аллюр

      

Цена победы включает в себя умение проигрывать.

— Ты никогда не возбуждался, наблюдая за жокеями? Внезапный вопрос вынуждает Чонгука отвести взгляд от ипподрома, где проходят тренировки участников последнего забега, на Тэхёна, равнодушно наблюдающего за фаворитами прошлого забега в Балтиморе. Видимо, ждать своей очереди оказывается чересчур утомительно, раз он задаёт подобный вопрос. До последнего из трёх забегов остаётся несколько дней. Две недели между Кентукки Дерби и Прикнесс Стэйкс прошли довольно быстро, учитывая график участника, чередующийся с графиком единственного фаворита своей страны, взявшего два забега в Тройной короне. И шумная победа на ипподроме Пимлико окончательно лишила Тэхёна свободного времени и личной жизни. Он заметно устал от постоянных интервью, фотосессий, приглашений на встречи и от отсутствия возможности остаться с Чонгуком вдвоём когда-то помимо глубокой ночи. Его всё ещё достают вопросами об отношениях с другим участвовавшим в первом забеге жокеем; незапланированный поцелуй создал необходимое количество внимания к его персоне и не только положительное. Главное, что к Чонгуку проявляют интерес лишь как к владельцу клуба, а не любовнику. Тэхёну нравятся скачки и не нравятся последствия своих побед. Ещё дома он не был в восторге от шоу и встреч, через силу заставлял себя ходить и натягивать улыбку, потому что просто было надо. Это «надо», конечно, оправдалось, но сейчас, устав от бесконечных камер вокруг себя, Тэхён уже не скрывает, как ему это надоело. Поэтому он пытается разбавить утомительное время хоть чем-то, что напоминает ему о своей цели. Привлекает внимание легендарного жокея. — Обтягивающая форма, красивые задницы, — продолжает свой вопрос Тэхён, облокачиваясь локтями на ограждение трибун. — Чуть добавить фантазии – и скачки становятся самым сексуальным видом спорта. — Вспомни наш первый секс – ты спросил, о чём я думаю, и я сказал «о пошлостях». В тот момент я прокручивал твои слова, как ты вылизывал конюшню, кухню и Порше, готовясь вылизывать что-то ещё в будущем. И я не был возбуждён от этих воспоминаний, потому что в то время наших отношений ты не привлекал меня сексуально. То время Тэхён помнит жёсткими тренировками, постоянными издевательствами и желанием однажды выйти на пробежку и не вернуться. Тогда господин Чон не давал и намёков согласия на предложение стать любовником. Всё, что он делал, так это высмеивал мальчишку. — Не все мои жокеи потенциальные секс-партнёры, — продолжает Чонгук, — я не возбуждаюсь при виде ваших обтянутых задниц. Всё, о чём я думаю, когда проходят тренировки, так это какие бездарности лезут на ипподром. — Ты тогда дал мне чупа-чупс и сказал сосать, — напоминает Тэхён, встречаясь с мужчиной взглядом. — Выводить тебя на эмоции доставляло мне особое удовольствие. Подтекст был, но меня это не возбуждало. — М, — Тэхён возвращает своё внимание чужим тренировкам, — а я так старался. Так старался, что сначала проник под кожу, в душу и в самое сердце, и только потом в постель. Чонгук снова наблюдает за чужими результатами, не принимая внезапный вопрос за попытку провокации – Тэхён в последнюю неделю возвращается в начало их отношений. Ему просто любопытно, откуда взялись чувства к нему, ищет этот же путь у себя, и всё это после встречи с одним из представителей клуба в Штатах, который заинтересовался в сотрудничестве с ними. Чонгук тогда заметил, как Тэхён опустил взгляд на оставленную ему визитку, а после выкинул её, лишив себя выбора. Это не то, что он должен был сделать. Вероятно, это приглашение отдало той болью, когда они впервые крупно поссорились, и всякое чужое предложение теперь расценивается им как предательство. Тэхён не хочет сейчас сотрясать их отношения прошлыми ошибками и всё ещё поправляет Чонгука, когда тот случайно говорит «твоё будущее», исправляя на «наше». Он не планирует уходить из клуба, даже если тот станет его потолком. Тэхён на данный момент остановился. Не сдался, но зачем-то прекратил свой путь, ограничив себя целью завершить следующий забег. Отношения с Чонгуком начинают быть для него оковами. Жертвой, лишающей его карьеры в пользу любви. — Я пошёл, — предупреждает Тэхён, уходя за кобылой для выхода на тренировку. Сам Тэхён не считает своё решение жертвой, потому как его изначальной целью хоть и были международные скачки, но они выступали лишь ступенью, чтобы увидеться с легендарным жокеем. Жить его заставили не лошади, не тренировки и не скачки, а рассказ старого тренера о парне, забравшемся на небеса с самых низов. И Тэхён его внимание к себе привлёк. Надев перчатки, он забирает Альтаир у группы помощников, приставленных к ним ещё с Кентукки Дерби, и уходит с ней на ипподром, значительно превышающий все остальные по дистанции – две тысячи четыреста метров. Комиссия упомянула, что большинству трёхлеток не хватает опыта для преодоления такого расстояния, как и новичкам-жокеям, не способным справиться с поведением лошади. Только Тэхён это мнение не принимает. Он уверен, увеличенная протяжённостью трасса не доставит им проблем. Однако ту же уверенность мало кто разделяет. «Надеюсь, ты научил его проигрывать» – сказал Микаэль, встретившись с Чонгуком на Прикнесс Стэйкс. В тех словах не было язвы и презрения, потому как озвучены они были в тот момент, когда на сайт добавили список фаворитов, которые должны встретиться на финальном забеге. Альтаир – единственная, кто на ипподроме всего лишь год. Остальные имеют стаж более двух лет, что делает их сильными соперниками. Проблема в том, что и Чонгук считает кобылу недостаточно подготовленной для этого забега. В резвости нет сомнений, как и в полном взаимопонимании её с жокеем, иначе бы другие представители даже не пытались передать Тэхёну свои контакты. Просто этот забег неравный в опыте, потому как Тэхён начал готовить кобылу с двух лет и непрофессионально, тогда как всех других скаковых готовят уже с полутора лет с тренером. «Этому учит жизнь», – ответил тогда Чонгук, не отводя взгляда от выходящего на ипподром Тэхёна, «ты не поймёшь», – уверенно завершил разговор мужчина. Падать Тэхёна научила жизнь, проигрывать тоже. — Всё уже очевидно, — делится своим мнением Такано, наблюдая за единственным жокеем, выходящим к стартовой полосе. — Они все обходят их минимум на три секунды. И это огромный разрыв. Непозволительно много секунд. — Тэхён догадывается, — заверяет Чонгук. Поэтому всё его внимание сейчас направлено на отношения, а не приз Тройной короны. Лошади тоже понимают, что они проигрывают. Тэхён с Альтаир изначально не представляли, как высоко могут забраться, а сейчас они стремительно сокращают время на легендарном ипподроме предстоящего забега Белмонт Стэйкс. Секундомер показывает разрыв в несколько секунд. Тэхён не смотрит на трибуны.

