Племя Ворона

      В тот новогодний вечер Олег и Серёжа так и не заметили Марго, а часов в десять они уехали куда-то на дорогущей чёрной машине, которая растворилась в плотном автомобильном потоке, едва выехав на шоссе.       А потом была новогодняя ночь, радостные крики людей, разноцветные огни тысяч фейерверков в небе над Петербургом. А белая ворона так и сидела одна, нахохлившись, на карнизе пятьдесят пятого этажа, и тряслась под порывами ледяного ветра.       В последующие десять дней в небоскрёбе не появлялись даже рабочие. Были затяжные новогодние выходные. Марго устроила себе прибежище на крыше здания, среди коммуникаций, в местечке, где было темно, сухо, и не продували ветра. Постель она смастерила из собственного пуха и собранных по округе обрывков тряпья. Уже привычно. Там она и проводила ночи, днями, в основном, летая по округе и карауля у окон.       Праздники закончились, но каких-либо изменений не было. В здание вернулись рабочие и хлопотали целыми днями, а сам хозяин приезжал редко, и, в основном, лишь для того, чтобы раздавать указания. Марго надеялась выловить его у выхода, но не тут то было. Сергея всегда сопровождала охрана, доводившая его до самой машины, и защищающая от назойливых папарацци, карауливших у небоскрёба точно так же терпеливо и настойчиво, как и белая ворона. Иногда Марго даже принималась воевать с журналистами, кидая в них сверху камушки и прочую мелочь, а однажды даже сбила квадрокоптер, пытавшийся заснять что-то через окна.       Полностью отделка здания была завершена к середине марта, а на апрель, как Марго услышала от тех же папарацци, было намечено открытие. Небоскрёб должен был стать главным офисом новой, но уже суперпопулярной социальной сети «Vmeste», созданной Разумовским, и сделавшей его сказочно богатым всего за какую-то пару лет. А в пентхаусе с впечатляющими видами собирался поселиться сам хозяин.       Открытие произошло в первые дни апреля, и теперь, ежедневно, каждое утро, парковку у небоскрёба заполняли сотни автомобилей работников, партнёров и клиентов компании. Сергей заселился в свои новые апартаменты позже, уже в конце месяца.       На карнизах его офиса была установлена защита от птиц, и приземлиться туда не было никакой возможности, в солнечные дни окна закрывались опускающимися сверху, отражающими свет, ставнями. Миллиардер Разумовский запирался в башне своего «замка» от мира, и даже в моменты, когда белой вороне казалось, что он вот-вот заметит её за окном, он словно смотрел сквозь неё. И его взгляд был незнакомым…чужим. Да, Марго оставалась всё той же, но он, судя по всему, Серёжа был уже совсем другим человеком, с другими интересами, мыслями и ценностями. Ему больше не нужна была белая ворона, которая будет сидеть на плече, и теребить клювом волосы или мочку уха. Ему нужны были его технологии, деньги и могущество, что они с собой принесли.       Что же до Олега, то больше пары раз белая ворона его и вовсе не видела. Хоть они, судя по всему, и сохранили свою связь с Разумовским, а бизнесу друга Волков явно не проявлял особого интереса, и они не жили вместе.  Только возродившаяся из пепла надежда Марго на возвращение лучших лет её жизни начинала неуклонно сгорать опять… То лето белая ворона снова провела в Карелии. Всё так же одна. Она очень долго думала над тем, стоит ли ей возвращаться в Питер, или, может быть, лучше продолжить свои странствия по миру, порвав с прошлым и перестав тосковать о нём.       Но величественная Северная Венеция тянула её назад. Марго поддалась, хотя и не могла объяснить самой себе, ради чего возвращается. Возможно, чтобы окончательно разочароваться в этом городе, ведь вторая зима здесь едва ли могла сулить нечто иное.       Была середина сентября, и в Санкт-Петербурге всё ещё сохранялась довольно тёплая погода. Марго, уже ничего особо не ожидая, вернулась в своё гнездо на крыше небоскрёба Разумовского, продолжая ночевать там, а днём кружа вокруг.       