Тусклое сияние звезды

      Бесконечная полоса высокого коронованного блестящей на бледном солнце колючей проволокой забора на границе двух разных государств тянулась вперёд, повторяя все особенности ландшафта, и делила одну и ту же зону на два совершенно разных, с точки зрения политики, региона. Вдоль неё, по неширокой протоптанной дороге, молча шли двое мужчин в плотных куртках — на плечах у каждого крепились погоны, а за спинами висело оружие. Один из них шёл заметно медленнее товарища, устало вертел головой в попытке отвлечься от накатывающей дрёмы — и хоть спал он сегодня крепче всех, день был до ужаса скучным, а обход забора, показавшегося подозрительным несколькими часами ранее, веселья не добавлял. Ну, подумаешь, качнулся забор, да колыхнулся так, что в казарме услышал бы даже глухой. А если кто и пролезет — его в чистом поле даже без собак заметят! А оно-то растянулось на добрые пару километров…       — Животное это какое-то было, точно тебе говорю, — сказал он, поправляя ремень на плече, — кто в здравом уме будет пересекать границу тут, где всё просматривается? Мы же всё-таки в цивилизованном мире живём.       — Мечтай. Вот так пустишь на самотёк, а потом случается какое-то дерьмо. Пока не удостоверимся, что забор цел, хер мы обратно пойдём, понял?       — И что ты найти собираешься? Дыру в заборе? — он беззлобно рассмеялся.       — Если эта тварь такая смелая, то да — дыру — а может место подкопа, перелаза, одежду, может, где порвал. Понять бы ещё: откуда и куда она направляется — к нам или в ту сторону.       Сослуживец кивнул в сторону границы и пошёл вперёд.       Пограничник зевнул, выдыхая в холодный воздух клубы пара. Меж редких кустарников, обезображенных морозом, что-то мелькнуло. Пограничник обернулся, заметив мимолётное шевеление неестественного фиолетового отблеска. Он замер, вглядываясь в явственную пустоту лесопосадки. Крепче взявшись за ремень, удостоверившись, что оружие при нём, и, оглядевшись, шагнул вперёд. Под ногами раздался хруст сухой промёрзшей травы, а перед лицом пограничника возникла чёрная, отливавшая тёмно-пурпурным блеском, с острыми отростками, голова. Два глазных отверстия, горящие фиолетовым свечением, оказались напротив испуганного мужчины. Он обомлел, лицо его побелело, а губы искривились в панической улыбке. Существо наклонило голову и моргнуло — необычного цвета глаза продолжали следить за действиями пограничника сквозь прозрачные веки. Едва мужчина заметил, как оно обнажило с десятку острых тонких зубов, он потянул оружейный ремень на себя.       

***

      Вопль ужаса оглушил спящий лес, а затем раздался выстрел. В небо поднялось несколько птиц, Хито обернулся. Он бесшумно поднялся на ноги и, заметив тонкие лепестки энергии, ознаменовавшие возвращение Миджу, бросил в пустоту:       — Не надоело?       Чёрное существо, шерсть которого даже на тусклом зимнем солнце отливала насыщенным фиолетовым, встало на обе ноги, одним резким движением хвоста стряхнуло снег и сняло оболочку — под слегка взъерошенной шерстью оказалась девушка. Миджу смахнула одинокие снежинки с линз шлема, а затем и вовсе потянулась к замку́.       — Да бросьте, — она сняла шлем и, переглядываясь с напарниками, попыталась оправдаться, — уже пошутить нельзя? Никому от этого хуже не стало!       — Кроме того военного, который открыл огонь без видимых на то причин, — не разделил Сору беззаботности подруги, — ему не только от начальства прилетит, но и от психиатра — если он решит рассказать, что он видел.       — Ну! — Миджу в мгновение оказалась около него и обхватила торс руками, утыкаясь в объемную зимнюю куртку, — с такой трактовкой и настроем никакого веселья с вами не будет!       Парень растерянно взглянул на подругу. Она потянула Сору на себя в попытке повалить его в редкие плоские сугробы — открытые швы брони засветились, реагируя на испытываемую нагрузку — но даже сдвинуть парня не сумела.       — Ты серьёзно думала, что сможешь поднять меня без полной экипировки? — насмешливо спросил он.       Миджу подняла голову, встретилась взглядом с Сору и виновато улыбнулась.       — Забыла, что сняла шлем, — попыталась оправдаться она, как вдруг почувствовала внезапный удар по затылку, крупные снежные комья вылетели вперёд и попали на Сору, отчего он недовольно отряхнулся, а Миджу обернулась и почувствовала, как парень позади снял остатки снега с неё, — эй!       Хито всё ещё стоял поодаль от них, формируя новый снежный ком — из рук сыпались редкие хлопья снега.       — Ми, как только мы закончим задание, я, если Сору будет не против, лично организую тебе что-нибудь весёлое, хорошо? — для убедительности он подкинул второй наспех сделанный снежок в руке. — А пока прекрати пытаться провалить естественный отбор, и валим отсюда. Не хочу, чтобы военные нас заметили.       — Постой! Мне интересно тут стало, чем мы вообще занимаемся вместо поисков Кури́на, — не обращая внимания на удивлённые взгляды друзей, девушка коснулась браслета, закрывавшего часть кисти, и принялась искать что-то в возникшей предметной матрице, — пока никого поблизости нет, хочу кое-что прояснить.       Миджу умело схватила возникший из ниоткуда платиновый ключ.       — Ты знаешь, что с этим делать? — задал единственно верный сейчас вопрос Хито, заглядывая из-за спины подруги.       — Догадываюсь.       Миджу неуверенно повертела ключик в руке и виртуозно подкинула его в воздухе, схватив затем за головку. Платина блеснула в тусклом свете солнца, сливаясь с белизной сугробов.       — Артефакты работают от силы использующего, — то ли пояснил, то ли предположил Сору, подходя ближе, — для того, чтобы заставить артефакт работать на себя, нужно дать ему свою энергию.       — Бинго! — Миджу вытянула руку, отстраняя ключ от себя, — посмотрим, что ты такое.       Девушка-Ронид даже испугалась, когда, едва направив энергию в руку, из ключа появилось внутреннее свечение, перчатка брони незначительно нагрелась, но тепло поглотилось материалом. Миджу испуганно шикнула, отдёрнула руку, но ключ не отпустила.       Перед ней возвысилась объемная фигура — в позолоченной двухколёсной повозке, запряжённой исполинской лошадью, стоял мужчина в монолитной, но на вид тонкой, сияющей значительно ярче зимнего солнца серой броне с редкими вставками золота. Причудливые узоры, напоминающие образы льва и ракообразного, открывали собой картину пылкой битвы на спине духа. Голова мужчины была скрыта под шлемом центуриона, также украшенного золотом и переливающегося гребнем на макушке, с которого ниспадал шлейф мерцающей энергии.       Он медленно оглядывался, привыкая к материальному миру после долгого «сна».       — Земля аметистова совсем не потеряла своей красоты, — дух поднял ладонь перед собой, ловя одинокую снежинку, — что не могу сказать о её гостях.       Мужчина обратил взор на Ронидов. Тусклые янтарного цвета глаза устремились на вызывателя, заставив Миджу почувствовать дискомфорт. Пламенная стойкость яростно пробивалась из-под пелены спокойствия; его движения — уверенные и целенаправленные — были будто искусственно подавлены взявшейся откуда-то флегматичной сдержанностью. В нём бушевало два совершенно чуждых друг другу взгляда на мир. Он сошёл с колесницы — лошадь покорно легла наземь — повозка, а вместе с ней и запряжённое в неё животное, растворилась в облаке блеска. А в руках его материализовался ростовой прямоугольный щит, на поясе, с левой стороны, повис меч.       — Выглядит внушительно, — присвистнул Хито.       — «Аметистовая земля»? Что это за земля? — Миджу внезапно оказалась напротив духа, схватила его за прямоугольные эполеты на плечах и упёрлась ногами в грудь мужчины, однако он и глазом не повёл, лишь взглянул на девчонку сверху вниз. — А изумрудная тогда какая? Отвечай!       — Ведите себя благоразумно, Хранитель. — с удивительным спокойствием он схватил Миджу за капюшон куртки и, отцепив её от себя словно котёнка, опустил её на землю до того, как друзья успели хоть как-то отреагировать. — Земля, на которой мы стоим, является физическим воплощением аметистового нематериального поля, чей блеск устремлён к небесному полотну.       Парни тут же подлетели к Миджу, схватили её под руки и оттащили от духа. Девушка что-то едко пискнула, попытавшись вырваться, но это и не понадобилось, Хито уже отстранился, а Сору переместил руки на её плечи, придерживая.       — Ладно, ладно, — Миджу впопыхах отряхнулась, отстранилась от друзей, — чего это я? Давай знакомиться, э-э, джинн из ключа.       — Имена мне ваши известны, таинственные гости, и никакие маски не скроют ваши истинные лица. — Он сверху вниз оглядел присутствующих, которые недоверчиво сверлили его взглядами. — Что же касается меня: имён у меня много — каждый народ величает меня на свой лад, но прочнее всего среди магического мира закрепилось за мной имя Колесница, орудие силы и власти.       — Колесница… Колян, значит. — задумалась Миджу и, не дав духу даже отреагировать, продолжила. — Слушай, Колян, если первым, что ты сказал было про землю, значит ты можешь определить какая у тебя под ногами «земля»?       — Разумеется.       — И ты сможешь понять, если мы окажемся в изумрудных землях, — добавила она и хлопнула в ладоши. — Замечательно! Тогда у нас будет мно-ого времени на поболтать: расскажешь, что ты такое и как вас, духов, в ключи запихнули.       — Это всё круто, вот только… Тебе не кажется, что двухметровый центурион с сияющим хвостом на шлеме, слегка выделяется? Тут мы, обычные на вид люди, ловим косые взгляды, а уж этот шкаф будет как маяк работать.       Замечание Хито не осталось незамеченным, и Миджу оценивающе повертела ключ в руке и обратилась к духу:       — Слышал, Коль? Есть варианты?       — Вы, Хранитель, применяете такую мощь, что не оставляете мне выбора, как появиться в материальном мире, — обратив внимание на три пары смятенных глаз, он уточнил, — Ключи созвездий являются проводниками между миром материальным и миром духов, они проводят энергию заклинателя, направляя её на поддержание нашего присутствия в чуждом пространстве. Дух для Хранителя — это опора и поддержка. Любое звёздное существо значительно мудрее и могущественнее любого смертного. Однако, как вы отметили, мы отличаемся от вас. — Колесница бросил беглый взгляд на Хито. — Для того, чтобы сохранить тайну, первые Хранители рассчитали необходимое количество энергии — они называли это первичной магией — которая сможет разорвать грань между материальным и звёздным и впустить нас в этот мир, не создавая при этом физического тела.       — Приятно, конечно, слышать, что я обладаю «такой мощью», — ехидная ухмылка исказила лицо девушки, — хоть я и не пыталась. Ладно, давай опробуем твою эту первичную магию. Развеивайся давай.       — Муть, — подытожил Хито, когда дух рассыпался магической пылью.       — Нам не привыкать со странными чудиками общаться… — пожала плечами Миджу, не забыв подколоть товарища. — Я же к тебе привыкла, и ты к нему привыкнешь.       — Взаимно, взаимно, — беззлобно сказал он.       — Давайте ближе к делу, ребята, — беспристрастный голос Сору охладил пыл раскручивающегося конфликта.       Миджу пришлось приложить немалые усилия, чтобы вложить малое количество энергии в ключ. Раз за разом, появляясь, Колесница лишь отрицательно мотал головой, развеивая её надежды на успешный призыв. Уверенность в себе и своих силах сменилась недоумением, недоумение — негодованием.       — Да что за чушь! Я же совсем чуть-чуть энергии направила! — не выдержала она, когда дух вновь произнёс холодное «Неверно». — Не может быть такого, что «первичная — чтоб её — магия» требовала меньше, чем элементарный узел энергии!       Заклинательница топталась на месте, резко размахивая руками и ногами — из-под снега показалась промёрзшая земля, а осенние ботинки окрасились к неестественный грязный цвет. Она повернулась к друзьям, ища у них понимания, вытянула перед собой руку, и из разжатой ладони появился бледный огонёк, одновременно таящий и исчезающий и пульсирующий неиссякаемой энергией. Во второй руке всё ещё лежал ключ. Она отвела руку с артефактом в сторону и призвала духа — его реакция вновь дала понять, что не так, как нужно.       — Видели?! В руках одинаковая энергия!       — Дай сюда! — Хито вышел вперёд и попытался выхватить ключ у подруги, но получилось лишь схватить её за руку. — Привыкла распыляться на тяжёлые заклинания, нужно просто…       Миджу почувствовала, как через броню по её руке прошлась горячая волна чужой энергии и направилась к ключу. Колесница, впервые за всё время с новым Хранителем, изменился в лице. Он устремил взгляд на артефакт и испуганно крикнул:       — Постойте!       Внезапно что-то хрустнуло. Хито мгновенно отстранился, оставив Миджу один-на-один с треснувшим ключом. Толстая продольная трещина прошлась по всей шейке, остановившись на подъёмах. А в плечах Миджу почувствовала тягучее болезненное чувство. Дыхание на мгновение перехватило, заставив сердце забиться в паническом ритме. Девушка бесшумно выдохнула, надеясь, что никто не заметил смены настроения.       — Будьте осторожны, Хранитель, направляя на духа слишком большое количество энергии, вы можете разрушить артефакт, что приведёт к активации проклятия.       — «Проклятия»? — переводя дух переспросила Миджу.       — Ключи, как и любой проводник, рассчитан на определённый диапазон энергии, которую он способен удержать и передать, поэтому превышение порога разрушает ключ и накладывает на Хранителя магические тиски́ — ничем не разрушаемые оковы на человеческом теле служат напоминанием о проваленной миссии по сохранению ключа — Аннат Калапуруши.       — Это что-то на уровне средневековых колодок? — усмехнулся Хито.       — Шею и руки тоже может задеть, — ответил Колесница со всей серьёзностью, — каждое созвездие обладает властью над определённой частью физического человеческого тела, и проклятие связывается только с этой частью тела — оно не может захватить в оковы руки, если должно сконцентрироваться на голове.       — На голове? — присвистнул Хито. — Как-то радикально, не находишь?       — Миджу, ты не будешь пользоваться этими ключами. — отрезал Сору.       — Брось, Сору, я… — девушка замешкалась, когда осознание наконец дошло до неё, — я попробую ещё раз. В этот раз всё получится. Колян, дубль сто два! Заводи по новой!       Дух покорно вновь растворился. Миджу медленно вытянула руку с ключом вперёд, но была перехвачена Сору. Он оказался перед девушкой, преграждая ей поле зрения. Миджу недоверчиво оглядела его и бросила взгляд на Хито в поисках поддержки, но тот лишь неуверенно пожал плечами.       — Ты не слышала его? Мы здесь чужие, Миджу. Наши силы не сочетаются с правилами этого мира — нельзя…       — Льзя! — девушка по-детски показала язык. — Если постоянно прятаться от чего-то нового и бояться пробовать, то так и не вылезешь из своего болота!       — Из-за этого нового мы туда и попали — вспомни «Воронье гнездо»…       — Это было фигурально, Сору! — Миджу нервно что-то прорычала и, сделав шаг в сторону, обошла товарища. — Давайте продолжим, мы слишком долго тут морозимся.       Дух после очередных манипуляций вновь появился. Хито устало закатил глаза и бросил короткое «Опять мимо». Чаша терпения начинала переполняться.       — Да ты издеваешься?! Опять? Коля, если ты сейчас чётко, понятно не объяснишь, как…       — О чём вы? — вопрос Сору прервал разгорающийся пожар.       — Ну как же, он… — Миджу рывком указала на духа, но быстро остановилась, — постой, ты не видишь? А ты, Хито?       Положительная реакция Хито вызвала вопросительный и требовательный взгляд Миджу в сторону Колесницы, и ему ничего не оставалось, кроме как прояснить ситуацию:       — Духа вне телесной оболочки могут видеть только заклинатели. За исключением нарушения инкогнито. Огненный гость оказался среди тех, кто контактировал с артефактом Верхнего созвездия.       — То есть физического контакта достаточно, чтобы любой желающий стал владельцем ключа? А ваши создатели знали толк в конспирации, — усмехнулся Хито.       — Вы не правы, — внезапно ставший строгим голос Колесницы заставил Ронидов вздрогнуть. — Владельцем артефакта может быть лишь один заклинатель: раскрытие тайн ключей строго настрого запрещено среди владельцев — Хранитель, используя свою энергию, даёт духу телесность, взамен получая его знания и могущество. Иные лица, получившие доступ к артефакту, простые наблюдатели, никак не связанные с ключами. Они могут лишь заявить своё право на владение ключом. Тогда, заполучив артефакт и предоставив духу свою энергию, новый Хранитель получает свой статус.       — «Кто первый, того и лапки», да?       — Тапки, — едва сдерживая смешок, поправил её Хито.       — Таких случаев за всю нашу историю было не много, на самом деле, — голос духа смягчился, — если артефакты и отнимали, то делали это, в основном, люди не сведущие, далёкие от иного мира. Вы наверняка заметили, что материалы для ключей используются изысканные. Людей губит присущая вам жадность. — Дух на мгновение закрыл глаза и, подняв глаза к небу, сделал недолгую паузу. — Как бы то ни было, простой человек мало что получит от артефакта: этот магический мир погибает, энергия для призыва осталась лишь у древних родов человеческих, кто на кон положил культивацию магических способностей.       — Значит, чтобы видеть тебя, нужно просто потрогать ключик? — Миджу подкинула ключ в руке и, крепко схватив его за бородку, протянула единственному пропустившему долгий монолог.       — Хранитель, — Колесница устало и несколько раздражённо выдохнул, поправив шлем, — я же говорил, что вам запрещено посвящать чужих в тайну…       — Коль, ну ты ж не дурачок, должен был уже понять, — Миджу, не скрывая ехидной улыбки, передала ключ, — мы не из этого мира — ваши законы нам не писаны.       