℧

На разбитом экране с любимым селфи цифры показывают двенадцатый час ночи, когда Тэхён возвращается с вечерней пробежки в отель и, положив ладонь на ручку двери чужого номера, замирает. Несмотря на то, что в последнее время он может встречаться с Чонгуком и в два часа ночи, его приход в этот раз кажется достаточно поздним, чтобы нарушать редкий покой мужчины. Чонгук сейчас там, где одиннадцать лет назад умер легендарный жокей. Тэхён уверен, это тяжело – возвращаться на ипподром, от которого в голове собственные рваные крики и пульсирующая боль от переломов своих костей. Отсюда начинается бесконечно тянущее чувство незавершённости, Чонгук от него избавиться не смог, снова сел на лошадь после реабилитации и усугубил своё состояние. Джин-Хо не стал рассказывать как, Тэхён не захотел знать. На тот момент у него в сердце и так было слишком много чужой боли. Вернувшись в свой номер, в котором от силы Тэхён ночевал раза два, он уходит в душ, собираясь вымыть из завитков волос навязчивые тяжёлые мысли. Ипподром оказался для них слишком велик. Вероятность поражения была и в Кентукки Дерби – особенно громко бóльшая часть твердила, что первый забег будет потолком для полукровки, которой чисто случайно удалось так далеко забраться. Прикнесс Стэйкс перед сигналом старта встал в горле тошнотой осознания, что второй забег может стать для них последним. Победа в заголовках называлась «невероятной случайностью» и «громким вызовом для чистокровных верховых». Тэхён называет её не тем ипподромом, где они должны проиграть. Они были обязаны дойти до Белмонт Стэйкс. Выключив воду, Тэхён опирается рукой о влажную стену и опускает голову, запоздало вспомнив, что обещал поужинать вместе. На экране блокировки не было ни сообщения, ни пропущенного, он бы зашёл сразу, а сейчас создаётся впечатление, будто намеренно не сделал этого. Тэхён спешно выходит из ванной, тянется за оставленным телефоном и замечает боковым зрением движение со стороны, привлекающее внимание к находящемуся в номере мужчине. Замешательство Тэхёна отражается игнорированием окутывающей прохлады и попыткой вспомнить, запирал ли он вообще дверь. — Давно ты здесь? — интересуется Тэхён. — С тех пор, как ты передумал заходить ко мне. — Было поздно. — Лучше поздно, чем вообще не прийти. В Чонгуке говорит усталость, её скопилось слишком много, чтобы лишать их ещё и возможности побыть наедине. Тэхён хотел как лучше, он бы вернулся сейчас, тихо зашёл и лёг рядом, чтобы хотя бы проснуться вместе. Чонгук об этом догадывается, он же слышал, как парень сначала остановился в коридоре, а после ушёл. — Я запомню, — Тэхён опускает телефон и возвращается за полотенцем. Подобные разговоры перестали набирать обороты, раскручиваясь до ссор, потому как оба уже хорошо знают друг друга, чтобы принимать такие слова за обиды. Чонгук хотел бы его видеть даже глубокой ночью, Тэхён это постарается запомнить – проблема найдена и решена. Ещё бы так просто решить всё остальное. Заказанный ужин ещё горячий, его доставили, когда Тэхён был в душе – в этот раз Чонгук не уделил внимания осторожности их отношений. Личная жизнь фаворита уже раскрыта, и официальные отношения приписаны с жокеем, а потому присутствие владельца в чужом номере на данный момент не сильно бросается в глаза. Первые минуты разговора уходят на составленное расписание с учётом пожелания оставить завтрашний день полностью свободным. Тэхён планирует куда-то пойти и попросил выделить всем полноценный выходной. На него это непохоже, но Чонгук говорить что-то против не стал, поэтому обещает полный предстартовый завал на послезавтра. Всё-таки они в Нью-Йорке, а Тэхён вообще впервые за границей, возможно, он хочет банально увидеть другой город или вовсе отвлечься от всего. Чонгук видит – Тэхён устал и не говорит об этом, никогда не говорил. Для него всё это впервые, он в спорте полтора года, а на публике и того меньше. Крутится в ненавистном обществе, через себя переступает и упорно не хочет говорить, что это выматывает. После запоздалого ужина они перемещаются на постель, но без предвкушения желанного времени удовольствия, когда хочется освободиться от статусов, времени, обязанностей и быть только для одного. Чонгук садится у изголовья, звонит менеджеру, планово оставаясь в курсе дел за месяц, происходящих в клубе и обществе, получая быстрый и конкретный отчёт. Тэхён в это время ложится поперёк кровати и кладёт голову на бедро мужчины, получая такое нужное касание к волосам – Чонгук запускает пальцы, медленно блуждая по завиткам. Это нужно им обоим. — Болит? — спрашивает Тэхён, поворачиваясь к мужчине. Колено, душа – без разницы, Тэхён и так знает, что болит. Пытается вытянуть на разговор, пусть не совсем нужный в это время, но парню хочется знать, что сейчас происходит с Чонгуком. — Болит, — подтверждает, а у самого уголки губ почти незаметно растягиваются – ему нравится эта забота. — Прости. Тэхён извиняется за возможность не принести ту победу, которая тянет болью одиннадцать лет. Ладонь в волосах замирает, Чонгук пытается понять, где допустил ошибку, заставив чувствовать вину за возможность проиграть. Это изначально не мечта Тэхёна, не его боль в сердце, осевшая перьями, не его соревнования. С самого начала он не дал себе выбора, поставив лишь одну цель – одержать победу – поэтому сейчас, увидев разницу между участниками, Тэхён не может себе простить неоправданных ожиданий. — Где оставил свою самоуверенность, Бэмби? — с улыбкой произносит Чонгук, отталкиваясь и склоняясь над Тэхёном, чтобы поймать его взгляд. — Заранее разочаровываюсь, чтобы не устраивать истерику на ипподроме. — Хочешь скажу, в какой момент ты уже одержал победу? Тэхён чуть задирает голову, смотрит в глаза напротив, не понимая, о какой победе может быть речь. А Чонгук его уже победителем называет. Фаворит. С самого начала мальчишка был для него фаворитом. — Когда впервые решил, что выйдешь в международные. Когда бегал за Джин-Хо и просил свести тебя со мной. Когда пришёл ко мне без связей, без денег, после проигрыша на первом забеге, без минимального опыта и сказал, что принесёшь победу. — Это так не работает, — улыбается Тэхён, пытаясь прекратить успокаивать себя, и делает попытку подняться, ощущая сопротивление. Чонгук возвращает его на свои колени лёгким нажимом на плечо, перехватывает ладонь и опускается пальцами до ожога. Сколько раз он мог сбежать, но упорно оставался, потому что был уверен, что Альтаир справится. Его уверенность сотряслась лишь на Прикнесс Стэйкс, запнулась, почти упала. И Чонгук должен её удержать. — Знаешь, что действительно не так работает? — голос у Чонгука меняется, становится тише и серьёзнее. — Когда ни один владелец даже не рассматривает твою кандидатуру только потому, что ты сирота, а твоя кобыла – вероятно, беспородная. Когда падение равняют с концом, полным провалом без возможности второго шанса, и реальный результат называют случайностью и удачно выбранной постелью. Вот что не так работает, Тэхён. Его победа изначально была не в скачках, а в собственном упорстве. В нём самом. — А сейчас ты заявлен участником самых престижных международных скачек и одержал уже две победы из трёх, — напоминает Чонгук, указывая, как высоко он забрался. — Где хоть одна причина быть разочарованным в себе? — Слышал что-нибудь о взгляде на реальное положение вещей? — Слышал о высокомерном, дерзком мальчишке, возомнившем о себе настолько много, что стоит наравне с чистокровками. — Повезло ему. — Ему никогда не везло. Просто он невозможно упрямый, не умеет просить помощи и считает, что не имеет права на проигрыш. Тэхён просто забыл, сколько раз он падал до того, как поднялся сюда. На его месте любой другой жокей должен быть вне себя от радости участия в международных, не говоря о двух