Одним вечером дождь застал белую ворону довольно далеко от её убежища. А наперекор ветру вернувшись, и предвкушая то, как будет сушить мокрые перья в тепле, она неожиданно заметила прямо возле её гнезда чужака…       Другая ворона, самец. Тёмный, почти что чёрный. И мелкий, даже меньше самой Марго, бывшей не самой крупной самкой. Коротковатый ещё хвост выдавал слётка, птенца-подростка, недавно вылетевшего из гнезда. Он по-хозяйски рылся в её «пожитках», выкидывая из «постели» тряпьё и перья, переворачивая всё вверх дном. Белую ворону это бесконечно возмутило и оскорбило, и она даже не раздумывала, прежде чем атаковать наглеца, пока он, увлечённый разорением её дома, ничего не замечал. После того, как лишённые разума сородичи изранили её тогда, много лет назад, возле детского дома, где жили Серёжа и Олег, она просто не могла изгнать из себя презрение к ним.       Когда она налетела на него сзади, слёток перепугался просто до ужаса. Он заверещал, если не сказать, что завизжал, каким-то надрывным, редким для вороны криком. Марго оттаскала его за загривок, отхлестала крыльями, и кубарем вышвырнула вон из гнезда, а тот, ошалев от такой ярости кинулся наутёк, пешком, даже не пытаясь драться в ответ, и не пытаясь взлететь.       Белая ворона, стремясь закрепить преподанный птенцу урок, некоторое время бежала следом, подгоняя его клевками под зад, но увы, она не задумалась о том, что слётков редко можно встретить без сопровождения родителей, обучающих их…       Взрослый самец вороны, типичного серо-чёрного окраса, примчался на вопли птенца откуда-то слева, быстрый, как молния, и напал на обидчицу  незадачливого «ребёнка». Но если, будучи моложе, Марго боялась ввязываться с неразумными сородичами в драки, то теперь она была взрослой и крепкой особью, способной дать отпор.  И она дала.       Две вороны сцепились, катаясь клубком по краю крыши, как коты, в то время, как слёток, смешно раскинув крылья, и раскрыв клюв , прыгал вокруг. Самец был крупнее Марго, но она ощущала себя смелой и сильной, как никогда, и боролась, как настоящий зверь. Только перья летели во все стороны. Серые и белые. Она бы даже, возможно, смогла одолеть соперника и прогнать вместе с его «желторотиком», но внезапно появился он…       Он упал сверху, как падают на свою добычу хищные ястребы или орлы, и прежде, на краткий миг, Марго увидела его огромную тень. Чёрный ворон! Силы в его клюве вполне хватило бы, чтобы порвать крыло белой вороны пополам, но он не стал делать этого, а просто схватил за маховые перья, и грубо отшвырнул.  Так, что та слетела с края крыши, и, невольно несколько раз перекувырнулась в воздушных потоках, прежде, чем снова вернуть баланс. Мотнув головой, она увидела, что ворон тоже взлетел, огромный и могучий, с размахом крыльев почти в три раза больше, чем у неё. Угрожающая, чёрная пернатая глыба. Да уж, Марго, вот он – лик твоей смерти…       Две птицы схлестнулись в воздухе, грудью к груди, крылом к крылу, и лишь тогда белая ворона полностью осознала, насколько она слабее. Её соперник куда легче выдерживал порывы ветра, они не лишали его равновесия, в отличие от неё, и ей ничего не оставалось, кроме как защищаться, не только от ворона, но и от беспощадной стихии. Но позорно сбегать она не стала. Хотя знала, что стоило бы...       Они взвились высоко, над самой крышей небоскрёба. «Пан или пропал» - пронеслось у Марго в голове, и когда ветер налетел вновь, подхватив её, и она устремилась прямо на врага, с яростным воплем, выставив вперёд когтистые лапы, и метя прямо в глаза.       Столкновение. Удар мощного чёрного крыла по голове. Звон в ушах. Чужая лапа, сомкнувшаяся вокруг шеи. Белая ворона почувствовала, что и она, и ворон стремительно несутся вниз в отвесном падении, но оно было быстрым…       Удар о крышу выбил весь воздух из лёгких. Ворох белых перьев взвился вверх, и боль от обращения перекрыла собой боль от столкновения. Такое часто случалось в шоковых ситуациях, и она это знала. Странный защитный механизм. Что убило бы ворону, возможно, нанесло бы лишь незначительные травмы человеку, и срабатывает инстинкт самосохранения, заставляя «перевёртыша» превращаться неосознанно.       Попытка сделать судорожный вдох провалилась. Марго открыла глаза, и сквозь кровавую пелену увидела другого человека, держащего её рукой за горло, и пережимающего трахею. – Пусти, ссука! – гневно прохрипела она из последних сил, и тот, к её удивлению, подчинился.       