***

      Ранним утром в комнате девушки было необычайно оживлённо — особенно для того места, где из поистине живых был всего один человек. Проснувшись задолго до рассвета, Эмили уже потеряла счёт времени, потраченного на проект по истории. Она склонилась над компьютером и что-то усиленно искала на просторах Интернета; белые окна сменяли друг друга, больно светили в глаза, пока девушка безуспешно пыталась понять, что от неё всё-таки хотел преподаватель.       «Я не успею. Я. Не. Успею.», — повторяла она, закрывая очередную вкладку браузера, пока позади неё разгоралось жаркое обсуждение.       — Я правильно понимаю, что бабка передала титул Хранителя хозяйке, оставив вместо объяснения лишь это трехфунтовое собрание макулатуры? — Лео бросил пренебрежительный взгляд на тяжелый фолиант, разделявший его и Либру. — А ты уверена, что она любила её?       — Ещё раз назовёшь Шейлу бабкой… — ревностно прошипела Либра, но была перебита Эмили: «Да, Лео, я тоже всё слышу!».       — Мне стоит говорить, что это плохо, Либра? — стоял на своём Лев. — Она же ничего не знает!       — Мы… работаем над этим, — неуверенно парировала она, — Эмили из-за этого не успела вчера проект закончить, мы слишком долго пытались понять, как амулет Шейлы питает ключи энергией.       Взгляды духов собрались на ней. Эмили лишь недовольно цыкнула, и продолжила стучать по клавиатуре. Времени оставалось немного.       — Хранитель, что ты ищешь? — то ли из вежливости, то ли из живого любопытства поинтересовался Лео. — Хранитель?       — А? — Эмили безоружно помотала головой в поисках того, кто её позвал. — Да, проект… Сегодня нужно сдать реферат по биографии Ричарда Гренвилла, а я не представляю, как из трёх коротких абзацев сделать целых десять страниц! — Эмили медленно потянулась на стуле и выдохнула. — И приспичило же этому Ричарду становится членом парламента, теперь искать про него что-то… И как на зло, я вспомнила про это только утром! Когда всё делать.?       — Не мне учить тебя Хранитель, но что-то подсказывает мне, что у тебя буквально есть возможность поймать время.       — «Поймать время»?       — Остановить его, если пожелаешь, — Лео отмахнулся, — или ключ Чаши у тебя для красоты висит ещё с нашего знакомства?       — Чаша… Точно, Чаша! — Эмили с надеждой взглянула на Либру. — Ты же что-то рассказывала…       Лео едва сдержался, чтобы не взвыть.       — Крате́р весьма могущественный дух, не смотря на своё незначительное место в звёздной иерархии. Не стоит недооценивать её способности, — чрезмерно ревностно объяснил Лео. — Её способности захватывать и удерживать поток времени являются самыми смелыми желаниями людей — подчинить себе это самое время.       — И в зависимости от восприятия времени она может захватывать разные его отрезки, — добавила Либра.       — И ты мне не рассказывала про это? Я же столько вещей по дому могла успеть сделать! — обиделась Эмили.       — Да ты и не спрашивала! — попыталась выкрутиться Либра.       — Теряешь время, Хранитель.       «Точно!» — Эмили поднялась с места, выхватила из связки нужный ключ и уже несколько привычным образом представила перед собой небольшой потёртый кубок. Дух гордо (если так можно сказать про неодушевлённую вещь) стоял на краю стола. Заклинательница отложила ключи обратно и взяла Чашу в руки. Она была пустая.       — Теперь сосредоточься, закрой глаза и приглядись — сквозь тебя сейчас течёт время. Как только ты наполнишь сосуд, время зациклится и будет повторяться, пока ты не вернёшь его обратно, — объяснил Лео.       — Откуда ты столько знаешь? — спросила Эмили, закрывая глаза и готовясь к неизвестности.       Глубокий вдох.       — Когда тебя десятилетиями не выпускают из звёздного пространства, только и остаётся, что с соседями болтать, — горестно усмехнулся он, но Эмили уже не слышала ничего.       Она почувствовала, как уши заполняет вода, звуки становятся глухими, а во тьме появляется текучий поток. Неосязаемая жидкость мятежной рекой пронизывает всё вокруг. Она течёт во все стороны, но не пересекаясь и не смешиваясь — будто каждый поток жил сам по себе, независимо от других. Но не смотря на аналогию с рекой, что Эмили сама для себя придумала, материя значительно от неё отличалась. Если река, даже самая спокойная, то и дело разрезалась, её полотно нарушалось незначительным колебанием поверхности, то время было идеально ровным. Оно было идеальным.       И эту идеальность нужно было нарушить. Эмили, не открывая глаз, опустила взгляд вниз, где увидела Чашу. Сосуд покоился в её руках всё такой же, как в реальности. Она занесла его над потоком и черпнула само время. Внутри сосуда тут же оказалась серовато-синяя жидкость, поглотившая резной рисунок дна. Чаша стала значительно тяжелее и теплее, отчего хранительница едва не разлила содержимое. Эмили открыла глаза и увидела, что её комната потеряла краски. Лишь сияющие глаза духов напомнили ей, что цвета когда-то были.       Девушка огляделась. Её спальня, и так не сильно отличавшаяся буйством красок, — её мама всегда была приверженкой идеи, что спальное место должно быть спокойных оттенков, — теперь стала ещё тусклее. Лишь серый плед, использовавшийся как покрывало, казалось, никак не изменился. Эмили выглянула в окно: всё ещё тёмное утро будто обволокло едким туманом, который разъел все прелестные цвета осени и развеялся, оставив всё вокруг в бедной окраске. Ко всему прочему она не сразу заметила главную странность. Птица, слетевшая с ветки растущего во дворе клёна, замерла в воздухе с раскрытыми крыльями. По всем законам физики она должна была упасть, но она просто зависла посреди раскидистых ветвей, устремив тело вниз. Людей на улице практически не было, а те редких силуэты, что виднелись в конце переулка, застыли в естественных позах. Сам мир застыл.       В отражении окна Эмили заметила часы, которые единственные подавали признаки жизни. Она повернулась к ним и увидела, как минутная стрелка хаотично дёргалась, проделывая четверть её привычного пути за доли секунд. Из раза в раз она металась от цифры к цифре. Эмили подняла взгляд на духов в поисках подтверждения того комка мыслей, что метался как перекати-поле в голове.       — Добро пожаловать в Кондиториум Темпорис, пространство, что создает Кратер. Здесь ты можешь находиться, пока захваченное время не вернётся в поток.       — Это же что получается, весь мир замер?       — Замерло абсолютно всё живое и существующее. Только духи и призыватель не подвластны силам Кратер.       — А ещё те, кто находится в контакте с Хранителем ключа, — добавила Либра, — всё, чего ты касаешься, как бы размораживается и оказывается в Кондиториум Темпорис.       — Кру-уто! — протянула Эмили через широкую улыбку. — А мне всё время нужно Чашу держать или я могу её куда-то поставить?       — Куда угодно, но следи за тем, чтобы время не утекло.       — Раз уж теперь у тебя появилось дополнительное время, — вернулся к вопросу Лео, — стоит подумать и над твоим подопытным.       — Точно, должен же он быть ещё чем-то быть знаменит. Знаешь, история всё-таки не запоминает того, кто не был сильной личностью, — присоединилась к обсуждению Либра.       — Он… — Эмили села обратно в кресло и заглянула в экран, вновь перечитывая информацию. — Он был пиратом. Приватиром, если быть точнее. Достаточно сильная личность?       — Приватиром? Так, постой, это же значит, он по морю плавал!       — Ну да, пираты вроде этим и занимались, особенно в те времена.       — Именно! А у тебя, Эмили, есть тот, кто целых десять веков бороздит земли этого мира и покровительствует путешественникам!       — Южный крест? А, то есть, Крукс? — Эмили встретила ожидающие взгляды духов и потянулась за связкой ключей.       — Хранитель, в следующий раз вместо того, чтобы нервы нам и себе мотать, сядь и хорошенько подумай, может ли кто-то из духов быть полезным. — Лео раздражённо потёр переносицу.       — И что, мне теперь для каждого дела целую коллегию духов собирать и силы свои тратить? — огрызнулась Эмили. — Ну уж нет, и сама как-нибудь буду справляться!       Серебряный ключ Южного креста блеснул в свете настольной лампы, и мальчик-дух появился в комнате — девушка почувствовала, что в комнате становится тесно.       — Давно не виделись, хозяйка. И обстановка не поменялась, — Крукс оглядел комнату, заострив внимание на нескольких книгах, которые уже когда-то видел, — вы не любите менять обстановку, верно?       — Пожалуй, в последнее время я слишком часто её меняю, — саркастично заметила Эмили и улыбнулась, — мне нужна твоя помощь, Кру.       — Лев, Весы, Чаша, приятно видеть вас в материальном мире, — Крукс кивнул другим духам и вновь обратился к Эмили, — я слушаю вас, Хранитель.       Мальчик-дух повернулся к экрану и, выслушав вводные данные от Хранительницы, облокотился на столешницу, укладывая голову на руки. Крукс закрыл глаза, погружаясь в пучину воспоминаний, а Эмили вновь обратила внимание на левую руку духа. Неестественно худая, покрытая непроницаемым чёрным слоем пепла она казалась неживой. Девушка захотела коснуться и удостовериться в собственных жутких догадках, однако не успела — дух вновь открыл глаза, перевёл серьёзный взгляд — который никак нельзя было представить на таком юном лице — на Хранительницу и заявил:       — Не знаком был с таким, — Южный крест посмотрел на экран, где горело имя приватира, — но помню, слышал о нём от одного из Хранителей. Плавал с Гренвиллом. Не знаю только, правду ли Хранитель говорил о нём — вы, люди, любите приукрасить. Но, если хотите, могу вам пересказать его слова.       — А там наберётся на десять страниц? — с надеждой спросила Эмили.       — Наверно, — неуверенно пожал плечами Крукс, не понимая, что от него хочет хозяйка, — Хранитель, а разрешите поинтересоваться… — когда она повернулась к нему, он продолжил, смотря на своих звёздных коллег, — почему вы позволяете духам беспрепятственно пользоваться вашими силами?       Теперь уже две пары глаз смотрело на духов среднего ранга. Либра и Лео мгновенно потерялись, столкнувшись с всеобщим вниманием. Эмили металась между духами на кровати и Круксом в попытке осознать суть претензии. Неловкое молчание было прервано раздражённым, но сдержанным комментарием Лео:       — Кру, когда у тебя успели появиться клыки? Не рановато ли ты начал скалиться на старших?       — Я просто спросил! — попытался защититься мальчик-дух. — Все мои прошлые Хранители никогда не позволяли духам самовольничать, когда дело касалось энергии заклинателя. Тем более сейчас возле Хранителя четыре духа, которые питаются его силами.       — Вы серебряные! — пренебрежительно бросил Лео. — Чем вы там питаетесь?!       — Я не знаю, — Эмили неуверенно потёрла затылок, распушив волосы, — никогда не думала об этом. Они бывают назойливыми, но… признаю, пару раз эта назойливость спасала меня.       — Назойливые, да? — буркнула себе под нос Либра.       — Чем больше у вас ключей, тем больше вам нужно энергии для поддержания моста между материальным и звездным мирами для каждого духа. — Пояснил Крукс, а Эмили подтвердила, что уже усвоила это правило. — И, простите за прямолинейность, но я не уверен, что ваших сил хватит на всех нас.       Эмили покосилась на связку ключей на краю стола и машинально схватилась за глиняный амулет. Она опустила глаза, почувствовав неприятную досадность и презрение к самой себе. Сколько бы она не старалась, собственный объем энергии увеличивался очень неохотно, даже с тренировками Анимы. Всё равно, в конечном итоге по истечении какого-то времени после призыва любого из духов, Эмили чувствовала, что силы покидают её, и, едва это происходило, неосязаемая волна энергии вновь наполняла её, а в груди чувствовался жар, который растекался дальше по телу. Сейчас Эмили не ощущала такой нагрузки. Но вскоре всё могло измениться.       Не было смысла таить от себя самой, что причиной странных энергетических качелей был амулет. Невзрачный, вылепленный руками бабушки и разукрашенный красной краской глиняный амулет на чёрной плотной верёвочке.       — Я правда стараюсь стать лучше… — прошептала она, не отпуская глиняный диск из рук, а затем поднялась со стула, развернулась к духам и скомандовала, — Он прав. Раз уж вы — мои духи — и должны слушаться моих приказов, то оставьте нас с Кру одних.       Лео удивлённо вскинул бровь и, сощурив огненно-янтарные глаза на духа Южного креста, подавил желание высказаться, не смог противиться приказу хозяйки и начал растворяться, а за ним последовала и Либра. Едва их силуэты растворились окончательно, оставив Эмили один-на-один с Круксом, она почувствовала, как с плеч свалился эфемерный груз, не ощущавшийся ранее. Да и дышать будто бы легче стало.       — Спасибо, Кру, — сказала Эмили, вернувшись за рабочее место, — спасибо, что напоминаешь, что у меня есть не только обязанности, но и права. — Она улыбнулась и в шутку дополнила. — А то я думала, что только должна всем.       — Не горячитесь на них, Хранитель, — Крукс сел на свободный край рабочего стола и, виновато опустив глаза в пол, свесил ноги, — я уверен, они не специально. Путь существования духов долгий, — особенно их, — не удивительно предположение, что они могут просто забываться.       — Да как-то не оправдывает совсем, — губы забавно надулись, и Эмили постучала шариковой ручкой по столу, — не всех же Хранителей наставляют перед тем, как титул передать. Очевидно, что тогда этим должны заниматься духи. — Она помолчала с несколько секунд, а затем, бросив взгляд на всё ещё полупустой блокнот, начатый в порыве разобраться с магической кашей в голове и быстро оставленный пылиться ещё полмесяца назад, добавила. — Может, ты поможешь мне собрать все кусочки пазла воедино? Поможешь как-нибудь переписать всю информацию в этот блокнот?       — Если вы хотите, Хранитель… — потерялся Крукс. — Правда, я не лучшая кандидатура — я существую всего десять человеческих веков и совсем мало знаю о фундаментальных основах магического мира. Да и к тому же, большую часть времени я провёл здесь — в материальном, человеческом мире. Среди ваших духов… — он боязливо поднял глаза на связку, — …есть могущественный дух, созвездие Волопаса — он же Пастырь — ведущий души людей, созидатель законов всех цивилизаций. Я уверен, его мудрость будет вам полезнее, чем весь я.       — Пастырь как… пастух? — Эмили замерла, выискивая в памяти отголоски редких встреч с упомянутым созвездием. Возникший в голове образ уколол гордость и веру в свою начитанность, и Эмили стала пунцовой. — Я думала он Пастор, как…ну, священник. — Хранительница спрятала розовые щеки ладонями. — Я ещё подумала, что религиозный проповедник забыл среди созвездий?..       — Вы можете воспринимать духов, как вам захочется: наш вид — лишь инструмент для взаимодействия с Хранителем и материальным миром. Лишь в редких случаях тот или иной образ действительно играет роль, — он указал пальцем на Кратер, — вот, например Чаша. Если вы представите её в виде любого сосуда, над которыми сможете держать контроль, то вы лично сможете манипулировать временем с помочью неё, как сейчас, а представив её в человеческом обличии, вам придётся давать ей команды и получать результат от рук духа.       Эмили замолчала, обдумывая слова духа. Недавнее опьянение сном, прерванное резким и бурным подъёмом, охватило разум заклинательницы, и она, откинувшись на спинку неприятно скрипящего кресла, практически задремала.       — Давайте продолжим наше обсуждение мистера Гренвилла, Хранитель, — учтивый голос Крукса вернул её в реальность, — может быть, если быстро закончим, вы ещё успеете прилечь и без использования Чаши.       

