Во имя отца и сына

— Давно ты пирсинг снял? — Пару дней назад. Подумал, что к свадебному костюму он не очень подойдёт.       Просматривая сайты интернет-магазинов, специализирующиеся на свадебной одежде, Хосок уже разминает затёкшую кисть и потирает пальцы. Оказывается, времяпровождение в сети на протяжении нескольких часов за одним и тем же занятием приводит к ощутимому упадку моральных сил. Да и физических, кажется. В сон клонит ужасно, хотя время далеко даже не вечер. — Нашёл что-нибудь? — Ёнсу, занимающийся выискиванием мест для выездной регистрации, что может понравиться его другу, отвлекается в очередной раз. — Нет, всё одно и то же. Белые, чёрные, красные… Фу, это что, голубой? — кудрявый морщится, на выдохе блокируя телефон и роняя голову на диванную подушку. — Что ты имеешь против голубого? Вполне символично.       Бросая скептический взгляд на посмеивающегося парня, Хосок теряет желание продолжать это занятие, что всё больше кажется ему бессмысленным. Зарождаются мысли оставить формальности в виде церемонии и просто расписаться, или прийти на собственную свадьбу в белом костюме от фирмы Адидас, их друзья и Юнги бы оценили, а вот родители вряд ли. Хотя, мама с отцом всё ещё не дали ответ на приглашение. А ведь со дня, когда Юнги сделал Хосоку предложение остаться с ним до конца жизни и поставить в паспортах печати, прошло уже два месяца. — Не понимаю, чем тебя белый не устраивает? — парень оставляет и свой телефон вместе с попытками угодить другу, подъезжая к нему на компьютерном стуле. — Чёрный — как на похоронах, красный — на развод, другие цвета похожи на цирк, а белый вполне официальный и нарядный. — Зная Юнги, он прольёт на себя вино или облокотится о красящуюся стену в первый час ещё до приезда на место регистрации. — Да и пусть! — Ёнсу подскакивает с места, падая рядом, но скорее на Хосока. — На то и свадьба, Хо. Это же ваш день, делайте, что хотите, хоть в море в этих костюмах плавайте, второго такого момента в твоей жизни не будет. Ну, или будет, но уже не с Юнги. — Сплюнь, нечисть, — Хосок фыркает, но задумывается над звучащими вполне благоразумно словами. — Может, ты и прав… Белый так белый. Да и Юнги в белом сексуальнее смотрится. — Ой, только придержите свою молодожёнскую страсть до брачной ночи, окей? Не хочу потом искать себе донора глаз.       Выбор цвета, может, и был сделан, но вот нужный фасон и вид костюмов Хосоку всё равно никак не попадался. Ни на сайтах, ни воочию, примеряя по десятку в одном салоне, не находится ничего, на что Хосок не смотрел бы, как на ошибку природы. Если своё собственное отражение не радовало, то способно ли оно будет порадовать Юнги? Консультанты свадебных салонов и друзья всё щебетали над ухом «прям как на тебя шили» или «хорошо сидит», но Хосоку не нужно «хорошо», ему нужно «идеально». Да и на будущего мужа нужно было примерку сделать, а тот всё пропадал на своей глупой, по мнению Хосока, студии. Он и не против, деньги на свадьбу нужны, и достаточно приличная сумма, но заниматься такой бытовухой, как организация свадьбы, в одиночку, совсем не радостно. Юнги лишь одобрял выбор своего жениха краткими словами, целуя в макушку или висок, но своё мнение редко высказывал, либо Хосок попадал чётко в цель всякий раз при своём выборе, либо Юнги мало волновало, какого цвета будут скатерти и какой длины лианы будут обрамлять свадебную арку. С этим Хосок мог смириться. Ведь было ещё кое-что, волнующее его куда больше предстоящей свадьбы. — Юнги, не сейчас, через десять минут должна Сохи позвонить.       Отталкивая стопой ползущего на постель к нему жениха, Хосок переворачивается на живот и продолжает переписку с девушкой, что согласилась стать суррогатной матерью для молодых парней. Сначала казалось, что это станет большой проблемой, но Юнги удачно наткнулся на отдельную организацию, что специализируется помощью завести детей именно однополым парам. — Да и что она, ни разу мужских стонов не слышала? — Юнги тянет парня к себе за голени, упираясь коленями в мягкий матрас, и целует в лопатку, склоняясь корпусом. — Юнги, перестань, — отросшие почти до плеча волосы младшего щекотно проходятся по позвоночнику к пояснице, пока тот прокладывает влажную дорожку поцелуев. — Я поговорю с ней и тогда весь твой, окей? А вообще, тебе было бы тоже неплохо с ней поболтать. А лучше поехать и встретиться, отвезти её развеяться или… Ох…       Юнги плавно спускает домашние шорты с кудрявого вместе с бельём, Хосок оборачивается через плечо и глядит сурово, а младший в свою очередь приподнимает брови, оседая на колени, изображая абсолютную невинность на своём лице. Натягивая элементы одежды обратно на оголённую парнем часть тела, Хосок оставляет телефон и меняет положение, усаживаясь перед лицом жениха, собираясь прийти к компромиссу и договориться, как с серьёзным бизнес-партнёром. — Юнги, я непонятно говорю или ты меня вообще не слушаешь? Десять минут потерпеть всего. — Десять минут, пока позвонит Сохи, потом ещё десять, пока ты позадаёшь ей вопросов, ещё тридцать она будет отвечать, Хосоки, она родит быстрее, чем вы договорите. А мне мучаться.       Заваливаясь на бок, младший жалобно скулит, морщась и отворачиваясь от кудрявого, когда тот подползает ближе с виноватым видом. Они с Сохи и правда любят повисеть на телефоне час, а то и дольше, обговаривая разные темы, но основная часть диалогов приводит к будущему ребёнку. Хосок очень волнуется за состояние малыша и девушки, пусть та ещё на ранних сроках беременности, но старается сделать всё возможное, чтобы все девять месяцев протекли для представительницы прекрасного пола наиболее спокойным образом. — Не преувеличивай, не так уж ты и мучаешься, — бормочет кудрявый, укладываясь на живот рядом. — Ещё как мучаюсь! — приподнявшись на локтях, Юнги в возмущении готов на день поменяться с Хосоком местами, чтобы тот на его шкуре ощутил все своеобразные «мучения». — Я тебя не видел буквально три дня из-за студии и подготовки к свадьбе, только ночью и встречаемся в постели, но ни у тебя, ни у меня сил не остаётся. А сегодня мой выходной, я хочу по полной насладиться своим мужем! — Кхм-кхм, будущим мужем. — Да не важно. Разве у нас будет столько времени после свадьбы и рождения ребёнка?       