Сев, Марго, уже не ворона, а бледная нагая девушка с белыми растрепанными волосами, схватилась за шею, пытаясь дышать. Каждая попытка отдавалась в груди разрывающей болью, и она закашлялась, выплюнув капли крови. Не очень хорошо… Но, по крайней мере, она может двигать ногами и руками, значит, позвоночник не сломан. Уже лучше… – Самонадеянная белая курица! – прошипел незнакомец рядом с ней, вставая в полный рост.       С трудом повернув голову, девушка сумела рассмотреть его. Молодой мужчина, лет на вид двадцать пять-тридцать, с бледной кожей и высокими скулами, светлоглазый, с светлыми волосами, заплетёнными в тонкие дреды, длиной ниже лопаток, частично сдерживаемыми пучком на затылке. Левая бровь, такая светлая, что почти незаметная на его светлой коже, рассечена и кровоточит – след удара противницы. Одет он был в чёрное – высокие берцы, облегающие джинсы, футболка, и готическая мантия, более короткая на спине, и длинная спереди, нарочито изрезанная в длинные полосы ткани у рук. Словно чёрные крылья. Дитя Ворона…       Под его снисходительно-насмешливым взглядом, с долей неприличного интереса, Марго, наконец, осознала, что сидит перед ним совсем голая. Она не умела сохранять на себе одежду при обращении, хотя отлично помнила, что дедушка умел. Просто он не успел научить её этому, а она сама не додумалась, как это делается…       Руки сами собой взметнулись, чтобы прикрыть грудь, а бёдра судорожно сжались. Не так она представляла встречу, которой ждала много лет. Ох, не так! – Так я не ошибся! Клянусь именем Великого Ворона! – воскликнул, подбежав к ним, ещё один парень, примерно того же возраста, с азиатскими чертами лица. Одет он был в чёрную худи с капюшоном, из под которого небрежно торчали пряди чёрных волос, темно-синие джинсы и серый плащ. Марго поняла, и на миг забыла, как дышать… Самец вороны, с которым она сцепилась! Тоже «перевёртыш». – Угу. А я и не ожидал. – пробормотал тот, кто был чёрным вороном, продолжая напряжённо вглядываться в лицо девушки. – Сандар, где мой племянник? – Да в порядке он. Подобосрался чуток… –  азиат хохотнул, но поймав взгляд собеседника, перестал улыбаться, и примирительно поднял руки. – Ладно, молчу я, молчу. – Вестар! – позвали оба парня, и вскоре к ним присоединился мальчишка, лет четырнадцати, с чёрными вьющимися волосами и огромными зелёными глазами на бледном, покрытом ссадинами лице. Его чёрная ветровка была вся в пыли. А вот и слёток...Тоже оборотень, и действительно едва вставший на крыло. – Мальчишка, я ведь велел не улетать далеко! – процедил Чёрный Ворон. – Прости, дядя. – пробормотал тот. – Просто почуял... Проверить решил. – Почуял…её? - дядя кивнул на Марго, и паренёк, бросив быстрый взгляд на нагую девушку, зарделся, как советский флаг. – Да наверное. Запах как у наших, но незнакомый. – пробубнил он. – На крышу этой громадины меня привёл. Тут я и гнездо нашёл. Перья белые в нём, вороньи. А потом она… – Отмудохала тебя, как ссаного щенка. – снова зафыркал азиат, очевидно, зовущийся Сандаром. – Отмудохала - то поделом, только вот…кто она такая? – Чёрный Ворон вдруг наклонился, протянул руку, и взял девушку за подбородок. Та вздрогнула, вывернулась, вскочив на ноги, и продолжая прикрывать наготу руками, что удавалось не особо хорошо. – А я думал Белых больше нет. – тихо и несмело сказал мальчик, Вестар, всё ещё глядя куда угодно, лишь бы не на неё. – Как и я. – произнёс его дядя. – Но жизнь полна сюрпризов. – Это плохо, да? – напряжённо осведомился Сандар. – Всевидящая скажет так. – мрачно ответил Чёрный Ворон. – Как тебя звать, девчонка? Из чьего ты племени? – Я тебе не девчонка.  