Три галеона за штуку.

Моё ворчание продолжалось недолго, но за это время все успели меня возненавидеть, наверное, не меньше тысячи раз. Министр с унылым видом листал важный документ, хотя на самом деле мне было отлично видно содержание этого "документа". Его заместитель, Барнабас Свифт, скучающе качался на стуле, пока я распиналась перед ними. Неблагодарные! Даже английские послы, и те хлопали глазами, когда я спрашивала их о чём-то. Зачем мы здесь вообще собрались? Чтобы поболтать? Чаи погонять? – Эй! Ты меня слышишь вообще? – я щёлкнула пальцами перед Свифтом, и тот наконец перестал качаться. – Тебе говорю! Ты передал им то, что я просила? Где свиток? Тот в ответ лишь уставился на меня так, будто первый раз слышал о каком-то свитке. Ну разве можно работать с такими людьми? Словно об стенку горох... Из министерства я вышла вся на нервах. Англичане снова отказались убрать своих мракоборцев с территории страны, что вполне могло привести к вооружённому конфликту. Что они здесь забыли? Да, здесь находится резиденция Гриндевальда. Но, во-первых, он полностью оправдан, так как против него не нашлось существенных доказательств и ответственность с него полностью снята, а во-вторых, я думаю, мы и сами сможем разобраться с нашим Гриндевальдом. Он числится в Австрии в первую очередь как гражданин, а во вторую – как потомственный аристократ. Да, я не имею ничего против его свержения и прекращения террора в других странах, но и желанием осуществить это не горю, знаете ли. Он не причиняет вреда близлежащим странам, не вмешивается во внутреннюю политику (да, он негласно подобрал под себя большую территорию Австрии, но никоим образом не повлиял на политику), и, в конце-концов, он защищает нас от вас же, дорогие англичане! Понаставили своих штабов, понаввели военных отрядов, и сидят радуются! А в стране переполох, волшебники в панике, магглы начинают подозревать неладное. Ещё и это странное, совершенно непонятное исчезновение Стилля – британского заместителя министра. Говорят, что вместе с ним пропали и ценные бумаги. И конечно же, все винят Австрию. Кошмар, да и только! Всё на мне, всё на мне! Антон, министр недоделанный, не делает ни-хре-на. «Кэтрин, будьте добры, уладьте отношения с Великобританией по поводу недавнего конфликта, у меня столько работы... Кэтрин, разберитесь, пожалуйста с налогами в Кроствилле, там, кажется, снова начали бить горячие источники, а прибыли нам с них никакой. Кэтрин, будьте добры...», – вот вам и министр, ответственный человек. А «Кэтрин» желает отдохнуть! У самой дел навалом, а из-за этого ленивца приходится делать всё самой. И отказаться не могу – понимаю, что всё действительно держится на мне. Такая ответственность сильно давит, заставляет голову звенеть от боли, доводит до бессонницы. Разве могу я пустить всё на самотёк? У магглов Австрия, может, и не сильное государство, а вот в волшебном мире за последние десять лет наша страна взвилась до небес: на равне с Америкой, Англией, Францией, Россией и Китаем. Политика – вещь не столько сложная, сколько ответственная. Когда на тебе тысячи жизней, ты не имеешь права на ошибку, ты не можешь испугаться или спрятаться, так что весь удар приходится как раз по тебе. Головные боли не отступают уже целую неделю. Радости не прибавляет и в общем плохое самочувствие. Колдомедики советуют побольше отдыхать, но этот довольно заманчивый режим я, конечно, не соблюдаю. Сижу на балконе, и, вдовесок ко всему, опрокидываю в себя очередную рюмку водки. Пьянею я быстро, но совсем слабо: сколько бы не пила, в голове появлялось лишь лёгкое головокружение, почти незаметное, и тепло разливалось по телу. Наверное, это дар – пить, и не пьянеть. И если бы не он, я наверняка давно бы спилась к чертям, с такой-то работой. Цветы в доме наверняка просто молили о воде (Джордж пытался скрыть, но цветы всё таки появляются в моём доме с завидной периодичностью), но весь персонал вместе со мной поехали на Мальдивы, кроме Джорджа, который остался в Австрии по каким-то очень важным делам. Почему