И правда, по словам Солли и родителей Юнги, после рождения времени критично не хватает, несколько суток становятся слиянием одного целого, а ночь путается с днём. Ребёнок — большая ответственность, которому требуется максимальное внимание и вся забота, на которую только способен родитель. Хосок уже сейчас подготавливается к этому, посещая курсы для молодых родителей и свободное время штудируя видео-ролики на Ютубе, делясь после полученной информацией с Сохи, выражая свой искренний восторг к вещам, о которых ранее даже не догадывался. — Ладно, — Хосок сдаётся, закатывая глаза и кидая краткий взгляд на телефон. — Но только быстро. — Этого не обещаю.       Два раза повторять Юнги не надо, соскочив на колени, он собирает волосы в хвост, чтобы не отвлекать ими парня, и нависает над ним, упираясь руками в обе стороны от лица, к которому сразу же льнёт, утягивая во взаимный поцелуй.       Юнги всегда мало Хосока. Он хочет ближе, теснее, больше, чаще, быстрее, громче, и Хосок, изучив на себе все пристрастия будущего мужа, дарит всё желаемое безвозмездно. Почти. Не считая вечеров по пятницам или когда у Юнги особое настроение, мягкое и податливое. Тогда Хосок осторожен, нетороплив, много целует, гладит и двигается медленно, позволяя Юнги полностью привыкнуть, но готов поменяться ролями, если вдруг младший психанёт и переосмыслит своё решение, хоть тайком и расстраивается, ведь стонущий под ним Юнги становится совсем другим — нежным, как только что приготовленный чизкейк из любимой кофейни, смущённым, как школьница, поймавшая на себе взгляд бариста из той же кофейни.       Заглушённый рукой стон Хосока прерывается звучной мелодией телефонного звонка, он сразу же вскидывает голову в сторону и отползает от Юнги, хватая мобильный, чтобы взять трубку. Вспотевший, с прилипающими ко лбу волосами, тяжело дышащий, Хосок улыбается в трубку, слыша с первых же секунд женский, до жути мило возмущающийся, голос. — Да, Сохи, я тоже думаю, что они могли разрешить взять тебе кусочек асфальта домой, беспредел.       Юнги с негодующим стоном натягивает на себя и старшего шорты с бельём, падает рядом на спину, рассматривая раскрасневшееся красивое лицо и лёгкую улыбку, что посвящена не ему. Так странно, Хосок редко даже друзьям улыбался, Чимин в последнее время его вовсе раздражал, а Тэхён не интересовал особо, разве что Ёнсу остался в списке, кому дозволено периодически видеть искренность его величества Хосока-всем-недовольного, во всё остальное время этой чести предоставлялся только Юнги и его родители. Потому, появление Сохи озадачило младшего. Хотя, не столько её появление, как их сложившиеся взаимоотношения девушки с его женихом.       Поддерживать контакт с суррогатной матерью было обязательно. Будущие молодожёны обеспечивали Сохи с начала беременности, покупали всё нужное, чтобы облегчить её жизнь и на будущее для ребёнка, начиная уже обустраивать комнату. Хосок настоял на том, чтобы не переезжать пока в новую квартиру с отдельной комнатой для ребёнка, ведь в таком случае ему придётся дольше бежать до него в случае плача, да и уснуть спокойно не сможет, не зная, как малыш себя ощущает. Сохи полностью поддержала эту идею, а Юнги осталось только согласиться, его голос практически ни на что не влиял в этой ситуации, в вопросе воспитания и жизни с ребёнком Хосок больше доверится уже имеющей опыт в этой сфере девушке. Отсюда следует следующий факт — о будущем ребёнке, да и вообще обо всём, Сохи разговаривает только с Хосоком.       Сколько бы раз Юнги ни пытался наладить контакт с девушкой, выходило, мягко говоря, не очень. Неловкие паузы, взгляды по сторонам, лишь бы не на друг друга, в конечном итоге разговоры только по делу, звонки только поинтересоваться, почему кудрявый не берёт трубку. Диалог с Сохи в телефоне Юнги состоял только из сообщений с суммой, которую нужно перевести на ту или иную покупку. Изначально он интересовался для приличия, что конкретно собирается приобретать девушка, но спустя пару месяцев уже на автомате заходил в онлайн-банк. Если посмотреть со стороны не знающему человеку, можно счесть их за парочку, в которой девушка чуть меркантильная, а парню дела нет до того, куда уходят его деньги, лишь бы не тратить время на пустые разговоры. — В её районе чинят асфальт и ей не дали кусочек забрать домой, чтобы она могла его нюхать, — Хосок усмехается, отодвинув трубку от уха, кидая взгляд на Юнги и снова возвращаясь к трепетанию через телефон. Младшего успокаивает лишь факт, что кудрявый не забывает о нём совсем, уложив ладонь на живот и мягко поглаживая рёбра. — Приехать? Сейчас?       Закусывая губы, он смотрит на Юнги словно нехотя, ведь заранее знает, что тот с умоляющим взглядом сложит ладони вместе и покачает головой, намекая на отрицательный ответ. Рука покидает его торс, Хосок соскакивает с кровати, задумчиво запуская пальцы в кудри, рассуждает вместе с девушкой вслух, куда она хочет сходить и чем отужинать, чтобы по запаху напоминало асфальт. Хосок предлагает пару вариантов. — Ты, блять, серьёзно… — с тяжелым вздохом Юнги провожает старшего взглядом, что опускается после на свои шорты. На продолжение можно было не рассчитывать, но сдаваться ещё рано. — Хосоки! — Погоди, — шикает тот, уходя в кухню, но Юнги, оставаясь на своём, идёт следом и упрямо становится перед лицом, загораживая проход. — Юнги, две минуты, я договорю и ты скажешь, чего хочешь. — Чего я хочу? Тебя, блять!       