька, и хранительница, сама того не понимая, поднялась на ноги.       — Прости? — ей нужно было понять, не ослышалась ли она.       — За три дня три ключа, да такое только присниться может! — Либра, кажется, всерьёз восприняла предложение хозяйки о сборе всех артефактов. — А один из них ещё и из пантеона Верхних Зодиаков! Фантастика!       — Мне бы твой оптимизм… Другой Хранитель назвал меня преступницей. Я теперь серьёзно задумалась, не аукнется ли мне это всё в будущем.       — Расслабься, — она беспечно отмахнулась, — за всё то время, что я пребываю в этом мире, ни разу не слышала про магическую комиссию, которая следила бы за Хранителями. А если ты переживаешь, что за тобой может начаться охота, то, если ты приноровишься, сможешь постоять за себя и сама, в конце концов, мы, духи — твои инструменты.       — Заставь меня расслышать это, Либра, — раздражённый голос Лео появился, кажется, раньше его самого, — а к тебе, Хранитель, у меня много вопросов.       Эмили вновь напряглась, воспоминания недавних событий всплыли в сознании. Она покосилась на Льва, который стоял как ни в чём не бывало, и сверлил её взглядом. Его золотая броня, словно не видевшая сегодняшней потасовки, всё также отблёскивала в свете встроенного в потолок освещения. Лео оценивающе осмотрелся вокруг, взглянул в отсутствующее в зеркале отражение и вновь обратился к заклинательнице.       — Мне не нравится тенденция к призыву меня в ванной.       — А мы тебя и не ждали, — Либра по-детски надулась, — мы, между прочим, хотели вдвоём поговорить.       — Ах, извините! — он театрально поклонился, но во взгляде никто не заметил ни капли жалости. — Увы, таким желанием изволят пользоваться и другие духи Хранителя, так что, страж равновесия, будь добр, спрячь глупую ревность.       Либра насупилась, выпрямилась и скрестила руки на груди. Дух, не скрывая своих чувств, не могла ничем ответить: Лев был непробиваем.       — Кстати о других, — он подошёл ближе, — я пропустил этот момент. Напомни, сколько ещё духов-нексумеров есть у тебя?       Эмили, едва потянувшись за связкой ключей, наконец почувствовала лёгкую слабость. Она опёрлась о бортик ванной сильнее и раскрыла ладонь с пятью ключами, нанизанными на тонкое кольцо. Реакция Лео, вопреки предположению Эмили, была спокойной. Лев перевел взгляд со связки на хранительницу и помотал головой:       — Признаться честно, я боюсь тебя, Хранитель. Пожалуй, я бы ещё мог принять Чашу — серебряные ключи человечество недооценивает и позволяет Хранителям обладать ими в совокупности с ключами Зодиака, но… — Лео замолчал, подбирая слова. — Зачем тебе это?       — «Это»? Ты про ключи? — Эмили посмотрела на духа, который вместо ответа только кивнул головой, и сжала в руке артефакты. — Я… Я уже и сама не знаю.       — Что? — Либра, до этого не смевшая вмешиваться в диалог, выскочила перед Эмили.       — Я не знаю! — повторила она громче и зажмурилась. — Я хотела поговорить с бабушкой, узнать, почему именно я стала следующим хранителем, но… Мне кажется, Хранитель Стрельца прав: поезд уже уехал, и нет смысла бежать вслед за ним. Нужно жить настоящим и решать насущные проблемы.       — Что ж, похвально. — Лео ударил металлическими перчатками друг о друга, имитируя аплодисменты. — Хоть что-то в тебе есть здравого. Жаль только, что понять это ты смогла после того, как из меня чуть фарш не сделали. — Лео сверху вниз оглядел Хранительницу и, остановив взгляд на ключах, кивнул в ту сторону. — Не хочешь познакомиться с рогатым?       — А? — Эмили замешкалась, обратила внимание на связку ключей, пытаясь понять, о ком шла речь. Далеко не сразу золотой ключ с зелёным выбитым на головке знаком Козерога попался ей на глаза. — А, точно…       Хранительница поднялась с места и мгновенно почувствовала, как ноги налились свинцом. Эмили пошатнулась, но была схвачена за руку Львом. Лео рывком оказался возле хозяйки и схватил ту за запястье, не давай ей упасть внутрь ванны. Практически сразу к ней подлетела Либра и приобняла за плечи. Эмили помотала головой и попыталась нащупать рукой борт, где недавно сидела. Борясь с заполнившей ей уши водой, плотной стеной оградившей её от остального мира, Эмили не сразу поняла, что духи о чём-то эмоционально разговаривали.       — Ну, ничему жизнь не учит! — рычал Лео, обхватив Хранительницу покрепче за плечи. — Только не говори, что она хотела призвать его, пока мы тут.       — А я и не говорю, я уверена. Ох, Эмили… — дух Весов не без труда подвинула хозяйку вплотную к ванне, помогая сесть. — Нужно было её одёрнуть, Лео.       — Либра, заткнись. — Лев недовольно рыкнул. Ещё что-то недовольно пробурчав, он махнул рукой и исчез.       Либра не сразу успела среагировать и заметила, что Хранительница безвольно качнулась назад, и схватила её за плечи. Недовольно причитая, дух помогла спуститься хозяйке на пол. Девушка потёрла глаза ладонями и помотала головой. Когда разум прояснился, Эмили устало опёрлась о ближайшую стенку и поднялась.       — Чёрт, — Эмили добралась до раковины и взглянула на своё отражение в зеркале. Остатки дневного сна и усталости, выраженной в появившихся синих кругах под глазами, превратили бледное, но всё-таки живое лицо девушки в нечто, что смело можно было использовать в фильме ужасов. — Я не привыкла, что вас так много.       — Это ещё только начало… — усмехнулась Либра, продолжая поддерживать хранительницу. — Меньше поддавайся на провокации Лео: успеешь ещё поговорить с Каприкорном. А сейчас иди, отдыхай.       

***

      Холодный сибирский ветер петлял по узким улочкам небольшого рынка под открытым небом. Лёгкие снежинки мягким покрывалом укрывали натянутые тенты над торговыми лотками, прогибали их вниз под тяжестью снега. Асфальт, уложенный добрые два десятка лет назад, покрылся толстым слоем льда, возникшим от прорыва ближайшей водопроводной трубы, был щедро усыпан реагентами, которые, к слову, совсем не помогали. Люди, снующие с объемными пакетами одежды самого разного качества, то и дело скользили, падали, делали непредвиденную растяжку на нём. Некоторые продавцы, наиболее ушлые, разбросали кусочки картона у своих мест, чтобы хоть немного облегчить путь покупателей до них.       Среди унылых толп, снующих туда-сюда и разодетых по погоде в объемные теплые пуховики, горнолыжные костюмы и даже шубы из натурального и не очень меха, сильно выделялся единственный парень, чью азиатскую наружность выдавало единственное неприкрытое место — глаза. Одет он был совершенно не подстать суровым октябрьским, но по ощущению уже совершенно зимним, условиям: лёгкая демисезонная курточка едва ли могла защитить от бушующего ветра, а синие джинсы свободно висели на тонких ногах. Но, к всеобщему удивлению, если бы до парня хоть кому-то действительно было дело, холодно ему совсем не было. Он поправил чёрную маску из плотного, практически металлического по твёрдости, материала и огляделся. Хито, отправившись по наводке подруги на смесь блошиного и обычного рынка, пытался искать иголку в стоге сена, не имея под рукой ни магнита, ни зажигалки.       — И где могут быть эти дурацкие ключи? — он следовал за толпой, то и дело осматривая бабушек и дедушек, скромно сидящих в своём квадратном метре, которые пытались хоть что-то продать. — Лучше бы выбрал искать по городу эту девчонку…       — Мил человек… — от мыслей вслух его отвлек тихий голос какой-то старушки.       Хито обернулся на голос и опустил взгляд на сидящую на пластмассовом стуле за небольшим столиком, заставленным миниатюрными фигурками из белого, на первый взгляд, очень мягкого камня. Разного размера и поз фигуры слонов, медведей и людей стояли на окаменевшей от холода рыже-красной тряпке. Он неловко улыбнулся, что было незаметно за маской, скрывающей нижнюю часть лица, и помотал головой, как бы говоря, что совсем не заинтересован в торгах с ней.       — Что же ты, мальчик, — не унималась она, — худющий такой и бледный, что известняк, из которого сын мой скульптуры вырезает. Не болен ли ты?       «Мальчик, блин», — Хито закатил глаза, но ругаться явно был не намерен. Он молча отвернулся и хотел было продолжить свой путь, как вдруг:       — Клавдия, — шикнул на неё сосед, чей прилавок стоял далее по направлению движения Хито, — чего пристала к человеку.       Хито лишь на мгновение решил оглядеть его ассортимент и замер. Широкий стол, хорошо спрятанный от снега под навесом, был щедро усыпан разного рода эзотерическими предметами: элементы китайского убранства спокойно соседствовали с магическим шаром, скандинавскими и славянскими рунами, а также благовониями в картонных коробочках. Хито, аккуратно расталкивая народ, что шел ему навстречу, приблизился к мужчине преклонного возраста, что сидел за тем столом.       — У вас есть какие-нибудь ключи? — Хито опёрся руками о край стола и буквально навис над ним. Сверху о голову парня ударились тонкие стержни «музыки ветра». Раздался тонкий не особо мелодичный звон.       Продавец опешил, не сразу сориентировавшись в собственном ассортименте. Он быстро оглядел стол и несколько расстроено помотал головой.       — Ключей не продаю — за этим тебе к выходу, там занимаются ремонтом ключей, — заметив, что заинтересованность Хито начала угасать, мужчина поспешил добавить, — но я уверен, я могу подобрать вам что-то иное: на подарок девушке, маме, сестре…       — Боюсь, жена будет против, если я девушку заведу… — усмехнулся Хито и уже начал разворачиваться. — Послушайте, уважаемый… а вы не знаете, есть тут ещё кто-нибудь, кто продаёт что-то подобное?       — Тут? — он недоверчиво взглянул на Хито, немного помедлил и не совсем охотно продолжил, — есть один. Гришка с пятого ряда, он стоит вон у того здания, у центрального входа. Но, парень, я уверяю тебя, у этого скользкого типа точно нет того, что ты ищешь.       — Это уже мои проблемы, уважаемый. — Хито натянул на голову капюшон, когда почувствовал, что снег начал усиливаться, и последний раз взглянул на мужчину, — спасибо за информацию.       