***

      Эмили закинула тоненькую папку с напечатанным сообщением в полупустой, всё ещё открытый, рюкзак, отогнала усталость и медленно, с наслаждением, потянулась. Позвонки вытянулись, глухо прохрустели. Довольная собой, она нарочито медленно осмотрела комнату — редкие для Лондона солнечные лучи пустили по спальне солнечные зайчики, отразились от хрустального ловца снов, устроив настоящий «светопад», такой обжигающий после сеанса остановки времени — Эмили улыбнулась и закрыла за собой дверь.       Несмотря на середину осени, день обещал быть поистине тёплым, отчего Эмили чувствовала себя прекрасно: за прошедшую неделю её отношения с мамой кардинально изменились, и мама, похоже, решила отпустить ситуацию с досугом дочери; напряжение между друзьями ослабло, и казалось, что всё вернулось на круги своя; а тренировка с Анимой и Идирой приносила удовольствие и какие-никакие успехи: раньше Эмили могла лишь заворожённо наблюдать за тонкими прозрачными, но такими цепляющими взгляд нитями, что создавала Анима и позволяла в рамках практики взаимодействовать с ними — Эмили была единственной, кто вообще видел их, остальные не признавались, что видят хоть что-то — спустя неделю Эмили стала, если не также, то пытаться повторять за одноклассницей, но её магические нити были бледнее, тоньше и какими-то «неживыми», по словам Анимы, впрочем она же сказала, что это поправимо.       Эмили, имея на сегодняшний день грандиозные планы, заскочила на кухню, чтобы забрать ланч и уже начать собираться — Марк должен был зайти с минуты на минуту — но задержалась, увидев аномальную утреннюю активность на кухне: стол был завален посудой разной степени чистоты, тыквенными ошмётками, а между обеденным и кухонным столом сновала мама, то и дело закидывая в миску перед Тимоти куски тыквы. В нос ударил запах сырого теста и не менее сырых овощей. Эмили машинально поморщилась, желудок недовольно заурчал. Единственное, что хоть как-то скрасило картину, которую увидела Эмили, был младший брат, буквально обёрнутый кухонным фартуком не по размеру, активно перетирал тыкву в кашу и сверлил сестру многозначительным взглядом. Его зелёные глаза блестели, но далеко не из-за радости, а нижняя губа по-детски надулась. В противовес этому Эмили скривила ехидную улыбку:       — Ни свет ни заря уже кашеварите?       Мама подняла уставшие, но какие-то блестящие глаза на дочь, вытерла руки о домашнюю футболку, не нащупав на плече полотенца, и гордо заметила:       — Скоро Хеллоуин.       — Мам, ты опять? Я не хочу целую неделю есть одну картошку с тыквой!       Девушка недовольно сомкнула брови и поморщилась, вспоминая прошлый год — к концу Дня поминовения усопших Эмили сама стала похожа на тыкву — до тошноты приевшийся вкус овощей даже спустя год отзывался протяжной болью в желудке.       — В этом году у нас будет другой стол, — мама, будто оправдываясь, взяла дочь за плечи, и Эмили почувствовала, насколько пересохли её руки от утренней возни, — я нашла старый бабушкин рецепт тыквенного супа, тебе понравится! А еще, раз Тим сегодня отдыхает, он помогает мне по дому. Я успею поставить оба пирога до вечера.       «Оба…», — Эмили почувствовала, как ей становится дурно.       — А ну не делай такое лицо! Для нашего народа эти овощи имеют особую значимость, дети, — начала причитать она, на что дети озадаченно переглянулись, — картофель напоминает нам о тяготах Великого голода, когда Ирландия оказалась один на один с обрушившимся на неё несчастьем.       — Ну, Сьюзи, чего детей пугаешь? — внезапно в дверях показался отец и, достав из холодильника обед, бросил, прежде чем уйти. — Ищи во всём плюсы! Если бы мои предки не эмигрировали тогда в Штаты, разве встретились бы мы восемнадцать лет назад?       — В конечном счёте, это не повод питаться только овощами, — буркнула Эмили.       — Картошка варёная, картошка сырая… Слишком много картошки! — взвыл Тим.       — А я говорил, Сьюзи, приготовь пирог яблочный на праздник, я уверен — дети будут счастливы. — услышали они голос отца из коридора.       Эмили в унисон с матерью тяжело выдохнула, а затем, бросив беглый взгляд на настенные часы, направилась в коридор. Ланч пропал в рюкзаке, а Эмили пришлось прервать обувание, когда мама позвала её:       — Милая, приводи после учёбы Марка на ужин, я ему с собой пирог дам — пусть родителей угостит.       Эмили замешкалась, глупо улыбнулась, представив, насколько же неловко выглядели бы попытки мамы вытянуть из Марка хоть слово, пока он был бы занят многозначительной немой беседой с отцом. Она кивнула, пообещав поговорить с ним, и поспешила на улицу. Выскочив за порог, Эмили улыбнулась, встретившись взглядом с Марком — внутри растеклось приятное тепло, и как-то резко руки перестали мёрзнуть — он, уже некоторое время ожидавший на крыльце, быстро обернулся к ней. Девушка подлетела к нему, попытавшись запоздало напугать, обхватила его руку и прижалась ближе. Эмили подняла голову вверх, обезоруживающе улыбнувшись.       Спустя неделю после тяжелого и острого разговора Эмили чувствовала, что гнетущая недосказанность, давно нависшая над их отношениями и лишь подтвердившаяся благодаря Аниме, была сглажена временем. Девушке стало намного спокойнее, пусть она и осознавала, в какую паршивую ситуацию попала. Новость про болезнь его матери временно заглушила обиду на Марка, затем эта досада и вовсе ушла на задворки памяти — до лучших времён.       «Серьёзная болезнь матери» — такие простые, но страшные по своему смыслу слова оказались причиной многого: Анима, практикующая индийские техники лечения, часто давала советы — так объяснял Марк их частые разговоры; его нередкие пропуски занятий также хорошо легли на такое объяснение — кто будет ухаживать за мамой, пока отец работает?       Эмили тряхнула головой и, потянувшись на носочках к парню, поцеловала в щёку:       — Доброе утро, Марк.       Он осторожно высвободился из объятий и приобнял девушку за талию, принимая нежность. Утренняя суматоха сменилась размеренностью по дороге в школу, размеренностью — такой необходимой для разговоров об учёбе, хобби, о них самих, для разговоров ни о чём. Но Эмили и догадаться не смогла бы, что на самом деле беспокоило Марка:       — Скоро Хеллоуин.       — И день нашего знакомства, — бросила Эмили в попытке угадать направление мысли парня.       — Будем как-то праздновать?       — Хеллоуин или знакомство? — Эмили умилённо улыбнулась, вогнав Марка в краску. — Поздновато нам уже в костюмы наряжаться, не думаешь? — она усмехнулась, а затем грустно добавила. — А наши ритуалы в Англии не в почёте…       Марк понимающе взял Эмили за руку. Она отвлеклась от собственных мыслей и, попытавшись восстановить настрой, продолжила:       — Но мы можем отпраздновать в своём кругу. Чтобы привычно было.       — Значит, как обычно? — Марк ожидающе взглянул на неё.       — Как нам привычно, — Эмили очаровывающе улыбнулась, встретившись наконец со взглядом парня.       — Уговорила. Однако, я надеюсь, что мы будем не у Мелиссы.       Марк решил не уточнять причину, о которой Эмили и так довольно давно догадывалась: после появления в доме Мелиссы котёнка, Марк стал всё реже появляться в гостях у подруги — отношения между ним и пушистым жителем саутуарской* квартиры были поистине натянутыми.       — Тогда сядем у меня. У Коди места не много для нас четверых, а у тебя родители будут против… Как всегда, в общем… — последнюю фразу Эмили сказала совсем шёпотом. — Кстати, чуть не забыла. Зайдёшь сегодня в гости? Родители встречают Саунь* сегодня вечером и хотят видеть на ужине тебя.       — Сегодня не получится, — резко прервал Марк, — точнее… Я уйду с последнего занятия, мне нужно… нужно кое-что забрать у нашего лечащего врача. — Эмили мгновенно почувствовала застрявший в горле ком. — Сегодня на тренировку с Анимой пойдёшь одна.       — Точно! Тренировка! — девушка больно ударила себя по лбу. — Я уже и забыла.       — Поэтому и напоминаю, — беззлобно сказал он и, недолго помолчав, добавил. — У тебя хорошо получается. Анима в восторге от твоих способностей.       — Ты же понимаешь, что это не из-за её тренировок? — Эмили внезапно поникла. — Я совершенно не понимаю, что она говорит, и просто действую по наитию… И я боюсь, что она это знает. Ты вообще что-нибудь рассказывал ей? Про меня? Про ключи?       — Абсолютно ничего. Анима просто слишком проницательна: иногда мне кажется, что она умеет мысли читать… Так что, однажды она догадается, что ты и сама справляешься. Если ещё этого не сделала.       Эмили грустно улыбнулась и попыталась перевести тему:       — А по поводу вечера: будет очень жаль, если ты не подойдёшь — мама так ждёт тебя на пирог…       — Какой пирог? — Марк удивлённо приподнял бровь.       — Тыквенный, — мрачно уточнила она.       