В трубке слышится вежливое покашливание, Хосок хмуро прикрывает динамик и скрывается обратно в спальне, где сообщает девушке о времени, через которое будет у неё дома. Юнги возвращается в спальню, когда кудрявый уже меняет домашнюю одежду на повседневную уличную, не особо волнуясь о красоте, на первое место ставя комфорт. — Ты серьёзно сейчас поедешь к ней? — облокачиваясь плечом на дверной проём, Юнги недовольно наблюдает за тем, как шустро джинсы скрывают смуглые ноги. — Хосоки, это переходит все границы. — Какие границы, Юнги? Сохи захотела встретиться, я говорил, что она позвонит, почему ты так реагируешь? — выуживая толстовку парня, Хосок натягивает её поверх голого торса, сразу же зачёсывая назад волосы. — Стоит ей только сказать и ты сразу бежишь к ней, сломя голову. Как школьник, ей-богу.       С фырком Юнги уходит из комнаты на балкон, по пути захватывая с полки зажигалку, те были разбросаны по всей квартире в разных местах, но Хосок активно боролся с этим, да и вообще с тем, чтобы младший бросил курить до рождения ребёнка. Либо взял в привычку делать это вне дома. — Юнги, ты что, ревнуешь? — Хосок улыбается, впервые сталкиваясь с ревностью от парня. Ловя его на входе в балкон, разворачивает к себе за руку и вытаскивает сигарету, зажатую губами. — Это, конечно, мило с твоей стороны, но не имеет абсолютно никакого смысла. Сохи вынашивает нашего ребёнка. В наши обязанности входит обеспечивать и заботиться о ней на протяжении всей беременности. — Я и так все её хотелки оплачиваю. Смирился с отсутствием денег на моей карте, но с твоим отсутствием свыкаться не хочу, — Юнги тянется обратно за сигаретой, Хосок слабо бьёт по руке. — Юнги, не глупи. Да, соглашусь, я уделяю ей много времени, но живу ведь я с тобой, — убирая вредную привычку обратно в общую пачку, Хосок аккуратно прячет её в собственный карман, чтобы освободившимися руками обнять за шею. — И люблю я тебя. И жениться я собираюсь на тебе, а не на Сохи. Этого мало?       Улыбка помогает смягчить и тон голоса, Хосок словно объясняет ребёнку, как делать нельзя, а Юнги, занимая роль ребёнка, капризно дует губы, откидывая голову назад и упрямо выпрямляя спину, не позволяя кудрявому притянуть его для поцелуя, ведь знает — это слабое место, только коснётся до малиновых губ и все обиды пройдут, согласился на что угодно в моменте, только вот момент этот обязательно оборвётся, ведь Сохи ждёт. — Мало. Мне мало. — Какой ты невыносимый.       Вздохнув в понимании, что его попытки не приведут к желаемому результату, Хосок продолжает сборы, выискивая рюкзак, в который скидывает всё необходимое — зарядное устройство, саму зарядку и ключи от квартиры. Юнги наблюдает за молчаливым мужем несколько секунд, всё же сдаётся под этим наказанием молчанием и уходит в спальню, наспех ныряя в одежду. — Отвезу тебя, — поясняет на вопросительно приподнятые брови. — И с Сохи поздороваюсь.       Лёгкая, но одобрительная улыбка посещает лицо кудрявого, тот кивает, неторопливо вышагивая к выходу, пока жених носится по квартире, выискивая ключи от машины. — Я на пару часов, не больше. Обещаю, как только освобожусь, сразу к тебе, без задержек, а следующий твой выходной проведём вместе, даже если Ким Чен Ын приедет. Хорошо? — Не очень убедительно, но хорошо, — тормозя на парковке у дома, Юнги сдержанно сопит через нос, замечая девушку в лёгком платье. И Хосок замечает. Тянется к заднему сиденью за своей оставленной ещё с прошлой вылазки кофте. — Зачем это? — Сегодня ветренно, вдруг замёрзнет. — Хосоки, она около своего дома стоит. Спокойно можно подняться и переодеться, я не хочу, чтобы твоя кофта пропахла женскими духами. — Не ворчи, постираю. Всё, напишу, откуда забрать.       Наспех целуя в уголок губ, Хосок вылетает из автомобиля, торопливо шагая к Сохи. Та обнимает за шею, радостно целует в щёку, приподнимаясь на носочках туфель на плоской подошве, а Юнги кривит лицо в гримасе брезгливости. Всё же, он ревновал. И кажется, очень сильно.       Единственным человеком, кто мог полностью понять и обсудить подробнее сложившуюся ситуацию, как всегда, оказалась Солли. Больше, чем будущему мужу, Юнги доверял только себе и сестре, но с отражением особо диалога не составить, а субъективного мнения не выслушать. Потому, проводив Хосока с Сохи взглядом, Юнги дозвонился до сестры, спрашивая её геопозицию на данный момент, чтобы приехать без задержек.       Детская площадка грозилась стать частым местом для посещения через пару лет так точно. Вообще, Юнги суждено здесь было засесть ещё когда Виен сделала первые шаги, но, благо, у Солли было достаточно времени и энергии, чтобы следить за дочерью, а напрягать брата по таким пустякам не хотелось. К тому же, тот всё же заглядывал периодически в гости, чтобы племянница не забыла лицо родного дяди, и каждый раз, как сейчас, бежала в объятия со счастливой улыбкой, вытягивая руки уже на половине пути. — Привет, принцесса, — сегодня на Виен было пушистое зелёное платье и небольшая корона, которую девочка сама выбирала на полках витрин, заставив подождать и маму и продавца. — Как твои дела?       Виен начинает лепетать картаво про песок в ботинках, про высокую горку на площадке, белобрысого мальчишку, который уступил ей место на качелях и мороженое, которое упало на асфальт и пришлось купить новое. Юнги всё внимательно слушает, удивляется и сочувствует, демонстрирует на своём лице старательно весь спектр эмоций, попутно усаживаясь на лавочку к Солли и кивая ей со слабой улыбкой. — Вот это насыщенный у тебя день, — опуская девочку обратно на ноги, облокачивается предплечьями о колени. — Беги дальше играй, а мы с мамой пока подумаем, чем будем ужинать, хорошо?       