Искать так называемого Гришку долго не пришлось. Продавец довольно подробно описал его местонахождение. А может найти его удалось, потому что у центрального входа было всего три живые души: один продавец и женщина с ребёнком, греющиеся у небольшого столика за стаканчиками горячего чая. Хито пригляделся к мужчине и понял, перед ним — Гриша: максимально безвкусная на вид футболка под расстегнутой курткой с надписью «Григорий всегда прав» могла говорить лишь о двух вещах: либо человека, её носившего, звали Гриша, либо у него очень дурной вкус в одежде. Но вероятнее всего, оба факта накладывались друг на друга. Хито незаметно, кажется, даже для самого себя закатил глаза, направляясь к прилавку.       — Здравствуйте, мне тут рассказали, что у вас можно найти самые лучшие магические товары во всём городе! — Хито попытался улыбнуться, но маска хорошо это скрыла.       — Чё те надо, парень? — на попытку Хито наладить контакт, мужчина невежественно покосился на него, пренебрежительно вглядываясь в узкие глаза.       Хито, быстро отойдя от первичного шока, начал обдумывать дальнейший план: продолжать косить под дурачка и прощупывать почву или… Хито заметил в потёртом синем пластиковом контейнере среди горы бесполезных безделушек, лежало два небольших ключика. Точь-в-точь как тот, который показывала Миджу, отданный ей Госпожой.       Планы вновь поменялись. Хито с лёгким прищуром перевёл взгляд с ключей на продавца.       — За сколько продаёшь? — Парень, стараясь проявить максимальную незаинтересованность, вытащил платиновые ключи из тары, оценивающе взглянул на них, и грубо положил их на стол перед продавцом. Увидь это действие Миджу, разговор пошёл бы совсем в другую сторону…       — Тебе ни за сколько. — Гришка ушёл в глухую оборону. — Вали отсюда, узкоглазый.       «От бурята слышу, — Хито бесшумно вздохнул, — по-хорошему с тобой не получится, да?»       Тёмные глаза парня неожиданно окрасились в насыщенный розовый цвет, тут же спрятавшись за выдвижной линзой очков-маски. Хито хищно улыбнулся. Цвет глаз, обличающий его особенность не только в магическом, но и поведенческом плане, Хито хоть и не был против раскрыть, но всё же считал это нежелательным. Контакт был установлен — больше видеть глаза не было необходимости.       Григорий, лишь слегка уловивший взгляд неестественного цвета глаз, уже не мог отвлечься. Лицо незнакомца было теперь уже полностью скрыто от Григория, но что-то теперь заставляло чувствовать себя стыдливо: как он мог оскорбить такого поистине хорошего человека? Хито, заметив, что жертва попала в «капкан», наконец начал говорить.       — За сколько продадите, уважаемый? — Хито подвинул ключи ближе к продавцу, чтобы привлечь его внимание, но, кажется, ранее перестарался: Григорий совсем не отвлекался на внешние раздражители, продолжая пожирать парня взглядом. — Тоза́к…       Хито несколько раз щёлкнул пальцами перед лицом продавца, пытаясь вывести его из транса. Всё тщетно: продавец, словно безмолвная марионетка, висящая на тонких прозрачных нитях, ожидал команды от кукловода.       — Ладно, давай по-другому, — глаза Хито вновь вернули привычный цвет, а сам парень ещё раз щёлкнул пальцами, выводя бедолагу из транса, — слышишь меня? — В ответ Григорий быстро кивнул. — Продаёшь? — Хито поднял ключи перед Григорием, тот снова кивнул. — За сколько?       — Эти? — продавец несколько потупил взгляд, кажется ещё не отойдя от состояния подавленного сознания. — Да за косарей десять отдам.       — Какого… за что такие деньги? — не успел Хито возмутиться оглашённой цене, как мгновением позже осознал, что есть ещё одна проблема: примет ли Гриша валюту из другого мира и из другой страны? Что-то подсказывало Хито, что вероятность этого была крайне мала.       — А ты, видать, не вникаешь, что эти две подвески серебряные? Серебро нынче дорогое, парень. — Григорий выхватил из рук покупателя товар.       — Да какое это серебро? — нарочито громко начал возмущаться Хито. «Действительно, какое ж это серебро? — Хито прищурился, рассматривая ключи в руке продавца. — Это платина. Но тебе, дружище, лучше этого не знать». — Алюминий галимый! Дешевле всего того барахла, что у тебя тут есть.       — Да что ты лечишь? Не строй из себя знатока, много тут вас таких.       — А ты посмотри на ключи: видишь где-нибудь клеймо о пробе? Вот и я не заметил, а раз пробы нет, доподлинно удостовериться, что это настоящее серебро, не выйдет. — Хито удалось вытянуть один из ключей у оппонента. — Да и к тому же, посмотри на них: они расцарапаны в хлам, тут от полированной поверхности ничего не осталось! Оно совсем не сияет как серебро.       — И ведь действительно ж, пробы нет…       — Таких болванок по всему городу можно на пару килограмм насобирать, так что грош цена этим брелкам.       — Тебе-то они тогда зачем?       «А тебе-то зачем это знать?», — хотел парировать Хито, но понял, что разрушит идеально выстроенную линию атаки.       — Сестре хочу подарить, она любит такие вещички. У неё есть похожие, и они… — Хито оценивающе подкинул ключ в ладони, — они даже потяжелее будут. Сдаётся мне, они ещё и полые. — Добивающий. — Давай так, тысячу за оба ключа, и мы в расчёте. Или обмен на что-то другое.       — Обмен? Ты меня за идиота держишь?       — Почему же? Все в плюсе будут, — Хито потянул к себе небольшую кожаную сумку, быстро опустив внутрь руку и, поискав там что-то с несколько секунд, вытащил оттуда красный огранённый полупрозрачный камешек.       Кристалл в бриллиантовой огранке издавал тусклое тёплое свечение, пробивающееся меж пальцев парня. Хито с тяжестью взглянул на энергетический кристалл. Он немного покатал его в ладони и положил перед продавцом. Но тот не разделил тяжести ситуации.       — И что это?       — Тут так не объяснить, — Хито протянул Григорию руку, — дай свой телефон, фокус покажу.       Мужчина недоверчиво покосился на парня, но всё-таки передал ему небольшой плоский смартфон.       — Надеюсь, это не фокус с его исчезновением?       — Лучше. — Хито взял телефон в руки и начал выстраивать удобную площадку для представления: установив две небольшие коробочки друг рядом с другом так, чтобы между ними было пространство, удобное для установки кристалла, он положил камень в ложбинку и замер, занеся телефон над ним. — Смотри на экран.       Едва телефон коснулся полированной поверхности кристалла, экран вспыхнул, а сверху над всплывающими окнами возникло сообщение о начале зарядки. Григорий, не смевший отвлечься от мигающей иконки заряжающейся батареи, лишь издал хрипящий гортанный звук в попытке сформулировать мысль. Но мысль, как назло, не формулировалась.       — Это портативная батарейка, — озвучил очевидное Хито, кивнув в сторону кристалла, — можешь запитывать от неё всё, что угодно: телефон, кипятильник, телевизор… думаю, даже для холодильника подойдёт, не проверял. Ну что, по рукам?       Григорий недоверчиво покосился на Хито, поднял свой телефон, вновь положил его на кристалл, удостоверившись, что дело было не в фокусах покупателя, забрал светящийся камешек и положил второй ключ на стол:       — По рукам.       В торговом центре, казалось, забыли, что снаружи наступала зима, народ внутри старался побыстрее снять с себя утепляющие латы, что помогали им бороться с нападками холодного сезона. Хито не стал исключением. Поднявшись на последний этаж, где обычно располагались с десяток кафе и ресторанов, он заказал чашку кофе для согрева и ждал, когда подойдут остальные. Три часа дня — заранее обговоренное время. Хито мельком глянул на наручные часы — стрелки едва доходили до половины третьего. Поняв, что у него есть время, он вытащил из кармана джинсов два платиновых ключа. Потёртые шейки ключей с трудом передали отблеск плафонов, обнажая все изъяны артефактов. Хито оценивающе подкинул их в руке и принялся разглядывать каждый более внимательно.       Миниатюрный ключик в широкой руке выглядел действительно потешно, Хито до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что такая маленькая штуковина может обладать могуществом — оксюморон, не иначе. Ключи Колесницы и Кормчего — должно быть те, что были у него в руках, и те самые, о которых говорила Миджу. Хито отметил, что она могла бы стать неплохим координатором. Ключи глухо звякнули в руке, перевернувшись с одной стороны на другую — и только сейчас Хито заметил, что рисунки на ключах были выбиты на обеих сторонах, повторяя друг друга. На одном, кажется наиболее потёртом, была несвязанная куча линий, собранная в овальный клубок, от которого отходило ещё несколько волнистых линий и… Хито показалось, или «клубок» напоминал мозг?       — На что любуешься? — из раздумий Хито вывел знакомый звонкий девичий голосок.       Хито дёрнулся, едва не выронив ключи из ладони, когда руки Миджу легли на его плечи и практически сразу проскользнули вперёд, отчего девушка буквально навалилась на плечи друга. Она заглянула ему через голову вперёд, своей небольшой ручкой разгибая кулак. Оттуда показалось два платиновых ключа.       — Ух ты, да ты куш словил! — Миджу попыталась присвистнуть, но попытка оказалась неудачной — свистеть она не умела.       — Чего удивляешься? — Хито выпрямился, когда девушка перестала давить на плечи, и немного подвинулся на скамейке, давая место ребятам, чтобы сложить куртки. — Ты же сама сказала, что ключа должно быть два.       — Надо же тебя похвалить, — шутливо подмигнула она, скидывая свою кожаную куртку возле Хито, — а вот у нас глухо! Мы обошли, кажется, весь город, но ни разу моя чуйка не щёлкнула.       Хито вопросительно взглянул на Сору. Тот не торопился ничего говорить. Он медленно, несколько резко, снял с себя зимнюю куртку, единственно подходящую для погоды на улице среди верхней одежды команды.       — Кофе будете? — спросил Хито, когда пара уселась напротив него.       

