Во имя отца и сына

— Ва, сколько лет, сколько зим! — Не говори так, как будто тебе пятьдесят. — Знаешь ли, тридцать тоже звучит, как приговор.       В просторном светлом коридоре появляются трое, с порога протягивая руки для объятий и не скупясь на поцелуи в обе щеки. Солли была последней, кто посетил новую купленную братом квартиру, но на то была веская годовалая причина, которую муж Солли сейчас бережно доставал из коляски. — Проходите, обед уже на столе.       Юнги скептически относился к детям, в особенности к маленьким. Был на празднике по поводу рождения племянницы, но после не навещал сестру, только чтобы «посмотреть на ребёнка», как делали это родители с обеих сторон молодожёнов. Юнги помогал сестре, вытаскивал её в город развеяться и отдохнуть от домашней рутины, водил в салоны красоты и покупал для младенца всё, что требовалось, заботился, но на расстоянии, порой даже выдумывая оправдания и дела, чтобы не ехать на выходных к старшей понянчиться. — Хосоки дома? — Солли торопливо выглядывает из коридора вглубь квартиры, но внимание её быстро отвлекает интерьер. — Воу, Юни, неплохо ты раскошелился. Выглядит отпадно. — Здесь холодно как-то, единственный минус.       Новая квартира и правда была холодной. Хосок предположил, что это из-за большого пространства и пустоты комнат, которую они ещё не успели заполнить, но старший старательно решает эту проблему, покупая всякую ненужную, по мнению Юнги, всячину. В особенности холода убивали Юнги, когда кудрявого не было в квартире, соответственно, не об кого погреть конечности. — Но всё равно, неплохо. Двадцать пятый этаж — это круто.       Подходя к панорамному окну в общей комнате, Солли кратковременно любуется видом, уперевшись руками в бока, пока муж вежливо не кашляет, напоминая об их с дочерью присутствии. — О, дорогой. Чего ты стоишь там, проходи, не стесняйся, будь, как дома.       Юнги хмыкает, кивком в сторону мужчины подтверждая слова сестры, совсем не противясь тому, как быстро сориентировалась девушка на его территории. А вот в прошлом красноволосый неформальный парень, которого с подёргивающимся глазом встречал отец Солли, сейчас больше находился в конфузе, ступая по полу с ребёнком, словно по минному полю, не зная, где можно спокойно находиться, а в каком квадратном метре на них свалится кара небесная. — Так что, где Хосоки? — В магазин убежал. Скоро вернётся.       Младший предлагал заказать доставку, но Хосок возмутился, что сидит в четырёх стенах уже третьи сутки и скоро на потолок полезет или случайно выпадет из окна из-за неудачной попытки унюхать свежий воздух. Остановить его было невозможно, с недавнего времени Юнги понял — если кудрявый что-то захотел, нужно сделать всё возможное, чтобы выполнить его хотелку прямо сейчас, пока не наступила волна тоски и несколькочасовой грусти. — Славно. Тогда мы сможем обсудить с тобой ваши планы.       Сводя брови к переносице, брат первоначально не понимает, о каких конкретно планах говорит Солли, но, усевшись за столом в ожидании кудрявого, чтобы начать трапезу, девушка всё поясняет. — Итак, вы уже выбрали, где будет проходить церемония? Было бы иронично, если в церкви… — Точно не там. Не хочу ловить триггер и смущать Хосоки. — Тогда, на побережье? — Уже более реально звучит. Но мы пока не решили окончательно. Всё никак времени на это нет.       Солли недовольно фыркает, забирая с общей массы закуску, в нетерпении начать наполнять желудок хоть чем-нибудь. У парней и правда не было времени обсудить что-то глобальное, в последнее время Юнги много работал, а одному принять решение Хосоку совесть не позволяла, даже если это будет такая мелочь, как цвет занавесок в спальню. Пусть младший и настаивал, что примет любое решение своего партнёра, но самым главным решением того было обсуждать всё вдвоём. — Пока у тебя нет времени на планирование, уходит ваше время, Юни. Дотянете до последнего, а потом скучно распишитесь и забьёте на церемонию. А я буду плакать в одиночном углу, что не погуляла на вашей свадьбе.       