Получить согласие от ребёнка гораздо проще, чем от взрослых, Юнги даже завидует, что на его поводу так легко не идёт рабочий процесс или тот же Хосок. Если бы он только был таким же сговорчивым, как Виен, Юнги бы не приехал за экстренной помощью и советом к сестре, что теперь, с улыбкой провожая дочь взглядом, поворачивается к младшему. — Ну, в чём дело? — сходу, не тратя время на приветствия, спрашивает Солли. — Дело в Сохи, — в том же темпе отвечает Юнги. — Что с ней? Что-то с ребёнком? — девушка явно забеспокоилась, лицо резко стало напряжённым и корпус склонился вперёд. — Нет, с ребёнком всё хорошо, — Юнги наблюдает, как на лице сестры появляется всё больше недопонимания. — Просто… Меня напрягает её отношение с Хосоки…       И он рассказывает всё, не тая даже самые глупые подозрения, о которых умалчивал будущему мужу, начиная со знакомства, заканчивая сегодняшним днём. Солли слушает внимательно, как умеет, вовремя кивает, периодически хмурится, то ли от возмущающего поведения Сохи по словам брата, то ли от того, что он вообще решил сказать об этом. Мнение старшей сестры пока неизвестно, но быть осуждённым ею Юнги точно не боялся, признаваясь даже в том, что его до дрожи бесит запах, что остаётся на одежде Хосока после встречи с девушкой, а на щеке виднеется след от блеска для губ. Возможно, у Юнги паранойя, но кажется, что тот с каждым разом становится всё ниже и ниже, подбираясь к месту, которое дозволено целовать только ему. — Хосоки считает это всё глупостями, — в завершении своей тирады Юнги хлопает по карманам, но пачки сигарет не обнаруживает. Да и вспоминает, где находится, всё-таки, дети кругом. — Ты тоже так думаешь? — Нет, — не из вежливости к брату, но из рассуждений об услышанном, Солли задумчиво потирает шею. — Это всё очень интересно звучит, но мне не нравится, что в эпицентре находится Хосоки. Судя по тому, что ты рассказал, Сохи и правда запала на него.       Приходится хорошо сдержаться, чтобы не вскрикнуть победно с вскинутыми руками и не побежать рассказывать жениху с гордым «а я тебе говорил». Хотя, даже тогда он отмахнётся и назовёт всё чушью. — Но, может, это и просто желание почувствовать рядом кого-то, — Солли вовремя останавливает порыв радости брата, тот мгновенно заинтересовывается и тушуется. — Понимаешь, во время беременности девушка становится особенно чувствительной. Ей нужна постоянная забота и время, а она одинока, насколько я помню. А Хосоки… Он не может ей отказать, так как… — Она вынашивает нашего ребёнка, — эту фразу Юнги уже заучил до скрежетания зубами. — Верно, — скептически глянув на брата, соглашается Солли, хоть собиралась сказать совсем иное. — Короче, либо пытайся убедить Хосоки в том, чтобы он был осторожен, пока Сохи не захотела больше, чем дружеские посиделки в кафе и обнимашки с поддерживанием живота, либо жди, пока она родит. Если полезешь глубже, можешь задеть её, а стресс скажется на ребёнке. — Удобно устроилась, — недовольство вырывается вслух неосознанно вместе с фырком, но сестра только усмехается, кивая в ответ.       Обсуждения закончились задумчивой тишиной на фоне детского смеха и чужих голосов неподалёку. Юнги почувствовал, как его мозги начинают медленно превращаться в однородную кашу или пюре, которое схоже на детское питание для Виен, такое же противное и безвкусное, непонятно, как оно вообще может приносить хоть какую-то пользу в этом мире. Юнги начинает медленно погружаться в угнетение самим собой и морально готовится к терпению, чтобы хватило ещё, как минимум, на полгода до родов. — Слушай, — внезапно сестра хватает за плечо и, повернувшись, Юнги видит её горящие глаза. — У неё ведь скоро срок к УЗИ подойдёт. Устройте гендер-пати, пригласите её и наглядно покажи, насколько вы с Хосоки близки. — Наглядно — это как? Разложить его на столе? — Не настолько, Юни, — хмурится девушка, отпуская брата. — Просто будь рядом с ним собой. Поверь, когда вы вместе, от милоты хочется порой блевать, от тебя слащавостью так и прёт. — От меня? Слащавостью? — Юнги кривится, но с лёгкостью верит этому. — Ох… Думаешь, сработает? — Поверь, ни что так не останавливает девушку, как наглядный пример занятости парня, — Солли гордо улыбается, приподняв подбородок. — Вот увидишь, потом она к Хосоки и на метр побоится подходить.       Другого варианта и не было, Юнги оставалось только довериться её знаниям женской натуры и пока залечь на дно, переключая внимание на что-то менее волнующее его эго. Например, на работу, на подготовку к свадьбе, но на данный момент, на племянницу, что подбегает с куском ветки, крича о волшебных палочках и заклинаниях. Юнги отвлекается, моментально улыбаясь, оказывается утянут на детскую площадку, которую покидает только с темнотой, когда Виен уже пора ужинать, принимать водные процедуры и готовиться ко сну. Странно, ведь ни тогда, ни даже по возвращению домой поздним вечером, Юнги не получил ни звонка, ни сообщения от Хосока с просьбой забрать. И только поздно ночью, проснувшись от копошения ключей в дверях, кудрявый предстал во всей уставшей красе перед парнем, что успел заснуть в гордом одиночестве и сейчас жмурится от яркого света в коридоре. — Почему так поздно? — Звучишь, как мой отец, — невесело хмыкает старший. — Я серьёзно, ты озвучивал на пару часов, а не до двух часов. — Сохи заснула на моём плече, пока мы смотрели фильм. Не мог её побеспокоить и пришлось дождаться, пока она проснётся, — сняв обувь, Хосок останавливается напротив сложившего руки на поясе младшего, заторможенно целует в щёку, укладывая на другую ладонь. — Прости, милый, я не думал, что выйдет. Хотел написать тебе, но телефон разрядился, а зарядник в рюкзаке. — Оправдание за оправданием… — Правда, прости. Хочешь, я извинюсь, как следует, м? — приподняв уголки губ, кудрявый спускается руками ниже талии, притягивая Юнги к себе за тазовые косточки, но тот ведёт носом, уворачиваясь от поцелуя. — Иди в душ и спать. От тебя за километр разит духами Сохи.       Юнги не кричит и не ругается, но это спокойное недовольство хуже для Хосока всякой ругани. Тяжело вздыхая, он согласно кивает, покидая тело парня, а сам скрывается в душе, выкидывая одежду в стирку и хорошенько намыливаясь гелем для душа во всех местах, к которым Юнги любит прижиматься носом во время сна.       