***

      — Итак, ещё разок о наших планах: приезжаем в дом, берём всё, что важно, собираем эти вещи в коробки — они в багажнике — и в десять вечера все должны быть в машине, — методично повторил мужчина за рулём, — кто не успеет, останется там покупателям дом показывать без возможности вернуться!       — Па, ты говоришь так, будто мы не в свой дом едем, а чужой обносить, — скучающе сказала Эмили, не отрываясь от меняющегося вида в окне.       Девушка выпросила себе пассажирское место возле водителя и вовсю пользовалась небольшой, но значительной уединённостью, пока миссис Джонс отдувалась, по мнению самой Эмили, на заднем ряду с Тимоти. В салоне играла раздражающая и приедающаяся мелодия из маминого телефона — Тим, кажется, по пятому кругу смотрел один и тот же музыкальный клип. Неприятность была в том, где сидела Эмили — она никак не могла дотянуться, чтобы выхватить и выключить эту надоедливую музыку! Поэтому единственное, что ей оставалось, это заткнуть уши наушниками и периодически отвечать отцу, имитируя заинтересованность.       Дорога была изматывающей. Таковой она казалась Эмили, когда машина, пробираясь по нескончаемым пробкам, покидая город, и когда повторяющийся на протяжении нескольких часов пейзаж начал банально приедаться. А усталость, накатившая после осознания, что очередная учебная неделя подошла к концу, лишь добила настрой девушки, и даже мысль, что она едет туда, где прошла её, наверное, самая яркая часть детства, не могла взбодрить. Эмили крепко держала бордовую бархатную сумочку, лежавшую у неё на коленях. Голова гудела, а музыка, игравшая в наушниках, лишь немного отвлекала. Пять дней пролетели практически незаметно; Эмили даже вспомнить уже не могла, в какой момент она увидела Козерога в качестве уже её духа, но отметила, что раньше не смогла бы так долго продержать его в полуфизической оболочке. Козерог был козлом… в биологическом плане. Практически обычным козлом, если не обращать внимания на длинный гладкий голубой, с примесью зелёного, хвост с симметричным хвостовым плавником на конце. Её Каприкорн был несколько почище того, которого она встретила всего неделю назад — минимум визуального шума в виде зелёных и коричневых водорослей, как бородавки, покрывшие тело духа, да и шёрстка стала значительно светлее.       Козерог, к несчастью для самой Эмили, также не встретил её цель с энтузиазмом, но ничего прямо говорить не стал. Он показался девушке, пожалуй, самым мудрым — и тихим — из всех духов, с которыми она успела поговорить в спокойной обстановке, но этого факта никому из духов знать было не обязательно. Вот и сейчас Хранительница обдумывала последний разговор с Лео и Либрой, за неделю у Эмили сформировалась постоянная группа поддержки, если её можно было так назвать. И из него Хранительница поняла только одно — она перестала хоть что-то понимать. Информации, что свалилась на неё за последний месяц, было слишком много.       «Знаешь, Шейла практически всю жизнь собирала книги, сборники знаний о магической части этого мира, и когда её человеческая суть давала сбой, она всегда возвращалась к одному толстенькому блокноту в твёрдом переплёте»;       «Она вела конспект своей же библиотеки?»;       «Ей было тяжело помнить каждую страницу всей своей коллекции. Ты же сама знаешь, какая она у неё была. Это я к чему: может тебе тоже такой завести? Я помогу структурировать то, что мы уже прошли».       Увесистый, но практически пустой тёмно-красный блокнот магическим образом, что даже не было фигурой речи, поместился в небольшую сумочку, но Эмили была уверена, что у родных возникнут вопросы, если они увидят его и вспомнят, что в начале поездки он им на глаза не попадался. Девушка знала, что воспользоваться им она не сможет, но в свете последних событий она поняла, что лучше держать такие вещи при себе — к тому же, блокнот совсем не тяготил ношу, сумка по ощущению была пуста.       — Вот мы и на месте, — Льюис потянулся, хорошенько прохрустев позвонками, — Эмили, помоги маме.       Эмили бросила тихое «Угу» и вылезла из машины. Ноги совсем не хотели держать хозяйку, поэтому Эмили пришлось приложить некоторое усилие, чтобы сделать несколько шагов до багажника.       

***

      Входная дверь отворилась, выпуская застоявшийся затхлый воздух наружу, верхний слой мелкой пыли поднялся вверх, закружился в танце свежего воздуха, разлетаясь по пустому коридору. Первым в дом вошёл отец. Мистер Джонс распахнул дверь и, разгоняя от лица клубы пыли, оценивающе огляделся. Следом влетел Тимоти и, даже не думая сбавлять скорость, умчался в ближайшую комнату. Там его встретил покрывшийся пылью старый диван, тут же издавший усталый скрип, встретив агрессивное нападение ребёнка. Тимоти встал обеими ногами на серый от грязи мебельный чехол и немного пошагал по нему, примеряясь.       — Тим, ну-ка слезай! — из-за двери выскочила Эмили и, не выпуская из рук одну из уже собранных картонных коробок, замахнулась на брата.       Мальчишка закричал, спрыгнул с дивана и устремился к отцу в поисках защиты. Эмили отбросила коробку и пнула воздух возле маленького хулигана. Она бросила еще несколько агрессивных фраз и под крики отца поспешила на чердак — именно туда она выразила желание пойти сразу по приезде. Люк в полу закрылся, и Хранительница облегчённо вздохнула. Ближайшие полтора часа её точно не побеспокоят. Эмили обернулась, оценивая уровень захламлённости чердака. Он не сильно изменился со времён, когда маленькая Эмили запиралась тут, разглядывая светящиеся разными цветами артефакты на полках, в шкафах и в ящиках, представляя себя таинственным коллекционером магических диковинок, собирающим поистине великие дары. Свой глиняный амулет она считала самым дорогим элементом коллекции и не рисковала даже показывать его миру, всегда пряча под одеждой. Хранительница поправила свитер и тяжело села на единственный стул, что стоял на чердаке, кажется, всю жизнь девушки. Она провела взглядом по интерьеру, всё больше погружаясь в воспоминания, и вывести её смог лишь голос Либры, необычайно громкий сегодня.       — Комната под крышей! Как же я скучала! — Либра облетела весь периметр чердака, оглядывая всё, до чего мог дотянуться её взгляд.       — Чердак, — поправила её Хранительница.       — Да какая разница, Шейла каждый раз по-разному называла это место.       Эмили мысленно посмеялась, представляя, какими вычурными словами могла бабушка описывать её любимое место. А слова там действительно могли быть своеобразными. Хранительница медленно поднялась со стула и нехотя приступила к делам. Она пододвинула к себе плотную картонную коробку, наполовину заполненную пластиковой упаковкой с воздушными пузырьками внутри. Эмили руками утрамбовала содержимое и начала опустошать полки. Несколько книг в кожаной обложке легли на стол, и хранительница начала перебирать их.       — «Основы владения астролябией», — прочитала она надпись на обложке, оценивающе вертя книгу в руках, — не удивительно, что она такая тонкая.       Книжка легла в сторону на стол. Следующая, написанная на неизвестном языке, была положена рядом, образуя новую стопку. Раз за разом повторяя, она методично разложила книги с одной полки в три разные стопки. Стопку непонятных книг она подвинула на противоположный край и окликнула Либру.       — Либра, раз уж ты тут, будь добра, помоги мне, — дождавшись, когда дух подлетит ближе, она прояснила, — посмотри на эти книги и дай мне понимание, нужны они нам или нет. Раз уж ты умеешь читать на этом странном языке, я хочу знать, во что бабуля меня не посвящала. А эти, — она пододвинула стопку древних книг к себе, — думаю, можно и на покой отправить, сейчас есть более точные способы чтения знаков.       Эмили вытащила из ящичка, щедро набитого бледными, потерявшими от времени цвет, атласными лентами, какие Шейла использовала, перевязывая отдельные листы бумаги, не нашедшие своего места внутри переплёта. Перевязав стопку книг вместе, Эмили спустила связку вниз к ящику, который уже успел пополниться несколькими свёртками мятой бумаги.       — Ну вот, дело пошло, — Эмили довольно взглянула на результат, уперев руки в бока, а потом перевела взгляд на с десяток других заполненных полок, — медленно, правда…       — Ух, — тяжело выдохнула Либра, опустив связку из трёх томов, обратно в стопку, — давай я тебе помогу, не хочу долго быть тут, осознавая, что дочь Шейлы решила избавиться от её дома.       — Не избавиться, это слишком грубо, — Эмили вытащила очередную партию книг, которую ожидала такая же сортировка, — у родителей просто нет возможности поддерживать этот дом в нормальном состоянии, всё-таки он находится далеко от Лондона, и ездить сюда… тяжело.       Либру, кажется, такой ответ не устроил: она недовольно что-то пробурчала, а затем, как и обещала, присоединилась к разбору. Постепенно полки, отведённые под книги, опустели, но к несчастью для Эмили, книг «на выброс» практически не прибавилось. Она оценивающе оглядела стопку «точно забираю» — как она охарактеризовала важность содержимого книг — и повернулась к Либре.       — Что с этими? — она кивнула в сторону двух стопок непонятных для девушки книг и вновь обратила внимание на духа.       — Тут пятнадцать книг, из них одна состоит из трёх томов, не особо важные из них…одна? — Либра задумалась.       — «Одна»? — переспросила Эмили. — Ты смеёшься что ли?       Эмили раздражённо зарычала, представляя, какой концерт устроит отец, когда увидит, какую коллекцию она захочет забрать с собой.       — Ладно, давай так… — Эмили потёрла лоб тыльной стороной ладони и принялась перетаскивать объект разговора в угол чердака, — оставим их тут до вечера, перед отъездом решим.       — Вы хотите всё успеть за день? — Либра огляделась вокруг, — тут же восемьдесят лет сбора магических реликвий!       — Папе этого не объяснить… В десять вечера мы выезжаем обратно в Лондон, до этого моменты мы должны всё успеть. А пока давай продолжим.       Вскоре в руки Эмили попал невзрачный альбом для фотографий. Плотная, но рыхлая от времени обложка едва не развалилась в её руках. Несколько секунд помедлив, она открыла его где-то посередине и тут же отметила две фотографии, расположенные по обе стороны разворота. На хрупких картинках цвета сепии была изображена бабушка, еще совсем молодая — не старше самой Эмили, вместе с какими-то людьми.       