Юнги сдержанно вздыхает, потирая пальцами глаза. Солли не первая, кто поторапливал со скорейшим решением места для церемонии, Чимин с Ёнсу спамили сообщениями каждую неделю, уже подготовив костюмы для себя и своих парней, выбрав подарок и томясь в ожидании. Хотя Хосок сообщил о сие мероприятии всего пару месяцев назад, скромно продемонстрировав кольцо на безымянном пальце. Юнги раздражала спешка. Он даже готов был поругать кудрявого за то, что не оставил новость в секрете, пока они не разобрались с формальностями, но вовремя остановился, не желая его расстраивать.       Хосок ведь тогда светился, как солнышко в жаркий июльский день, Юнги полагал, что счастливее его нет в мире людей в тот момент. Младший и сам был безмерно рад, что осмелился и принял согласие, а не отказ, но больше, чем свадьба и совместная жизнь, радовало его приподнятое каждый день настроение своего парня и улыбка, кажется, безлимитная в свою сторону.       Дверь тихо хлопает, в коридоре включается свет и уже через несколько секунд слышится топот запыхавшегося Хосока, что с пакетом сладостей в одной руке и тортом в другой, врывается в кухню. Оставляя покупки в руках Юнги, кидается обнимать Солли, и это взаимно, девушка безмерно рада видеть кудрявого впервые за несколько месяцев. — Ты что, по ступеням поднимался? — Солли замечает испарину на лбу. — Лифт был занят, а я хотел побыстрее вернуться. — Написал бы мне, я помог с пакетом… — по-взрослому ворчит Юнги, вытаскивая всё купленное из пакета. — Я и сам могу, не маленький.       Фырк в сторону младшего остаётся проигнорированный самим младшим, но настораживает сестру, что не может не заметить, как стушевался её брат. Улыбка вновь оседает на лице, когда Хосок бежит мыть руки и спрашивает разрешение на то, чтобы взять на руки ребёнка. — Малышка Виен, как давно я хотел тебя увидеть.       Хосок любит детей. И был одним из тех, кто возмущался, почему Юнги не навещает племянницу. Юнги старательно отнекивался в те моменты, глуповато оправдывался и обещал — «скоро поедем в гости». Но гости сами приехали к ним, не дождавшись того самого «скоро». — Такая крошка, аж в руках страшно держать, чтобы не уронить. — Поверь, часок с ней и будешь бояться не уронить, а остаться без волос. — Ну, это проверенная практика. Можно постричься, чтобы не хваталась за них. — Оставь кудри в покое, — Юнги влезает в разговор, вновь ловя недовольный взгляд со стороны любимого. — Кхм. Кому чаю?       Ребёнка оставляют в покое, но не без внимания. Хосок много спрашивает и интересуется, смеётся вместе с мамочкой над некоторыми приколами, что свойственны детям, и с неподдельным вниманием слушает все советы по воспитанию, которых Солли начиталась ещё в первый месяц после рождения дочери. Девушка ехидно поглядывала на парня, заметив блеск в его глазах от этой темы, но не стала озвучивать назойливую мысль вслух, решив поднять эту тему после свадьбы. Если та вообще состоится. — Красивое кольцо. Сколько стоило, Юни? — Солли рассматривает украшение на пальце Хосока. — Не важно. — Он и мне не сказал, — закатывает глаза кудрявый со вздохом, плавно вытаскивая свою ладонь из женской. — Зачем тебе это знать? — усталый вздох проскакивает следом и от Юнги. — Может, я хотел тебе сделать равноценный подарок? — На мои же деньги? — Ну, извини, у меня были бы мои деньги, если бы я пошёл работать, но ты же начинаешь визжать всякий раз, когда я говорю об этом.       