Пятый месяц беременности обозначал посещение к врачу для Сохи и осуществление плана для Юнги. Тот сразу предложил Хосоку устроить мини вечеринку в честь узнавания пола ребёнка и пригласить всех близких, в том числе и девушку. Конечно, Хосок не смог отказать, более того, ему безумно понравилась эта идея и инициатива парня, к тому же, он мог пробно посмотреть, как они оба будут выглядеть в белых вещах вместе. Пусть не свадебные костюмы, но всё же. Договориться с Сохи и врачом не составило труда, девушка, что ошибочно приняла кудрявого за мужа беременной, а та смущённо краснела на кушетке, что ввело Хосока в небольшой ступор, аккуратно запечатала итоги УЗИ в конверт и передала будущему родителю. Хосок поспешил отвезти Сохи обратно домой, а сам помчался в выбранную заранее кондитерскую.       Несколько дней, пока торт готовился к мероприятию, а парни готовили сами мероприятие, Хосок ходил в нетерпении. Выбрать общий выходной для всех не составило труда, ради такого многие отпросились с работ пораньше, предвкушая ставки, кто за кого. В пятницу, приветствуя гостей на заднем дворе дома Солли (та настояла, чтобы проходило всё именно у неё для удобства), Хосок уже прямо сейчас готов был начать голосование и вынести двухэтажный торт, но его нетерпение ласково оттягивал Юнги. Хосок привык к внезапным приливам нежности, но в их квартире или на студии парня, но никак не на людях. Юнги ещё со времён студенчества закалён не показывать их чувства при посторонних, даже если это родственники или друзья, но сегодня его будто подменили, он ластился, сам поправлял причёску старшего, то и дело мимоходом целовал в щёку или шею, а то и вовсе попадал в губы, намекая на долгий поцелуй, которого не происходило — краем глаза Хосок замечал неподалёку Сохи и мягко отталкивал младшего, с неловкой улыбкой находя для себя новую причину отойти. Юнги не обижался. Наоборот, он был доволен собой, ведь план сестры действовал — за прошедший час Сохи ещё ни разу не подошла к кудрявому дольше, чем на минуту. — Ита-а-ак, привет, я твоя бабушка и я думаю, что ты будешь мальчиком.       Солли, проходясь по гостям с камерой, с удовольствием снимала ставки каждого по очереди. Мама Юнги стала первой, после неё сразу же отец Юнги, голосующий за девочку. Следом младшие братья — Чонин проголосовал также за девочку, а вот Хёнвон и Тэиль дружно захотели племянника. В кадр ворвался Сехун, переманивая на себя внимание. — Я твой самый лучший дядя, племянница! — приподнимая стаканчик с безалкогольным пуншем, улыбается во все тридцать два, пока Тэиль не нападает на него с захватом за шею. — Эй, это я стану лучшим дядей! — Мелковат ещё, понаберись опыта с Виен. — Солли, вам придётся убраться тут, ведь с Сехуна уже сыпется песок. — С меня песок? А ну сюда иди, поганец!       Под звучный смех Солли переводит камеру на друзей молодожёнов, что ещё не определились толком в своём выборе. Чимин смущённо голосует за девочку, затягиваясь в долгий разговор о том, как будет подбирать для неё милые платья и заплетать косички, Тэхён молча соглашается с ним, обнимая за плечи, а Минхо с Ёнсу активно голосуют за мальчика, нет, за пацана, которого научат кататься на байке наперерез полиции. Поймав грозный взгляд Юнги, парни тушуются и предлагают начать для начала с велосипеда. Сама Солли голосует на племянника, поддерживая крайние слова, и, наконец, переходит к будущим родителям. — Я твой папа, — смущённо начинает Хосок, опуская взгляд и закусывая губу в улыбке. — И я надеюсь, что ты будешь моей дочкой…       Юнги, наблюдающий со стороны, не сдерживает улыбку, смотря на то, как мечтательно вздыхает Хосок. Пусть ребёнок ещё не родился, но Хосок рядом и никогда не оставит, не бросит, не уйдёт. Он уже любит всем сердцем и готов показать эту любовь всему миру. — А это твой второй папа, — оповещает за кадром Солли, переводя камеру на задумчивого Юнги, что не успел вовремя среагировать. — Что ты думаешь, Юнги? — Я… — глянув в сторону кудрявого, Юнги вновь улыбается, решая его поддержать. — Я думаю, будет дочка. Но, кто бы ни родился, я буду счастлив. — О-о-о, как мило, Юни.       Растрогавшись, Солли опускает камеру и не успевает заснять, как Хосок, крепко поджав губы, сдерживает слёзы от трогательности и машет ладонями на лицо, поднимая глаза к небу. Юнги спешит со смехом его успокоить, а Солли, оставив их наедине, ищет других жертв для записи, но остаётся только Сохи. И, как бы девушка не хотела миновать её, вежливость и желание не испортить праздник торжествуют. Сохи с лёгкой улыбкой гладит живот, смотря на парней за кадром. — Меня зовут Сохи, — в момент представления Солли внимательно следит, слабо сводя брови к переносице. — Я буду твоей доброй тётушкой и надеюсь, что иногда ты будешь меня навещать.       Лёгкая добрая улыбка успокаивает старшую сестру Юнги, а его самого удивляет. Почему-то предвзятое отношение к Сохи ожидало, что та назовётся биологической мамой, или же вовсе откажется в съёмках, но всё пошло по другому, немного неожиданному, но тем не менее приятному сюжету. — Я думаю, будет девочка. Прелестная и очаровательная дочка, что принесёт Хосоку и Юнги ещё больше счастья в их жизни.       Солли опускает камеру, с грустной улыбкой смотря на девушку. Та протягивает руки, когда Хосок идёт с намерением обнять, хихикает, отнекиваясь от благодарности, и Юнги уже смотрит не ревностно, а сам кратко кивает, сталкиваясь взглядом с сестрой. Оба молчат, но приходят к единому для себя выводу, из мыслей о котором выводит приглашение порезать торт. — Все готовы? — громко спрашивает кудрявый, держа трясущимися руками нож у торта с розово-голубым оформлением. — Потому что я что-то не готов.       