Эмили обратила внимание на левую фотографию, что привлекла внимание количеством людей, которых было гораздо больше, чем на второй, и только сейчас заметила, что что-то на ней было не так. Шейла — как поняла Эмили по рыжим кудрявым волосам и характерным веснушкам — стояла позади скамьи и обнимала кого-то со спины, слегка нагнувшись, чтобы влезть в кадр, и лучезарно улыбалась. Эмили обратила внимание на сидящую перед бабушкой фигуру и поняла, что там никого не было — вместо чьего-нибудь силуэта на том месте была лишь форма, похожая на одежду остальных присутствующих на фотографии. Пустая, «ничья» форма выглядела надетой, но самого хозяина не было видно.       — Что это? — изумлённо спросила Эмили, указывая на аномалию.       — Кто-то на технике не отображается, — пожала плечами Либра, — каких только существ не бывает на свете.       «Вампир что ли?», — вскользь подумала Эмили, но отвлеклась на остальных.       Слева от бабушки и невидимки стояла крупная… девушка? Эмили с ужасом осознала, что не сразу смогла распознать, какого пола был человек на фотографии. Девушка была темноволосой и чрезмерно мускулистой. Мышцы просвечивали сквозь ткань рубашки. Её холодный, но спокойный взгляд вызвал волну мурашек у Эмили. Под ней, на земле возле скамейки сидел, согнувшись в три погибели, высокий, что было понятно по тому, что его голова был наравне с головой бабушки, худосочный парень в зелёной толстовке с цветастой нашивкой, особенно цветастой на фоне более сдержанных по цветам нашивок других фотографирующихся.       В другой же стороне от «большой девушки», — как прозвала её Эмили, стояло два парня-азиата: один из них был значительно крупнее остальных, кругленький, но низенький, с щёчками и доброй безобидной улыбкой — сама того не осознавая, Эмили и сама заулыбалась, пухляш показался ей таким плюшевым, мягким, как мишка; второй же был высоким, худым, и особо ничем не выделялся. Эмили отметила лишь то, куда и как он смотрел: если взгляды других так или иначе были направлены в сторону камеры, то его взгляд явно падал куда-то на бабушку…       — Какая мерзость, — пренебрежительно выплюнула Эмили и перевернула страницу.       Все дальнейшие фотографии были примерно с той же компанией, ключевыми оставались первые три персоны, не считая самой бабушки. На одной из фотографий, не прикреплённых к листам альбома, на обратной стороне было написано красивым каллиграфичным почерком «День рождения Стефана. 5 ноября 1937 год», а с лицевой стороны была странная картина: все присутствующие в весьма приподнятом настроении, азиаты сидели на поляне на клетчатом покрывале и пили что-то из чайного сервиза — только по стоящим рядом практически пустым бутылкам алкоголя было понятно, что в посуде был далеко не чай — долговязый парень с первой фотографии, кажущийся теперь еще более высоким — часть его лица была прикрыта веткой дерева, подвешивал пойманную в рыболовную сеть девушку со змеиным хвостом к тому самому дереву, а бабушка активно жестикулировала, пытаясь что-то сказать «большой девушке», на одном мизинце держащей засвеченную на плёнке девушку за шкирку.       — У Шейлы было весёлое обучение, — сказала Либра, выглядывая из-за спины Хранительницы.       — Я вижу… — растерянно кивнула Эмили. — Она училась в какой-то… интересной школе.       Эмили сделала большой комплимент, называя сборище фриков интересной кампанией.       — В Школе Волшебства и Оккультных Легендарных Особенностей Чародейства, — протараторила Либра.       — «школе волшебства и оккультных…» — начала повторять Эмили, о чём-то крепко задумавшись, но потом резко замолчала, — какое странное сокращение!       — Они тоже не любили его, — пожала Либра плечами.       — Постой, — осеклась Эмили, закрывая альбом, — а почему я не попала в эту школу? Я же тоже, ну… маг.       — Школа закрылась, — грустно отметила Либра, — я не знаю, что там точно произошло — меня передали Шейле уже после того, как школу распустили, но связано это с тем, что источник магии в этом мире был запечатан — школа стала просто не нужна, поскольку магия в мире стала иссякать и осталась лишь в артефактах и внутри отдельных сущностей…       — Вот как, — задумалась девушка.       — Поэтому Шейла сама занялась твоим обучением. — Закончила Либра, получив в ответ лишь короткий кивок.       Эмили молча продолжила перебирать вещи бабушки. Руки машинально перекладывали предметы с места на место, чтобы потом снова начать это делать, но уже в другом порядке. Ей всегда казалось, что они были похожи: Шейла всегда была фигурой для подражания, родственной душой, а не только бабушкой. Девушка чувствовала себя особенной, осознавая, что из всех своих внуков такое внимание она уделяла лишь ей.       Резко пальцы на руках похолодели, а на плечи упала невидимая ноша — яркая теплая вспышка осветила чердак. Эмили тяжело вздохнула и обернулась. Посреди комнаты между трёх ящиков с книгами стоял Лео и в замешательстве озирался по сторонам.       — Вы ограбили Александрийскую библиотеку? — растерянно спросил он.       — Увы, она сгорела в третьем веке нашей эры, — неловко улыбнулась Эмили и положила очередной альбом в коробку, — мы в доме моей бабушки, бывшей хранительницы Либры.       — Ясно, она ограбила Александрийскую библиотеку, — устало махнул он и пошёл осматривать многочисленные полки, — и что же вам тут надо?       — С родителями приехали сюда, чтобы выбросить ненужное, — тяжело ответила девушка.       — И как? Выбросили?       Эмили робко посмотрела на практически пустую коробку «на выброс»: в ней лежало всего несколько порванных бумаг и совсем бесполезных вещей вроде сломанных замко́в. Выбросить альбом или магические книги — рука не поднималась. Эмили тяжело вздохнула и взяла недавно отложенный альбом, краем глаза заметив, как из него выскользнула фотография. Девушка подняла лежащую лицевой стороной вниз фотокарточку и замерла.       «Моя наследница» — было написано на обратной стороне.       Эмили подсознательно понимала, что будет с другой стороны. В горле застрял противный ком, а к глазам подступили слёзы, тут же убранные дрожащими руками. Хранительница нашла в себе силы развернуть его другой стороной. Как она и догадывалась — на лицевой стороне была более современная фотография, на которой совсем недавно родившуюся Эмили, бережно укутанную в несколько слоёв пелёнок, на руках держала бабушка. Было солнечно, на заднем плане зеленые деревья только начали меняться в цветах, а бабушка глазами, полными счастья, смотрела в камеру, обеими руками обхватив свёрток с ребенком.       Эмили не сразу заметила, что заплакала. Она коснулась мокрой от дорожек слёз щеки только тогда, когда первая капля упала на фотографию и начала стекать вниз. Слегка дёрнув руку, чтобы ухватиться за длинный рукав, девушка стёрла слезу с поверхности и проверила, не успела ли испортить фотографию. Заметив это, Либра подлетела ближе и подметила:       — Я тогда там была, — от этих слов слезы предательски хлынули только сильнее, — Шейла мечтала лично передать тебе титул Хранителя.       Эмили развернулась и, облокотившись о стол и бросив фотографию на него, разрыдалась. Либра подлетела ближе и приобняла хозяйку в попытке утешить. Лео же не разделил трагичности ситуации.       — Что ж ты так цепляешься за неё? — не скрывая своего пренебрежения, спросил он, — «Бабушка то, бабушка это…».       — Она была для меня очень важна, — просипела Эмили, пытаясь успокоиться, — только она понимала меня и учила контролировать мои силы… С самого детства я видела больше, чем другие дети. Я вижу ауру у предметов — это те сила и могущество, что заложены в них. Тогда я видела их — я видела Козерога и Стрельца в виде энергии! Я видела их силу, в отличие от… — Девушка поморщилась, но воздержалась от колкого комментария. — Знаете, хоть я и живу в христианской стране, но религия совершенно не связана с моей деятельностью. — Эмили осмотрела ближайшую полку, полную магических артефактов. — И такой особенностью и бабушка обладала, в этом мы с ней были очень похожи. Как ты думаешь, почему я так цепляюсь за неё?       Эмили нахмурилась, пытаясь просверлить в духе отверстие, но ему, кажется, было не до этого.       — Забавно, — сухо усмехнулся Лео, никак не желая пересекаться взглядом с присутствующими, — как иронично, что тебе досталась такая семейка, Либра. Что же ты раньше не говорила об этом? Вы же созданы друг для друга!       — Потому и не говорила, Лео. — Тяжело вздохнула Либра.       На немой вопрос в глазах девушки Либра отвела взгляд. Ладони она сжала в кулачки, губы превратились в тонкую полосочку, едва различимую на бледной полупрозрачной коже. Эмили не замечала ранее, насколько духи выбивались из общей картины реальности — неестественное свечение их силуэтов так и кричало об их магической сущности, что отличалась и у самих духов: «колючее», размашистое по площади охвата свечение Лео так и напоминало то, как обычно рисуют дети Солнце: диск, обрамлённый тонкими иглами лучей, превращающее звезду на дневном небосводе в желтого ёжика; а мягкое, словно клубящееся свечение Либры напоминало облако. Не сразу Эмили осознала, что ореол вокруг каждого из встречающихся ей духов отличался друг от друга.       — Я вижу только тех, кто обладает силой. Остальное в мире для меня не более, чем едва понятные очертания, — сказала Либра как-то отстранённо, стараясь уйти от визуального контакта с хозяйкой.       Только сейчас Эмили заметила, что глаза у этих двоих отличались. Огненно-красные с янтарным блеском глаза Лео были значительно ярче бледно-голубых, словно замутнённых, глаз Либры.       — Хранитель, что видит больше, чем другие смертные, и почти слепой дух Звёздного Дыхания. Какая ирония! — раззадорился Лео.       — Так ты… плохо видишь? — обратилась к Либре Эмили, пропустив слова Льва мимо ушей.       — Это сложно объяснить, — Либра отвернулась от хозяйки и крепко сжала в кулаке подол хитона, — твой привычный мир для меня выглядит как картинка, небрежно нарисованная тонкими штрихами, и лишь сильные души и любое проявление магии вспыхивают на этой чёрно-белой картинке яркими, практически ослепляющими красками. Через них я и познаю окружение.       — И это причина, по которой ты смогла найти мистера Фарси? — предположила Эмили.       Либра кивнула.       — И как я не догадался, что это твоих рук дело, мелкая, — из его уст послышался практически звериный рык, — ты тоже забыла нерушимое правило: «Один хранитель — один ключ»?       — Да как ты смеешь? Я на одном уровне с тобой, если ты не забыл, — колкое замечание Льва явно не осталось незамеченным, и Либра разозлилась.       — Но хорошим манерам так и не научилась, — парировал он и улыбнулся, чувствуя своё превосходство, — так можно и растерять всю репутацию перед хозяйкой, — Лео оскалился, когда в защите появилась трещина.       — А ты её и получить не сможешь, — Либра сжала кулаки, и, быстро отвернувшись, её силуэт растаял, перед полным исчезновением ярко вспыхнув.       — Ну, наконец-то мы можем поговорить наедине… А то я как не появлюсь, вокруг тебя кто-то да крутится, — тяжело вздохнул Лео, — вот что я тебе скажу, заклинатель, не знаю, что ты задумала, но лучше прекращай.       — «Прекращай»?       — Мы обсудили то, что ты сказала, с Каприкорном, и мы сошлись на мнении, что ты — не та, кто должен ломать привычные устои и без того умирающего магического мира.       — Неужели никакая благая цель не может быть такой «ломающей устои» мотивацией? — неожиданно смело парировала Эмили, но Лео это не напугало.       — Например? — янтарный блеск глаз огненного духа на мгновение ослепил хранительницу.       — Я хочу вылечить Марка. — Голос слегка дрогнул, но пути назад не было — она озвучила мысли, уже практически неделю крутившиеся в голове. — Он серьёзно болеет, и никто из врачей не может помочь. Если ключи такие могущественные, как о них говорят, то они могут избавить его от хронических болезней.       — Поверь, никакая магия мира этого не исправит. — Беззлобно усмехнулся Лео, поправляя золотые перчатки на руках. — Такие особенности не лечатся.       — А кто-то пробовал? — Эмили по-детски нахмурилась, недовольная его пессимизмом. — У тебя есть список болезней, которые можно излечить ключами созвездий?       — Это не…       — Вот и всё! — не сдержалась девушка.       Лео подавил желание оставить последнее слово, боясь, что спор, подпитываемый пламенем его собственного нрава и слепым желанием хозяйки оказаться правой, будет успешно обнаружен непосвящёнными. Дух покорно отвёл взгляд, прижимая к голове львиные ушки.       Хранительница не решилась больше ничего сказать. Она тяжело села обратно на стул, убрала фотографию в альбом, зацепив её на пустое место, где было всего два уголочка и, закрыв альбом, крепко прижала его к себе. Эмили закрыла глаза и замерла. Лео, дав возможность хозяйке подумать, молча прошёлся по чердаку к полупустым полкам — Эмили проделала весомую часть работы, перебрав все книги– было видно, как деревянная основа прогнулась под тяжестью учебников, и теперь ей предстояло долгое время восстанавливать форму. Дух оценивающе оглядел остатки, магические артефакты, покрывшиеся десятилетним слоем пыли — мусора, по его мнению, было немало. Лео взял с самой высокой полки, к которой Эмили даже не притрагивалась — там банально не было книг, с которых начала хранительница — небольшую деревянную шкатулку, легко поместившуюся в золотой перчатке Льва. Но долго держать он её не смог: жгучая боль отдалась в ладони духа, и он, не справившись с шоком, отбросил шкатулку на пол, отчего та отскочила и упала под полки. Лев зашипел, сделал несколько резких движений рукой, пытаясь «откинуть» боль, что осталось незамеченным.       Эмили отвлеклась, положила фотоальбом на стол и поднялась с места. Лео оглядел свою перчатку и, заметил, что металл в том месте, где он чувствовал жжение, прохудился: его словно что-то разъело, и он медленно испарялся, оставляя после себя незаметные частички энергии.       — Что за дрянь? — едко выплюнул Лео, когда Хранительница потянулась за шкатулкой.       Дно деревянной коробочки открылось, и оттуда вывалился плоский латунный ключик. Эмили повертела шкатулку, обнаружив, что дно было двойным, внутреннее также было покрыто металлом. Девушка осмотрела плоский на вид массивный замочек и примерила к нему выпавший ключ.       — Может повременишь? Эта штука меня чуть не растворила. — В подтверждении своих слов он показал свою разрушенную золотую перчатку.       — Всё из-за замка́, он латунный, а латунь — прекрасный подавитель магической энергии, — Эмили ногтем поскребла по плоской пластинке и вставила ключ в скважину, — бабушка любила перестраховываться, практически все артефакты, которые она мне передавала, были спрятаны от чужих глаз.       — Нездоро́во это, — бросил Лев куда-то в пустоту, но переключаться на что-то другое не стал, ему даже было интересно, что же такого скрывает латунный саркофаг.       Лео обошёл хозяйку со спины и мельком заглянул ей через плечо. Но замок не поддавался. Эмили пыталась провернуть ключ внутри, но что-то не давало, движение было тянущим — что-то не позволяло привести механизм в действие. Спустя несколько попыток Эмили села на пол чердака и отложила злосчастную коробочку. Издав протяжный стон, она глубоко выдохнула и перевела взгляд на духа.        — Что? Твоя бабушка, твоя шкатулка — ты и разбирайся, — Лео пожал плечами, прикрывая раненную руку.       — Лео, вместо того, чтобы ехидничать, лучше помоги, — Эмили недовольно прищурилась, встала с пола и слегка подвинула шкатулку ногой подальше от полок.       — Как? Хочешь, чтобы я разломал её с помощью своих перчаток… — начал Лео больше с иронией, но ближе к концу поменялся в лице, — хм, а это идея.       Лео размял руку с целой перчаткой, обошёл шкатулку и встал напротив хозяйки. Эмили инстинктивно закрылась от предполагаемых осколков, совсем тихо пробормотав что-то о шуме, что может и явно услышит её семья. Лев замахнулся, перчатка вспыхнула янтарно-рыжим пламенем, осветив весь чердак, и раздался грохот. Деревянный слой шкатулки разлетелся, опалённый звёздным огнём. Эмили на секунду показалось, что жар, окативший её с ног до головы, болезненно обжог кожу. Но стоило пламени превратиться в дымку из множества мельчайших частиц, напоминавших те, что остаются от разрыва мыльных пузырей, как неприятное чувство пропало.       Девушка открыла глаза, надеясь увидеть перед собой разломанную и, можно даже сказать, открытую шкатулку — содержимое можно же достать. Но, реальность оказалась куда более непредсказуемой. На месте, где стояла деревянная шкатулка с небольшим плоским латунным замочком, потеряв верхнюю оболочку, обнажился латунный корпус, к которому и крепился злополучный замок; а Лео продолжал держать крепко сжатый кулак над шкатулкой и… смотрел на руку, едва сдерживая шок. Рука духа, облачённого в золотые латы, едва была похожа на саму на себя — вся поверхность конечности была разъедена поглощающими свойствами металла, а остатки брони обвалились и растворились, не достигнув пола.       — К…как? — Эмили испуганно прикрыла рот ладонью, не отводя взгляд от Лео.       — Эмили, у тебя там всё в порядке? — глухой крик мамы ненадолго отрезвил разум девушки.       — Да, всё хорошо! — Эмили подбежала к люку и слегка приподняла его. — Просто коробка упала! Ничего не сломалось!       — Хорошо!       Эмили закрыла люк, слегка придавила его ногой, чтобы минимизировать шум, исходящий с чердака, и обернулась к Лео — дух стоял в полный рост и растворялся.       — Ох, Лео…       — Ни слова, — он недовольно оглядел себя, и остатки духа растворились в мягкой теплой дымке.       Эмили поспешила к месту неравного боя между духом и шкатулкой. Внутренняя оболочка ящика, лишь слегка опаленная пламенем Льва и частично покрытая гарью, насмешливо блестела гранями, переливалась в свете солнечных лучей, пробивающихся в единственное в комнате окно. Ящичек после контакта с огненным кулаком Лео, к большому удивлению, был холодным, казалось, ещё немного и он покроется инеем. Эмили подобрала его, обнажая светлый прямоугольник размером с дно шкатулки посреди подпаленного пола. Девушка зажмурилась, надеясь, что никто не полезет на чердак ближайшие… никогда.       Дух созвездия Весов появилась как никогда вовремя. Либра облетела место боя, оценивая обстановку. Её колкая фраза о недальновидности и глупой самоуверенности огненного духа прошла мимо хранительницы, пока Либра перетаскивала мусорную коробку ближе и начала методично складывать остатки шкатулки внутрь. Казалось, что Эмили простояла бы так не менее получаса, но Либра быстро вывела хозяйку из ступора. «Эмили, тебя Сьюзен зовёт!» — четыре слова, словно ледяная вода, обрушились на девушку, и та, ещё не осознавшая всё произошедшее, быстро спрятала латунный короб в сумочку, материализовав предметную матрицу, заполненную уже практически на половину, подошла и потянула люк на себя: внизу, в коридоре, Эмили увидела рыжие кудри матери.       — Милая, как успехи?       Эмили растерянно оглядела хаос, сотворённый Львом и безобидной, на первый взгляд, коробочкой, и попыталась сохранить лицо:       — Всё супер! Совсем скоро закончу!       — Не устала? — миссис Джонс жестом позвала Эмили спуститься к ней. Когда девушка оказалась на первом этаже, Сьюзен взяла её за руки и слегка притянула к себе. — Я понимаю, что это сложно. Я сама не рада, что нам приходится продавать его, но… Пойми, милая, мы не справимся с этим домом.       Эмили обняла маму, зарывшись в пышные рыжие кудри: так было проще скрыть выступившие слёзы.       — Ты можешь забрать всё, что захочешь — я поговорю с папой, хорошо? — Сьюзен отстранила дочь и, держа её за плечи, тепло улыбнулась. — А пока… не хочешь отдохнуть?       — Нет-нет, у меня мало времени: до десяти осталось всего ничего.!       — До вечера ещё уйма времени, — миссис Джонс незаметно обошла Эмили со спины и, поддерживая за плечи, повела в сторону прихожей, — ты совсем зачахнешь на этом пыльном чердаке. Сходи, прогуляйся немного, тут неподалёку парк есть, там у входа магазинчик стоял, помнишь? Иди отдохни, дорогая. — Она отпустила дочь, подошла к невысокой тумбе у входа, где стояла её сумка, немного покопошившись там, достала из кошелька пластиковую карточку и протянула её дочери, подмигивая.       