именно поехали? Я очень плохо переношу трансгрессию, даже самые лучшие портключи вызывают у меня приступы тошноты. Да и вообще магия даётся мне с трудом. Её будто насильно в меня впихнули, а она давит на меня ненужным грузом. Я ведь даже не пользуюсь ей в обычных бытовых делах – а зачем? Всё за меня делают слуги, и нет большой надобности прикладывать усилия каждый раз, чтобы, например, отлевитировать к себе в постель чашечку кофе. Это может сделать домовик. А в боевой магии я знаю только «Протего», да и то, оно было в нашей школьной программе в Колдовстворце. Во всяком случае, сейчас это не важно. Я наконец взяла себе отпуск, потому что ещё чуть-чуть, и я совершенно выйду из ума. Здесь тепло, солёный бриз с моря словно вдыхает в меня жизнь заново, и дышать становится легче. Нет никаких проблем – лишь берег, солнце, и я. Здесь бывает жарко, и Джордж, мой дворецкий, оставшийся со мной даже после моего побега из России, отлично справлялся с охлаждающими чарами. Но сейчас его не было со мной, как я уже говорила, он отлучился по важным делам, и за мной "следит" милая девушка по имени Мария. Иногда мне кажется, что без Джорджа я не смогла бы добиться того положения в обществе, которое у меня есть сейчас. Его бесценные советы помогли мне не меньше сотни раз, и это только те советы, которые я принимала к сведению. А сколько же ошибок я совершила, не послушав моего мудрого Джорджа! Он так тонко понимает людей, что диву даёшься, почему он всё ещё работает на меня, а не стал каким-нибудь чиновником. Но на это он отвечал, что предан своему делу и очень его любит. И действительно – я не раз замечала, с какой любовью он относится к своей работе, исправно выполняя абсолютно все свои многочисленные обязанности. Я очень ему благодарна за это. Но вечером третьего дня моего отпуска, сразу после приезда Джорджа сюда, всё резко приняло пренеприятнейший оборот: как некстати пришло письмо из Министерства, и, хоть мой милый Джордж дождался, пока у меня не будет подходящего настроения, после прочтения письма остался неприятный осадок: всё-таки внезапный вызов министерства во время отпуска – это не шутки, тем более, что Антон старается как можно тщательнее избегать меня (и, кажется, совершенно уверен, что я этого не замечаю). – Джордж! – Он пришёл даже раньше, чем я сказала а его имя. – Смотри. Он прочитал письмо с удивлением, которое увеличивалось по мере того, как он подходил к концу. – Вы разве не знаете? –Что я не знаю? – Тут же взвилась я. – Что-то серьёзное? – Не совсем. Я так понимаю, газеты вы ещё не читали? Сердце ухнуло вниз. Если уж об этом написали газеты... Джордж достал волшебную палочку и призвал со стола новенький номер газеты, которую я отложила до обеда, даже не взглянув на содержание. – "Вчера, семнадцатого ноября, английской группировкой наконец был пойман Геллерт Гриндевальд – преступник, терроризировавший весь мир вот уже десять лет. Все подробности относительно этого радостного события читайте на странице четыре..." Мне продолжить? – Я коротко кивнула. Газета была явно английского происхождения, потому что в Австрии Гриндевальд был официально оправдан. Слушать, конечно же, не хотелось, но выбора у меня особо не было. – "Подробности поимки Гриндевальда, и как посодействовала Великобритании австрийская графиня Екатерина Романова." Тут даже ваша колдография есть. Так как дочитывать смысла не было (там всё равно неправда), он перевернул газету ко мне. Первое, что я увидела – изображение очень злого Гриндевальда: растрёпанного, с небольшим синяком на скуле и рассечённой бровью. Очень непривычно видеть его... Таким. Просто обычно он всегда ухмылялся и смотрел на всех свысока, даже когда его ловили мракоборцы, даже когда его едва ли не приговаривали к смертной казни. Что же так пошатнуло его? Череп я ему отдала полностью целым, так что он вполне прекрасно мог осуществить все свои планы. На колдографии моё лицо получилось очень даже неплохо, только вот... – Это не я. – Я вижу, Екатерина Александровна. Что будете делать? – Разбираться буду.