Смешок от парня проходится по всем собравшимся, Юнги становится рядом и накрывает ладонь старшего своей, помогая держать контроль. Камера проходится по полукругу гостей, затем фокусируется на руках будущих родителей и наступает момент истины, отсчёт от трёх до одного, лезвие ножа скользит от верхушки торта до низу два раза. Дыхание учащается, приятное волнение от живота проходится по всему телу, заставляя крепче схватиться за рукоять ножа — Хосок достаёт первый кусок торта, демонстрируя цвет начинки, а сам зажмуривается.       Раздаётся ликование со стороны, но Хосок не понимает от кого именно, от тех, кто голосовал за девочку или от тех, кто хотел мальчика. Радуются все, в ушах звенит, а в щёку приходится тёпло чужих губ, Юнги торопит открыть глаза. — О Боже… — в начинке Хосок видит розовый цвет. — У нас будет дочка!       Нож остаётся на столе вместе с тортом, позволяя крепко обняться парням, пока к ним подбегают родственники и друзья, создавая своеобразную капусту из людей. Слёзы всё же проступают из глаз, Юнги бережно стирает их большим пальцем с щёк обнимая крепче за шею, а в волосы запуская пятерню. Этот день входит в список самых лучших дней в его, Хосока, жизни. В их, Хосока и Юнги, жизни.       Праздник прошёл успешно. Хосок окончательно убедился в белом цвете, посмотрев совместные фотографии с Юнги после общей уборки территории, проводив гостей и оставаясь с Солли и Сохи ещё ненадолго. Хосок вызвался помочь с ужином для семьи Солли, а Юнги возился с Виен в общей комнате, вникая в только что придуманные девочкой правила только что придуманной игры. — Как дела?       Сохи подошла бесшумно, ступая по мягкому детскому коврику босыми ногами и присаживаясь рядом. Юнги приподнимает брови в удивлении, кратко ведёт плечами, не зная, что конкретно ответить, но Виен его опережает, с радостью встречая ещё одного участника их игры. — Я заметила, что ты стал задумчивым после ухода гостей. — Разве? — Да. Таким ты бываешь, когда мы ходим втроём по детским отделам.       Принимая правила игры, Сохи успевает взаимодействовать с малышкой, улыбаясь ей и принимая пластмассовую чашку с блюдцем в руки. Кажется, намечается королевское чаепитие, и, пока Виен убегает за своей короной, Сохи глубоко вздыхает с соответственным мычанием. — Кажется, я знаю, в чём дело. — Да? — хмыкает без особого интереса Юнги, поправляя на себе розовую мишуру. — И в чём же? — Ты боишься стать отцом. Верно?       Как ни странно, усмешка спала с лица. Юнги упирается взглядом в чашку в своих руках, неловко кашляет и отводит взгляд на прибежавшую племянницу, сразу же отзываясь на помощь надеть корону. — Многие этого боятся. Это нормально. — Хосоки не боится. — Чего не боится? — Виен заинтересованно смотрит на обоих, пока дядя крепит заколочки на волосах. — Ничего, принцесса. — Хосоки ничего не боится! — делает выводы Виен, подпрыгнув с гордой улыбкой, а Юнги, не сдерживаясь, улыбается в ответ с лёгким кивком. — Какой у нас сегодня чай?       Протягивая чашку для воображаемого напитка, Юнги и Сохи слушают рассказы, какими путями и трудностями был добыт чай для их сегодняшней посиделки. И, по началу кажется, что тема с девушкой закрыта, но, когда Виен отходит к плюшевым зверям, усаживая их на правильные места, Сохи снова подключается, отставляя детскую посуду на ковёр. — Он тоже боится. Просто не показывает этого тебе. Я провожу с ним много времени и знаю, как усердно он готовится к отцовству и как переживает допустить ошибку.       Хотелось съязвить, сказать, что знает, как никто другой, как много времени они проводят вместе, ведь в его отсутствие Хосок либо занят организацией свадьбы, либо находится с Сохи, либо занят организацией свадьбы вместе с Сохи. Другого не дано, это то, что сейчас окружает кудрявого, то, в чём он варится на протяжении нескольких месяцев и, кажется, погрузится настолько глубоко, что можно будет смело прощаться. — Юнги, я думаю… Нет, я уверена, что вы станете отличными родителями. — Хосоки, может, но я… — Посмотри на себя со стороны, — Сохи без спроса перебивает, но и тому есть причина, она взглядом указывает на Виен, что бормотала под нос, общаясь с медведем. — Ты бы мог помочь Солли с готовкой или посмотреть с её мужем матч по хоккею, но ты здесь с Виен. Хосок рассказывал, как ты даришь ей всё, что она попросит, водишь по всем видам развлечений, а принцессой называешь явно не потому, что не помнишь имени.       Услышав знакомое прозвище, девочка оборачивается и, получив на себе тёплый взгляд дяди, с улыбкой подбегает, бросаясь на колени с объятиями. Юнги не смеет отказать, рефлекторно сгребает руками, усаживая удобно, поправляет корону на заколочках. Сохи, будто указывая на то, о чём говорила, улыбается. — Ты станешь прекрасным отцом, Юнги.       Он бы поблагодарил, если бы это сказали родители. Улыбнулся и кивнул, если бы это сказали братья или сестра. Посмеялся, если бы это сказали друзья и обнял, если бы это сказал Хосок. Но реакции на то, как сказала это Сохи, у него не было. Лишь глубокая задумчивость, какой она будет — его жизнь в роли отца. У него был яркий пример в виде своего же отца, с детства он привык к детям из-за младших братьев, сейчас проводит некоторое время с Виен и создаётся полное ощущение, что поверить он готов только в слова Сохи. Ведь она не родственница, не подруга и вовсе не близкий человек. И, раз уж со стороны кажется, что с ролью отца Юнги справится, может, и ему стоит перестать переживать по этому поводу?       За сутки до свадьбы оба парня разъехались по разным квартирам. Хосок готовился вместе с Ёнсу, Минхо и Сохи, а Юнги с Чимином, Тэхёном и старшей сестрой. Надобности в подготовке, как таковой, и не было, если только, моральная, ведь спать не хотелось совсем от нервов, то и дело всплывало что-то ещё, что требовало внимания, но, как оказывалось после, уже решено и обговорено. Хосок переживал, что что-то пойдёт не так. Его родители так и не ответили на приглашение, мама не выходила на связь, а об отце и говорить даже смысла не имело. Хосок злился, брался за телефон ранним утром, чтобы напомнить о предстоящем дне, но вовремя останавливался, с психом откладывая мобильный в сторону. — Ты всё ещё злишься на них?       