Хосок напряжённо хмурится, закидывая ногу на ногу, а руки складывая на поясе, оказываясь в максимально закрытой позе, но при этом с вызовом смотря на парня, возмутившись его словами. Юнги же скучающе подпирал голову ладонью, пялясь в стол. — Мы уже обсуждали это. Зачем тебе идти работать, когда я могу обеспечить и себя, и тебя полностью? — Да, отличное решение, Юнги, ты будешь впахивать на своей студии по четырнадцать часов в сутки, а я буду как домохозяйка весь день крутиться на кухне готовить тебе ужин, да? — Я не прошу тебя готовить мне ужин, можно ведь заказать дос… — Ещё слово про доставку и я тебе ухо откушу. — Ребят, — Солли вовремя влезает в недоброжелательный разговор, испугано поглядывая на обоих по очереди. — Что происходит? Вы сами на себя не похожи.       Молчание повисает в воздухе, ответа не следует ни от кого, хотя девушка не прекращает ждать. И только тихое лепетание Виен не даёт ушам свернуться в трубочку от звенящей гнетущей тишины. Солли в недоумении. Юнги и Хосок для неё всегда были примером крепкой и настоящей любви, которую невозможно разрушить ни временем, ни расстоянием, а теперь она наблюдала за бытовой ссорой, возникшей с пустого места. — Знаете, что? У меня есть отличная идея, — улыбнувшись, девушка интригует обоих и даже мужа за спиной. — Посидите с Виен пару часиков. Мы как раз хотели смотаться пошопиться и отдохнуть, а отвозить её к родителям далеко. — С радостью! — Нет!       Хосок с Юнги переглядываются. Кудрявый, с секунду назад засветившийся улыбкой, тускнеет, тяжело вздыхая. Юнги повысил голос, да так, что Виен испугалась, замолчав, и захныкала на руках у отца, требуя успокоения от матери. Солли оперативно забрала дочь, принимаясь укачивать на руках. — Юнги, как брата тебя прошу. Полгода назад, когда она была более беспокойной, ты сам уговаривал меня отдохнуть от воспитания на час, а сейчас не хочешь мне с этим помочь? — Я сомневаюсь, что мы справимся. Ни у меня, ни у Хосоки нет опыта, — Хосок недоверчиво косится на парня в этот момент. — Нет опыта? А три младших брата для тебя не опыт? — громко усмехается сестра. — Я уверена, что вы справитесь. Да и рано или поздно, у вас появится малыш, потренироваться лишним не будет.       Хосок отводит взгляд, потирая кончик носа большим пальцем. Юнги приподнимает брови, поражаясь словам сестры, словно от родной матери, и даже с неверием покачивает головой, хмыкая. — Тебе рассказать, как делаются дети? Даже при всём желании, у нас не получится. — Юнги, не строй дурочку. Суррогатных матерей и дом малютки никто не отменял.       Негодование со стороны сестры было редким явлением и в такие моменты внутри скрежетало, она умела обижаться по-матерински ещё со школы, наказывать молчанием и говорить, что всё в порядке, но по лицу явно заметно — в порядке не было ничего. Поднимаясь со стула вместе с дочерью, Солли кивает мужу на выход и молча удаляется из кухни в сторону коридора. — Доволен? — шикает Хосок, вскакивая вслед за девушкой. — Солли, погоди! Не слушай ты его, это отличная идея…       Убеждать долго не пришлось, девушка подула губы, а уже через пару минут вручала кудрявому всё, что нужно для ребёнка на пару часов, начиная от детского питания и памперсов, заканчивая любимой игрушкой, а после и самой малышкой.       Виен — спокойный ребёнок. Но, несмотря на это, Солли доверяла её только родному отцу с его женой и изредка своей матери, не больше, чем на час. Но хотелось вызвать привыкание у малышки и к брату с его парнем, всё-таки они не чужие люди, и Юнги достаточно сделал для ребёнка, но в финансовом плане, а для Солли хотелось больше внимания к её чаду. — Мы скоро вернёмся, Хосоки. Если что-то случится — звони, но даю слово, она не принесёт вам проблем.       Отправляя воздушный поцелуй, Солли забирает вручённые Хосоком запасные ключи от квартиры, и упархивает в подъезд вместе с мужем, оставляя светящегося от радости кудрявого в коридоре. Юнги подходит тихо сбоку, опираясь плечом на стену с отречённым видом. — Ну и зачем ты согласился? — Потому что это твоя племянница, — ласково, но не для Юнги, а для Виен, проговаривает старший. — И нужно проводить с ней больше времени. А не как ты.       