7. Мастер над шептунами
14 июня 2026 г., 14:12
Богороща Красного замка была местом уединенным и тихим. Мало кто из южан исповедовал веру в старых северных богов. Раскидистые кроны шелестели от малейшего дуновения ветерка, упавшие листья покрывали землю плотным алым ковром, а лики, вырезанные на деревьях в незапамятные времена, плакали, улыбались и смеялись, глядя на мир вокруг. Отто здесь было не по себе. Нерелигиозный по сути свой, он тем не менее чувствовал — в этом месте есть сила. Сила непонятная, а потому опасная. «Вздор, — в пику этой мысли сказал себе лорд-десница. — Это просто расстроенные нервы». Его ждет неприятный разговор, оттого неудивительно, что весь мир кажется ему неприятным.
Второй участник этого разговора обнаружился в глубине рощи. Сир Ларис Стронг сидел подле самого старого дерева. Выставив вперед больную ногу и положив рядом с ней трость, мастер над шептунами сидел на массивном белом корне и смотрел на вырезанный лик. Вокруг щедро было насыпано сухих листьев. Сир Ларис, видно, давно заслышал его шаги и, едва Отто подошел, негромко произнес:
— Занятные создания. Матушка рассказывала мне сказки о них. В моих краях верят, что они следят за тобой и слышат каждое твое слово. Как утомительно, не находите? — улыбнулся сир Ларис, обернувшись. — Сколько пустотелых сплетен, сколько избитых драм. Никогда бы не пожелал себе такой участи.
— В таком случае вы избрали не ту жизненную стезю, — сухо заметил лорд-десница.
— Ваша правда, милорд, — фыркнул сир Ларис и снова глянул на дерево. — И все же я свободнее их. У меня есть выбор, кого и когда мне слушать. Ограниченный, но выбор. У них выбора нет. Все наши секреты в их власти. Моя матушка боялась их до дрожи, но почитала, как богов.
— Крайне странно, — произнес сир Отто.
— Все Блэквуды странные, — пожал плечами сир Ларис и слегка ухмыльнулся. — Матушка говорила, что посередине Божьего Ока есть остров, сплошь покрытый чардревами — так она называла эти деревья. Что там живет «зеленый народ», который правит растениями и зверьми. На новую луну они собирают пир, куда созывают всех своих мохнатых слуг. Те в качестве подарков приносят им малых детей из близлежащих окрестностей — ведь их мясо самое нежное и питательное. Враки, скорее всего, — фыркнул сир Ларис, — но своего она добилась — я более не покидал детскую после наступления мрака. Хотя… В новолуние и правда пропадают дети. Может, матушка знала чуть больше, чем все прочие? Что думаете, милорд?
Отто невольно бросил взгляд на белый ствол с вырезанным на нем ликом. В полутени рубиновые «глаза» лика были темны, как кровь, а искаженный рот словно бы смеялся над чем-то, что известно ему одному. По спине лорда-десницы пробежал мороз. Отряхнув его, он сурово произнес:
— Меня мало волнуют матушкины сказки. Я давно вышел из нежного возраста. Вы тоже, так что, будьте добры, ведите себя, как мужчина, — он смерил мастера над шептунами тяжелым взглядом. — А мужчина, сир, отвечает за свои слова — и не бежит от разговоров. Такое позволено лишь нежной девице.
— Причем, далеко не всякой, — не смутившись, заметил сир Ларис. — Нынче жены едва ли не храбрее мужей. Наши государыни ввели это в моду.
— Вы преувеличиваете, — прочистив горло, произнес сир Отто.
— Я преуменьшаю, — улыбнулся сир Ларис, — и увиливаю. Как недостойно. Что ж…
Схватив тонкую трость с тяжелым набалдашником, мастер над шептунами, кряхтя от натуги, поднялся на ноги. Отто, оглядев юношу внимательнее, признал, что красавцем его не назовешь: долговязый, узкоплечий, с вывернутой внутрь ногой и широким простым лицом, покрытым оспинами. Если бы не богатая одежда и отменные манеры, его можно было принять за батрака. Мастер над шептунами вразвалочку подошел к лорду-деснице и со смиренным видом встал рядом.
Воплощение покорности. Отто так и хотелось оттаскать его за волосы — то немногое, что было в нем хорошего. Золотистые каштановые локоны были густые, тяжелые, слегка завивались на концах. Самое то, чтобы хватать. Вместо этого лорд-десница схватил его «за горло», заявив:
— Вы не просто увиливаете. Вы подделываете донесения и укрываете важнейшие сведения. Вы обманываете меня, сир. Меня, вашего господина.
— Мой лорд… — начал было сир Ларис.