***

      Когда пара пришла в класс, уже практически все собрались. Первый урок, социология. Эмили практически с порога достала напечатанный реферат и бросила на свой стол, чтобы не забыть достать позднее. Первым делом хотелось переговорить с Мелиссой на счёт празднования Хеллоуина. Но вылезшая из-под руки цветастая картинка с причудливым рисунком из нескольких линий, вырисованных перьевой ручкой, напугала её, и девушка в мгновение отпрянула, позабыв о всех планах. Позади неё оказалась Анима с привычной улыбкой и с ещё десяток таких же бумажек в руках.       — Доброе утро! Ганеша — символ удачи! — тыкнула она в картинку. — Сегодня она особенно всем нужна.       — Д-доброе, Анима… Что ты, не сто́ит! — Эмили растерянно помахала руками и хотела вернуть ей рисунок, но Анима уже ушла, увидев в проходе Клэри.       — Клэр, Клэр! — она подскочила к однокласснице и всунула ей между рукой и телефоном, в который девушка смотрела, такой же талисман и, сложив ладони вместе, начала читать мантру. — Ом Шрим Хрим Клим Глаум Гам…       Клэри раздражённо, несколько неловко обошла одноклассницу и, оставив листок на чужой парте, села на своё место.       Эмили снисходительно улыбнулась, наблюдая, как Анима, не растерявшись, переключилась на Марка, также одарив его талисманом и начав читать мантру. И никакие попытки Марка остановить её не срабатывали.       — Как успехи с рефератом? — раздался голос Мелиссы.       — Замечательно, — девушка развернулась к подруге и улыбнулась, довольная собой. — целых двенадцать страниц набрала.       — У тебя так много информации было про него? — удивилась Мелисса. — Мне казалось, мистер Хэ́милтон специально выбирал людей, которых знало три с половиной калеки.       — Я нашла надёжный источник, — заговорщически хихикнула Эмили.       — Ах ты лиса, и мне не сказала, — с наигранной обидой отметила Мелисса, — ну и ладно, я всё равно нужный минимум набрала. И без твоих «источников». Всего-то потребовалось попросить папу получить доступ к архивам.       — Лисса, к тебе я подходила? — теперь внимание Анимы устремилось к Мелиссе. — Харе Ганеша!       — Ха́ре-ха́ре… — подыграла девушка и приняла талисман.       — Эмили, ты помнишь, помнишь? — вновь перескочила Анима на другую тему. — Про сегодня? Помнишь?       — Да, Анима, я всё помню. Всё в силе.       — Замечательно! — она хлопнула в ладоши и тут же испарилась, обратив внимание на только зашедших одноклассников.       — Вот ведь пчёлка занятая…       — Не заметила, как быстро вы сдружились, — подметила Мелисса, сев за парту Эмили, — ходите куда-то вместе, планы у вас какие-то.       Эмили, пусть и ожидала подобного замечания от подруги, абсолютно не обдумывала, какую легенду стоит рассказывать для людей непосвящённых.       — О чём ты? — Эмили попыталась отыграть искреннее удивление, — просто пытаюсь подружиться с окружением Марка.       — О да, я уверена, Анима может вокруг него и хороводы нахаживать, — пробурчала она, искоса поглядывая на объект обсуждения.       — Брось, — Эмили почувствовала, что это было неправильно, — не говори, что ты ревнуешь. — она села напротив подруги. — Анима хоть и крутая девчонка, правда, но тебя она не заменит. Тем более, я хотела обсудить с вами предстоящий Саунь: мы с Марком решили, что празднуем у меня. Вчетвером.       Мелисса удивилась и заинтересованно подвинулась ближе. Остаток времени перед занятием девушки потратили на обсуждение грядущего праздника. Коди, опоздавший к началу урока, узнал о предстоящем постфактум. Впрочем, к удивлению Мелиссы, против он не был.       Череда занятий была позади, и эйфория, накатившая ещё после окончания социологии, наконец могла быть выплеснута во время обеденного перерыва. Первой из аудитории, довольно покручивая в руке телефон, на экране которого горела страница с оценкой по первому занятию, выскочила Мелисса.       — У-у-ух, какой он противный! Я всё идеально рассказала, вы видели, как он напал на меня с вопросами в конце? «Было необходимо раскрыть идеологическую и политическую позицию высокопоставленного лица», «А почему вы так мало внимания уделили его последним годам жизни?», — передразнивала учителя Мелисса, — да потому что его пенсия была настолько интересная, что он там видимо со скуки и помер!       — Мел, это нам нужно страдать от несправедливости, вы с Мили единственные, кто высший балл из него вытянул. — пробормотал выходящий следом Коди. — А мне её ещё и снизил за то, что я на десять минут опоздал. Почему, блин, «С»?       — Он в сговоре с охраной, — усмехнулась Мелисса, — это ж надо было через окно в школу залезть, Коди! Радуйся, что вообще впустили и родителей не вызвали.       — Ещё не вечер, — заговорщически сказал Марк.       Коди отмахнулся и буднично отшутился, но всем было понятно, что переживать он меньше не стал. В столовой, куда ребята направились сразу после уроков, было оживлённо для этого времени. Высмотрев места у не полностью занятого студентами стола, друзья нашли, где расположиться.       — Анима так и не вернулась, — разрушил тишину Марк, когда все принялись за еду.       — И в правду, странно. Мистер Элмерз прямо по громкой связи позвал её. Что ж такого она учудила? — подключился Коди.       — При всей её назойливости, она — последний человек, кого к директору вызовут, — согласилась Мелисса, но сдержаться от соблазна пошутить не смогла, — разве что, если мистеру Элмерзу её каракули не по нраву были.       Эмили не стала возникать и продолжила опустошать контейнер с едой, но в горле, как на зло, стоял ком. Пареный рис никак не хотел заканчиваться, и никакая куриная грудка не спасала положение. На смартфон Эмили пришло сообщение. Она подняла его в надежде, что внезапная новость — должна ли она была быть хорошей, оставалось вопросом — воодушевит девушку и пробудит в ней аппетит, и увидела сообщение от Марка. Она быстро подняла на него глаза, но он сидел как ни в чём не бывало, довольствуясь невзрачным маффином с тыквенным джемом и упаковкой сока.       «У меня плохое предчувствие. Сходим, проверим кабинет директора?»       Эмили отложила телефон, для вида поковыряла рис вилкой и, отодвинув в сторону, повернулась к подруге.       — Что-то в меня совсем не лезет, мы пойдём пока, наверное, чтобы места не занимать.       — Эми, детка, ты в последнее время совсем мало ешь, — удивилась Мелисса, не отрывая взгляда от принесённого контейнера. — Так и до расстройства не далеко!       «Когда в тебе мамочка проснулась?»       — Зато сегодня вечером отожгу на празднике, — отшутилась девушка, — встретимся наверху!       — Марк, проконтролируй обязательно! — крикнула им вдогонку Мелисса.       Пара поднялась на второй этаж и не заметила, как пересекла коридор, ведущий в административное крыло. Не смотря на перерыв, широкий коридор нельзя было назвать оживлённым местом — лишь несколько преподавателей, незнакомых ребятам, стояли у окна напротив чьего-то кабинета и разговаривали. Уже вдали, после поворота, Эмили увидела знакомую миниатюрную фигуру Анимы. Девушка стояла у двери директора, облокотившись на неё спиной. Руки её были сложены в непонятный жест, несколькими пальцами она в нервной манере била по тыльной стороне ладони. Но заметив одноклассников, она несколько оживилась. Анима подавленно улыбнулась, пытаясь вернуть прежний задор. Но Эмили, кажется, совсем не поверила в превратный позитив. Видеть её такой было ужасно непривычно.       — Выглядишь скверно, — резко начал Марк, Эмили повернулась к нему в попытке осудить его грубость, но он не обратил внимание, — что случилось?       — Что-то с Идирой?       — Дети бывают очень жестоки, — загадочно сказала Анима и села на скамью напротив кабинета, — мальчик, её одноклассник, сказал что-то про её происхождение. Ну, она хоть и не конфликтная, но очень ранимая, сами, наверное, заметили.       Она облокотилась на стену, скрестила руки на груди и, закинув ногу на ногу и дёргая носком туфли, смотрела куда-то в сторону, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей.       — Странно, индусы — не редкость в Англии уже давно, — пыталась поддержать её Эмили.       — Дети бывают очень жестоки… — повторила девушка, сжав ладонь в кулак. Некоторое время сохранялось молчание, Анима, совсем не похожая на саму себя, смотрела в одну точку. Затем она повернулась к Эмили и, натянув улыбку, внезапно выдала привычным тоном, — Но трудности лишь закаляют душу, верно? Этот случай, пожалуй, совсем не то, что может сломить её.       — Идира там? — Марк кивнул на дверь в кабинет. Анима молча кивнула.       — Миссис Белл и мистер Элмерз пытаются успокоить её и ждут её отца. Я обещала его встретить.       — И долго ещё его ждать? Ты же пообедать не успеешь! — Эмили села рядом.       — Ничего страшного, я всё равно не ем в столовой. Англичанам не нравится, что приборы остаются чистыми, — она улыбнулась и играючи замотала ногами, — но если Марк захочет принести мне вишнёвого сока, то я буду не против!       Марк вздохнул и, прочитав намёк в её словах, обещал в скором времени вернуться. Эмили потерянно проводила его взглядом и повернулась к Аниме, которая уже вернулась в привычное состояние.       — Он такой душка, — хихикнула индуска, — правда не когда дело касается моих исследований.       — В каком это смысле?       — Я же рассказывала, ну, про исследование природы души. И кого бы ещё рассмотреть на кандидатуру подопытного? Конечно его! — Эмили хотела воспротивиться, но не нашла, за что можно зацепиться. — У такого, как он, не может не быть сильной и, по-своему, уникальной души, я знаю это. Впрочем, он абсолютная бука, когда дело доходит до этого разговора. — Анима не наигранно обиделась. — Сейчас у меня есть вы, но… Я бы не хотела тревожить и без того слабую душу Идиры.       Эмили, кажется, уже забыла, по какой причине они сидели напротив кабинета директора во время перерыва. А внезапно вспыхнувшая обжигающей болью метка таинственного ночного гостя заставила вспомнить, что у этой причины было то, что нужно было Эмили. Ключ.       — Твоей кузине тяжело даётся жизнь в Лондоне? — Эмили поджала губы, справляясь с жжением на запястье. — Я имею в виду, Идира не выглядит как…       — Как человек, который привычен к смене обстановки? — предположила Анима. — Есть такое. Но оставаться в Индии её семья не могла. Поэтому мой папа, брат её отца, предложил им первое время пожить у нас. Мне пришлось немного смухлевать, чтобы успеть со всем помочь.       «Так вот почему ты внезапно ушла на больничный? — вспомнила Эмили недавнюю поездку в Уортинг. — Интересно, Марк знал, что дело было далеко не в болезни?»       — А ты знала, что она Хранитель?       — Вначале не знала, но она довольно быстро сдалась, и дня не потребовалось, чтобы выпытать у неё информацию.       Эмили сдержала единственный интересующий её вопрос о жестокости «пытки», надеясь, что это была лишь фигура речи.       — Но почему? Почему она так рано стала Хранителем? Мне все говорили, что титул Хранителя передают наследнику в шестнадцать лет! Бабушка даже подготовила всё заранее, чтобы ключ точно попал ко мне.       Голос Эмили едва не дрогнул в последний момент. Она перевела дыхание, чтобы услышать ответ одноклассницы:       — Потому что прошлый Хранитель умер в семнадцать лет. — После недолгой паузы, необходимой Эмили для осознания, Анима продолжила. — Её брат, Акшай, умер всего полгода назад и оставил титул… видимо, на Идиру. Я не знаю, как это решалось.       — А что… — в горле пересохло, а сердце забилось чаще, — что случилось?       — Акшай-джи имел неуёмные амбиции. Получив от нашей общей бабушки ключ, он начал упорные тренировки — я уже говорила, что наш клан славится своим подходом к изучению мира нематериального? — не дожидаясь ответа, Анима продолжила. — В общем-то это его и погубило, как оказалось. Его суетливые действия по отношению к ключу привели к катастрофе. По словам Идиры, он упал раньше, чем дух появился.       — Ты думаешь, виноват ключ? — Эмили накрыла паника, острыми когтями впившаяся в разум. В глазах поплыло.       — Идира что-то бормотала про рисунки и кости, но я не решилась выпытывать у неё ещё что-то, — Анима сжала ладони в кулачки и крепко свела ноги, было видно, как она сдерживается, чтобы не выдать эмоций. — Её семья до сих пор не приняла его уход.       Повисла гнетущая тишина. Каждая из девушек погрузились в собственные мысли и, кажется, позабыли, зачем они сидели на скамье в этом коридоре. Сейчас Эмили всерьёз осознала, что артефакты — ключи и их духи — совсем не детская забава. В мыслях пролетели воспоминания из детства: бабушка, показывающая новые причудливые фокусы с помощью карт; светящийся неестественно синим цветом камушек, обрамлённый тоненькой золотой проволочкой, который она подносила к глазам Эмили, и девочка видела забавные полупрозрачные ленточки энергии, которые бабушка учтиво называла Индес-пучками; её вечные сеансы охоты за призраками, призванные показать внучке, что призраков хоть и не стоит бояться, но необходимо уважать, чтобы не разгневать сущность, застрявшую между мирами. Всё это не было простым развлечением. Так бабушка готовила её, маленькую Эмили, к жуткой реальности — магия способна навредить. Вспомнился также Хранитель-шарлатан из Уортинга. Его окровавленная рука и Пастырь, ставший причиной его раны.       «Пастырь… — Эмили сжала подол юбки. — Звёздный пастух, ведущий людей. Духи Верхних Зодиаков — единственные, кто могут навредить людям. Тогда почему же…?».       Она взглянула на поникшую Аниму, и чувство безнадёги ещё сильнее заполнило душу — она казалась единственной, кого Эмили не видела и не предполагала увидеть таким подавленным.       Вскоре вернулся Марк, заставший гнетущую атмосферу между девушками, и, не обращая на это внимания, передал подруге сок. Анима, резко повеселевшая, приняла коробочку вишнёвого сока, благодарно улыбнулась.       — Премного благодарю за щедрость! — она поднялась, оказавшись перед ним и быстро схватила его за руку, начав покачивать её в такт словам благодарности, а затем добавила более спокойно, отпустив одноклассника, — Скоро начнётся урок, не хочу, чтобы вас ругали.       — А ты?.. — начал Марк, но был перебит Эмили. Девушка обняла его за руку и ненавязчиво потянула в сторону кабинета.       — Я думаю, директор возьмёт на себя объяснение её отсутствия, — отметила Эмили, встречаясь с парнем взглядами.       Марк сдался, и они ушли. Время неумолимо шло к концу учебного дня. Марк, как и говорил утром, не пошёл на последнее занятие, и Эмили также захотела исчезнуть из школы — последним уроком была физическая культура — и дело было не в том, что Эмили не любила упражнения, сколько в том, что она, как и практически весь класс, ранее получила официальное (по крайней мере со слов преподавателя) освобождение от итоговых нормативов, однако это, как оказалось, не освобождало от посещения самих занятий. И всех это бесило — возможно, даже мистера Уолкера, который, в силу обстоятельств, не мог отпустить ребят и был вынужден терпеть их недовольные взгляды. И, осознав, что долгожданный выход откроется лишь, когда придёт время, некоторые ребята, которых Эмили замечала ранее на отведённом школой футбольном поле, пошли метать баскетбольный мяч — нормальной игрой это было можно назвать с натяжкой, даже для незнающей правил Эмили.       Несколько девчонок, среди которых затесалась Клэри, ушли в свободный угол, куда практически не прилетал мяч, расположились на сложенных стопкой гимнастических матах и занялись абсолютно не спортивным просмотром экранов телефонов. Впрочем, Клэри, пусть и шла туда охотнее всего, практически не участвовала в этом, вытащив из кармана спортивных штанов толстый, но совсем маленький блокнот для рисования с повидавшим виды карандашом. Устроившись поудобнее у самой стены, она продолжала очередной рисунок.       Эмили же, оставшаяся одной из немногих, кто не нашёл себе занятия до конца урока, вместе с Мелиссой сидела на скамье и наблюдала за очередным эпизодом постоянного сериала «Анима опять гоняет мистера Уолкера» — название придумала Мелисса, и оно ёмко описывало происходящее на каждом уроке физкультуры. Вот и сейчас Анима стояла практически посреди зала и, совершенно не беспокоясь, что её могут снести одноклассники или мяч, объясняла что-то мистеру Уолкеру. Он слушал, изредка кивал, но, кажется, серьёзно её доводы не воспринимал. До того момента, пока она в одно мгновение не зашла ему за спину, продолжая что-то говорить, и, обхватив обеими руками у солнечного сплетения — мистер Уолкер был значительно выше шестнадцатилетней индуски, — резким движением потянула его вверх. Её руки налились силой, и мужчина даже не понял, что его ноги оторвались от земли, спина выгнулась вслед за спиной Анимы, и он с грохотом упал на деревянный пол на правый бок.       Зал замер.       Анима с лёгкостью выскользнула из-под ничего непонимающего учителя, который едва слышно протяжно простонал. Он лёг навзничь и пролежал так несколько минут, пока вокруг них собиралась толпа. Но едва учитель пришёл в себя, он поднялся на ноги как ни в чём не бывало, левой рукой коснулся ещё недавно ноющей лопатки и радостный, словно ребёнок, сказал короткое: «Не болит!».       — Я же говорила, мистер Уолкер, нужно только правильно потянуть! — довольная собой сказала Анима и зачем-то стряхнула пыль со спортивных штанов мужчины.       Напряжение начало спадать, и ребята постепенно разошлись, вернувшись к своим способам скоротать время. Эмили, которая, как ей казалось, уже привыкла к странным выходкам Анимы, тяжело вздохнула. Мелисса была необычайно хладнокровна к ситуации:       — Мне кажется, она единственная, кто может избить учителя и остаться безнаказанным.       