Большими глазами Виен рассматривает обоих, вызывает умиление у кудрявого, в особенности в момент, когда одна из прядей оказывается в маленькой ручке. Солли предупреждала об этом, но пока никакого дискомфорта Хосок не ощущает и улыбается малышке, ловя детскую улыбку в ответ. — Ну разве не прелесть? Тебе стоит растаять, Юнги. Иначе тебя так никто не полю-ю-юбит, да, Виен? — Ты же любишь. Мне хватит и этого.       Слабая улыбка впервые за сутки появляется на бледных губах, но в ответ Юнги не видит даже взгляда в свою сторону, улавливает только сдержанный вздох, и наблюдает за скрывающимся в комнате затылком.       Хосок подготавливает место для ребёнка, где она может спокойно полежать, ограничивает место на мягком ковре в комнате, раскладывает игрушки вокруг, а сам возится со смесями, вчитываясь в подробную инструкцию от Солли в текстовом сообщении, что она подготовила заранее. — Кажется, оставить Виен на нас и свалить было её изначальным планом, — рассматривая всю груду вещей, необходимых ребёнку на первые пару часов, замечает Юнги. — Как ты мог поддаться её манипуляции с уходом? — Я понял, что это манипуляция, просто действительно хотел понянчиться с Виен. Тебя ведь не дождёшься.       Юнги присаживается рядом с парнем на пол, протягивает руку к плечу, но останавливается в паре сантиметров, опуская вместо задуманного места на своё колено. Закончив с инструкциями, Хосок переключает внимание на играющую с небольшой машинкой Виен, предлагая ей и другие игрушки, поправляя края одежды и волосы, изредка касаясь пальцами до маленьких ножек или пухлых щёк, тем самым вызывая звонкий детский смех.       Пришло время, когда малышке пора покушать, и Хосок, вручая Виен в руки Юнги, колдует на кухне, вымеряя граммовку сухой смеси к жидкости. Рассыпав случайно небольшое количество на стол, кудрявый тихо выругивается, нервно взбалтывая получившееся детское питание и проверяя на температуру. — Мне кажется, слишком жидкое, — с сомнением протягивает Юнги. — Может, ещё добавить немного? — Когда кажется, креститься надо. — Это не по моей части. — По твоей части давать неуместные комментарии. Солли написала всё чётко, я сделал по инструкции. — Да всё, как знаешь, молчу. Но по-моему…       Хосок кидает грозный взгляд на младшего, тот в миг замолкает и передаёт Виен в руки парня, чтобы покормить. Оба понимают, что всё сделано правильно, когда малышка с аппетитом присасывается к детской бутылочке, в процессе разглядывая улыбающегося Хосока. — Так, подержи её и похлопай по спинке аккуратно. Я пока уберусь здесь.       Старший принимается шустро наводить порядок на кухонном столе, а Юнги, следуя его указаниям, держит племянницу на плече, несильно похлопывая по спине ладонью с лёгкими покачиваниями. Все трое замирают на месте после неожиданного звука от ребёнка, а Юнги чувствует, как по плечу стекает что-то жидкое. Виен икает, смотря невинными большими глазами на парня, Хосок прикрывает рот ладонью, тихо хихикнув на кривящегося младшего. — Фу, блин, Виен… Забери её у меня быстрее, — передавая ребёнка в руки кудрявого, Юнги оттягивает одежду, смотря на испачканное место. — Ну что за херня… — Не ругайся. — Она мне кофту испортила. — Она ребёнок, Юнги, ты тоже таким был, а может ещё хуже.       Юнги брезгливо уходит в спальню, чтобы сменить одежду, Хосок закатывает глаза, покачивая непонимающую суть недовольств Виен. Лопочет что-то на своём, возвращая улыбку на лицо парня, и совместными усилиями парочка решает отдохнуть в комнате за просмотром телека. Пока не наступает испытание от малышки номер два. — Кажется, нужно сменить подгузник… — Хосок слабо внюхивается, наблюдая за ползающей по дивану Виен. — Да, и правда… Дети такие вонючие. Чем Солли её кормила? — Молоком, полагаю.       