Но Отто оборвал его жестом и, наклонившись ближе, жестко произнес:
— Сведения об этом точны. Я не сомневаюсь в их источнике. Вам тоже не следует — ведь из него вы, в том числе, черпаете искомую для вас информацию. Этот источник, — Отто выделил это слово отдельно, — сообщает, что вы готовите «проект», масштаб и серьезность которого превышает все, когда-либо сделанное мастерами над шептунами за последние года. Если не века. «Даже Тиана из Башни не справилась бы лучше», так он говорил мне.
— «Источник» мне льстит, — с легким румянцем фыркнул сир Ларис.
— Вероятно, оттого, что опасается за свою шкуру, — резко произнес лорд-десница. — А, быть может, и за вашу. Ведь «проекты», все, какие есть, должны быть согласованы с главой малого совета…
— При всем уважении, милорд, — склонив голову, произнес сир Ларис, — августейший глава не сможет оценить «проект» как должно, пока он готов лишь наполовину. Это просто бессмысленно!..
— …в противном случае, — неумолимо продолжил лорд-десница, — всех причастных ожидает незавидная участь. Вы хорошо переносите холод, сир Ларис?
Мастер над шептунами передернул плечами и сглотнул. А после посмотрел на вырезанный лик. Солнце уже поднялось высоко, и тень от густой кроны сместилась. «Глаза» чардрева стали еще темнее, более напоминая камешки, а улыбка сползла, напоминая теперь болезненную гримасу. Чардрево выглядело испуганно, почти жалко. Сир Ларис переступил с ноги на ногу и, крепче сжав трость, произнес:
— Я всегда был болезненным ребенком, и за последние годы мало что изменилось. Печально, ибо я не раз мечтал побывать на дальнем Севере. Там у меня есть родня.
— Думаю, в ближайшем будущем у вас может появиться шанс ее навестить, — сухо улыбнулся сир Отто. — Они будут вам рады.
— Не сомневаюсь. Север холоден, но верен. Узы крови там чтут, — невесело хмыкнув, произнес Ларис и, сдунув волосы со лба, проговорил: — Жаль, меня держат здесь дела.
— Вы не помогаете себе, сир, — с откровенным раздражением произнес лорд-десница. — Не надейтесь от меня отговориться. Не получится. Отвечайте на конкретный вопрос — что за «проект» вы готовите вместе со своим источником? Поберегите мое время. Меня, знаете ли, тоже ждут дела.
— Я понимаю, мой господин, — тонко улыбнулся сир Ларис.
И снова посмотрел на чардрево. Солнце, пройдя сквозь алый полог, раскрасило белый ствол всеми оттенками красного. «Глаза» чардрева вспыхнули, и лик его вновь расцвел широкой улыбкой. Ветер закружил листья и всколыхнул волосы сира Лариса. Тень упала юноше на лицо, и в его темных глазах мелькнул жутковатый алый блеск. «Это просто отражение рубинов, — сказал себе лорд-десница, дернув головой. — Он смотрит на дерево, и оно и отражается в его глазах». Отто отряхнулся от морозца, пробежавшего по его спине, и произнес:
— В таком случае, будьте добры, объясните, в чем суть «проекта», который вы желаете вынести на суд почтенного собрания.
— Не будет никакого суда, — негромко произнес мастер над шептунами — и по его лицу медленно поползла улыбка. — В том нет смысла. Польза его очевидна, вот только методы… Впрочем, мы избавим вас от их описания. Довольно только результата.
— Любопытно, что скажет на это король, — резко заметил сир Отто.
— Довольно того, что сказала на это королева, — спокойно произнес мастер над шептунами. — А она более чем довольна.
Ветер усилился, и десяток чардрев зашелестели листвой — точно сотня людей разом принялась шептать. Поморщившись, мастер над шептунами убрал волосы с глаз и, заметив, что лорд-десница в ступоре, продолжил с кривой улыбкой:
— Своими призывами быть мужественным, вы заставляете меня пренебречь величайшей рыцарской добродетелью — верностью. Вы вынуждаете меня открыть тайну моей дамы. Тайну, которую я клялся хранить до самой смерти.
— Продолжите в том же духе, и она наступит скорее, чем вам бы хотелось, — заявил сир Отто.
— Вы обрекаете меня на позор, — невозмутимо произнес мастер над шептунами.
— Крепитесь. Итак, — протянул сир Отто, выпрямив спину. — Королева — часть вашего плана.
— Я бы сказал лучше, — сухо произнес сир Ларис, и глаза его сверкали. — Вдохновитель.
— Как интересно, — произнес лорд-десница. — Насколько же сильно она вас «вдохновила»? И каким образом?