победах, а он обесценивает собственные старания и заслуги, заранее перекрывая себе кислород. Ему страшно. Тэхён добился той цели, к которой так отчаянно стремился, и поставил непосильную – победить для мужчины. — Единственным твоим соперником всегда был я, — напоминает Чонгук о словах, сказанных самим Тэхёном, — а я уже давно тебе проиграл. И правда. Всех остальных Тэхён соперниками никогда не считал. Последнее время с момента вступления в клуб завязало все события, цели и желания вокруг Чонгука. Доказать ему, победить его, превзойти, заставить обратить на себя внимание. Получить его заинтересованность, поддержку, любовь. Прошлое, настоящее и будущее. Тэхён пробрался слишком глубоко, и проблема в том, что он остался там. В сердце, где не только любовь к строптивому фавориту, но и боль, желающая завершить забег одиннадцатилетней давности. — Ты поймёшь, — заверяет Чонгук, оставляя невесомый поцелуй в вены запястья, — может, не скоро, но просто однажды эта вина из тебя выйдет, и станет легче. — И когда это понял ты? Через десять лет, когда сначала морально вытравил себя этой виной, а после предпочёл собственноручно задушить свою душу, чтобы она не изнывала этой болью. А потом эту поломанную душу его попросили подарить, пришлось её очищать от пыли того самого ипподрома, где погиб жокей. Кажется, не всё вычистил, раз эта пыль осела в чужом сердце. — Просто помни, что ты не обязан приносить мне победу, — просит Чонгук, переплетая их ладони. — Всё, что я хочу попросить, это начать жить для себя. Пора отпускать ту цель, которая помогла Тэхёну подняться два года назад. Он больше не нуждается в легендарном жокее. Потому что сам им стал. Усталость дня медленно отпускает, чужие слова постепенно оседают внутри – Тэхён не проиграет в любом случае. В конце концов это не последние скачки, в которых он сможет принять участие. Тройная корона – это опыт и чужая мечта. Тэхён теперь должен найти свою. Половина ночи проходит в привычной общей бессоннице, одной на двоих. Последняя из трёх недель между скачками обещает быть морально тяжёлой, оба это понимают и нервничают в равной степени. Поведение Тэхёна может оказаться совершенно непредсказуемым, и, хотя он пытается вести себя как обычно, его наигранное затишье слишком очевидно. Под раннее утро Чонгук чужой сон не нарушает, слушает ровное дыхание рядом и просматривает прошлые забеги предстоящих соперников. У Тэхёна в любом из вариантов завершения забега будет хорошее будущее и карьера: полукровку так просто со счетов не спишут после того, как она себя показала. У них всегда будет поддержка и желающие сделать своё вложение в будущие ставки. Минимум единственным спонсором останется Чонгук. Самое главное – не сойти с дистанции. Не повторять чужих ошибок. Тэхён забыл, что использует ту же стратегию, по которой когда-то Чонгук упал под лошадь. Эта мысль вгрызается в подкорку с самого утра мужчине, проснувшемуся в непривычном одиночестве. От Тэхёна осталось только сообщение о скором возвращении, которого не случается и к десяти утра. Телефон, конечно же, оказывается выключенным, добавляя Чонгуку новую порцию стресса. Тэхён знает английский на уровне песен, вряд ли в его словарном запасе есть «участник международных гладких скачек». Ко всему этому он даже не предупредил, куда собирается пойти. Нервные попытки найти на блокировке экрана сообщение чередуются с ударами по столу, заставляя Чонгука медленно сходить с ума. В последний раз он так нервничал, когда ехал к Дживону после звонка парня с просьбой забрать его. Тогда он понял то, что отпечаталось в душе громким осознанием, подтолкнувшим его к предложению позволить ему любить Тэхёна. Страшнее его потери для Чонгука больше ничего не существует. Не страшно, если прогорит бизнес, вскроется правда о подставных фаворитах, прошлая зависимость и всё то, для чего в контракт вписан пункт о неразглашении. Страшно, если их отношения обнажатся перед обществом и Тэхёна оно сломает. Если с какого-то момента отношения с мужчиной станут его обременением, медленно отравляющим чувством вины. Чонгук пытается себя успокоить – Тэхён заранее выпросил выходной на целый день, а значит, в его планы должно входить и то, что его уход может оказаться длительным. Только меньше нервничать Чонгук от этой мысли не начинает. Его беспокоит неприсущее Тэхёну смирение, хочется верить, что это хорошо замаскированное волнение, но никак не принятие чужих слов об их потолке. Они достойны большего признания и внимания, не говоря об извинениях, которые должен принести каждый, кто высмеивал их участие в скачках. В итоге к полудню раздаётся вызов с неизвестного американского номера, а в динамике любимый голос сбивает дыхание коротким: — Я в полицейском участке, забери меня. Тебе сейчас пришлют адрес. Не торопись – кажется, они заказывают мне обед. Чонгук закрывает глаза и нервно проводит по переносице, как можно сдержаннее задавая единственный вопрос: — Что случилось? — Я потерялся. Вероятно, и телефон оказался неудачно разряжен, судя по тому, что вернуться Тэхён не смог и звонит с чужого номера. Спокойствия это не приносит, Чонгук нервно выдыхает в динамик и сбрасывает звонок, получая следом локацию с адресом на другом конце города. Судя по голосу, Тэхён чувствует себя виноватым. Ему самому неприятно от того факта, что обременяет мужчину этой поездкой за ним. Он не расскажет, что потерялся дважды: когда шёл на встречу, истратив имеющиеся проценты заряда, чтобы списаться с нужным человеком, а потом когда возвращался. Тэхён переведёт тему, чтобы не признаваться, как полицейские смеялись, когда он пытался объяснить, кто такой, назвав себя бегущей лошадью. И коротко поблагодарит за обед, промолчав, что фаст-фуд спортсменам вообще-то не положен. Ждать приходится недолго, и всего через полчаса перед полицейским участком паркуется арендованный Порше, из которого выходит Чонгук, цепляясь взглядом за сидящего среди задержанных парня. Тэхён скучающе смотрит телепередачу, ничего не понимает и не слышит, как полицейские, завидев Чонгука, зовут сбежавшую лошадку. Их взгляды пересекаются в безмолвном облегчении, разглаживающем хмурость мужчины. С оленёнком всё в порядке, он и правда просто потерялся. Злиться на него не остаётся сил, да и желания. Его хочется лишь любить: безрассудного, рискующего маленького оленёнка. — Мне жаль, — говорит Тэхён, оказываясь на ступенях улицы, — всё должно было быть немного иначе. — Забудь, — отрезает Чонгук, — я всего лишь был три часа без возможности дозвониться и не имел ни единого намёка, в какой части города тебя искать. Чонгук останавливается у автомобиля и оборачивается, замечая, что Тэхён за ним так и не идёт. Он понимает, за что на него злятся, принимает это и правда не знает, как всё исправить, когда времени остаётся не так уж и много. Поэтому делает несколько шагов и вытягивает руку, проясняя зажатыми в ней билетами своё отсутствие. — Что это? — с неверием спрашивает Чонгук. — Билеты на Летнюю грусть, — спокойно кивает Тэхён на имя певицы, подтверждая реальность их четвёртого свидания. — Я возьму для тебя автограф, чтобы ты не задохнулся при встрече с ней – ты ведь немолодой, вдруг сердце прихватит. Кажется, уже. Чонгук своего сердца не чувствует – его держит в своей руке Тэхён. Не в той, в которой зажаты протянутые билеты любимой исполнительницы. В той, которая поправляет щекочущие завитки, касается подвески с именем звезды и подхватывает ладонь Чонгука, вкладывая в неё билеты. Тэхён кажется слегка смущённым от желания сделать подарок, не знает, насколько он окажется удачным, ведь слушать музыку в своём автомобиле и идти на концерт – это несколько разные вещи. Да ещё и пропал из-за них, заставил мужчину нервничать и ехать за ним в полицейский участок, когда должен был быстро сходить