***

      Когда дверь закрылась и Эмили оказалась на крыльце, она озадаченно взглянула на банковскую карту, которую дала ей мама. Девушка кротко похлопала по сумочке, накинутой на плечо, кажется, впопыхах. Она приоткрыла её, дождалась появления списка лежащих там вещей и, удостоверившись, что не оставила ничего важного на чердаке, куда мог зайти кто-то из семьи, опустила карту внутрь — рисунок идентичной карточки возник в одной из ячеек — и Эмили поспешила закрыть клапан сумки: никто ведь не заметил этого?       Хранительница осмотрелась вокруг — на улице не было ни души. Эмили поправила ремешок сумки и сделала первый шаг. «Ну, в парк, так в парк», — пожала плечами Эмили, начиная свой путь. Дорога, смутно знакомая девушке, не выделялась аккуратностью: широкое асфальтное полотно петляло, повторяло все очертания ухабов, змейкой поднималось вверх, где, по воспоминаниям Эмили, находилось здания администрации города.       — Сьюзен не перестаёт меня удивлять, — сказала Либра, недовольно скрестив руки на груди, — это последний день, который мы можем провести в доме Шейлы, а она отправляет нас… погулять?       — Либра, не будь к ней так строга, — Эмили устало выдохнула, доставая телефон — память начинала подводить в самых неожиданных местах, вот и сейчас девушка не могла вспомнить дорогу до того самого парка — там, где она раньше ходила со старшими, сейчас стоял высокий забор, — хоть у мамы были натянутые отношения с бабушкой, я не верю, что она решила «сжечь все мосты», так сказать.       — Одним из таких мостов была ты, Эмили, — как бы невзначай подметила Либра.       Гуляющие по экрану пальцы замерли. Эмили обеспокоенно покосилась на духа, но не решилась ничего сказать. Осознание, что девочка всю её жизнь была меж двух огней, угнетало. Еще больше угнетало, что из-за этой глупой обиды, Эмили не смогла быть рядом с важным для неё человеком в конце его пути. Хранительница сжала в руках телефон, случайно свернув приложение с картой.       — Сейчас это уже не важно, — отрезала девушка и вернулась к телефону, — время прошло, и его уже не вернуть… Либра?       Девушка обернулась, заметив, что дух значительно отстал. Либра стояла в нескольких метрах, сосредоточенно смотря в одну точку. Эмили попыталась отыскать глазами объект заинтересованности Либры и заметила… старушку. Невысокая тучная женщина, укутанная в вязанный серый свитер, буквально сверлила Эмили взглядом. Девушка, слегка переминаясь с ноги на ногу, попыталась понять, чем же она зацепила незнакомку. Глубоко внутри поселился страх: еще свежи были воспоминания потасовки недельной давности.       — Либра, кто это? — Эмили незаметно поправила ремешок, перемещая сумку ближе к себе, — это монстр?       — Хуже, — раздражённо выплюнула она, — это Анна.       Эмили не сразу поняла уровень брызжущей иронии, крепко задумавшись, что за Анна и почему она хуже монстров, нападавших на них?       — Подожди, что? — не стесняясь стоящей поодаль старушки, крикнула Эмили.       — Да тихо ты! — Либра подлетела ближе и попыталась закрыть рот хранительницы рукой, но девушка увернулась. — Это Анна Уолш, подруга Шейлы…       — Подруга? То есть… а, ну да, что в этом такого?       В попытке превратить спутанные мысли в слова, Эмили не сразу заметила, как незнакомка подошла ближе.       — Юная леди, вы знаете, что неприлично долго смотреть на незнакомцев и разговаривать с пустотой?       Эмили дёрнулась, обернулась на звук и не смогла справиться с желанием сделать шаг назад. Анна Уолш оказалась неприлично близко к девушке, что позволило последней лучше рассмотреть её. И первым, что бросилось Эмили в глаза, была… седая макушка. Анна оказалась значительно ниже, чем предполагала Эмили, стоя поодаль. Низкая полная старушка была в прямом смысле слова эталонной бабушкой с собранными в пучок седыми волосами. Одета она была в свободный серый свитер и широкие, не по погоде лёгкие белые штаны. А завершали весь образ забавные красные осенние ботинки, ну совсем не подходящие под такую одежду.       — А-а… — взгляд Эмили испуганно забегал в поисках поддержки от Либры, но та лишь молча сверлила старушку взглядом, мило морща носик, — простите.       — Откуда вы? Не видела вас в этих краях. — Анна одним лишь взглядом могла прожечь дыру в любом монстре, рискнувшем напасть сейчас на них.       — Я… Меня зовут Эмили Джонс, — «спокойно, Эмили. Если не сейчас, то когда?», — и я внучка Шейлы Килбрайт.       — Юная леди, вы не ответили на мой вопрос. — Даже напоминание о подруге не смогло растопить суровое старческое сердце.       — Мы с семьёй приехали из Лондона. — Эмили подавила волну мурашек, пробегающих по коже, незаметно потирая плечи.       — Значит, внучка Шейлы. — Анна, казалось, жила в собственном потоке мыслей, текущем в известном только ей направлении. — Знали ли вы, мисс Джонс, кем была Шейла?       — Да, она тоже знала обо мне, — предвещая вопросительный взгляд хозяйки, ответила Либра.       — Да, знаю, — Эмили потупила взгляд, рассматривая носки своих кроссовок, — бабушка выбрала меня в качестве следующего Хранителя.       — Что ж, поговорим об этом позднее, — Анна развернулась, ничего не объясняя, — а пока помогите мне.       

***

      — Эм, — Эмили, неуверенно ступая по мощёному тротуару, пыталась удержать равновесие с двумя щедро набитыми покупками пакетами, — мисс Уолш…       — Говорите громче, мисс Джонс, — старушка, не смотря на свой почтенный возраст, не отставала; она шла вперёд по дороге, крепко держась за широкую тканевую сумку на плече, из которой торчал пучок зеленого плоского лука, — если вы будете мямлить, никто не увидит в вас личность.       — Мисс Уолш, — уже смелее позвала её Хранительница, — а вы не могли бы рассказать мне побольше о Шейле?       — Вы что, не знали собственную бабушку? — голос её был хриплым, кашляющим, но каким-то тёплым.       — Нет, — Эмили помотала головой и сровнялась с ней, — оказывается, я совсем её не знала.       «Бедный ребёнок», — Анна разомкнула губы, чтобы озвучить мысли, но сдержалась:       — Заходи ко мне на чай, дорогая, — неожиданно тепло сказала она, когда они дошли до невысокого деревянного домика, у которого Анна и остановилась, — отблагодарю тебя за помощь.       Старушка коснулась дверной ручки, прошлась дрожащими пальцами по замку и отворила дверь. Эмили изумлённо проследила за её действиями и, не обнаружив у неё в руке ключа от дома, прошла вовнутрь. Внутреннее убранство встретила хранительницу скромным набором мебели. Невысокий пуф возле входа, на который Анна тут же поставила сумку с продуктами, недовольно скрипнул. Эмили прошла вперёд и по наитию нашла кухню, где был старенький потрескавшийся кухонный гарнитур, куда она сложила покупки. А затем громко выдохнула.       — Не вздыхай так, будто слона несла, — к Анне вернулась привычная чопорность, — мне всего лишь нужно было докупить продуктов для ужина.       — Анна такая Анна, — раздражённо пробубнила Либра.       — Мисс Уолш, касаемо нашего разговора…       — Принеси сумку с коридора, — прервала её старушка.       Эмили смирилась с нравом и непостоянством собеседницы и выполнила просьбу (или это скорее можно назвать приказом?). Анна же в это время нарочито медленно разбирала покупки.       — Мисс Джонс, вы чья дочь? — встретив несколько напуганный взгляд девушки, она всё-таки уточнила. — Джош? Кэйт? Сьюзен?       — А… Сьюзен, — услышав имя матери, Эмили поспешила кивнуть, — я её старшая дочь.       «Дяде Джошу даже сейчас глубоко за шестьдесят, не может быть его ребенку меньше двадцати… верно?» — Эмили слегка мотнула головой, отгоняя странные мысли.       — Интересный выбор… — пробубнила Анна себе под нос, вытаскивая из холодильника стеклянный противень, наполненным крупно нарезанными овощами и сырым мясом, и приступила к чистке лука, купленного совсем недавно. — Присаживайся, сейчас чай поставлю, как закончу.       — Мисс Уолш, мне сказали, что вы подруга Шейлы, и я очень бы хотела узнать о ней побольше!       — Дайте угадаю, — спросила она, не отвлекаясь от нарезки, — один назойливый дух вам это сказал.       — «Назойливый», значит, — прошипела Либра, но Эмили не обратила внимания — она уже, кажется, смирилась, что эти двое взаимно не любят друг друга.       — Да, вас Либра узнала.       — Я никогда не видела эту вашу Либру, — Анна протёрла руки тоненьким полотенцем и поставила противень внутрь едва разогретой духовки, накрывая небольшим листом фольги, — Шейла не позволяла трогать ключ, хотя и я не настаивала. Я слышала, что это запрещено правилами владения ключа, и не хотела подставлять её.       Эмили почувствовала, как уши начинают пылать. Хотелось бы ей вернуться назад на месяц, чтобы дать духу высказаться, однако… Раз она решила нарушить правило о количестве ключей, то есть ли теперь разница?       — А как вы познакомились? — на мгновение отвлёкшись, Эмили потеряла нить разговора.       — Она сбила моего кузена, пока училась водить машину. — Бесхитростно ответила она. — А потом начала с ним встречаться, он привёз её на семейный ужин, там и познакомились.       — Что?       — Знаете, Шейле было противопоказано водить машину. Я не знала больше ни одного человека, который путал бы тормоз и сцепление. Она всегда говорила, что, если бы не дефицит магии в мире, она бы пользовалась только живым транспортом.       — Лошадьми?       — Драконами, милая моя. У них нет сцепления.       Эмили мотнула головой — всё это казалось слишком сюрреалистичным. Но Анна не собиралась останавливаться.       — С кузеном моим она рассталась, а вот мы общаться не перестали. Бабка моя, вот уже как восемьдесят лет на том свете всех кошмарит, высококвалифицированным магом была, весь магический мир знал её. А мне дар от неё достался, на том и сошлись с Шейлой. Бабушка ваша, скажу честно, метила на место моей бабки по количеству новостей о её персоне. Но не дотянула — остепенилась, как за деда вашего вышла. Остались лишь редкие сборы за каким-нибудь артефактом в богом забытое место. Ходили мы вместе, муж её наотрез отказывался покидать свой кокон: никаких путешествий, никаких приключений, а тем более сражений. Вот мы с ней вдвоём везде и ходили.       — Дедушка был обычным человеком?       — Самым что ни наесть висибилом. Мы долго думали, что и дети её ничего не унаследовали — печать, что сокрыла магический источник, не наделила новое поколение магическим даром. Но у Кейт и Сьюзен дары пробудились.       — Так это значит…? — Эмили резко встала с места, чуть не уронив пустые чашки со стола. Либра поспешила поправить их.       — Не стоит так переживать, мисс Джонс, вы можете ненароком пораниться. — Анна поставила невысокий пузатый чайник на плиту и включила нагрев, кинув взгляд на посуду. — Не знаю, что там у её детей сейчас, но я вижу, что именно отпрыск младшей дочери стал приемником Шейлы.       