— Довольно ее существования, — заявил мастер над шептунами. — Недостойного, приниженного. Замершего в вечном ожидании. Нынче тяжелые времена, милорд. Добропорядочная богобоязненная жена более не может рассчитывать на благополучную жизнь. Как свою собственную, так и своих бедных детей. Муж, гарант ее прав и свобод, ставит превыше них права и свободы всяких… прочих родственников. Как ей не возмущаться? Как не бороться за то, что принадлежит ей по праву? Это абсолютно законное и понятное желание, не так ли?
— Воистину, — глядя прямо в глаза, мастеру над шептунами произнес лорд-десница. — Каким же образом она будет… бороться?
Мастер над шептунами бросил быстрый взгляд на вырезанный лик и произнес негромко:
— Верой. Верой в богов, мой господин, — и вскинул руку. — Понимаю, вам покажется это глупостью. Однако в этом скрывается огромный потенциал. Драконий огонь властен над всем мирским: всем, что под небом и на нем. Но после смерти ты лишаешься всего мирского. Ты выше земли и неба. Ты под опекой Семерых, и единственный огонь, которого тебе стоит страшиться — огонь Семи преисподней.
— Взялись проповедовать, сир Ларис? — приподнял бровь сир Отто.
— Церковь очень могущественна, — заявил мастер над шептунами. — Кто обучает ваших детей читать и писать? Ваш септон. Кто ухаживает за бедняками, когда они больны? Добрые септы. Кто врачует ваши духовные раны? Ваш исповедник. Где вас неизменно ждут, куда можно прийти — и не быть изгнанным, сколь бы ужасны не были ваши прегрешения? Септы. Церковь — сосредоточие добра в жестоком и холодном мире, полном зла и боли. Неважно, худороден ты или знатен, Семеро и их служители укроют тебя и защитят — от врагов живых и мертвых.
— Ваша матушка не была бы в этом уверена, — заметил сир Отто, покосившись на чардрева.
— Она не была бы одинока. И не то чтобы совсем не права, — криво усмехнулся сир Ларис. — Однако для прихожан все выглядит так, как я описал. Андалы сделали для этого все возможно. Им хватило на это красноречия.
— И стали, — обронил сир Отто.
— Простодушный человек уважает силу, — пожал плечами сир Ларис. — А Семеро сильны. Не так сильны, как раньше, и все же их авторитет непоколебим, а репутация безупречна. Ибо они могут дать то, что не даст ни один из живых владык, будь он хоть на драконе, хоть на свинье — жизнь вечную.
Утомившись, мастер над шептунами примолк. «Вот такой, — заметил про себя Отто, — он действительно красив». С горящими алыми щеками, растрепавшимися роскошными волосами, с темными сверкающими глазами. Сир Ларис почти нравился ему теперь, правда был больно молод — всего на пару лет старше его дочери. Так юн, а уже мастер над шептунами. Отто примерно в это же время принял пост десницы. Он негромко произнес:
— Во власти Семерых над всеми нами нет никаких сомнений. Как же это связано с вашим «проектом»?
— Мой лорд, — слегка нахмурился сир Ларис, — вы никак играете со мной?
— Я желаю услышать подробности, — сдержав раздражение, произнес сир Отто. — Вы не первый, кто желает использовать… испросить помощи у наместников божьих. Эйгон Завоеватель советовался с верховным септоном в делах управления. Джейехерис Миротворец для подкрепления своих прав полагался на септонов и бродячих проповедников. Этим вы мало кого удивите.
— Вы льстите этим «мало кому», — фыркнув, заявил сир Ларис. — Вы — ученый человек, мой господин, одаренный высоким и тонким умом. Но все прочие… В последние годы, как я заметил, власть полагалась исключительно на армию, драконов и давнюю славу. Однако все эти ресурсы истощимы. Время идет, договоры забываются. Вера слабнет. Нынешний наследник престола, — он понизил голос, — не слишком верен прошлым обетам и мало соблюдает традиции. Люди вокруг него этому не мешают. Напротив, поддерживают его на этом пути. Какая досада.
— Воистину, — медленно протянул лорд-десница.
— Это не могло продолжаться долго, — вдохнул сил Ларис, убирая несколько густых локонов со лба. — Когда-нибудь это заметили бы. Без напоминания. А то, что оно пришло, что ж, — он слегка склонил голову, — не лучше ли рано, чем поздно?
Солнце сияло на безоблачно чистом небе. Алые кроны перешептывались между собой, рассказывая друг другу тысячу секретов. Древесные лики озорно сверкали красными, как кровь, глазами и улыбались кривыми твердыми губами. Отто положил ладонь на плечо молодого лорда — и слегка сжал.
— «Вера да вскроет нарыв неверия», — процитировал лорд-десница из «Семиконечной звезды». — А после — потечет гной.
— Так всегда бывает, — заметил мастер над шептунами. — Иначе болезнь не вылечить.