за ними и вернуться в отель. — Я мог бы заказать электронные, — продолжает Тэхён, убирая руки в карманы спортивок, — но это было бы уже не то. Чонгук каждый забег берёт листок ставок и пишет от руки свою собственную. Это всегда больше, чем обещания, это можно спрятать под перчатку к ладони, чтобы родное тепло и вера в него были рядом. Тэхён хотел сделать так же. Лёгкое прикосновение к подбородку заставляет парня повернуться обратно и получить примирительный, понимающий поцелуй, растворяющий между ними сожаления и переживания – Тэхён же старается. Он старается вести себя тихо и послушно, не уходит без предупреждения, даже если идёт всего лишь проверять кобылу. Никуда не отлучается в одиночку, приглашая с собой либо одного из приставленных помощников, либо кого-то из клуба. Тэхён старается выполнить своё обещание и ест почти всё, что его просят, не давая повода сомневаться и тратить время на прошлые проблемы. Он старается справиться в одиночку с собственными навязчивыми мыслями и пытается не оставлять Чонгука с преследующей его болью. Как-то Тэхён принёс в больницу мужчине цветы, а Чонгук не понял, что это было искренне, подумал, это присущий парню намёк, и рассмеялся. А оленёнок молча положил букет и ушёл, потому что пытался впервые выразить свои чувства через подарок. И сейчас Чонгук их принимает, переминает покусанные от волнения губы с осевшим сладким вкусом колы на них и медленно гладит большими пальцами по щекам, усмиряя волнение о неудачном подарке. Тэхён же эти песни терпеть не может – под них только умирать – а он два билета взял. Пойдёт с Чонгуком, потому что это нравится ему. — Спасибо, — шепчет Чонгук и снова прижимается к губам, завершающе скользнув по ним. И оставляет неозвученным признание, что задыхается он только от Тэхёна. От того, как Тэхён прячет взгляд, оказываясь в Порше, потому что стыдно за свою пропажу. Как пытается сдержать улыбку, когда Чонгук смешит его, заверяя, что не злится. Просто испугался. Страх для них больше, чем возможность упасть под бегущих лошадей и прыгнуть с высоты полёта. Каждое падение для них – непреодолённый с первого раза барьер, впереди – вторая попытка. С потерей друг друга попыток больше не будет. Когда они подъезжают к стадиону, Тэхён не удивляется большому количеству поклонников разных возрастов, разместившихся перед сценой с одной певицей – опоздали на половину первой песни. Тэхён чувствует, как Чонгук берёт его за руку, проводя через людей и не заботясь, что их могут заметить, снять и получить премию за любовный скандал фаворита двух забегов. Сейчас всё становится неважным, когда они останавливаются с краю от сцены, и Тэхён впервые видит ту самую Летнюю грусть, которая сопровождала его на тренировках по раскалённому асфальту трассы, перед приютом под окнами, на губах мужчины, изменяющего строчки под своего фаворита. Она поёт так же, как на записях, и Тэхён видит улыбку у Чонгука, но не тот же взгляд, которым он наблюдает за парнем. В этом что-то другое, незнакомое. Первым подозрительным моментом становится отход в сторону певицы, к краю сцены за бутылкой воды между песнями. Тогда она окидывает взглядом публику и к моменту приближения к ним Чонгук поднимает ладонь, одним взмахом проводя в воздухе. И странным оказывается то, что этот же жест повторяет певица, после возвращаясь в центр. Тэхён это списывает на взаимодействие с фанатами, только Чонгук не похож на того, кто на седьмом небе от счастья, получив внимание своего кумира. Концерт проходит и правда не так скучно, как думал Тэхён, следящий больше за публикой, которая нашла в этой музыке частичку себя. Тэхён тоже не так давно понял значение одной песни: она отозвалась тоской, страхом и любовью. Кажется, этот концерт и правда был хорошей идеей, посетившей Тэхёна ещё перед Кентукки Дерби, потому что в глазах Чонгука он снова видит блеск, отвлекающий его от реальности старой боли. Только после окончания они зачем-то задерживаются, идут совершенно в другую сторону от выхода под просьбу мужчины закончить одно дело, и Тэхён резко останавливается, когда в нескольких метрах от них навстречу выходит та самая Летняя грусть. Девушка приветственно целует Чонгука, обнимает его и в искренней радости от встречи спрашивает, как он. Тэхён, кажется, забывает дышать, не в силах поверить в реальность, в которой Чонгук указывает на него и называет всей своей жизнью. Лана даже проводит ладонью в приветствии Тэхёну, а тот не может себя заставить ответить. Он билеты на концерт любимой певицы купил, чтобы фанат услышал своего кумира вживую. А Чонгук с ней, оказывается, лично знаком. Чонгук говорит что-то про шок парня, приглашает девушку зайти, когда у неё будет тур, и он попросит своего фаворита прокатить её на легендарной полукровке. Его возвращение обратно отражается улыбкой от удивления Тэхёна. Чонгуку доставляет удовольствие видеть оленёнка в полном замешательстве своих эмоций и добивает: — Я же сказал, что ты мне не поверишь. «Десять лет назад, в Нью-Йорке. Я прыгал с самой Ланой Дель Рэй». Тэхён до сих пор не верит, смотрит на мужчину, который всё это время был лично знаком с певицей, но ни разу об этом не говорил. Никто об этом не знал. — Как вы познакомились? — единственное, на что хватает Тэхёна, после усилия сдвинуться с места в сторону выхода. — В этот же промежуток времени, между Прикнесс Стэйкс и Белмонт: она пришла с кем-то на ипподром как раз, когда у меня проходила тренировка. И я прокатил Лану на своём жеребце. — Только на жеребце? Чонгук смеётся, а Тэхён всё ещё считает эту историю выдумкой, как те, что мужчина использует, когда правда оказывается слишком болезненной. — Да, только на Корри, — заверяет Чонгук, — ей нравилось, что я не знал ни одной её песни. Это то, что было нужно нам обоим – отвлечься. После мы пошли в бар, и она призналась, что мечтала прыгнуть с парашютом. На следующий день мы это и сделали. — А что потом? — Потом я стал фанатом, — завершает рассказ о знакомстве Чонгук, пожимая плечами – в этом не было ничего, что бы могло иметь продолжение. — Она приходит в клуб, когда в тур приезжает, и я так же катаю её на жеребце. Мы просто встречаемся иногда. Тэхён нервно улыбается, тихо проговаривая «иногда» и прокручивая высказывания Чонгука, когда он отвечал Джин-Хо или Хосоку, что ездил с Ланой, был занят, переписываясь с ней, спрашивал у Ланы совет по цвету к новому костюму. Никому в голову не приходила мысль, что всё это время Чонгук говорил правду. Никто не знает, где окажется ложь. Тэхён знать не хочет. Он хочет громко смеяться в круглосуточной закусочной от историй, которые, возможно, никто не слышал – они о том жокее, прожившем свои последние дни в полной беспечности. Тэхён сам тянется к Чонгуку, прижимается к его губам за углом перед парковкой, отходит к стене и раскрывает чужие своими, меняя игривые поцелуи на глубокие, почти голодные. Потому что после свиданий принято целоваться, обжигающе горячо до дрожи и мурашек по всему телу, чтобы остановиться было уже физически невозможно. За их четвёртое свидание отвечает Тэхён, он же первым переступает грань, ладонью накрывая уже налитый возбуждением член мужчины через ткань брюк в желании доставить изводящее удовольствие, граничащее с болью томления. Пальцами оглаживает твёрдость, медленно надавливает и не спешит запускать руку под одежду, собирая хриплые выдохи в завитках у виска. Ему толкаются навстречу, только попроси – и Чонгук сейчас ни в чём не откажет. Поэтому Тэхён позволяет себе в скрывающей их темноте улицы опуститься на колени и прижаться губами к оголяющейся коже из-под выправленной рубашки, ниже – к паху, ещё ниже. Издевательски занежничал, оставляя мелкие поцелуи, всей поверхностью языка проходится по длине и только потом губами обхватывает головку, громко