Я Марго, и я одна. – ответила та, смело вскинув голову. Лишь часть правды. Что-то подсказывало ей, что не стоит говорить всего. – Яр. – представился парень в ответ. – Кто твои родители? –  Я не помню их, и не знаю их имён. – Давно ты одна? – Сколько себя помню. Вестар и Яр переглянулись с явными сомнением и подозрением. – Люди вырастили? – Да. Ушла от них, едва узнала, что я не такая, как все. – Почему? – Чувствовала себя чужеродно. – И как же ты дожила до такого возраста, одна-то? Где была всё это время? Здесь, в Питере? – Не всегда. – Знала, что есть другие, подобные тебе? – Догадывалась. Но не встречала никогда. Сандар, сидящий на корточках в стороне, развёл руками. – И что ты пытаешься выяснить. Яр? – спросил он. – Нам нужно что-то с ней решать, а не языком трепать. – Бабушка решит, что неясного? – пробурчал Вестар. – Бабки твоей дело – советы давать. А последнее слово не её, а вожака. – парировал Сандар. Юноша ощетинился в ответ. Яр был мрачнее тучи, и продолжал глядеть на Марго, одновременно мрачно и с сожалением. – Знаю я, что скажет Всевидящая. – произнёс он, наконец. – Но мы слишком многих потеряли за последние годы. Так глупо… Мы от крови Ворона, все. И эта девчонка тоже.   Эти слова вызвали у Марго дрожь. Почти шестнадцать лет прошло с тех пор, как она слышала их от кого-то другого. От крови Ворона… – С нами пойдёшь, Марго. – сказал мужчина. – И не надо думать, что это предложение или просьба. Это приказ. Флёр торжественности момента спал так же быстро, как окутал её. Девушка нервно хохотнула. – Приказ? А ты мне кто, чтобы приказывать? Яр не ответил, лишь жестом поманив её за собой: – Обращайтесь, все. И, парни, следите, чтобы не ушла. Сандар и Вестар посмотрели на Марго, как на идиотку, и прежде, чем подчиниться, мальчишка сказал, наконец, с лёгкой насмешкой, словно решив отыграться за трёпку, и даже, наконец отважившись взглянуть на неё: – Заметно, что ты не из наших, иначе не задавала бы такого глупого вопроса! Кто такой Яр, чтобы тебе приказывать? Он Верховный! Вожак над всем нашим племенем!       Марго никогда прежде не доводилось летать с кем-то. Тем более, когда её буквально зажимают с двух сторон, не давая даже возможности для побега. Она не знала, куда они летят, следуя за чёрным вороном, и, в глубине души, ей было страшно.       Она столько лет мечтала однажды встретить своё племя, и вот оно. Даже не один, а если судить по их разговорам, явно больше, чем трое. Но на лицах Детей Ворона не было ни малейшей радости от знакомства со своей новообретённой «родственницей».       Пунктом назначения стала промзона, приютившаяся в историческом центре Петербурга, недалеко от Обводного Канала. Располагался там некий полузаброшенный старый завод, обнесённый высоким кирпичным забором с колючей проволокой наверху, и табличкой на ржавых воротах «проход запрещён». Заводские здания были выстроены преимущественно из тёмного, почти почерневшего от времени кирпича, скорее всего, ещё на закате девятнадцатого - рассвете двадцатого веков. Но были среди них и более современные, явно советской постройки, и куда более уродливые, цеха из бетонных блоков, серые и безликие. Многие стёкла в окнах были до ужаса грязными, но уцелевшими, но немало оконных проёмов зияли темнотой и пустотой, выпуская в давно опустевшие помещения дующие с канала ветра. – Вот оно, наше Гнездо! – мысленно сообщил Марго Вестар, и её взгляд упал на самое высокое из зданий на территории. Было в нём этажей семь. Три из них были старинным, кирпичными, остальные, судя по всему, начали достраивать уже при советской власти, да так и не закончили, лишь изуродовав первоначальное строение совершенно не вяжущимся с его стилем бетонным четырёхэтажным "набалдашником". Потолки в двух первых надстроенных этажах превосходили по высоте потолки изначальных в полтора раза, а потолки ещё двух последних аж вдвое. Стены же обращённой к мрачному пустырю стены и вовсе отсутствовали. Здесь, похоже, должны были быть огромные, панорамные окна, но их не успели установить, и теперь на их месте зияла сплошная пустота, а помещения с одной стороны не были защищены от холода и ветра. – Когда приземлился, обратись. Но молчи, ни с кем не говори, пока я не позволю. – следом за ним обратился к ней Яр.       Четыре птицы вместе приземлились на шестом этаже здания, с потолками, высотой сразу в два этажа, и вторым ярусом, балконом нависающим над первым, к которому вела лестница без перил.       С первого взгляда понять, что это обитаемое место, было очень непросто. Но присмотревшись, она начала замечать детали, намекающие на это. Здесь было слишком чисто для заброшки, коих она видела немало, слишком всё ухожено, даже.       