— Воистину, — покивал сир Отто — и нахмурился. — Замечательно. Но фальсифицировать сведения я вам все еще запрещаю. Если не желаете раскрывать детали, находите для них обтекаемые формулировки. Мой стол должен быть полон.
— Боюсь, от моего иносказания у вас заболит голова, мой лорд, — рассмеялся мастер над шептунами.
«Лучше больная голова, чем отрубленная».
— Это уже моя забота. Ваша — сообщать мне о подковерных делах королевства. Регулярно, — отрезал сир Отто — и тяжело перевел дыхание. — Это опасная игра. Если кто-нибудь узнает, что в этом замешена королева…
— Не раньше, чем солнце сядет на востоке и встанет на западе, — резко заявил сир Ларис, сверкнув глазами. — Я тоже рыцарь, сир.
«Рыцарь пера, — подумал Отто с ухмылкой. — Как и я». И похлопал по узкому, но удивительно крепкому плечу.
***
Через пару дней на стол к лорду-деснице пришло несколько отчетов от мастера над шептунами. То были столбцы имен и цифр, обозначающих, видимо, плату за некие услуги. Отто внимательно проглядел их все и не нашел в них имен значительных — все они были худородны. И повторялись по несколько раз — простой люд не славится развитым воображением. Однако теперь он стал лучше понимать, кто порождал и разносил слухи о кровавых жертвах и жутких преступлениях. Четче осознал, чего добивается сир Ларис… а с ним, видно, и королева. Он мог бы заслуженно гордиться ей и успокоиться насчет него, но некоторые нюансы смущали. Укрепление церкви означало укрепление ее служителей. Довольно того, что многие из них — выходцы из благородных семей. Теперь, помимо поддержки богатого знатного рода, они смогут надеяться на поддержку могущественного ордена, чьи связи простираются далеко, аж до Королевской Гавани. В свое время этот орден уже довел старика Мейгора до прозвища «Жестокий», не хотелось бы повторения. «Хорошо, что мы отобрали у церкви мечи». Не потребуют ли септоны их обратно, заметив, как активно корона ищет их дружбы? Этому нужно уделить внимание. Все еще остается вопрос цены. Септа Поминовения не будет отстроена ни через пять, ни через десять лет, и кормить обещаниями старика-септона не слишком хорошая идея. Придется умаслить его иным способом. Паломничество? Льготы? Особые правовые привилегии? Снова возвращаемся ко временам, когда корона отягощала зависимость от септонского обруча. Тревожная мысль. Однако, пожалуй, самое главное в том, что власть церкви не столь велика, как власть драконов. Речи септонов должны источать елей, чья сладость превысит сладчайшее из земных кушаний, чтобы избавить паству от страха перед драконьими владыками и одарить их страхом перед рукой Единого в Семи ликах. Проповедники должны быть ярчайшими ораторами и образованнейшими церковниками. Что делать, если этому захотят помешать? Никому не понравится, когда у него отбирают то, что он считает своим по праву. Особенно отпрыскам драконьего рода. Церковь не обладает мечами, которые могли бы ее защитить. В случае если станет жарко и потечет кровь, кто встанет на ее защиту? А вместе с ней и на защиту чести королевы? Разве что «зеленая гвардия»… «Эти двое "проектировщиков" устроят кровавую баню прямо здесь, в столице, — морща лоб, ворчал про себя лорд-десница. — Впрочем, как иначе? Вряд ли Принц-разбойник отдаст власть добровольно. Но как же это небрежно. Грубо. Я надеялся на более… изящный способ решения вопроса». Помимо всего этого предприятия, лорд-десница думал еще над кое-чем. Очень неважном, но очень его волнующем. Он смухлевал насчет «источника», когда говорил с Ларисом. Выдумал из головы. Однако же мастер над шептунами проглотил наживку и выдал, что некий особый информатор у него имеется. Информатор, который делится сведениями и с ним, и с лордом-десницей. Кандидатов было немного. «Паршивый мерзавец!» Вечером этого же дня, ближе к ночи, лорд-десница вызвал к себе сира из Лубков и обрушил на его голову «громы небесные». Безупречно вежливо и подчеркнуто холодно. И что же? Сир-скотина только довольно улыбался. А когда лорд-десница утомился брызгать слюной, поцеловал его камень в перстне и произнес: — Все это прекрасно, милорд, но позвольте вопрос — вы отправляетесь на охоту? И если да, не позволите сопровождать вас? Не переживайте насчет королевы — она остается в замке, и ее будет сторожить целая толпа охочих до защиты героев. А вам, мне видится, потребуется добрый щит. Все-таки принц Деймон, — чуть ниже добавил он, — один из первых приглашенных гостей.