причмокнув. Ладонь в волосах осторожно перебирает пряди, не давит ближе, но слабо тянет, когда Тэхён обильно смачивает член слюной, подготавливая, чтобы взять глубже. Возможно, сбитое и шумное дыхание с ускользнувшими несдержанными стонами могли услышать, когда Чонгук кончает, опираясь на кирпичную стену одним локтем, пока другой рукой стирает остатки спермы с губ Тэхёна, шепчущего в подушечку пальца «мне недостаточно». Может быть, кто-то видел, как двое выходят из переулка и мужчина по пути застёгивает свою ширинку, пока парень напоминает об обещанном сексе в Порше. Скорее всего, свидетелей четвёртого свидания не было, потому что они находятся на другом конце города – впереди пара автомобилей работников закусочной, а позади – дорога и поле. У Тэхёна дрожат ресницы и немного бёдра, когда он нетерпеливо перелезает с пассажирского на колени Чонгука и жмётся к нему, позволяя глубоко себя целовать, почти до вылизывания души. У него ладонь скользит по затонированному стеклу, другая протискивается между ними в попытке избавиться от одежды, пусть даже не всей. Он сейчас на эмоциях, самых разных, хочет их выплеснуть через страсть, как выплёскивает свою жизнь в скачках. И Чонгук ему помогает, придерживает за спину, оставляя мокрые поцелуи на ключицах, пока свободной рукой тянет резинку спортивок с ягодиц, приспуская до середины бёдер. Низкой вибрацией раздаётся стон облегчения – Тэхён освобождён от тесноты мягкой ткани, и между ними остаётся только одна. Он не успевает опустить руки на чужую ширинку, когда Чонгук нарочно пробегает пальцами по его члену, заставляя крупно вздрогнуть и поднять взгляд в самые глаза. Соперничают. Чонгуку хочется растянуть этот момент так же, как опустить Тэхёна на себя, войти внутрь, дать ему то, что он сейчас безумно хочет, и упиваться каждой эмоцией на его лице. Хочется довести до той грани, когда он не может сопротивляться и полушёпотом просит уже взять его, но, кажется, в этот раз всё будет куда быстрее, потому что Тэхён уже ёрзает на чужих бёдрах, подсовывая руки под чужие и добираясь до ширинки. — Надеюсь, у тебя есть здесь смазка, потому что я не подготовлен, — сбито предупреждает Тэхён, расправляясь с молнией и пуговицей. — А если нет? Чонгук получает острый взгляд, за которым скрывается слабое разочарование, ведь Порше – арендованное. Это на территории мужчины везде можно найти тюбик: под сиденьем, в выдвижном ящике стола, под подушкой, на подоконнике, между сигарами. Потому что Тэхён – непредсказуем, сложно предугадать, когда он толкнёт дверь и немногозначно повернёт замок. — Я не поверю, — усмехается Тэхён, рывком стягивая чужие брюки под любезно приподнятые бёдра. Этого оказывается мало, по шумному дыханию и скользнувшим ладоням под рубашку заметно, как хочется ничего не оставить между ними, чтобы кожа к коже каждой клеточкой. Тэхён улавливает короткий дребезжащий звук уроненной крышки от тюбика, который Чонгук на ощупь открыл за его спиной, так же и выдавливает вязкую субстанцию, начиная размазывать её по колечку мышц. Тэхён для этого всю опору на колени переносит, приподнимаясь и обхватывая мужские плечи, макушка почти достаёт до крыши, в автомобиле тесно. И вместе с тем безумно захватывает от огней фонаря с внешней стороны и запотевающих окон. — Видел бы ты себя, — с хрипотой проговаривает Чонгук, задевая губами ухо, когда проталкивает пальцы внутрь, вынуждая податься за этим движением вперёд от неожиданности – Тэхён чувствует внутри себя кольца. У него неверие с ярким ощущением покалывания смешивается, Чонгук прежде растягивал его другой рукой, а сейчас раздвигает два пальца внутри, кольцами проводя по мягким стенкам – у Тэхёна с дыханием задрожали колени. Чонгук в контрасте болезненно всасывает у шеи, оставляя октябрьские кленовые листья, размашисто двигает рукой и добавляет с новой порцией смазки третий палец, добиваясь долгожданного шёпота: — Ещё немного… У Тэхёна полузакрыты глаза, ему всю улицу видно, а их – не видит никто. Слабо заметно собственное отражение, его лицо пылает, он на грани, и Чонгук её переступает, свободной рукой накрывая член парня и парой движений заставляя его глухо промычать в плечо, содрогаясь всем телом. Его оргазм всегда красивый, насыщенный теми эмоциями, которые никто никогда не увидит. Чонгук видел каждый: от тихого, с заломленными бровями и закрытыми глазами, до яркого, когда захлёстывает до гортанных стонов и слёз в уголках глаз. И каждый только для него. Глубокое дыхание не заглушает трепещущего сердца, когда Тэхён ощущает, как Чонгук под ним чуть сползает на сиденье, раздвигает колени в сторону и приподнимает его, насаживая на себя. Сразу и полностью, замирая на какое-то время, чтобы удобнее перехватить за бёдра и приподнять, смять кожу и заглянуть в глаза с предупреждением – Чонгук собирается забрать своё. Если бы он только знал, что Тэхён давно ему отдал всё, что у него было. Свои страхи, слабости, слёзы. Улыбку, которую не купить, искренний смех и любовь, кажущуюся Тэхёну раньше просто несуществующей. Первый неосознанный поцелуй и первый взаимный, свои первые отношения и секс. Первую победу. Хочет отдать и последнюю. Автомобиль слегка покачивается, но не больше того, как Тэхён поступательно раскачивается на твёрдом, заполняющем его члене, прерывисто дыша. Внутри всё горит от тесноты и чувств, от подающихся к нему навстречу бёдер, заходя глубже и заставляя мелко вздрагивать от этих толчков. Пока размеренно и неторопливо, не на скорость – на собственничество. Когда Чонгук удерживает и контролирует каждое движение, надавливая и насаживая, толкаясь и увеличивая темп. Он берёт весь процесс на себя, позволяя лишь безуспешно цепляться, чтобы удержаться в одном положении, и начинает быстрее входить, почти не выходя из парня. Короткими, резкими толчками выбивает пошлые звуки смазки и всхлипы наслаждения Тэхёна, ярко ощущает пульсацию, вытягивающую из мужчины откровенность собственных стонов. Чонгук никогда не скрывает, сколько удовольствия он получает, не сдерживается ни в желаниях, ни в благодарностях. Он первым начнёт, разденет, разложит Тэхёна и раздвинет его ноги, а после ласково осыплет тело поцелуями, разнежится в словах и вылижет всю душу. Они разделяют принцип брать и отдавать в любое желанное время. И Тэхён отдаёт, сжимает в себе мужчину на остаточных силах того момента, когда судорога обхватит всё тело, сам к себе не прикасается и запускает пальцы в беспорядочно выбившиеся пряди волос Чонгука. Тянет их и захватывает в себе, насаживается, доводя до разрядки и заполняющего его внутри жара, до изнеможения продолжает раскачиваться, как это любит мужчина – остаточно толкаться, собирая остатки оргазма – и с глухим сдавленным стоном кончает сам. Тэхён упирается лбом в плечо Чонгука, пока тот подрагивающими пальцами перемещается к рёбрам, лопаткам, гладит взмокшую спину под толстовкой, переводя дыхание. Они какое-то время просто сидят, слабо попытавшись убрать следы спонтанного секса с неснятой одежды сухими салфетками, пока у Тэхёна окончательно не затекают ноги, и он не пересаживается на пассажирское. На пороге номера они снова лениво целуются, бросают испачканную одежду на пол и начинают новое безумство в душе. Тэхён стоит спиной к широкой груди, его обнимают поперёк талии, надавливают на пах и берут сзади, неторопливо и внимательно, с особой осторожностью, которую Тэхён же и нарушает, выгибаясь и прижимаясь к стене. Совсем недолго, но с обоюдными ласками и завершающим тихим «спасибо за свидание». В полночь на лопатках расцветают укусы, Чонгук их пальцами гладит, рассматривая умиротворённый вид оленёнка в своей постели. Им этой близости не хватало, недели забрали у них время на свои чувства, вытеснив их работой, но завтра должно быть легче. До финального забега остаётся день.