А когда Марго и её спутники превратились, к ним, из темноты, вдруг начали выходить люди…       Их было десятка четыре. Мужчины, женщины, и даже пара детей. Не смотря на то, что они обитали в таком странном месте, они не походили на бездомных. Достаточно ухоженные, неплохо одетые, пусть и в довольно своеобразном стиле. Марго они напомнили своим видом странную смесь хиппи с готами. Одеяния, с основном, в тёмных, монохромных тонах, у многих, особенно молодых, неформального кроя, и при этом у всех, даже у малых детей, на груди, руках, одежде и даже головах красовались некие самодельные украшения, вроде индейских амулетов.       Если перед троими Марго ещё могла сохранять достоинство, будучи совсем голой, то под взглядами десятков глаз она просто сжалась в комок, обхватив себя руками, и стараясь казаться меньше. Заметив это, Яр великодушно снял плащ, и накинул ей на плечи.       Люди шептались, шумели, но никто не решался сказать ни слово самой чужачке и тем, кто привёл её. Они словно ждали чего-то. И вскоре стало понятно, чего.       Толпа почтительно расступилась, пропуская вперёд женщину, высокую и статную. Возраст на глаз определить было крайне сложно, вроде бы на лице почти не единой морщины, а взгляд пронизывающих синих глаз выдавал многолетний опыт и мудрость, которых просто не может быть у молодой девушки. Женщина эта выделялась среди всех самым светлым одеянием – длинным холщёвым платьем, расшитым, явно вручную, многочисленными, замысловатыми узорами у подола, горловины и края рукавов. Украшений и амулетов же на ней было столько, что можно было принять её за новогоднюю ёлку. Было даже удивительно, как она не склоняется под их тяжестью. На шее – множество бус из мелких камушков, ракушек, стекляшек, ярких кисточек и перьев. Руки практически увиты браслетами из кожаных нитей. А в длинные чёрные волосы, спадающие до самой талии, было вплетено множество бусинок, пёрышек, цветных нитей. Как шаманка из исторического кино…       И Марго, в своей догадке, была максимально близка к истине. – Это Ведана. – прошептал, робко наклонившись к ней, Вестар. – Она Всевидящая. Может говорить с духами предков, и даже с Праотцом.       Взгляд шаманки упал на гостью, и резко изменился. В нём появились неверие, смятение, и даже страх. А потом она втянула носом воздух, словно пытаясь уловить запах, и лицо её исказила гримаса ярости. Она прошипела слово, которое не было знакомо Марго. – Зачем ты притащил в наш дом это существо, сын? – прошипела Ведана, метнувшись к Яру, схватив его тонкими пальцами за ткань футболки на груди, и заглянув прямо в его светло-зелёные глаза. – Не ты ли говорила, что наша стая вымирает, мать? – спокойно ответил тот, глядя в глаза женщины в ответ. – Я отыскал на улицах города подобную нам, и принял решение влить в стаю свежей крови. Марго, как она назвалась, девчонка может и тщедушная, но духом сильна. В своей оборотной форме она почти втрое мельче моей, но у неё хватило духу сразиться со мной. Как видишь…даже слегка зацепить. Он коснулся пальцами рассечённой брови, уже не кровоточащей, но продолжающей саднить. – Она белая ворона! – яростный шёпот шаманки звучал, как крик. –Ты отлично знаешь, что это значит! Знаешь, что они прокляты в глазах Праотца! Она не наша кровь! – Мне плевать, что там думает твой бог, я говорил уже не раз. – голос Яра наполнился сталью. – Я забочусь о том, чтобы сделать лучше для стаи, а не для бога. Для стаи важна каждая пара крыльев, важна новая кровь. Губы Веданы дрожали, а глаза полыхали гневом. Марго казалось, что она сейчас отвесит сыну пощёчину. – Твои отец и брат чтили законы предков. Они прислушивались к их словам и предупреждениям, что они передают через меня. Смотрю же на тебя, и не верю, что носила тебя в своей утробе… – процедила она. – Ты кто такой, что считаешь себя умнее предков и самого Праотца? Такой же…как эта тварь! Она с презрением кивнула на Марго. По толпе прошёл поражённый шёпот. – И хвала небесам за то, что наделили меня своим разумом! – сын ничем не выразил того, что эти слова матери как-то задели его.  – Что сделали меня тем, кто не считает голоса покойников руководством по тому, как надо жить ему и его вымирающему народу! – Именами предков прошу, одумайся, прогони белую ворону, Яр, пока она не навлекла беду на всех нас! – Ведана схватила его за запястье. Тот вырвал руку. – Я принял решение как Верховный, мать, и оно окончательно. – отрезал он, и направился прочь. А по пути бережно взял за руку темноволосую девушку лет шестнадцати, в светло-сером платье до щиколоток, и что-то тихо сказал ей.       Марго бросило в дрожь. Она куталась в плащ Яра, нервно переминаясь с одной босой ноги, на другую. Слова шаманки напугали её. Говоря о Детях Ворона дедушка никогда не разделял их на проклятых и нет! Почему же Ведана говорит так? В чём их проклятье, настолько сильное, что эта старуха считает, что лишь одна белая ворона навлечёт беду на всю стаю? – Эй, ты Марго, верно? – спросила, подскочив к ней, та самая девчонка, с которой говорил Яр. Миловидная, с большими, как у лани, зелёными глазами. – Меня зовут Айла, и мне велено помочь тебе привести себя в порядок и освоиться.       Было видно, что она растеряна и слегка напугана. Да ещё и Ведана, стоящая на том же месте, и продолжающая сверлить чужачку взглядом, удостоила не менее ледяным взглядом и её. – Тебе он приказал? – мрачно спросила Марго, кивнув туда, куда ушёл Яр. – А мне кажется, что лучше мне уйти. – Не глупи. Пойдём. – Айла схватила её за руку, но та тут же выдернула её.       Несколько секунд девушки смотрели друг на друга. Одна растерянно, вторая недоверчиво. А на них, в свою очередь, продолжали глядеть, перешёптываясь, остальные члены стаи. – Не бойся. – девчонка теперь уже, не пытаясь прикасаться, поманила Марго за собой. – Ты под защитой Верховного. Тебя не посмеют обидеть, пока ты в Гнезде.       Марго одолевало ужасное сомнение. На неё были обращены десятки взглядов, и среди них не было дружелюбных и гостеприимных. Скорее, на неё смотрели так, как смотрят на незваных и непорядочных гостей, подозревая, что те вынесут всё ценное, а потом и саму хату спалят. Но при этом никто не смел открыто выказывать агрессию или сказать хоть слово против. Даже Ведана притихла. Очевидно, воля вожака не обсуждалась, и принималась, как нечто непреложное.       Белая ворона годами мечтала о доме. И теперь ей предлагали его, но радости она не испытывала. Лишь недоверие и страх. – Пойдём! – терпеливо повторила Айла, и, наконец, Марго, нерешительно, но направилась за ней.       Люди расступились, пропуская их. Гостья поднялась за черноволосой девушкой по лестнице, на второй ярус этого «пентхауса», и там, наконец, увидела, как живут Дети Ворона. На втором ярусе почти не было стен, лишь поддерживающие потолок бетонные колонны, и меж этих колонн были натянуты на верёвках простыни, ковры или пледы, имитируя эти самые отсутствующие стены, и создавая собой отдельные «комнаты».       Марго видела подобное у индусов и бродячих цыган, у бездомных в пригородах европейских мегаполисов. Но не ожидала лицезреть подобное в центре Санкт-Петербурга, и осознать, что так живёт её племя. Нет, на самом деле она никогда не имела чёткого представления о том, как именно живут Дети Ворона, и глупо было ожидать дворцовых палат, учитывая, что дедушка растил её на чердаке. Но всё же, белая ворона пришла в некоторое смятение.       Они тоже постоянно в бегах? Тоже прячутся? От кого? За ними всеми тоже охотятся ВРАГИ о которых говорил дедушка? Вопросов было всё больше и больше, но успокаивало то, что она, вероятно, всё же скоро получит на них ответы.        Айла привела Марго в одно из немногих помещений второго яруса, где были настоящие стены. Впрочем, опять же с простынёй, закрывающей проём вместо двери. И это оказалась ванная, что немало удивило её. – Здесь есть вода? – изумлённо спросила она у своей провожатой. – Да. – пожала плечами та, как будто здесь нечему было удивляться. – Но это же грёбанный заброшенный завод! – Яр всё устроил. Он это умеет. Благодари его…он очень заботится о своём народе. Айла заткнула дырку в видавшей виды ванне с закруглёнными и высокими задней и передней стенками, и открыла воду, чтобы она наполнилась. Марго продолжала переминаться с ноги на ногу, не прекращая удивляться происходящему. – Но…ты собираешься мыться…в этом? – черноволосая рыжеволосая девушка с изумлением кивнула на плащ Яра, в который всё ещё куталась та.       