***

      Когда уроки подошли к концу и студенты разошлись по домам, Эмили вместе с Анимой и её сестрёнкой уже направлялись в их тайное место на окраине парка. Эмили, встретившись с Идирой, мгновенно вспомнила тяжёлый разговор с Анимой и лишь коротко кивнула в знак приветствия. Идира, впрочем, была не против. Анима всю дорогу не унимала словесный поток.       — Внезапные боли в теле — это прикосновения Шайены — это божественное создание укалывает человека своим клювом, предвещая расцвет физического тела человека! Но его прикосновения вызывают дискомфорт, это мешает нам жить, согласны? — обратилась она внезапно к спутницам, Эмили от неожиданности попыталась найти спасение в голых деревьях у входа в парк. — Мистер Уолкер долго страдал от клюва Шайены, удивительно, как он так долго терпел… А ведь всего лишь нужно было отвлечь внимание божественного ястреба.       Эмили который раз за день пожалела, что не ушла из школы раньше. Идира, внимая словам сестры, вытащила из сумки конфету и, развернув упаковку, сбросила её на асфальт.       — …Ко всему прочему, если вы не знали, вишнёвый сок… — Анима остановилась и подлетела к сестре, — о-о, нет-нет-нет! Идира! Я же говорила тебе, что так делать нельзя! Она подняла с земли бумажку и спрятала его в карман. — Мы не в Индии, И́ди, уважай чужие порядки!       Идира стыдливо опустила голову и натянула горловину кофты на нижнюю часть лица. Эмили попыталась защитить девочку:       — Анима, она просто обронила фантик, не будь так сурова.       — Это наш некрасивый менталитет, Эми-джи, — она с сожалением обвела спутниц взглядом, — я тоже долго привыкала. Просто… Я не хочу, чтобы констебль поймал Идиру за нарушением. — Анима остановилась взглядом на сестре. — Как было со мной.       Эмили не решилась продолжать разговор. Среди деревьев уже замаячил привычный забор.       — Какая на сегодня программа, учитель? — с ноткой язвительности спросила Эмили. — Научишь нас выпускать огонь из рук?       — Нет. Вам пора познакомить меня с вашими духами. — Анима сбросила свою сумку и требовательно взглянула на Хранительниц.       — Нет… — Идира замотала рукой-мордочкой. — Он запрещает.       Внезапно Эмили услышала высокомерный голос Лео:       — Надо же, панцирник может выражать своё мнение и при этом не мямлить?       — Идира, тебе не обязательно давать ей свой ключ, ты можешь призвать духа…       — Нет! — голос девочки раздался эхом по парку.       — Ну, а ты, Эмили? — уже несколько расстроенно спросила Анима.       — Я… — Эмили мельком взглянула на Лео, который, кажется, мнения не менял, — я покажу. Пожалуй, давно пора.       — Позволишь нам увидеть всех? — беззлобно поинтересовалась она. — Идира говорит, у тебя их как минимум двое.       Лео усмехнулся:       — Вот они, по росту! — он провёл рукой по воздуху.       Эмили пропустила издёвку мимо ушей.       — А это так важно? — растерялась она, — В первую очередь, я стала Хранителем ключа Весов.       Она достала связку ключей, которая тут же привлекла всеобщее внимание. Эмили мысленно чертыхнулась и пожалела, что носила их вместе. Выбрав нужный ключ, Эмили призвала духа. Либра озадаченно огляделась и, встретившись с индусками, задержалась на хозяйке. Эмили представила духа всем, стараясь игнорировать колкости от Лео.       — Поздравляю, Либра, была духом Звёздного Дыхания, стала объектом странных исследований не менее странного человека, — он кивнул в сторону Анимы, — так держать.       — Будешь продолжать язвить, без предупреждения призову, — прошептала Эмили.       — Какая энергия! Какая сила! — Анима подскочила к Либре и начала кружиться вокруг, то и дело касаясь её лат.       Либра, смущённая этим, попыталась отойти в сторону, но индуска крепко схватила её за тонкое запястье и висевший на нём наруч.       — Такая холодная… — Анима восхищённо провела по руке духа и пробежалась взглядом от Либры к Эмили. — Как много энергии ты ей даёшь!       Эмили удивлённо взглянула на Аниму и перевела взгляд на Либру в поисках объяснений.       — Я чувствую эту энергию, и как же её много! Вспомни, о чём мы говорили сегодня в обед!.. — Анима быстро осеклась, отпустила Либру и продолжила уже спокойнее. — Я просто хочу сказать, что ты тратишь энергию совершенно бесполезно. Дух не может принять её, и она просто улетучивается.       — Это правда, Либра? — Эмили взглянула на неё, а затем на Льва. — Лео?       — Я просто не знаю, как тебе правильно настроить нужный объём… — попыталась оправдаться Либра.       — Я думал, тебе нравится разбрасываться энергией, — как ни в чём не бывало ответил Лео и пожал плечами.       — Да чтоб вас… — Эмили закрыла лицо руками и гневно потёрла глаза. — Если ещё и в этом была причина, почему монстры крутятся рядом…       — Следи за словами, Хранитель, — недовольно рявкнул Лео, — это не наша проблема, что прошлый Хранитель не удосужился нормально объяснить тебе все тонкости твоего положения.       — Эмили-джи, — Анима взяла девушку за запястья и отодвинула руки от лица, заглядывая в глаза однокласснице, — не нужно злиться. Я уверена, что разгадка ближе, чем тебе кажется. Просто закрой глаза, сконцентрируйся на вашей связи… — она положила руку ей на грудь, чуть выше солнечного сплетения. — Открой для неё Анахату.       Эмили недоверчиво взглянула на Аниму. Даже спустя неделю их тренировок, она не могла признаться себе, что хоть на сколько-то поверила её разговорам. Но раз уж она начала раскрывать карты, то нужно было идти до конца.       Эмили закрыла глаза. Перед собой, в безразмерной пустоте она видела лишь яркие круги, что расходились по тьме как на воде, медленно погасая — ничего непривычного, такое случалось каждый раз, когда Эмили призывала духа. Краски смешивались, сталкиваясь, и растворялись в небытие, возвращая холодеющую пустоту перед глазами. Попытавшись сконцентрироваться на мифической связи между ней и Либрой, Эмили не сразу заприметила, что рисунки появлялись с определённой периодичностью. Один маленький круг, два средних, ещё один маленький… Эмили беззвучно начала считать.       «Маленький, средний, средний, маленький, большой, — Эмили загибала пальцы, — средний, маленький, маленький, большой.»       Насчитав девять кругов, она начала представлять их в этой же последовательности. Маленький, средний, средний, большой… — тупая боль обрушилась на Эмили, и та, поморщившись, но не открывая глаза, почувствовала, что тело стало тяжелее. Эмили тяжело выдохнула, осознав ошибку. Она повторила комбинацию, в этот раз сделав всё правильно, и ощутила, как невидимый груз спадает с плеч — даже дышать стало, казалось, легче.       Сосредоточившись на внезапной игре в подсознании, Эмили не сразу заметила изменения в реальном мире. Открыв глаза, в первую очередь она обратила внимание на мягкое зелёное свечение неподалёку от них. Воронка серо-зелёного цвета возвышалась над землёй более чем на метр. Из неё вывалилась груда сухих веток и блеклой зелени, скреплённых между собой неведомой силой. Куча лежала неподвижно, обдуваемая осенним влажным ветром. Эмили, постепенно осознающая, что происходит, наблюдала, как Анима подходила ближе. Круги, танцующие перед глазами уже в реальности, ушли на второй план.       Внезапно кипа листьев зашевелилась.       «Монстр!»       — Анима, берегись! — Эмили подорвалась с места.       Оживший куст выпрямился, раскидистые ветки напоминали скелет, облачённый в плотную шубу из увядших листьев. В некоторых местах особенно сильно выделялись вялые, но всё ещё розовые бутоны незнакомых цветов. Ими была усыпана шея и грудь существа, похожего на… Птицу? Эмили расценила закруглённую кору дерева сверху монстра, возле глаз, как клюв, а толстые голые ветки по бокам — как крылья, но времени рассматривать чудовище не было. Монстр на массивных ветках, словно на лапах, в несколько шагов оказался напротив Анимы. Но она не дрогнула. Анима протянула к странной птице руку и закрыла глаза. Она начала шептать что-то на родном языке. Монстр, проявив толику сознания, остановился и прислушался, приблизив клюв к девушке. Бутоны цветов на шее монстра будто бы наполнились водой, ожили, вернули себе цвет и расцвели, обнажая миру двухцветный рисунок внутри.       Все замерли. Даже Либра, готовая в любой момент ринуться в атаку, ожидала приказа. Лео, хоть и не был в своей материальной форме, также старался обходиться без лишних движений. Только потом Эмили поняла, что монстр прекрасно его видел. Но долго это продолжаться не могло. Незаметно Идира вытащила из кармана мешочек с ключом и, выхватив его, рванула к сестре. Эмили обнаружила взгляд монстра, устремлённый на девочку слишком поздно. Птица резко повернула голову на Хранителя Рака. Глаза монстра блеснули диким ядовито-зелёным пламенем, и он, вытащив клювом из себя острую ветку, бросил её в сторону Хранительницы.       — Нет! — Анима поспешила заслонить собой сестру, но замерла, увидев перед собой вытянутую руку Идиры.       На тонкой руке сидел серый, слегка зелёный, рак. Рисунки на его панцире светились тусклым синим цветом в такт пульсации защитной сферы, окружившей индусок. Остриё снаряда зависло в воздухе, повиснув в пробитом щите-сфере. Идира сделала шаг назад и, не удержав равновесие, упала — щит на миг потерял материальность.       — Хранитель, долго будешь мяться? — раздражённый голос Лео вернул Эмили в чувство. — Поменяй меня с Либрой, я сожгу эту тварь — и моргнуть не успеешь!       Анима в ту же секунду, прорвавшись через щит, облачила кулак пламенем и с размаху ударила по лиственной броне монстра.       — И без тебя разберёмся, — язвительно бросила Либра в сторону огненного духа.       — Либра, я надеюсь на тебя, — кивнула ей Эмили.       «Надеюсь, я сделаю всё правильно…», — Эмили нахмурилась и закрыла глаза, возвращая внимание на цветной хаос в пустоте. Вспомнив нужную комбинацию, Эмили начала повторять её — постепенно рисунки стали намного ярче, но в них исчезла хаотичность — круги значительно уменьшились, время их появления увеличилось, отчего стало намного легче их контролировать. Усталость, которая уже должна была начать ощущаться в теле от призыва духа, всё никак не приходила. Справившись с контролем кругов и максимально уменьшив их до одного размера, Эмили открыла глаза.       Молниеносные, но тяжёлые удары Анимы превращали тело монстра в золу, обнажая деревянный каркас, защищавший всё это время тусклый огонёк, охваченный ядовитыми лозами, которые удерживали душу внутри. Либра, в основном защищавшая неосторожную и совсем не думающую о ранениях воинственную девушку, в моменты, когда Анима переводила дух, также наносила мощные удары по твари. Последний удар, в который Анима вложила значительно больше силы, — рука вспыхнула, обжигая всё вокруг, — попал точно в цель. Огонёк разрушился, и остатки монстра рассыпались безвольной грудой веток и пепла.       — Пусть Яма с достоинством примет тебя, — Анима села на колени, сложила руки у груди и зачитала мантру.       Эмили поспешила к Идире, которая не в силах справиться с Раком отозвала его и восстанавливала дыхание, наблюдая за сестрой. Эмили помогла девочке встать и отозвала Либру. Дух покорно растворился, и девушки остались одни.       — Анима, это просто невероятно! Ты практически в одиночку одолела эту…       — Идира, ты в порядке? — Анима обняла кузину. — Ты такая сильная, Иди. Я так горжусь, что ты, не взирая на страх перед Раком, призвала его, чтобы защитить меня!       Идира прижалась к кузине и спряталась от чужих глаз, уткнувшись в её блузку.       Когда беспокойство от недавнего нападения сошло на нет, и Хранительница Рака пришла в себя, — Эмили показалось, что она, как минимум, перестала быть мертвенно бледной и начала проявлять привычный интерес к окружению, — девушки быстро собрались и экстренно завершили тренировку. Для Эмили, впрочем, занятие действительно прошло удачно: даже когда Либра пересекла привычное время, которое она обычно проводила в материальном мире, силы не так быстро покидали Эмили — это уже было немалым рывком с мёртвой точки.       Узнав у Марка, где находится частная клиника, куда он ушёл ещё несколько часов назад, и, удостоверившись, что он ещё там, Эмили была готова направиться туда, не ожидая, что Анима, вернув привычную маску девочки-прилипалы, последует за ней. Эмили, не совсем понимая её мотивацию, противиться не стала, в конце концов, она хотела ещё поговорить с Идирой. Девочка шла последней, не отходя далеко от сестры.       Украдкой взглянув на другую Хранительницу, Эмили несколько затормозила, чтобы сравняться с ней. Идира, хоть и заметила внимание Эмили на себе, но виду не подавала.       — Как ты себя чувствуешь? — учтиво поинтересовалась Эмили.       «Нужно начать издалека.»       Идира спешно закивала рукой-мордочкой, натянув на подбородок свитер, вторая её рука обняла руку сестры в поисках поддержки. Эмили не сразу признала её привычку. Из внезапного замешательства её вывел голос Анимы:       — Хоть силы вернулись к ней, но Иди ещё не совсем пришла в себя. — предположила она, а затем обратилась к сестре более мягко. — Это же твой первый призыв?       Она вновь кивнула.       — Теперь, когда я знаю, на что ты способна, я от тебя просто так не отстану! — угрожающе улыбнулась Анима и притянула кузину к себе. — Нам предстоит серьёзная работа — мы высечем в этом камне невежества настоящего бойца!       Анима встретилась с растерянными взглядами Хранительниц и, чтобы разрядить обстановку, буднично отшутилась. Эмили отвела взгляд, коря себя за страх — она ещё не понимала, что мешало ей задать простой, но наглый вопрос о ключе Рака: её собственная трусость или то, что рядом с ними шла Анима, которая навряд ли оценит такую дерзость. Колеблясь, она решила спросить, когда они будут одни — к тому же, она уже знала, где проходят уроки Идиры, и дойти туда самостоятельно не виделось проблемой.       