Повисло недолгое молчание, сопровождающееся переглядками, стало понятно, никто из двоих не горит желанием проявить инициативу в этом не слишком чистом деле, а Виен начинала капризничать от дискомфорта и запаха, распространяющегося по комнате. — Так, давай совместными усилиями. Я её раздену, а ты притащи чистый подгузник и постели пелёнку. — Хорошо.       Оба срываются с места, разбегаясь в разные стороны, Хосок за сменным комбинезоном, а Юнги за одноразовой пелёнкой и памперсом. Виен крутит головой, не понимая, почему резко осталась одна, пусть и на короткое время, пищит, когда её пытаются уложить и снять грязный подгузник, сопротивляясь руками и ногами в попытках перевернуться на живот и уползти от греха подальше. — Ну Виен, тебе же самой неприятно, — канючит Хосок, укладывая малышку на спину в четвёртый раз. — Может так оставить? Раз она не хочет. — Отличное решение, Юнги, — фыркает кудрявый, наконец-то расстёгивая две клёпки на детском боди снизу и снимая памперс. Запах усилился, ударяя в нос и заставляя глаза заслезиться. — Давай оставим ребёнка в этом смраде до тех пор, пока Солли не вернётся. Забрызгаем освежителем воздуха? — Да всё, понял я, давай быстрее… — протягивая пачку влажных салфеток, Юнги зажимает нос пальцами. — Тут салфеток не хватит. Иди по-быстрому ванну налей, только за температурой воды проследи, чтоб не холодная и не горячая. — Это называется тёплая. — Будешь умничать — будешь сам её мыть.       Тут же Юнги бросает салфетки и скрывается в ванне. Хосок кратко усмехается, провожая его взглядом, опускает глаза на Виен, что пытается засунуть в рот собственную ногу, аккуратно преграждает это дело, параллельно доставая из-под ребёнка грязные вещи.       Специальной ванночки для малышей у парней не было. Потому Юнги всё же принимал участие в купаниях, держа Виен практически на весу, пока Хосок аккуратно мылил. — Юнги, смой пену, я пока за полотенцем схожу. — Я? — возмущённо парень поднимает голову слишком резко. — Давай ты, мне держать-то её стрёмно. — Юнги, смотреть на голого мужика тебе ничё, а ребёнка купать стрёмно? — Этот голый мужик мой жених, а голого ребёнка я впервые в руках держу. — Боже. Отдай, — подтолкнув парня в бок, Хосок аккуратно забирает малышку. — Принеси полотенце.       Ворчащий под нос недовольства Юнги быстро вытирает об себя руки и скрывается из ванны за полотенцем, позже помогая парню закутать племянницу в него. Виен успокоилась, и одеть её стало проще, чем раздеть, потому парни расслабились, отпуская малышку ползать на мягкий ковёр к игрушкам и падая одновременно на диван. — Может, ей мультики включить? — Она ещё толком в них не понимает ничего. — Ну картинки-то яркие, по-любому заинтересуется.       Хосок хмыкает, пожимая плечами, но от идеи не отказывается, на всякий случай уточняя об этой мысли у Солли по переписке. Та разрешает, но не на долго, и под чутким контролем. Только вот саму Виен не особо привлекают нарисованные на плазме персонажи, больше внимания она уделяла игрушкам и ограждению из подушек, что выстроил Хосок для безопасности. Каждые пару минут кудрявый вставал, чтобы вытащить изо рта ребёнка очередную погремушку, пока не сел на пол, сам отвлёкся на захватывающий поворот в мультике, упуская уползающую из-под рук Виен, которую за пределами поломанной ограды ловит Юнги, возвращая на разрешённую зону. — Почему она такая шустрая? — Ползучие дети быстрее, чем бегающие дети, — преграждая уползающей малышке дорогу, Хосок издаёт «пугающий» звук, тем самым заставляя Виен засмеяться и поползти в другую сторону. — А, ну да… Черепахи тоже вроде медленные, а потом как втопят… — Не сравнивай Виен с черепахой, — хмыкает Хосок, косясь на младшего. — Мне вообще может замолчать? — вздыхает тот, преграждая дорогу ребёнку с другой стороны. — Можешь. Или займись работой. — Ты выгоняешь меня заняться работой? — Ты сам всегда уходишь, когда я предлагаю вместе что-нибудь поделать. — Я специально сегодня выделил целый день на то, чтобы встретить Солли и потом побыть с тобой. — Как благородно. Я должен поблагодарить тебя за это? — Хотелось бы.       