Вопрос Ёнсу застаёт врасплох. Хосок и сам не знал, какие эмоции он испытывал по этому поводу, но знал, что те его гложат, не давая покоя. — Нет. Мне просто обидно, что они не придут на мою свадьбу. — От твоего отца другого и не стоило ожидать. — Да, но мама...       Глубокий вздох и седьмое поправление костюма, глядя в отражение в зеркале. Всё-таки, белый хорошо смотрелся на нём, а неброская брошь, что играла роль пуговицы на пиджаке, дополняла образ. Не терпелось увидеть и Юнги в этом амплуа. — Знаешь, тебе стоит лучше подумать о том, как и где вы проведёте медовый месяц. Или Юнги уже всё распланировал?       В диалог вступает Сохи, аккуратно убирая запястья парня от его собственных волос, чтобы не испортил укладку, над которой так долго старалась девушка, подчёркивая его кудри. — О, да, он хочет во Францию, что-то про Ницце говорил, но я мало чего в этом понимаю и просто соглашусь с его выбором, — Хосок хмыкает, легко переходя с темы на тему. Точнее, делая вид, чтобы не напрягать своими нервами и остальных. — Вау, здорово. Магнитик привезёшь? — Минхо игриво подпихивает локтем в бок. — Багет привезу. Только боюсь, что засохнет по пути, но это будут уже твои проблемы.       Разговоры доходят до момента выезда на место регистрации. Приглашённые гости уже пользовались фуршетом и выпили по бокалу шампанского, ожидая начало торжества. День радовал солнечностью и ветром, лёгким, таким, что может приятно спасать от излишнего тепла и не испортить ни декорации, ни внешний вид. Всё шло на руку. Но Хосок продолжал нервно ломать пальцы, ведь с Юнги ему предстояло увидеться только у алтаря под цветочной аркой.       Свадебный марш, впервые играющий для него и его без пяти минут мужа, бросал в жар. Юнги уже там, в нескольких метрах впереди по ковровой дорожке, стоит полубоком в ожидании и нестерпимо кусает губы, пока Хосок, под руку с его мамой, неторопливо делает шаг за шагом вслед за Виен, что весело разбрасывала лепестки белых цветов по красной дорожке. Сталкиваясь с Юнги взглядами, Хосок в миг краснеет, словно он обратно в консерватории, но теперь безвозвратно влюблён в того хулигана с упаковкой дурацкого сладкого молока. А Юнги, кажется, ощущает ровно те же эмоции, берясь трясущимися руками за ладони старшего, когда он, наконец, подходит к алтарю. Гости замолкают. Свадебный регистратор начинает неторопливую разменную речь. — Прекрасно выглядишь, — шепчет Юнги, не отрывая глаз от смуглой кожи, что при естественном свете солнца выглядит, словно тягучая карамель. — Хотел сказать тебе тоже самое, — в ответ шепчет Хосок, не скрывая глуповатой улыбки от появления румянца на бледной коже.       Поглаживая пальцами ладонь старшего, Юнги вбирает в лёгкие побольше воздуха, ведь кажется, ещё секунда и он потеряет сознание. Дыхание резко перестаёт быть автоматическим, отдаваясь полностью его контролю, а учиться приходится будто бы впервые, получается неравномерно, рвано и скомкано, пока регистратор задаёт тот самый решающий вопрос. — Согласен.       Первое согласие звучит от Хосока. И очередь подходит моментально к Юнги. Все взгляды направлены на него, но плавится он только под одним. Молчание затягивается, кажется, навечно, но этот момент в памяти хочется зафиксировать как можно чётче для себя. — Да. Я согласен.       Хосок, кажется, облегчённо вздыхает, растягивая губы в улыбке с новой силой. Звучат слова об обмене кольцами и оба с трудом отрывают от друг друга взгляд, чтобы устремить в сторону того, кому предоставлена честь вынести бархатную подушечку, ведь это для молодых бракосочетающихся предпочли оставить в тайне. По крайней мере, для Хосока.       Улыбка спадает с лица. Брови сами ломаются и приподнимаются, руки моментально хладеют, пусть и находятся всё ещё в крепкой хватке других. — Мама... — Здравствуй, милый.       Хосок ожидал увидеть кого угодно. Виен, что умилит своим платьем всех присутствующих, Сохи, что будет выглядеть весьма символично, родителей Юнги или даже старшего брата или сестру. Но не родную мать, о которой Хосок пытался забыть на протяжении последних суток. — Благодарю, — тихо произносит Юнги, забирая одно из колец и аккуратно заключая в него безымянный палец кудрявого. — Кхм, Хосоки...       Тот всё ещё не может поверить своим глазам, заторможенно берётся за кольцо и, сморгнув пелену влаги, под мягкую улыбку мамы, забирает второе кольцо, обручая им Юнги. — Властью данной мне, объявляю вас мужьями!       Аплодисменты и радостные возгласы разносятся по собравшимся, мама отходит к гостям, разделяя их счастье и принимая платок для слёз со стороны родителей Юнги. Хосок, поджимая губы, поворачивается к, теперь уже, мужу, и хмыкает, по неловкой улыбке понимая, чьих рук дело внезапной встречи. — Сюрприз удался? — Ещё как. Целуй меня уже, муж.       Брак заключён письменно, кольцами и торжественным поцелуем. Родные и близкие в унисон выкрикивают поздравления, готовятся вручать подарки и праздновать, музыка меняется на более энергичную, и все переживания и тревоги отходят на второй, третий и четвёртый план. Хосок рассчитывал на идеальную свадьбу, но не ожидал, что его планы превзойдут сами себя, сделав этот день воистину тем самым неповторимым и запоминающимся на всю жизнь.       Медовый месяц заканчивается раньше самого месяца. Всего две недели молодожёны провели на отдыхе во Франции и вернулись в родной город, порядком устав от отдыха, если это вообще возможно было. Юнги нужно было вернуться к работе и влиться обратно в режим будней, а Хосоку вернуться к Сохи, и побеспокоиться о её здоровье. Хотя девушка не настаивала на этом и, по её же словам, чувствовала себя прекрасно. Так что один день Хосок выделил на полный выходной, вытягивая и Юнги со студии. Тот не был особо против, даже приехал пораньше, чтобы провести больше времени с любимым, будь то обсуждение прошедшего дня или просмотр бестолковых шоу по тв. Захватив вино и по пути к дому заказывая вредностей, чтобы не тратить время на приготовление ужина, Юнги сообщает об этом и старшему, а тот, решив порадовать их двоих этим вечером, уходит в душ, подготавливаясь к приезду парня.       