Эмили замолчала и опустила голову. Новость, что её мама, казавшаяся абсолютно холодной ко всему, что связано с магией, является или хотя бы предрасположена к этому, тяжелым молотом осознания опустилась на хранительницу. Ураган мыслей заполнил разум: непонимание и обида за, скорее недосказанность, нежели ложь, застряли комом в горле, не позволяя задать единственно правильный в той ситуации вопрос: «Почему?». Почему она молчала? Почему не общалась со своей матерью и противостояла общению её матери с внучкой? Почему не воспринимала особенности восприятия дочери и её увлечения всерьёз? Почему такая важная информация оказалась утаена от Эмили? Насколько она была неудобной?       — В любом случае, — Анна медленно разлила воду по чашкам, а затем перелила остатки в заварник, где вода тут же окрасилась в янтарный цвет, — я уверена, Шейле было виднее, кому передать столь могущественный артефакт. Я надеюсь, твоя подопечная правильно провела инструктаж.       Хранительница робко кивнула, но затем перечеркнула свой же положительный ответ:       — Мисс Уолш, мне нужно собрать все ключи.       — Значит, неправильно, — старушка с громким ударом поставила чай на стол и поспешила за купленным в мини-маркете пирогом. — Что за протест? Откуда вообще такие мысли взялись?       — Мне сказали, что, имея все ключи на руках, можно загадать любое желание, и я…       — И что же вы такого захотели загадать, мисс Джонс?       — Я… — Эмили сделала глоток свежезаваренного чая и слегка поморщилась — он оказался пряным, слегка кислым, с горьким послевкусием. — Я хочу вылечить своего парня. — Эмили лишь на мгновение подняла взгляд на старушку и тут же отвела, не успев разобрать реакцию. — Он серьёзно болеет, и никакое лечение ему не помогает.       — Вылечить… — Анна громко отхлебнула варево из чашки. — Как благородно и по-молодецки.       — Мисс Уолш, прошу, помогите мне. Вы как никто другой знаете про магический мир!       — Верно, как никто другой, — она медленно кивнула, — и я знаю, что этот мир опасен. После наложения печати на магический источник, волшебные существа озлобились, они больше не чураются силы ради собственного выживания и комфорта.       — А как же металлы, ослабляющие магию? Неужели нельзя как-то защититься от этих существ?       — Всё в этом мире не заточишь в латунные короба, дорогая. Так поступают лишь с тем, что необходимо скрыть от чужих глаз. Артефакты, например.       — Артефакты… — Эмили недолго молчала, а затем взгляд её прояснился, и она, слегка ударив чашку о блюдце, потянулась к своей сумке, висящей на спинке стула.       — Занятный у тебя аксессуар, — подметила Анна, увидев открывшуюся матрицу.       — А… Это… Мисс Уолш, вы недавно говорили, что являетесь магом. Можете ли вы открывать такие замки? — Хранительница протянула старушке подпалённую латунную шкатулку с вставленным в неё ключом. — Я нашла это у бабушки, пыталась сама открыть, но ключ не проворачивается.       Анна приняла коробочку и оценивающе повертела её в руках. «Узнаю почерк Шейлы», — задумчиво пробубнила старушка. Положив шкатулку в одну руку, второй провела по выпирающему замку, попыталась провернуть ключ, но, встретив сопротивление, заставила свободную руку вспыхнуть красным светом — на указательном и среднем пальце возникли угловатые узоры, лишь несколькими плавными линиями соединяющиеся друг с другом. Анна надавила на замок пальцами — раздался щелчок.       — Замок деформировался от влажности. — Констатировала она, протягивая девушке шкатулку. — Если захочешь ещё пользоваться ею, то больше она не закроется.       — Мисс Уолш, вы просто волшебница! — восхищённо сказала Эмили, заглядывая внутрь — на позеленевшем от времени дне лежало два серебряных ключа, связанных несколькими стяжками белой нити. — Впервые вижу такое активное проявление магии!       — Первый курс простейшей магии взламывания, усиленный одним единственным приёмом, изучаемым на третьем курсе, — довольно усмехнулась Анна, — я не говорила, что являюсь квалифицированной ведьмой-взломщицей?       — Ведьмой-взломщицей? — Эмили удивлённо взглянула на красную ауру.       — Пожалуй, это не то, чем можно гордиться. Мир так быстро изменился, что уже, кажется, никакие важные вещи не хранят за обычными замками, всё у вас, молодёжи, электронное, да навороченное. Поэтому я отошла от дел, занимаюсь тем, на что не любила ходить в молодые годы — чтение судьбы по артефактам.       — Таро? — взгляд Эмили тут же засиял.       — Таро, жмых кофейный, числа… Что там ещё модного у висибилов? За всем приходят, да ещё как! — Анна сделала паузу, отпив чай, — очередь мне организовали на три месяца вперёд.       — Кофе… Артефакт ли? — Эмили неловко улыбнулась.       — Нет, конечно, но хотят они через кофе судьбу свою узнать. Приходится делать вид, что использую артефакты для анализа ответа от чёрной жижи.       Эмили почувствовала, как в ней борются желание обсудить её род деятельности и побольше разузнать о Шейле, однако раздавшийся телефонный звонок вывел девушку из этого состояния. Эмили поспешила взять телефон — на экране высветился номер матери. Одним коротким предложением она позвала дочь домой и, не давая ответить Эмили на вопрос, где та была, быстро сбросила звонок.       — Мне пора идти, мисс Уолш, — Эмили поднялась с места и, накинув сумку на плечо, положила туда открытую шкатулку, — спасибо за ваше гостеприимство.       Девушка поспешила выйти и, едва оказавшись за порогом и услышав, как дверь в дом закрылась, удручённо выдохнула, почувствовав, как комфортная атмосфера магии вновь улетучилась, встретив хранительницу изменившимся городком. Либра наконец подала голос.       — И как она тебе? Скажи — Анна невыносима!       — Не понимаю, почему ты так к ней относишься. — Эмили вновь открыла карты, выстраивая путь до дома. — Она странновата, но учитывай её преклонный возраст. Старики всегда… ведут себя иначе.       — Поверь, она всегда была такой.       

***

      Люк на чердак закрылся, и Эмили вновь оказалась наедине с окружением. Тяжесть осознания вновь упала на хрупкие плечи. Эмили медленно прошла к столу и поставила на него сумку. Заметив на себе взволнованный взгляд Либры, девушка отвернулась. Всего несколькими минутами ранее, ещё до захода в дом, они беззаботно разговаривали о неожиданной встрече, но стоило им вернуться, как чувство безмятежности испарилось. Эмили почувствовала: любое неосторожное слово — она расплачется.       Несколько минут они молчали. Либра, не осмелившаяся потревожить хозяйку, подлетела ближе и взяла одну из разобранных книг. Стопка заметно прохудилась, а в руках духа оказался широкий томик энциклопедии. Либра повертела его, что-то оценила и вновь взглянула на Эмили. Та уже сидела на стуле, подперев голову руками, и смотрела в пустоту, куда-то в пол. Не придумав ничего более стоящего, Либра не особо аккуратно положила том на колени девушки, отчего та едва не упала с места.       — Какого…       — Я знаю, что тебе тяжело, — Либра ненадолго нахмурилась, — но пора собираться. Твой отец сказал, что вы скоро уезжаете, так что медлить нельзя.       — И зачем ты мне это дала? — Эмили взяла в руки книгу, не сразу осознав её вес — спокойно поднять получилось лишь со второго раза. — Ух, тяжелый!       — Чтобы ты вспомнила, сколько всего тебе нужно забрать отсюда. В этой железной махине места-то хватит?       — Если не брать с собой Тима… — усмехнулась Эмили. — Знаешь, что я подумала: почему бы не положить книги в сумку? — Эмили вновь взглянула на книгу в руках и поправила себя. — Любую, кроме этой.       Хранительница взяла сумку и несколько книг, спустила их вниз на пол и принялась экспериментировать: широкая, но тонкая книга в мягкой обложке, согнутая пополам, неуверенно, но оказалась внутри пустой ячейки. Ещё две, сложенные вместе, оказались рядом, в соседней секции. Но любые попытки, выраженные в хаотичном нажатии пальцев по пустоте, объединить книги провалились.       — И как я это всё умещу? Тут всего четыре места осталось.       — Пять, — Либра задумчиво кивнула на одну из ячеек, — убери шкатулку.       Эмили последовала совету духа и, нажав на нужный слот, получила удар углом латунной коробки по колену. Удержавшись от агрессивного выражения недовольства, Эмили вытряхнула ключи и от обиды толкнула шкатулку ногой в сторону. В руке у хранительницы оказалось два серебряных ключа: один, на головке которого был выбит широкий крест, можно было назвать артефактом с большой буквы — далеко не каждый древний предмет мог похвастаться столь щедрой коллекцией царапин; на втором же всего одной широкой линией и несколькими тонкими была нарисована арфа — ключ был чистеньким, слегка потемневшим от времени, но всё ещё поблёскивающим на свету.       — Что это за ключи?       — Ох, Южный крест и Лира, — Либра спустя секунду оказалась за спиной хозяйки, — я не видела их ключи целую вечность.       — Ключи нижнего пантеона?       — Самые что ни на есть. — Либра села на колени сбоку от хозяйки и взяла её руку в свои.       Эмили почувствовала лёгкий холодок, который обволок ладонь шёлковой вуалью. Полупрозрачная тонкая рука духа едва коснулась пальцев хозяйки, но быстро отпрянула, чтобы не задеть ключи. Казалось, это позволило ей ощутить близость к артефактам.       — Южный крест, один из самых юных созвездий небесной сферы. Он благоволил путешественникам в периоды, когда человечество особенно активно изучало новые земли. Забавно, что Шейла нашла его в антикварной лавке: он ужасно не любит сидеть на месте — представляю, как тяжело ему было!       — Подожди, — замотала Эмили головой, — Южный крест — это просто крест? Я до сих пор не представляю, как взаимодействовать с духами неодушевлённых созвездий, Либра!       — Название моего созвездия тоже ассоциируется у вас с неодушевлённым предметом, — заметила она, — но тебе это не помешало придумать мне человеческий облик. Я, конечно, благодарна: думаю, было бы значительно труднее объяснить тебе ситуацию, будь я…       — «Придумать»?       — Разумеется! Ты разве не знаешь? Также, как и образ созвездий, собранных из множества ярких звёзд на небе не будет статичен тысячелетиями — время безвозвратно меняет привычные для многих поколений людей образы — меняются и облики духов. Хранитель сам выбирает, как ему видеть свой инструмент. Сменится хранитель — сменится эпоха — значит, сменится и облик. То, как я выгляжу сейчас, лишь одна из множества итераций.       — То есть, если я представлю тебя, как те же электронные весы, то ты ими и станешь? –Эмили на секунду задумалась, несколько раз стукнула пальцем по подбородку, а затем, переведя взгляд на духа, звонко засмеялась — на месте Либры стояли электронные весы со стеклянной платформой и нарисованными на ней белыми крылышками, подобные тем, что украшали голову духа.       Успокоиться Хранительнице удалось, лишь когда взволнованный голос отца снизу вернул её в реальность. Эмили отмахнулась, убедив отца, что всё хорошо и она не сошла с ума, взглянула на новое обличие Весов и усмехнулась:       — А ты сможешь показать вес, если я встану? — Эмили увидела, как экран на весах заморгал, засветился без конкретных надписей. — Ладно-ладно, я же шучу!       Эмили вновь задумалась о Либре, вспоминая первый облик, и для уверенности закрыла глаза. Открывала она их уже под недовольства духа.       — Так значит, серебряные ключи. — Эмили тактично кашлянула в кулак и направила оба ключа перед собой. — А я смогу призвать обоих сразу? Я уже достаточно сильная, чтобы призывать созвездия старше вас!       — Не зазнавайся.       Хранительница слегка дёрнула рукой, будто подобный жест поможет направить энергию ближе к ключам. Эмили закрыла глаза, ощутив, как под кожей разгорелось пламя — невидимая сила обожгла кровеносные сосуды, устремилась к артефактам. Эмили тряхнула головой, отвлекаясь от странных ощущений в руке, и открыла глаза. Ладонь слегка онемела, но попытка увенчалась успехом. Перед Эмили оказалось два силуэта. Один из них — на вид напоминавший ребенка — подскочил и буквально исчез из поля зрения. Хранительница обернулась и обнаружила красноглазого мальчика-шатена сзади себя. Мальчишка лет семи стоял за спиной хозяйки и наблюдал за её действиями. Заметив на себе взгляд хранительницы, Южный крест вновь быстро забежал за второго призванного духа. Светло-русая девушка в жёлтом хитоне, похожем на тот, что носила Либра. Дух усмехнулась, потянула мальчика за объемную рубаху, пододвигая его к хозяйке.       — Лира, Южный Крест, — Эмили поднялась с места, чему последовала и Лира, — меня зовут Эмили, я внучка Шейлы и ваша новая хозяйка.       — Шейла… умерла? — спросил Южный крест, схватившись за хитон второго духа.       — Да, — Эмили неуверенно отвела взгляд, — еще четыре года назад.       — Как коротка человеческая жизнь, — сквозь зубы процедил он, отпустив Лиру, когда та положила руку на его плечо.       — Рады познакомиться, Эмили, — добродушно начала Лира в поклоне, — Я Лира, одна из группы минойских созвездий, дух звёздного шёпота и древнейший наблюдатель человеческой истории. Это Южный крест, — она плавным движением ладони указала на мальчика, что сверлил хранительницу взглядом рубиновых глаз, — он…пожалуй, в лучшем из возможных образов.       Либра сдержала смешок, но это не осталось незамеченным.       — Южный крест, можешь называть меня Крукс, или Кру, если хочешь, — мальчишка с прилизанными волосами качнулся, вытер нос рукой, которая была… чёрной. Эмили не сразу заметила, что на правой руке Кру был толстый слой чего-то чёрного.       — Крукс, что у тебя…?       — Ничего! — он быстро спрятал неестественного цвета руку за спину. — Спросить больше не о чем?       Эмили испуганно замолчала, пытаясь подобрать слова. Но на помощь пришла Либра:       — Может, ты хочешь узнать немного о Лире? Если про Кру я успела рассказать, то про её способность можно узнать и от неё самой, — Либра залетела за спину хозяйке и положила руки на её плечи, подталкивая вперёд.       — Д-да, наверное… — но Эмили не могла перестать смотреть на мальчика, не желающего пересекаться с ней взглядами.       — Способность — слишком громко сказано, Либра, — Лира улыбнулась, поправляя застёжку в виде какой-то птицы — Эмили не удалось разобрать, — игра на моей кифа́ре заставляет всё живое уснуть. Не вечным сном, не беспокойся. — Как-то обыденно уточнила она — видимо Эмили могла стать не первой, кто задал бы этот вопрос. — А остальное, если честно, просто баловство. — Посмеялась Лира.       — Я боюсь, что пожалею об этом, но мне очень хочется услышать твою игру! — оживилась Эмили. — У меня ещё предостаточно времени перед отъездом, как-нибудь да встану.       — Эмили, я не думаю, что это хорошая идея… — попыталась предупредить её Либра, но не была услышана.       — Замечательно! Моя кифара так давно не звучала в материальном мире!       Лира отвела руку в бок, предоставив место для появившейся деревянной, украшенной золотыми узорами и элементами, лирой — кифары, если быть точнее. Лира поудобнее поставила инструмент, провела свободной рукой по толстым струнам, издав тонкую печальную трель. Эмили почувствовала, как по рукам пробежали мурашки. Когда все присутствующие сели, Лира начала играть. Минорная мелодия то и дело повторялась, в виду примитивности музыкального инструмента, но отчётливо напоминала колыбельную. Лира раз за разом повторяла комбинацию, тревожа струны инструмента. Эмили на мгновение показалось, что она запомнила последовательность, обнаружив в игре закономерности, которые, вероятно, можно было бы назвать полноценным произведением, но тяжелые веки так и смыкались, превращая все домыслы хранителя в единую смазанную картину, мысли значительно отстали, позволяя Эмили окунуться в омут сна.       

***

      — Мы проспали! — голос отца, казалось, содрогнул весь дом.       Эмили подпрыгнула от неожиданности, обнаружив себя на полу возле стола. Хранительница помотала головой, почувствовала ноющую боль в спине и шее и начала потягиваться. На первом этаже послышался топот и голоса других едва проснувшихся родственников. Осознав, что вскоре очередь дойдёт и до Эмили, она поспешила дособирать остатки мусора в коробку. Под своей бордовой сумкой Эмили заметила два новых ключа, которые она не успела нанизать на кольцо. Воспоминания вчерашнего дня резко всплыли в памяти. «Какой крепкий был сон, однако…», — тяжело вздохнула хранительница, пряча ключи в последнюю ячейку сумки. Топот усилился, Эмили сразу поняла — к ней идёт отец. Едва люк в полу открылся, раздался недовольный голос:       — Эмили, ты не слышала? Мы проспали! Быстро в машину, ты в школу опоздаешь!       «Уже», — тяжело выдохнула Эмили, включая экран телефона. Под временем уже висело три уведомления о пропущенных вызовах. Марк и Мелисса — кто бы сомневался.       Эмили последний раз обвела взглядом по колыбели магического детства и со стопкой книг наперевес начала медленно спускаться вниз. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой чердак уходил вверх. Последним шагом оставался люк. Помедлив, Эмили потянула за тонкую цепочку на ручке, и люк с грохотом закрылся. Девушка вздрогнула, и ей почудилось, что пальцы, что касались цепочки, загорелись. На секунду, лишь на мгновение. Она отряхнула ощущения, потёрла пальцы друг о друга.       — Ты ещё не передумала? — неожиданно разрушила тишину Либра.       Эмили помотала головой:       — Нет, я думаю, бабушка поняла бы мой выбор, — голос Хранительницы был едва громче шума заведённой машины возле дома, — я использую желание, чтобы помочь ему…       Опустошённый разум девушки стойко переживал тяжесть расставания с домом бабушки — Эмили, крепкой хваткой держась за шёлковую ленту, быстро покинула дом, разминулась с отцом и, игнорируя удивленные возгласы отца о коллекции книг, уложенных стопкой на бок в багажник машины. «Ты бы сильно удивился, узнай, сколько книг должно было быть изначально», — Эмили тяжело выдохнула и поспешила сесть на переднее пассажирское сиденье. Но не успела.       — Мисс Джонс, — раздался хриплый старческий голос, заставивший Эмили замереть на месте, — как это неприлично — уехать, не попрощавшись.       Эмили обернулась, спустила ногу из салона автомобиля и обомлела. Анна Уолш, одетая во всю ту же одежду, с всё той же причёской, стояла за невысоким деревянным покосившимся забором и ожидающе смотрела на девушку. В её усталом хмуром взгляде никак нельзя было понять, о чём думает старая заклинательница. Эмили бросила быстрый взгляд на отца, который, кажется, не успел понять, кто эта старушка и что она хочет от них, и, кинув сумку на сиденье, поспешила к Анне.       — Мисс Уолш, доброе утро, — Эмили подошла к забору и немного согнулась в поклоне перед женщиной.       — Твоя эта рядом? — игнорируя любые правила приличия, недоверчиво оглядела девушку Анна.       — А? Нет, Либры рядом нет, — Эмили неуверенно почесала затылок и бросила взгляд на машину, — ду́хи не могут отходить далеко от своих ключей.       — Замечательно. Я обдумала твои вчерашние слова и поняла кое-что: ничего у тебя не выйдет, Эмили. — Беспристрастный тон, с которым она сказала это, заставил девушку мгновенно упасть духом: взгляд её поник, а губы от обиды задрожали. — Ничего у тебя не выйдет без моей помощи, я имею в виду.       — Вы правда поможете мне, мисс Уолш? — эмоциональные качели, начавшие своё движение одной фразой Анны, приступили к раскачке.       — Да куда ж я денусь, — было видно, насколько ей тяжело произносить эти слова, — дело-то благое, да и совсем молодое, — она бросила мимолётный взгляд на собеседницу и потянулась к потрёпанной сумке, висящей на её предплечье. Из единого кармана она вытащила старую потрёпанную записную книжку в кожаной обложке и вырвала оттуда один жёлтый лист. Мягким карандашом она написала на нём что-то и передала девушке. — Вот мои контакты: телефон и этот, ну как его…персчат… персерчат… разберёшься, думаю. Тут всё написано, ты молодая, лучше меня в этом разбираешься.       — Спасибо вам огромное, мисс Уолш! Я тронута вашей добротой!       — Ах да, чуть не забыла, — пропустила мимо ушей пустую лесть и вновь потянулась за чем-то в сумку. Покопошившись внутри, Анна вытащила прозрачную пластиковую квадратную бутылку с чем-то коричневым в ней. — Это чтобы поездка быстрее прошла и никакая напасть к тебе не прилипла.       — Ох, спасибо… — Эмили неуверенно приняла подарок от старушки.       Голос Анны к концу предложения совсем притих, а взгляд застыл на чём-то позади девушки. Эмили обернулась, чтобы найти причину смены настроения — в дверях дома показалась Сьюзен, ещё совершенно не проснувшаяся, она вывела младшего сына из дома и, заметив незнакомку, насторожилась, а, присмотревшись, отпустила Тима и, остановившись в дверях, замерла. Сон как рукой сняло.       Эмили вернулась к Анне. Та стойко держала вид, но было заметно, что она узнала младшую дочь покойной подруги. Взгляд её блеснул каким-то озорным огоньком, но рискнуть продолжить разговор с юной Хранительницей не решилась.       — Эмили, нам пора ехать! — раздался крик отца, и Эмили повернулась к нему.       — Поспешите, мисс Джонс, вас, кажется, заждались, — сказала Анна, в последний раз взглянув на Сьюзен, уже сидевшую на заднем сиденье машины и в полудрёме обнимающей сына.       — Спасибо вам ещё раз! Всего доброго!