℧

— Не видел тебя здесь раньше. Чужое присутствие не сразу привлекает внимание Тэхёна, занятого купанием Альтаир, на которое он вызвался сам, чтобы убить время. Чонгук услышал «снять стресс». Тэхён оборачивается в сторону, не пытаясь изобразить заинтересованность в диалоге и парне, профессионально остающимся в паре метров от чужой кобылы. — Может, потому что я кореец? — саркастично отвечает Тэхён, в этот же момент понимая, что с ним разговаривают на родном языке, хотя парень явно американец. — Так слухи о тебе – правда? — Все до единого. Я занят. Тэхён вспоминает, где видел этого жокея – за ним рекорд по скорости этого года на Прикнесс Стэйкс. Они почти пришли на равных. У него чистокровная ахалтекинская, поэтому их взгляды пересеклись ещё на Кентукки Дерби, но долго не задержались. Тэхён так думал, тогда как парень продолжал следить за ним до этого самого первого разговора. — Кроме того, что у тебя отношения с тем жокеем, — поправляет участник, возвращая этим внимание к себе. — Твой босс – любовник, не так ли? Не волнуйся, вы хорошо это скрываете. Мне Микаэль об этом рассказал. — Что ещё он рассказал? — без особого любопытства спрашивает Тэхён, отвлекаясь от своей работы. — Что ты достаточно перспективный, чтобы побегать за тобой, — улыбается парень, протягивая руку. — Феликс Ларсон, клуб «Хантер». Рядом Луисвилль и Балтимор, длительный переезд будет лишь сюда, в Элмонт. Выгодные условия, высокая зарплата, из минусов только палящее солнце и Микаэль. Тэхён нечитаемо смотрит на парня, пытаясь найти связь между тем, что его второй раз приглашают в клуб Хантер – в первый раз он выкинул визитку через минуту после вручения – и тем фактом, что за него поручился Микаэль. «Достаточно перспективный» не может перекрыть косяки, которые тянутся за Тэхёном. Он известен как хороший молодой жокей и нашумевшая проблемная личность. Чтобы хотеть забрать его нужно нечто большее, чем уникальная полукровка под его именем. Мог ли это сделать Чонгук? В тот раз он так и не поехал на встречу с Микаэлем, никто из них не получил желаемого, они никак не могли договориться «по старой дружбе». Может ли это быть ревностью Микаэля к новому фавориту Чонгука? Бывший уже пытался вернуться, мужчина его не простил, и он решил переманить Тэхёна, чтобы Чонгук просто не достался никому? Само это предположение вызывает у Тэхёна усмешку. Он отрицательно качает головой, отбрасывая все глупые мысли, и возвращается к кобыле. — Просто подумай, — просит Феликс, опуская так и не пожатую ладонь, — я собираюсь бегать за тобой, пока ты не покинешь страну. — Ты не похож на владельца клуба, — равнодушно отзывается Тэхён, оборачиваясь в последний раз. — Почему просить пришёл ты? — Мой босс хочет встретиться с тобой на более приятных условиях, чтобы не портить первое впечатление, поэтому действую на нервы тебе я. До встречи, Бэмби. Намыленная губка падает из рук в ведро с водой, это обращение заставляет Тэхёна выжечь взглядом на спине уходящего жокея отвратительно прозвучавшее «Бэмби». Об этом знает ограниченное количество людей, и если всё, что известно Феликсу, передано Микаэлем, то это значит, что он всё же говорил с Чонгуком. Похоже на предательство. Тэхён это называет поспешным накручиванием, заставляет себя завершить работу и сосредоточиться на том, что более важно. Например, на ощущении, что им нужна ещё одна тренировка. Скаковых освобождают от нагрузок за день-два до соревнований, чтобы не загонять их раньше времени, но тех выходов, что у них были на этом ипподроме, Тэхёну кажется мало. Чонгук не согласится, начнёт переубеждать, сошлётся на волнение… Так какого чёрта тот жокей назвал его Бэмби?! Тэхён убирает вещи, проводит по гриве Альтаир и молча уходит, натягивая на улице капюшон толстовки – октябрь предсказуемо расплывается лужами. Прогноз на день скачек оставляет желать лучшего, участников уже оповестили, забег не перенесли, трасса будет тяжёлой. Не тяжелее того пути, по которому идёт Тэхён, толкая от себя двери зала ресторана в отеле и находя стол, за которым сидит владелец клуба со своими людьми. Первым его замечает ветеринар, после Такано и, только когда парень садится на свободное место, сам Чонгук, не проявляющий того же удивления, что и другие присутствующие. — Мне нужны сигареты, — прямо говорит Тэхён, не скрывая ни своего нервного состояния, ни привычки. Чонгук слышит «поговорить» и только в случае неудачного исхода закурить. — Пошли, — соглашается мужчина, поднимаясь из-за стола следом за вымокшим под дождём парнем. Такано как-то нескромно поделился мнением, что у Чонгука из-за отношений с мальчишкой седые волосы с макушки полезли, и посоветовал бросать это дело, пока не поздно. Во-первых, уже было поздно. Во-вторых, Тэхён присутствовал в этом же помещении, поблагодарив тренера Но за откровенность. И осознал одну важную вещь: весь клуб давно знает об отношениях владельца с фаворитом, и каждый предпочтёт выразить своё мнение в лицо. Как Джин-Хо назвал их отношения проблемными и лишёнными длительной перспективы, так же ветеринар посоветовал Тэхёну не начинать ему то, что он не способен осилить. Так почему владелец этого клуба не может так же прямо сказать в лицо тот факт, что всё ещё рекламирует своего фаворита другим? В номере Чонгука темно из-за сгустившихся тяжёлых туч, а вместо сигарет Тэхёну протягивают полотенце и ставят кипятить воду. Тихая забота, не обременённая долгом беречь здоровье жокея; одно из тех проявлений чувств, когда Чонгук собирает в карман пакетики чая и приносит их в номер, потому что оленёнок от безделья часто пьёт. Сейчас погода не располагает к прогулкам, они никуда не могут поехать, поэтому Чонгук включает лишь один тусклый свет лампы и подхватывает любимый взгляд. Слушает. — Знаешь что-нибудь о клубе «Хантер»? — подступает Тэхён, решая вывести разговор так, чтобы мужчина сам признался. — Да, — сразу соглашается Чонгук, — наслышан. Один из самых дорогих клубов в Штатах, тренеры которого – сами участники Тройной короны, какие-то даже победители хотя бы одного из трёх забегов. Никаких любительских конных прогулок – они сосредоточены исключительно на скачках. И туда сбежал Микаэль. — Это всё? — Если ты заинтересован, я соберу больше информации. Не то. Если бы Чонгук и правда просил Микаэля об одолжении, он бы знал гораздо больше и отзывался не настолько сухо. Слегка раздражает разве что сама лояльность к этому разговору. Чонгука совсем не задевает тот факт, что Тэхён спрашивает о чужом клубе? — Меня туда пригласили, — открыто признаётся Тэхён. — Неудивительно. — Микаэль меня рекомендовал. — Это на него похоже: он ищет выгоду для себя и приносит выгоду с собой. И ничего за всем этим не стоит. Шум вскипячённой воды заполняет недолгое молчание между ними, Тэхён наблюдает, как Чонгук заваривает ему чай, и садится за стол, пробегая взглядом по разложенным документам. Подавленное настроение особенно заметно, когда его пытаются скрыть – Чонгук хорошо это умеет делать, но забывает, что не может держать свою маску эйфории перед Тэхёном. — Ты совершаешь ошибку, — предупреждает Чонгук, ставя чай перед парнем, и садится