***

      Дверь открылась, и в коридор заскочила Анима с сумкой на перевес. Едва стоя на месте, она начала оглядываться по сторонам, осмотрелась и застыла на силуэте девушки в белом халате, подошедшей к незваной гостье. Вслед за Анимой дверь распахнулась, и зашли запыхавшиеся Эмили и Идира (девочки были не готовы, что Анима рванёт с места, едва они окажутся в ста метрах от нужного адреса), а встречающая их «медсестра» перестала удивляться ситуации и приветственно улыбнулась.       — Добро пожаловать в частную клинику мистера Астли, — она поправила платиновые локоны, смахивая их с плеч назад, — меня зовут Зои, чем могу вам помочь?       — Ничего такого! — Эмили подняла перед собой руки и почувствовала, как щёки запылали. — Мы ждём Марка Генчи, он должен быть сейчас на приёме…       — Мистер Генчи немного задерживается, — она понимающе улыбнулась и указала на небольшой диванчик в комнате позади себя, — присаживайтесь, как только он освободится, вы увидите его, он зайдёт сюда, чтобы получить печать у меня.       Индуски плюхнулись на диван, тут же начав что-то обсуждать на родном языке. Эмили, также прошедшая вперёд, ещё долго ощущала на себе взгляд Зои. Зои вернулась за своё место, скрывшись с глаз гостей. Комната ожидания была светло-бежевой, но необычайно тёмной — плафоны на потолке тускло светились, а полы из тёмного кедра хрустели под ногами. Частная клиника выглядела строго, аккуратно, но казалась давящей.       «Не представляю, как Марк постоянно ходит сюда… — Эмили закрыла глаза. — Я обязана помочь ему, хочу, чтобы он перестал мучиться…» В мыслях вспыхнуло название недуга, которое мучило его всю жизнь: «Сульфгемоглобинемия» — и Эмили, тяжело вздохнув, закрыла глаза. Не прошло и пары минут, как Анима встала и, подойдя к стойке, поднялась на носочки, чтобы найти там девушку. Зои учтиво поднялась с места и приготовилась слушать.       Теперь Эмили удалось рассмотреть девушку получше. Она была… поистине изящна. Зои была высокой, значительно выше любой из других девушек в комнате, а её худобу не мог скрыть даже медицинский халат, который она накинула поверх обычной одежды. Но, как не могла не отметить Эмили, она была абсолютно неженственной, и в любой другой ситуации: будь она в нейтральной одежде и стой вдалеке, где Эмили бы не видела её милое округлое лицо и длинных волнистых волос, то она бы спокойно могла бы принять Зои за парня. Изучающий взгляд Эмили не остался незамеченным, и Зои обратила внимание и на неё, отчего та смущённо отвернулась, пытаясь найти что-то интересное в цветке на невысоком столике.       — Я — Анима.       Зои смятенно кивнула ей, переводя взгляд то на интересующую её Эмили позади Анимы, то на документы на столе.       — Я люблю кофе с молочной пенкой, стейки средней прожарки и ванильное мороженое с шоколадной крошкой. Восхищаюсь рассветами и ясным ночным небом. Считаю потрясающим явление дождя с солнцем. Обожаю запах сирени, свежескошенной травы, пряных специй и костра. Но всё это не идёт ни в какое сравнение с тем великолепным чувством, когда ругают не меня. — На одном дыхании выпалила Анима, смотря на Зои. — А ты?       Зои, неуверенная в испытываемых чувствах, глупо улыбнулась. Но, к её счастью, отвечать ей не пришлось, поскольку в проёме показался Марк. Он быстро положил ей на стол несколько бумаг и направился к Эмили. Даже тогда девушка заметила, насколько явная у Зои и Марка разница в росте — она минимум на голову была выше него.       Эмили поднялась с дивана и тут же оказалась заключена в объятия. На мгновение всё перестало иметь значение: утренний разговор с Круксом; история брата Идиры; монстр в парке; Зои, которая продолжала сверлить Эмили взглядом — были лишь они вдвоём. Но Анима разрушила и эту мимолётную атмосферу.       — Марк, Марк! — она подскочила к ним, оставив Зои в покое, — на нас сегодня такая штука напала!       «Анима, нашла же ты время и место!» — засуетилась Эмили и, высвободившись из объятий парня, попыталась отвлечь Аниму. Но индуска без особых усилий уворачивалась.       — Это был оживший куст в виде тукана, большо-ой такой! — она вытянула руки вверх, пытаясь передать размер существа. — Тукан-куст сначала был спокойным, я применила к нему свою тактику усмирения, здорово, правда? А потом он как взял и напал на нас!       С каждым следующим словом душевное равновесие Марка раскачивалось из стороны в сторону, и любая секунда спокойствия могла стать последней. Эмили повернулась в его сторону, чтобы отвлечь и успокоить, как внезапно его плеча коснулась Зои. Она провела ладонью от предплечья вверх в умиротворяющем жесте и протянула ему аккуратно собранные бумаги.       — Марк, дыши глубже, успокойся, — тихо сказала Зои.       Но Эмили тоже услышала. Её жест и то, что она называла Марка по имени, неприятно отозвалось в Эмили, но она сдержалась, закусив губу.       Жеманный мужской голос из коридора заставил всех обратить на себя внимание:       — Я думаю, вам стоит обсудить насущные проблемы наедине.       Оттуда, откуда ещё недавно пришёл Марк вышел высокий мужчина средних лет. Как Эмили поняла, именно ему принадлежала клиника. На медицинском халате висел полупрозрачный бейдж с именем. Мистер Астли зашёл в комнату, взглядом спровадив Зои за её стол, и положил руку на плечо Марка.       — Ничего не забыл? Зои выдала документы? — по-отечески поинтересовался он, а затем обратил внимание на гостей. — А это, я вижу, твои друзья?       Марк молча кивнул, всё ещё не приходя в себя.       — А ты, значит, Эмили? — он слегка сощурил серые глаза и добродушно улыбнулся. — Приятно познакомиться, Марк много о тебе рассказывал.       Эмили отвела от мужчины взгляд, щёки вспыхнули, и резко стало ужасно жарко.       — Много хорошего, разумеется, — по-доброму усмехнувшись, добавил он.       — Пошли уже, — сдержанно сказал Марк, накидывая куртку, но затем обратился к Астли и Зои, — всего доброго… и спасибо.       — Пока, Зои! — помахала ей на прощание Анима. — До свидания, дядечка-блондин!       «Высшие Силы… Анима, прекрати!», — Эмили, всё ещё чувствуя стыд, закатила глаза.       