Вечер проходит идеально, спокойно и умиротворённо, зная, что никто не побеспокоит и никакие обязанности не горят в выполнении. Хосок даже телефон поставил на беззвучный режим, а Юнги просто оставил в стороне, зная, что тот его просто напросто не побеспокоит.       Но, когда вино уже закончилось, а тв-шоу оказалось на втором плане, работая лишь для фона и заглушая звуки поцелуев и нарастающее по тяжести дыхание, телефон завибрировал. Рука Юнги под футболкой Хосока дрогнула, но не покинула тело. Звонок прекратился, напряжение с обоих парней спало, а со вторым приступом вибрации у сотового возросло раздражение. — Кто там? — приподнявшись на локтях, когда младший взялся, чтобы выключить телефон, кудрявый устало вздыхает. — Сохи, — хмуро отвечает в свою очередь Юнги и, кинув на старшего взволнованный взгляд, снимает трубку. — Слушаю.       Разговор выдался коротким, даже слишком. Юнги сразу же кинулся к выключателю, заставляя Хосока зажмурится от резкого света, задал пару вопросов и, бросив скорое «жди», отключился. — У Сохи воды отошли, надо срочно ехать. — Как это? Срок же ещё…       Хосок затуманено соображает, наблюдая за бегающим в сборах младшим, сам срывается с места и заказывает такси с его телефона, ведь о том, чтобы сесть за руль, и речи быть не могло. По пути к квартире девушки вызывают и скорую, с которой оказываются вовремя практически одновременно. Хосок уезжает вместе с девушкой в больницу, а Юнги остаётся собрать вещи, которые понадобятся после родов, вспоминая список, что составляли они вместе ещё с месяц назад. — Так и знал, что нужно было настоять на сохранении…       В роддоме Хосок маячит перед глазами Юнги, а если и садится, то нервно дёргает ногой, пока на коленку не ложится с успокаивающим намёком ладонь. Старший поднимал тему с Сохи, чтобы та легла в больницу и находилась под присмотром, но девушка убедила его в своём состоянии, о чём сейчас оба, кажется, пожалели. Только Хосок здесь, в коридоре, со вторым стаканом валерьянки в руках, а Сохи там, в родильном кабинете, с акушерками и врачами со всех сторон уже на протяжении двух часов.       Периодические крики из палат или других кабинетов нагнетали атмосферу. Хосок весь извёлся, пятый раз дёргал мед сестру, чтобы та доложила об обстановке, но та лишь спокойно просила ожидать и не беспокоиться. Юнги пытался внести свою лепту, всё же, он нашёл лучшего врача, что следил за состоянием Сохи и предсказывал досрочные роды, пусть те и были маловероятны. Но, даже однопроцентный шанс имеет смысл.       Четвёртый час ожидания начался с мыслей о худшем. Хосок зря полез в интернет, штудируя, чем опасны преждевременные роды, начал зачитывать вслух самые пугающие варианты, пока Юнги не забрал у него телефон. — Всё будет хорошо, Хосоки. Сохи была почти на нужном сроке, и она, и ребёнок останутся живы, не думай о плохом.       Не утешало совсем. Он лишь начал необдуманно грызть нижнюю губу, хрустеть пальцами в промежутках, и задумываться над тем, чтобы выйти вместе с Юнги покурить, ведь вестей от мед сестёр не было.       Шестой час. Клонило в сон. Каждый раз, когда голова касалась плеча Юнги или прохладной стены, Хосок вздрагивал и выпрямлялся в спине, но через несколько минут снова расслаблял плечи, погружаясь в дрёму. В этом кратковременном сне ему виделись врачи с окровавленными до самых локтей руками, медсестры с опущенными головами, что, словно гонцы, приносят плохую весть, а Хосок заливается горькими слезами, не веря в происходящее. То, к чему они так усердно готовились, потеряло смысл, та, кого они так долго ждали, не порадует их своим появлением, не станет частью семьи. Мягкое потряхивание за плечо выводит из сна. Несколько секунд Хосок приходит в сознание, вытирает влагу с щёк и с ужасом вздрагивает — перед ними медсестра, оповещающая о том, что всё закончилось. Но голова её не опущена, руки чисты, а на лице под маской, кажется, скрывается улыбка. — Двадцать четвёртое июля две тысячи двадцать третий год, пять часов тридцать пять минут.       Голос в палате руководит записать все данные. Хосок и Юнги на пороге, медсестра аккуратно укладывает в руки вымотанной, но улыбающейся Сохи, младенца, что кажется совсем крошечной, по сравнению не только с ними, но и всем миром. Девушка смотрит на обоих парней, подзывая подойти ближе. Медсестры отходят от кушетки, позволяя подойти на разрешённое расстояние и рассмотреть вблизи плачущую, только появившуюся на свет дочь. — Такая кроха… — срывается под маской Хосока. — Она будет в порядке? — Вес достаточный для стабильной жизнеспособности, отклонений не обнаружено. Ваша девочка очень хотела встретиться и просто не дождалась срока, — усмехается врач, наблюдая за взволнованными родителями, пока подходит очередь следующего пункта для заполнения. — Как её зовут?       Хосок поднимает глаза с дочери на Сохи, та в нетерпении улыбается, следом на Юнги и он одобрительно кивает, обозначая всё без слов. Он глубоко вздыхает, словно ему предоставили честь решить самый главный вопрос всей жизни. Но, так и было. От его выбора зависела жизнь одного маленького, но очень важного человека. И выбор был сделан уже давно, всё никак не выходил из головы и оставался в мыслях даже во сне. — Вонён.       Медсестра кивает, записывая имя в пунктире бланка. И теперь всё звучало завершённым. Маленькая Вонён появилась на свет двадцать четвёртого июля две тысячи двадцать третьего года в пять тридцать пять утра, страшно напугав, но после обрадовав своих родителей, обещая принести в их жизни ещё больше счастья.