* * *

В министерстве был полный беспорядок: мракоборцы каким-то хреном оказались в отделении Иностранных дел, секретари проливали на блестящий мраморный пол по нескольку чашек кофе, бумажные крысы врезались, казалось, только в меня. Одну я по пути пнула ногой, да так, что она вылетела в большое, окно с видом на город. Когда путь до кабинета начальника был преодолён, я быстро повернула ручку и едва ли не выбила дверь, которая и так висела на древних петлях. – Вызывали? – Я с немного хищной улыбкой присела на своё кресло (да-да, у меня уже есть своё собственное кресло в кабинете министра), закинула ногу на ногу и приготовилась внимательно слушать. – Вы очень быстро среагировали, надо сказать. За это вам огромное спасибо, конечно... – Короче и по делу. Фогель немного стушевался и продолжил в более быстрой и чёткой манере: – Вы сами видели в газетах произошедшее. Вы были в отпуске? – Я кивнула. – И всё это время вы не перемещались в Европу? – Я снова кивнула. – Если верить вам на слово, то во время поимки Гриндевальда вы находились на Мальдивах и не участвовали в этом. – Да. – Значит, вчера было совершено преступление с участием подмены важной государственной личности. Сколько за это дают? – Насколько я помню, около семи лет с дементорами. Уютненько. Антон усмехнулся, и предложил "прогуляться" до тюремного отделения, где сейчас содержался Гриндевальд. Мы подошли к массивной железной двери, отделяющую нас от преступника (а ведь только недавно оправдали!) и Антон прибавил несколько подробностей: – Британия зашла слишком далеко. Думаю, Гриндевальда можно будет выпустить, но тогда у нас будут проблемы международного уровня. Англичане... Это будет скандал. Пока Гриндевальд находится за решёткой, ситуация только накаляется. Он – важная государственная единица. Я недовольно поджала губы, соглашаясь с ним. – Зайдите, поговорите с ним. Сначала я подумала что в комнате никого нет, но, приглядевшись, увидела человека, стоящего перед маленьким зарешёченным окном с заложенными за спину руками. Даже сейчас, в положении заключённого, он выглядел внушающе-опасно, от него прямо веяло силой и величественностью. В камере всё было белым, даже одежда "преступника". Даже сам "преступник". – Герр Гриндевальд. – Молчит. Стоит с идеальной осанкой и смотрит в окно, которое, кажется, было иллюзией. Я сделала к нему несколько шагов и сказала уже мягче.– Герр Гриндевальд? Он всё так же стоял, не двигался и не отвечал. Я заметила, как его руки немного подёргиваются, порываются сжать кулаки. Он очень зол: наверняка, если бы я была обычным человеком, или, скажем, стражником, то мне стало бы страшно. Но мне не страшно. Больше нет. Если мне и есть чего бояться, так это очередной войны, к которой так стремится этот мужчина. Чего он добивается своим поведением? Ждёт, пока его заставят говорить силой? Я сделала ещё шаг, оказываясь в метре от него, и Гриндевальд наконец соизволил изогнуть шею и посмотрел на меня из-за спины, и я увидела, как в его глазах промелькнул обжигающий огонь неприкрытой обиды и разочарования. Никогда его таким не видела. – Вы поговорите со мной? – Он отрицательно покачал головой. – Вас уже предавали, и не раз. Так чего же вы ожидали? Что все будут преданы вам, как собаки хозяину? Ошибаетесь. Ничему вас жизнь не учит. Что же вы молчите? Я решила подыграть этой ситуации, даже не до конца понимая, во что ввязываюсь. Слишком хороший случай, чтобы отплатить ему той же монетой. Я подошла ещё ближе, легко вдыхая приятный аромат парфюма: настолько нейтрального, что кажется – подойди к любому мужчине, и он будет пахнуть точно так же. Невыразительно, но приятно-ощутимо. И это, в купе с его тихой походкой и бледной кожей оставляло за ним призрачное ощущение присутствия. Он самый настоящий призрак: странный, пугающий, недосягаемый, бесплотный. Для многих Гриндевальд – лишь образ, построенный из выловленных отрывков его настоящего, а я вижу его своими глазами, сблизи, и из-за этого возникает резонанс, только сильнее разрушающий всё представление о нём. И лишь живые, глубокие, сверлящие во мне дыру глаза напоминают о том, что он не просто тень и туманный сгусток, а живой человек – возможно, с душой. Возможно. Кажется, ещё чуть-чуть, и он просто набросится меня. Но так только кажется – он не сделает мне ничего. Не знаю, как я это поняла, но эта опасность была напускной. Или я просто растеряла свои инстинкты самосохранения. Белый цвет камеры неприятно резал глаза, и, выходя, я попросила изменить цвет на чёрный и постелить на полу тёмно-синий ковёр, как в Нурменгарде. Всё для тебя, мой милый друг. – Вы поговорили с ним? – Нет. – Дверь за мной закрылась. – Так что именно произошло? – Идёмте в кабинет, я всё расскажу. Мы пришли, секретарь принёс две чашечки чая и министр довольно кратко поведал эту историю: – В Альпах, в известной всем нам резиденции Гриндевальда произошёл большой взрыв. По словам английских мракоборцев, они давно намеревались изъять у Гриндевальда устройство, обладающее огромной разрушительной силой. Не знаю, как они прочухали, но это действительно оказалось так. И вас, графиня, сначала хотели приплести в эту историю. Вроде как, "вы" пробрались на самую высокую башню замка и сбросили оттуда это устройство. Оно взорвало огромное количество жилых комнат вместе с волшебниками, проживающими там, и... Английскими мракоборцами! И ни у кого не возникло вопроса, какого чёрта они желают на частной территории. И, представляете, СМИ хотели вывернуть всё так, что подрыв устроили вы с Гриндевальдом! Но я вовремя уладил ситуацию. Вас отмазать ужалось, а в Гриндевальда СМИ вцепились мёртвой хваткой. – Теперь понятно, почему он обиделся. – Обиделся?