Марго отрицательно тряхнула головой, и ещё раз бросив на неё короткий взгляд побитой собаки, и, скинув-таки плащ, тут же прикрыла наготу руками. После чего, не убирая их, кое как забралась в старую ванну, воды в которой было ещё совсем немного. Но она была такой приятно тёплой, что по коже девушки, так давно позабывшей о том, как может быть приятна ванна, прокатилась волна мурашек. Она поспешно села на дно, и подтянула колени к груди, обхватив их руками, тем самым бессознательно принимая закрытую, если не сказать, защитную, позу. Айла покачала головой. – Ох, во имя предков, какой же на тебе слой грязи, Марго! Как давно ты мылась? Та в ответ наградила её максимально ироничным взглядом. – Хорошо… Спросим так…как давно ты в последний раз обращалась в человека? – перефразировала вопрос черноволосая. – Ну…года два назад. – Года??? – А зачем? Я плохо умею жить в этом теле! Я на три четверти ворона, а человек лишь на одну, а то и меньше. – О, великие духи… А твои волосы. – Айла несмело коснулась спутанного серо-жёлтого сеноподобного ужаса на голове Марго, спадающего до талии. – Сколько…лет ты не чесала их, и когда стригла в последний раз? – Тогда и стригла. Пару лет назад. Кухонным ножом. – вяло ответила та. – И не чесала. Совсем. – Ох…я даже не знаю, можно ли их спасти. – девчонка, казалось, сейчас заплачет. – Мне плевать. – максимально равнодушно отозвалась девушка в ванне.       Взяв мочалку и мыло, Айла принялась старательно отмывать плечи и спину приведённой вожаком странной гостьи. Марго то и дело вздрагивала, косилась на неё букой, а при совсем мимолётном прикосновении мочалки к её груди, и вовсе дёрнулась, как от огня. – Ты чего? Сжалась вся, закрылась. - удивилась Айла. - Так мне не очень удобно тебе помогать. Опусти уже руки и расслабься, ну! – Мне было бы комфортнее, если бы ты позволила мне помыться самой. – максимально честно, но при этом, стараясь не обидеть, ответила Марго. – О… -выдохнула Айла, словно растерявшись. – Просто я подумала, что, может, ты не умеешь… Гостья в ответ нервно хохотнула. – Я до тринадцати росла с людьми, а не с волками, всё таки. — Значит, стесняешься? - черноволосая прищурилась. — Зря, ты пригожая девушка, Марго. Худенькая очень, но мы это исправим. И грудь у тебя красивая, не прячь. Марго почувствовала, как вспыхивают уши, но, всё же, опустила руки, которыми прикрывалась. Грудь у неё была высокая и упругая, это да, но маленькая, заметная только в облегающей одежде, которой она никогда не надевала. И где там Айла увидела красоту? — Моя мать говорит, что грудь, которой мы соблазняем наших мужчин и выкармливаем наших детей - центр нашей женственности. — добавила Айла, иронично посмеиваясь. — Но меня славным "центром" она не наградила. Грудью я пошла явно в отца. Говорить о грудях с девушкой, которую знает меньше часа, было последним, о чём мечтала Марго. Этот разговор приводил её в неловкость, и она не знала, что ей ответить. У неё никогда не было подруг, с которыми она могла бы обсуждать женские секреты, но со своего детдомовского детства она отлично усвоила, что быть нагой перед другими людьми — нечто неприличное. — Люди почти всегда учат своих детей стесняться. — не умолкала новая знакомая, словно читая её мысли. — Они просто фантастически глупы. И совершенно нелогичны. Мы здесь браться и сёстры, и мы все – дети Природы. Такие, какими она создала нас. Разве кто-то из зверей и птиц стесняется того, что они не одеты? И только люди, называющие себя «цивилизованными» почему-то решили провозгласить свои тела чем-то постыдным. – Возможно. – терпеливо ответила Марго. – А теперь, всё же, позволь мне помыться самой. – Тебе нужна будет помощь с волосами! – поспешно запротестовала Айла. – Справлюсь! – отрезала белая ворона.       Марго испытывала некое перенасыщение обществом других живых существ, общением, вниманием. Оставшись наедине с собой, она испытала огромное облегчение, сумела расслабиться, и принялась сама тереть себя мочалкой. Она делала это грубо, если не сказать, яростно. Девушка не испытывала ни малейшей любви к этому своему телу, даже наоборот, оно раздражало её. Более неуклюжее, слабое, болезненное, с куда большими потребностями, чем воронье. Да и, к тому же, лишённое возможности летать. Жить без полётов казалось Марго равносильным смерти. Она обожала небо, это была её стихия.       