напротив. — Ты не оставляешь себе выбора. Упущенные возможности сложно вернуть. — Зачем мне выбор, если я уже принял решение? Тэхён напоминает – он не собирается менять Чонгука на владельца со связями побольше. Да, клуб «Хантер», несомненно, обходит «Мустанг» по ряду возможностей и опыту, Чонгук сам признался – он никогда не брал в расчёт вывод своих жокеев в международные. То, что Тэхён здесь, на самом деле можно назвать случайностью и личным опытом мужчины как того, кто сам принимал участие в международных. Не факт, что после устроенного на приёме с комиссией, Тэхёну одобрят выход во второй раз. Тэхён, конечно, скажет «да сдались мне эти международные» и убедит себя, что карьера всегда была для него на втором месте. — Кто сказал, что оно окажется верным? — Чонгук обращает внимание на изменчивость обстоятельств, при которых принятое решение может не соответствовать тому, что произойдёт, к примеру, завтра. — Я не намереваюсь тебя переубеждать, просто не торопись. Подумай. В любом случае я поддержу твоё решение. На этом тема закрывается, сигареты не понадобились – Тэхён после Кентукки ни разу не закурил. Даже запах теперь кажется ему отвратительным. Тэхён упрямый и не всегда там, где надо – они это выяснили с самого начала. Чонгук и не надеется, что через час к нему придут с просьбой узнать о том клубе больше информации, вряд ли парень хоть минуту ещё думал об этом. Не дождавшись и намёка на заинтересованность, Чонгук уходит на запланированную для представителей участников забега встречу, оставляя оленёнка в своём номере во избежание непредвиденных встреч. Он знает, что ему сейчас позвонит Хосок, займёт на какое-то время болтовнёй, и Тэхён сам расскажет о своей потере в городе и концерте. Утаит «Чонгук со своей Летней грустью вообще-то лично знаком». От скуки может набрать Джин-Хо и прочесть последние спортивные новости, найти о себе новые заголовки и равнодушно пролистать их – ни один, даже самый грязный, не смог задеть его. Сирот мало кто может задеть в жизни. Но если задеть – эта боль вывернет их наизнанку, Чонгук помнит, он задевал. Поэтому пишет сообщение, что задерживается, предупреждает, отгоняя нежелательные мысли, хочет ещё скинуть ссылку на сайт того самого клуба, но не делает этого из-за приходящего оповещения: осуществлён выход участника Альтаир на ипподром.        Полное отсутствие людей на улице позволяет сделать Тэхёну свободный вдох полной грудью – в вечерний дождь ипподром выглядит их началом. Тем самым, когда профессиональные тренировки были недозволительной роскошью для двух беспородных и когда выйти на трассу можно лишь поздним вечером в полном одиночестве. Им этого хватало. Того держащего в напряжении чувства, когда неизвестно, в какой момент их обнаружат и выгонят с этой взлётной полосы. Когда уходишь после встречи с очередным владельцем в предвкушении звонка, которого так и не случается. Когда наблюдаешь за чужими тренировками в надежде, что найдёшь того самого легендарного жокея. Альтаир любит дождь – Тэхён всегда приходит к ней под крышу и чем-то угощает. Это их маленькое уединённое время, когда греет одна душа на двоих. Поэтому кобыла спокойно выходит на ипподром, слышит «завтра будет так же» и ощущает мягкое касание к шее – они бывали и в местах похуже. У них сейчас совсем немного времени, ипподром скоро будет закрыт – его тщательно проверят перед скачками. Завтра здесь будет очень шумно. Тэхён седлает Альтаир, ощущая лёгкое покалывание от потерянного наслаждения при скачках, которое они упустили в последних забегах, и отпуская её, позволяя полукровке занять своё место и не замечая, как в этом одиночестве появляется он. Чонгук остаётся в тени, не нарушая красивый полёт этих звёзд, стряхивает с волос влагу и прислоняется плечом к вертикальной поверхности. Он знает, что с возвращением в номер не сможет спрятать своё волнение за этот выход, будет маскировать его под злость и у него не получится, потому что Тэхён обязательно поцелует и заверит в полном порядке. Чонгук поведётся, отправит в горячий душ согреваться, в постели согреет сам. Он будет целовать вены на запястьях, ожог и шрамы, доберётся до сердца, оставит свой след и там. Они от поцелуев разнежатся до блуждающих по телу касаний, но не больше, им этого будет не нужно. В ночь перед скачками мужчина откроет свой последний секрет. Чонгук вложил внутрь Тэхёна перья, чтобы они через переломы костей и плоть проросли в крылья.

℧

Последнее воскресенье октября окутывает туманом улицы и заволакивает пеленой моросящего дождя ипподром, на котором в ранний час выравнивают трассу для предстоящего финального забега. Белмонт Стэйкс. Элмонт. Штат Нью-Йорк. Сегодня завершаются ежегодные скачки за приз Тройной короны. Один забег дюжины участников и один фаворит. Шесть часов подготовки, полчаса достартовой проверки, пара минут терзающего затишья в стартовых боксах ради решающих будущее трёх минут. На трибунах соберётся бесчисленное количество зрителей, чьё внимание привлечено шумом, поднятым вокруг участников этого года, в центре которых выбившаяся из правил полукровка. Первые ряды будут заняты журналистами и телевидением, трансляция оповестит о фаворите в то же мгновение, когда лошадь пересечёт финишную черту, попав в фотокадр с результатом цифр времени. А после проход всех участников по ипподрому, фото трёх лидеров и то будущее, которое должно пугать своей неизвестностью. Тэхён сидит на краю постели своего номера, окружённый собственными мыслями и уже переодетый в форму. Его взгляд опущен в пол, которого касаются высокие чёрные сапоги с тугой шнуровкой, переходящие в белую ткань брюк, закрывающих следы чужих поцелуев. Тэхёна не трясёт в ужасе или страхе, мандраж его не берёт так же, как в предыдущие разы, потому что после уже ничего нет. Они на небесах. Тех, о которых Тэхён рассказывал вечерами, засыпая в деннике с кобылой и обещая обязательно вывести Альтаир на легендарный ипподром. Наверное, потому в этот раз уже не страшно – им не надо бороться, чтобы выйти дальше просто потому, что этого «дальше» нет. Это финал. За ним, конечно, новые скачки. Фаворит может продержаться на первой полосе ещё минимум два года, забирая все призовые. Будущее уже детально прописано. В нём список спонсоров, которых выбирают они, и очередь на потомство – Тэхён оставит Альтаир рядом с собой, как Чонгук оставил Кор-Кароли. Он может пересесть на другую лошадь и так же вывести её на международные. А может остаться там, в клубе, расположенном за городом у реки, начинать вливаться в бизнес, расширять его, в конечном итоге просто быть с Чонгуком. Жокеем, фаворитом, любовником – неважно, главное, что рядом. Тэхёну на данный момент не надо думать о завтрашнем дне. Он два года работал ради того, чтобы закрыть глаза на любой исход, имея разные пути дальнейшего развития. А он боится, что останется нерешённая проблема, которая всё это может перечеркнуть. Тэхён переводит взгляд в окно – солнце так и не пробилось, на улице повышенная влажность. Дождь закончился, но покрытие трассы так и останется грязью – любое падение будет мягким. Перекат – невозможным. — Ты