Юнги отворачивается с потускневшим видом, вгрызаясь зубами в нижнюю губу. Хосок пожимает плечами, отвлекаясь на Виен, следя, чтобы та не уползла с поля видимости, заманивая к себе игрушками и веселя малышку, демонстрируя для Юнги своё полное спокойствие. Кажется. — Хосоки, может, обсудим некоторые детали насчёт свадьбы? Помнишь, мы хотели выбрать основной цвет и в чём будут гости?       Младший не присоединяется к играм, несущим мало смысла, но старается привлечь внимание Хосока и к себе, решив найти общую тему, в которую кудрявый точно включится, ведь это важно для них обоих. — Позже, Юнги. Видишь, я занят с Виен, — Хосок легко отмахивается, улыбаясь малышке. — Да она ж не делает ничего, как ты можешь быть занят… — Солли была права, когда говорила, что потренироваться в деле с ребёнком лишним не будет. Я пользуюсь случаем. — Солли была права, когда говорила, что мы сами на себя не похожи.       Вновь взрослое ворчание от Юнги привлекает наконец-то внимание Хосока, тот перестаёт улыбаться, приподнимая брови в лёгком изумлении. Когда он только вернулся из Китая, слышал не раз о том, что изменился и стал совсем другим, не похожим на себя, некоторые даже шутили о подмене, и только Юнги разглядел в кудрявом своего Хосоки, неизменно любимого и дорогого, принимая его изменения за возраст и должное, человеку свойственно стать немного «другим» с годами. Но сейчас, из его уст слова о не похожести, звучали удручающе и даже обидно. — О чём ты? — Я думал, что, сделав тебе предложение, мы заживём ещё счастливее, чем прежде. И первое время так и было, ты улыбался и радовался, пока мы не начинали обсуждать свадьбу…       Хосок выпускает ручку Виен из своей, внимательно всматриваясь в подрагивающие ресницы опущенных глаз, поджатые губы, что обветрились и потрескались, Юнги постоянно забывал пользоваться гигиенической помадой, а Хосок в плохом настроении перестал ему напоминать. — Я тебя люблю, Хосоки, но из-за наших каждодневных ссор по всякой херне я уже начал сожалеть, что сделал тебе предложение. Теперь я боюсь, что после свадьбы мы просто сожрём друг друга из-за того, что я заказал доставку.       Прислонив ладонь к лицу, Юнги потирает глаза, со вздохом отворачиваясь в другую сторону, лишь бы не столкнуться взглядами с упорно сверлящим его глазами Хосоком. Теперь он сожалел и о сказанном, Хосок явно обидится на них, разочаруется и, когда Виен заберут, отправится собирать свои вещи и искать квартиру для съезда. Может, переночует пару дней у Ёнсу, а может отправится в мотель, снимая дешёвый тесный номер, чтобы сберечь деньги, оставшиеся на его карте от крайнего пополнения счёта со стороны Юнги. От такой мысли стало тошно.       Хосок подползает ближе и, садясь бок о бок, тянет за руки Юнги к себе, роняя в объятия. Не ожидая, но надеясь в сердцах на такую реакцию, младший прикрывает глаза, утыкаясь носом в шею. — Прости, что привёл тебя к таким мыслям, — обвивая руками шею парня, Хосок целует в макушку, зарываясь в тёмные отросшие волосы носом, плотно закрывая глаза. — Я не знаю, что на меня нашло. Просто вся эта ситуация так нервирует меня, я не знаю, как отнесутся к свадьбе мои родственники, стоит ли им вообще сообщать об этом. Но скажи, будет немного не то, если гостей с твоей стороны будет сорок человек, а с моей только Ёнсу, и тот наш общий друг.       Юнги понял, что совсем упустил этот момент. Его родители и близкие с лёгкостью приняли кудрявого в роли жениха, шутили об этом ещё тогда, в студенческие годы, и их свадьба была логичным исходом для всех, просто нужно было дождаться этого времени. Но вот родственники Хосока, а в особенности родители, не были в курсе даже продолжения их отношений. Хосок скрывался с тех самых пор, как вернулся с Китая и редко созванивался с матерью, оставаясь на тонкой грани с тем, чтобы оборвать все контакты с родителями.       