Грязь сходила с белой кожи, становящейся розовой от трения мочалки, и делала воду мутно-коричневой. Смыв с тела, как ей казалось, всё, девушка-ворона принялась за волосы. При этом даже не удосужившись сменить кусок мыла на заботливо приготовленный Айлой шампунь. И вскоре она прокляла всё…       Длинные белые волосы, не чёсанные так долго, превратились в настоящую паклю, и распутать их казалось чем-то невозможным. После того, как Марго уже в третий раз бросила грязное ругательство, из-за играющей роль двери простыни вернулась Айла, которая, словно бы, всё это время ждала снаружи. – Так может, всё же, помочь? –поинтересовалась она робко. – У меня есть бальзам для волос. Всевидящая не одобряет всё людское, но, кажется, уже смирилась, что мы с девочками используем всё это иногда, чтобы выглядеть красивее.       Марго со стоном сдалась, позволив черноволосой девчонке домыть её волосы, намазать на них воняющий (иначе не скажешь) химозно-цветочным ароматом бальзам, и выдержала десять минут, пока та не разрешила его смыть. Потом Айла позволила гостье вылезти из ванны, и обернуться полотенцем. Усадив её на стул, она принялась сама распутывать её волосы. – Наш народ очень редко носит волосы распущенными. Особенно те, кто постоянно превращается. Уж не знаю толком, почему так, но когда ты обращаешься и летаешь с распущенными волосами, при обратном превращении они выглядят так, словно ты в человеческом теле летал в буран. – сказала черноволосая. – Потом замучаешься распутывать, все в колтун собьются. – Думаешь, стоит остричь? – равнодушно спросила Марго. – Мне, правда, плевать. – Ты что?! –возмутилась Айла. –У тебя удивительно красивые волосы! Белые, как снег. Я таких и не видывала. А парни наши видела, как на тебя смотрели? – С ужасом! – буркнула Марго. – Как на ту, кто погибель вашей стае принесла. Марго с детства привыкла не верить комплиментам. Да и не слышала она их особо. Новая знакомая покосилась на неё с неодобрением. – Всевидящую не больно-то слушай. А волосы тебе не отрежу, можешь хоть побить. – А что, тогда, предлагаешь? Тебе же их за ночь не распутать. – Распутаю! А потом, если хочешь, в мелкие косы заплету. Как у Хельги или Златки. Или попрошу Яра чтобы эти сделал…как его люди научили…как их… – Дреды? – Да-да, точно! – Дреды будет проще, учитывая, что на голове у меня уже и так валенок. – Но косички тебе пойдут больше. – Говорю же…плевать! На пару минут повисло неловкое молчание. – И что…ты останешься? – нарушила его Айла, продолжая довольно бережно и терпеливо распутывать волосы Марго. Та уже даже начала привыкать к столь непривычным прикосновениям чужих рук. – Очевидно ваш вожак не сошёлся во мнениях насчёт меня со своей бешеной мамашей. – ответила та. – Той вашей шаманкой…или кто она там? – Говорю же, не больно её слушай. Она, может, и видит то, что другие не могут, да вот только мёртвым больше, чем живым верит. Сама-то остаться хочешь? – Не особо. – чуть поразмыслив, ответила белая ворона. – Уже привыкла быть одна. – Никто не должен быть один. – Айла покачала головой. – Яр тебя и от матери защитит, коли потребуется.  Он-то тебе как? - Яр? В смысле «как»? – нахмурилась Марго. – Он схватил меня за горло, и впечатал в крышу, чуть не сломав хребет. У меня до сих пор всё тело ноет. А потом он несколько раз оскорбил меня… Назвал тупой самонадеянной курицей, и… – За дело? – За то, что оттрепала его племянника, подралась с его дружком, а потом попыталась дать отпор ему самому. – Дать отпор? – Айла рассмеялась, но это был нервный смех. – В вороньем теле? Да ты точно себя бессмертной считаешь! – Может и так. Но напыщенный самонадеянный петух – это он! – Есть в нём и такое. – черноволосая улыбнулась с искренним весельем. – Уж мне ли не знать своего брата. – Что? – ошалело переспросила Марго, резко обернувшись к ней. – Твоего… – Да. Яр мой родной брат. Ведана – и моя мать тоже. – Айла весело улыбалась. – Прости…глупо вышло! – только и смогла промямлить Белая Ворона. – Честность мне более по вкусу, чем бессмысленная лесть. – пожала плечами её новая знакомая. – Расслабься.