***

      Вечер в доме семьи Джонс был проведён за праздничным ужином. Эмили с Марком прибыли как раз к его началу. Миссис Джонс с особым трепетом отнеслась к молодому человеку дочери. Трапеза, особенно долгожданная для практически ничего не съевшей за день Эмили, сначала проходила в разговорах о прошедшем дне, делах насущных, о планах на ближайшее будущее. Эмили, как бы того не хотелось, участвовать приходилось в общении много: в последнее время она часто задерживалась после школы, и это не могло не остаться незамеченным. Марк, неплохо отыграв, принял вину на себя — сказал, что Эмили проводит время с ним и его друзьями. Конкретизировать, однако, не стал, да и не требовалось — родители приняли оправдание.       — Нечестно, — возмутился Тимоти, — её вы не ругаете, когда она гуляет после школы!       — Потому что я уже большая, а ты — мелюзга, — Эмили ехидно сощурилась и показала брату язык.       — Надо же, уже шестнадцать лет, — изумлённо проговорила Сьюзен, глядя на дочь, — и почти два года с Марком, верно?       Эмили смущённо кивнула, догадываясь, к чему идёт разговор.       — И когда же будешь знакомить нас со своими родителями? — обратилась Сьюзен уже к Марку.       Марк растерялся от внезапного вопроса и опустил взгляд на руки под столом — он сложил их вместе в неестественном жесте и замер.       — Сьюзен, ты же знакома с его матерью… — потерянно начал Льюис, но, встретившись со взглядом жены, осознал, что скрывалось за её вопросом, и тут же опешил. — С родителями, говоришь…       — Мы, пожалуй, уже пойдём, — сказала Эмили, почуяв неладное, и потянула парня за собой до того, как родители девушки успели хоть что-то сказать.       Дверь в комнату закрылась, и они остались одни. Больше не было ни родителей, ни Анимы, ни Идиры и Рака, никакого монстра и Зои. Эмили устремилась в объятия Марка. Он обхватил девушку и, глубоко вдыхая, ощущал её запах. Настала тягучая, но такая желанная тишина.       «Вот бы это не заканчивалось, — ресницы Эмили дрогнули, несколько мгновений спустя она поморщилась и замотала головой, — а ведь правда…».       — Марк, хочешь кое-что покажу? — Девушка отстранилась от парня и, вытянув из кармана юбки связку ключей, выбрала один из серебряных. — Чаша! — скомандовала она, взмахнув им где-то возле себя, всё также не отпуская парня.       Ловко поймав связку за кольцо и подвесив её на указательном пальце, теперь она держала в ладони потёртый кубок, наполненный мутной серовато-синей жидкостью. Мир вокруг в мгновение потерял краски. Марк дёрнулся, потерянно оглядываясь по сторонам, но заметил лишь странное поведение настенных часов. Минутная стрелка металась из стороны в сторону, не покидая области между пятнадцатью и двадцатью минутами. Марк также заметил, что содержимое кубка будто тряслось — от центра к краям расходились круги, хотя сосуд оставался неподвижным.       — Я поймала время, — ответила на не озвученный вопрос Эмили, — пять минут, если точнее.       — Поймала?       — Эти пять минут будут повторяться из раза в раз, пока время не вернётся в поток. — Эмили потянула Марка за руку, приглашая присесть на кровать. — Так что оно может продолжаться практически бесконечно. Всё благодаря Чаше.       — «Поймала время»… — повторил он, следуя за ней. — Не думал, что у них столько власти. — Немного подумав, он едва заметно ухмыльнулся. — И какого это — владеть таким могуществом?       — Не знаю, — пожала Хранительница плечами, — не распробовала пока…       Эмили замолчала. Они сидели рядом, пока Эмили медленно проводила рукой по его предплечью до ладони. Отпускать было страшно, учитывая, что никто не говорил, что случается с теми, кого Хранитель отправляет в мир остановившегося времени, пока он использует силы Чаши. Эмили вновь отметила, что слишком мало знает.       — Марк, — тихо позвала она, — ты не обидишься, если я сделаю первый шаг?       Но ответить ему она не позволила. Эмили опустила одну руку ниже, хватая парня за запястье, села ему на колени, оказавшись напротив него, и толкнула на кровать. Марк пошатнулся, но дал понять, что её усилий было недостаточно.       — Что ты… — губы Марка дрогнули, а видящий глаз расширился от удивления.       Марк рефлекторно схватил её за руку, не сразу почувствовав, как внезапная встряска пошатнула его душевное состояние. Сдержанно сощурив глаз в попытке унять дискомфорт, он взглянул перед собой, пытаясь понять, что произошло, но не сумел взять контроль над телом, когда Эмили оказалась неприлично близко. Девушка, уже расстегнувшая верхнюю пуговицу рубашки, настойчиво касалась губами его кожи, стараясь уловить смену настроения. Но услышала лишь как его дыхание стало прерывистым, а обычно размеренное сердцебиение участилось. Эмили подняла на него глаза, встретившись с непривычным для парня волнением: взгляд его забегал, а кожа побледнела, подчёркивая необычный цвет.       Эмили, ещё недавно уверенная в том, что делает, теперь обеспокоенно наблюдала за ним, пока тусклые краски возвращались в мир. Заметив это, заклинательница, не меняя положения, замотала головой в поисках духа.       Чаша лежала неподалёку от края кровати, там же, где Эмили оставила её, вероятно, недавно — по меркам Хранителя. Серовато-синяя густая жидкость лениво вытекала из сосуда и исчезала, не касаясь одеяла. Эмили вновь посмотрела на Марка. Получив маленькую передышку, парень, казалось, пришёл в себя.       — Видимо ловить время можно только без резких движений, — то ли пошутил, то ли серьёзно констатировал он, переводя взгляд с опустевшей чаши и возвращаясь к Эмили, — отпустишь?       — Нет, — прошептала она и, зажмурившись, замотала головой, а её щёки запылали, — почему ты не понимаешь, чего я хочу? Разве ты не чувствуешь то же самое? — Эмили на мгновение дала слабину, но затем вновь наступательно положила руки на плечи парня, тяжело выдохнув. — Ты же тоже этого хочешь.       — С чего ты взяла? — Марк сдержано выдохнул и попытался проглотить волнение.       — Твои руки об этом говорят лучше слов, — Эмили едва не пискнула, когда руки парня сжали её талию, возможно завтра она найдёт там небольшие синяки.       — Нет… — он неуверенно мотнул головой, но руки не убрал, — сейчас не только не время, — он потерянно повернул голову в сторону Чаши, уже опустошённой и практически исчезнувшей, — но и не место. — А затем в сторону двери, и, не смея заглядывать девушке в глаза, без особых усилий выпрямил спину, поднимая Эмили за собой.       — Марк… — Эмили упрямо прильнула к его губам, не позволяя отпрянуть, пусть и не понимала, что он сам не останавливался, хоть и знал, что это необходимо. Ему хотелось продолжать, но разум окатил его холодным душем действительности. Эмили не сразу поняла, что произошло, когда Марк высвободился из её хватки — возможно, виной внезапному помутнению было окончательное возвращение в ритм времени — и мягко приподнял её голову за подбородок, наладив зрительный контакт. — Тебе кажется, что я озабоченная?       — Озабоченной я тебя не считаю, — он тоскливо помотал головой, а затем мягко поцеловал, будто извинялся за нерешительность, — наверное, все люди в подростковом возрасте подобным образом себя ведут. Мистер Хэмилтон же на занятиях говорил, что…       — Да к чёрту мистера Хэмилтона! Мне сейчас не до его нравоучений, Марк! — Эмили отпрянула и обняла себя за плечи, чувствуя, как сгорает со стыда, а в душе поселилась обида. И она уже не замечала, как Марк, на котором она продолжала сидеть, шептал ей что-то и обнимал, пряча её от мира. Марк перебирал её рыжие волосы, гладил их, отделял локоны друг от друга, изучая их. — Что не так, Марк? — недовольство начинало нарастать, и Эмили несколько резко отпрянула и взглянула на парня. — Я не понимаю, что не так. Тебе разве не хочется перейти на следующий этап? Разве нам не пора стать ближе?       «Поверь, ты не такой близости хочешь.», — Марк прикусил губу, едва не озвучив мысли вслух. Мысль о чём-то столь серьёзном, «немыслимом» — как выразился бы его отец — вызывало бурю эмоций. Опасных, обличающих эмоций. Марк, не зная, что ему ответить, но точно понимая, что Эмили не примет очередное увиливание, потерянно взглянул на девушку.       — Я может не хочу, чтобы всё происходило вот так, — язык его заплетался, а уши пылали, — как-то пренебрежительно для такого важного шага… Не думаешь?       — Романтик в тебе умирает, Марк, — Эмили горько усмехнулась, а затем предприняла последнюю попытку, напоминающий скорее жест отчаяния, — давай хотя бы полежим вместе.       — Эмили, — устало вздохнул он, — я, может быть, и не был бы против, но твой отец…       Он вздрогнул и поджал губы.       — Папа устал после работы и не встанет даже, если прямо сейчас пожар начнётся, — пробубнила она, а затем подняла на него глаза, — пожалуйста…       Руки девушки медленно сомкнулись на его предплечье. И едва почувствовав её прикосновение, Марк сдался. Он медленно лёг на кровать, а Эмили, довольная маленькой победой, улыбнулась и легла рядом. Она обхватила его руку и уткнулась в плечо парня. Марк чувствовал её дыхание, размеренное, но глубокое. Хроническое беспокойство и напряжение как тонкий лёд дали трещину — хоть и ненадолго, но Марку удалось расслабиться. Тишину комнаты разрушало движение секундной стрелки. Раз за разом, каждую секунду она щёлкала, а щелчки эти отдавались эхом. И этот шум хотелось прекратить.       — Эта медсестра в клинике, — тихо начала Эмили, вырисовывая на рукаве рубашки хаотичные узоры, — она такая необычная… но симпатичная.       Она поджала губы — не так ей хотелось начать волнующий её весь вечер разговор.       — Она не медсестра. Зои просто помогает отцу вести учёт клиентов.       — Отцу? Она дочь мистера Астли? — он кивнул, отчего Эмили лишь больше помрачнела. — И часто вы видитесь?       — Эмили, что за странный допрос? — Марк не выдержал, выскользнул из объятий Эмили и приподнялся на локтях.       — Не делай вид, что не понимаешь! — Эмили последовала его примеру и напор сбавлять не хотела. — Мне одного взгляда хватило, чтобы увидеть, что она с тобой флиртует. На работе! Пока мистер Астли не видит. Я… — Эмили потерялась, когда рука Марка легла ей на плечо. — Я просто переживаю.       — Ни о каком флирте речи идти не может, — спокойно пресёк он, возвращаясь обратно на кровать и призывая последовать за ним, — она знает про тебя, про то, что ты моя девушка. — Он особенно выделил последнее слово. — Сияние твоей души никто не затмит, — Марк коснулся тыльной стороной ладони её горячей щеки, приглашая обратно, — и никого кроме тебя для меня не существует.       Удовлетворённая ответом, Эмили вернулась к нему.       — Марк, а твой блокнот у тебя с собой? У тебя есть что-нибудь новенькое?       — Я сейчас почти не пишу, — он смятенно отвернулся от девушки, — и блокнот я никогда с собой не беру.       — Точно, ты же его только у себя показывал, — Марк кивнул, а Эмили положила голову ему на грудь, — значит, совсем-совсем ничего? Я бы сейчас послушала…       — Кажется, кое-что я всё-таки помню, — чувство вины овладело Марком, и он попытался ухватиться за единственную ниточку. — Этот я ещё не показывал, послушаешь?       Эмили ритмично закивала, устроилась поудобнее и замерла в ожидании. Не меняя своего положения, Марк закрыл глаза и начал декламировать — резко, отрывисто, словно боялся произнести неправильно:

Когда в густой ночи таится тень,

В моей душе тревожен вечный страх,

Что тайна станет явной словно день,

Но тайна растворится в нежных снах.

Любовь — как мак японский — в рост,

Сквозь ночь пробьётся, ярко вспыхнет,

И правды лед душевный крепкий мост

В её тепле растает и затихнет…

      Марк замолчал, переводя дух. Его губы мелко подрагивали, дыхание перехватило, когда он увидел, что Эмили всё это время не сводила с него взгляд, а похолодевшая рука лишь крепче обняла талию девушки. Теперь невидимые следы от недавних страстных поцелуев обжигали его похолодевшее лицо, скрытое тенью от единственного в комнате ночника, в то время пока Эмили ждала продолжения.       — Дальше, к сожалению, не помню, — виновато сказал он и вновь спрятался от её взгляда. — Запомнил только то, что далось с особым трудом.       — У тебя получается всё лучше и лучше, Марк! Всегда было интересно, какой смысл ты скрываешь в своих стихах, — она убрала вылезшую ему на глаза прядь и легко поцеловала в щёку, вновь заставив его смутиться. — С нетерпением жду полную версию.       Парень, растаявший от её хвальбы, расслабленно улыбнулся, что не осталось незамеченным.       — Я же вижу, что тебе нравится писать стихи, почему ты с таким усердием скрываешься? Ты разве не хочешь посвятить себя тому, что приносит тебе удовольствие?       — Ты сама знаешь ответ, ведь сама так думаешь, — он в мгновение стал серьёзным и вернул себе холодное самообладание. — Вот почему ты стремишься попасть на юридический факультет после окончания школы? Почему не хочешь посвятить жизнь магии?       — Сравнил, — мрачное настроение, как болезнь, перекинулось на Эмили.       — А в чём я не прав? — Марк повернулся на бок, оказавшись лицом к лицу с девушкой. — И то, и то большинство не воспринимает всерьёз, Эми. — Он взял её за руку. — Разве что, в одном я не прав: маг из тебя гораздо лучше, чем из меня поэт. — Немного подумав, он всё-таки добавил. — А адвокат будет ещё лучше.       — Не говори так, Марк! — она приблизилась к нему, взяв его лицо ладонями. — Я уверена, если ты ещё кому-то прочитаешь свои стихи, они найдут отклик в чужих душах!       — Что там этот отклик, когда я всё ещё не решил, что делать после школы, — он тихо усмехнулся, — последний год всё-таки остался.       — Не думал подыскать направление в Королевском колледже? — она приободряюще взяла его за руку, — представь, как будет здорово учиться вместе.       — И на кого? — он недоверчиво вскинул бровь.       — Я думаю, ты бы мог быть судьёй, ты и главным качеством обладаешь: ты максимально беспристрастный. — Эмили мечтательно положила голову на грудь Марка. — Представляешь, как было бы здорово переехать вместе…       Он в порыве заулыбался, но навязчивое угнетение продолжало разъедать его изнутри. От досады в горле застрял ком, и Марк едва смог сказать неуверенное:       — Здорово, Эми…