Оторвавшись от мягкого участка кожи на шее, Юнги выпрямляется в спине, сцепляя пальцы Хосока в замок со своими. — Давай позовём наших общих друзей, Солли и родителей. Устроим небольшой семейный банкет без кучи народу и незнакомых для тебя людей, — предложение звучало как компромисс, на скулу Юнги укладывает вторую ладонь, к которой тут же льнёт Хосок. — Позовём твоих родителей. Если согласятся — хорошо, если откажут… Ты знаешь, что для моих родителей ты такой же родной, как и я.       Хосок слабо улыбается, вспоминая все выходные с матерью и отцом своего парня. Раньше кудрявый приезжал к ним в гости только с Юнги, но теперь мог спокойно выбраться и один, когда у тех было свободное время. Мама ласково называла Хосока «милый», а отец «сынок», и сейчас можно было сказать, что парень им стал родным, как член семьи ещё раньше, чем планировал об этом Юнги.       Младший мягко касается губами любимых губ, оставляя робкий поцелуй с неким страхом, ведь крайние несколько дней боялся прикасаться к Хосоку, чтобы не раздражать парня собой. Прошлой ночью он даже спал отдельно, в гостиной на диване. — Я соскучился по тебе, — первым признаётся Хосок, включая зелёный свет для Юнги. — И я по тебе. Безумно, — второй поцелуй более смелый, нежнее и глубже, но не длится слишком долго. — Давай договоримся больше не ссориться по мелочам, а говорить, если что-то будет не устраивать. — Отличное решение, Юнги.       Теперь это не звучит, как сарказм. Хосок улыбается в третий поцелуй, обнимая парня теснее, пока Виен не даёт о себе знать писком, не дотягиваясь до закинутой через импровизированное ограждение из подушек игрушки. Малышка начала капризничать, давая понять — она уже утомилась и хочет спать. Хосок устраивает для неё местечко в их с Юнги спальне, сам ложится с одного краю, а младший с другого, напевая племяннице колыбельную, что убаюкивает и кудрявого из-за мурчащего тембра. — Виен такая милая, — смотря на спящего ребёнка, шепчет кудрявый, прикрывая ладонью зевок. — Да. Когда спит, — хмыкает в ответ Юнги, поправляя детские растрёпанные волосы. — Юнги… У нас будут дети? — А ты хочешь? — Ну…       Парень мнётся, смущённо улыбаясь в потолок и стеснительно закусывая нижнюю губу. Юнги, поняв заранее его ответ, снисходительно улыбается, подпирая ладонью подбородок, приподнимаясь на локте. — Я бы хотел дочь, наверное…       Юнги никогда не задумывался о детях до сегодняшнего дня, пока об этом не заговорила сестра, а теперь и жених. Для него дети — большая ответственность, гораздо серьёзнее, чем собачка или кошечка, требуют много внимания, заботы и любви, а все свои чувства Юнги отдаёт Хосоку, переживая, что на ребёнка его сил просто не хватит. — Я думаю, мы ещё не готовы к детям. Может, позже, после свадьбы. — Боже, Юнги, конечно, после свадьбы. Не завтра ведь.       Кудрявый тихо смеётся, понимая, что слова его были восприняты в штыки, по той самой схеме «если что-то хочу — надо прямо сейчас». Он и сам понимал, что ребёнок и спонтанное решение ни разу не синонимы. — Я начитаюсь книг, насмотрюсь обучающих видосов, наберусь опыта с Виен, и потом…       Хосок вновь зевает, ложится удобнее, прикрывая глаза. Юнги протягивает руку, поправляя и его волосы, ласково поглаживает по щеке, слушая все планы на будущее, примеры женских имён и воображением, какими чудесными они будут родителями. Оба они спят, оберегая собой сон малышки Виен, когда Солли возвращается. Ещё минут десять девушка не тревожит их, фотографируя на память и умиляясь с умиротворённой картины, а после пробуждения подстебывает брата, припоминая его слова о неумении обращения с детьми, когда при прощании Виен капризно тянется обратно на его руки.