готов? Тэхён резко оборачивается, не заметив чужого присутствия, смотрит на Чонгука, который так и не дождался его прихода и зашёл сам. Все участники постепенно появляются перед камерами, проверяют лошадей, выводят их, а двенадцатый участник не может встать на ноги. Чонгук это видит – тяжесть, неизвестность, непринятие себя как того, кто добился всего сам – и близится, присаживаясь перед Тэхёном. Прикосновение к ладоням в перчатках почти не ощущается, и Чонгук нарочно сдавливает в своих руках пальцы, чтобы вновь заставить чувствовать себя. — Не делай этого, — просит Чонгук, привлекая внимание непониманием смысла, который сразу же объясняют, — не прогнозируй, не надо. В твоей голове сейчас должна остаться всего одна установка: не жалеть ни о чём. Говорит о возможном падении. Зацéпится за амуницию – и кома станет лучшим вариантом; не успеет сделать перекат – и время финиша фаворита станет временем смерти двенадцатого жокея. Чонгук не просит у него победы. Просит только вернуться к нему. — Тогда сделаешь для меня кое-что, — просит Тэхён, медленно поднимая взгляд до глаз Чонгука, — мне нужно одолжить у тебя душу. Чтобы с ней завершить последний забег Белмонт Стэйкс. Вернуть легендарного жокея на лошадь и закончить то, что он начал. — Возможно, я не смогу её вернуть, — предупреждает Тэхён. — Главное, ты возвращайся, — ставит единственное условие Чонгук, — а я помогу подняться. С колен, если он упадёт от бессилия своих слёз. С земли, если стратегия жестоко подведёт его так же, как того, кто её придумал. На пьедестал, если поверить в реальность не останется сил. Тэхён видит протянутую ему руку, и принятие этого жеста будет подписанием последнего контракта с единственным условием вернуться. Вспоминается первая встреча, желание отплатить и не оставаться в долгу – он ещё не завершил свою часть условий. Поэтому Тэхён вкладывает свою ладонь в чужую, переплетая их пальцы, и поднимается. Пришло время заплатить за свою мечту и отплатить всем остальным. Такано приводит кобылу после полного осмотра, говорит, она в хорошем настроении, даже не отвернулась от него, позволила себя вести, и Тэхён удостоверяется в этом – Альтаир не волнуется. Для участников к ипподрому другая дорога, они не пересекаются ни с телевидением, ни со зрителями, но Чонгук всё равно привлекает внимание парня, заставляя его посмотреть в сторону трибун. Ипподром заполнен полностью. Отсюда плохо видно, лишь малую часть, но люди всё ещё приходят, чтобы своими глазами наблюдать за последним испытанием чемпионов. Хотят видеть, как творится история. В этот раз спортивные новости прогремели особенно шумно, внимание к скачкам настолько возросло, что ставит новые рекорды. Сегодня должен быть поставлен и новый рекорд восходящей звезды. У Тэхёна пробегают мурашки, в глазах мутнеет от восторга. Он чувствует, как собственное сердце наращивает ритм, не может поверить в ту реальность, в которой оказался спустя два года. Они на финальном забеге международных соревнований по гладким скачкам на ипподроме Белмонт Стэйкс. На ипподроме, где легендарный жокей начал свой последний забег, и который спустя одиннадцать лет закончит сегодня Тэхён. — Не забудь, — Чонгук вынимает из кармана сложенный листок со ставкой и сам вкладывает его под перчатку парня, — о чём мы договаривались. — Не менять стратегию в последний момент, — перечисляет Тэхён, пряча дрожащие пальцы, — не пытаться остаться в седле, если не получилось удержаться сразу. Перекат в сторону, беречь голову – остальные кости срастутся… — Вернуться. Высвободить все мысли и помнить лишь об этом. — Желательно на своих ногах, — добавляет Чонгук, заставляя оленёнка закатить глаза. С ним всё в порядке. Тэхён полностью собран, а один процент волнения ему сейчас простителен. Он ведь впервые на небесах. Предстартовая подготовка проходит, кажется, всего за минуту, собирая всех участников перед выходом на трассу для проходки. Лошадей выстраивают по порядку, Альтаир ставят последней, сопровождающие ещё раз проверяют готовность жокеев и скаковых. Тэхён встречается взглядом с Феликсом – тот лишь приветственно улыбается, пока на фоне раздаётся голос комментатора, объявляющего об открытии финального забега чемпионов. И публика взрывается восторженной волной приветствия, встречая выходящую дюжину. Шум вокруг едва позволяет Тэхёну понимать, о чём идёт речь, и это к лучшему. Не будет отвлекать, разве что только отчётливо различимой кличкой его кобылы. Альтаир представляют последним, двенадцатым участником и единственной полукровкой, забравшейся настолько высоко. В них достаточно было поверить лишь одному, чтобы через полтора года о них узнал весь мир. Обувь ощутимо вязнет в грязи покрытия, путь долгий и тяжёлый, Тэхён вчера Альтаир к этому подготовил. Он дал слово никогда не отказываться от неё, каков бы ни был результат – они вместе пришли, вместе должны уйти. Конный спорт – это всегда две жизни, тесно переплетающиеся в одну, и, если ипподром покидает один, спорт должен покинуть и второй. А Ким Тэхён упрямо настаивает позволить им доказать обратное. Легенды не умирают. Они живут в чужих сердцах перьями и прорастают крыльями. Легендарные лошади уходят с мировых ипподромов, но не с тех, на которых их выпускают на закате в бескрайнем поле. Их рекорды с годами остаются чужим восхищением и желанием забраться на небеса. Легендарные жокеи несут пыль того ипподрома, на котором упали, в своих переломанных костях, чтобы сделать её почвой для тех, кому надо, чтобы в них лишь поверили. Участников сопровождают в открытые стартовые боксы, закрывают за ними двери, пока очередь не доходит до последней лошади. Тэхён слышит утихающий шум, комментатор оповещает о готовности дюжины, вынуждая зрителей замолкнуть до отчётливой слышимости дыхания кобылы. Оно глубокое, предвкушающее, Альтаир чувствует веру в неё, касание пальцев, пропускающих гриву, и то, как Тэхён отдаёт ей должное. Она доверилась ему, поэтому они здесь. Сигнал. Стартовые боксы распахиваются, выпуская двенадцать звёзд в финальный полёт. И тут же звучит объявление о выбившемся с первых секунд лидере – Кор-Кароли стремительно вырывается вперёд. Вчерашний поздний выход позволил Альтаир прочувствовать трассу, потому она сразу выбивается вперёд с теми тремя лошадьми, которые обгоняли её на тренировках в секунды. Они равняются, каждую последующую меняясь позициями, пока не достигают первого поворота, на котором выстраиваются по порядку – Альтаир становится четвёртой. — Не набирай, — шепчет Чонгук, не отводя взгляда от единственного участника, занимающего третье место. Им нельзя набирать скорость, не в этот раз. Альтаир не осилит при данном темпе такого расстояния. Стратегия сохранить силы им не поможет. И они не набирают, держат третью позицию, следуя точно за двумя лидерами впереди. Какая-то лошадь поскальзывается, сходит с трассы – с жокеем всё в порядке, лошадь лишь напугана. Публику окатывает сопереживающий гул, а комментатор объявляет лидирующим пятый номер. Минута тридцать четыре секунды. На тридцать девятой погиб легендарный жокей. Кости в ноге дробит тяжестью незавершённого забега, Чонгук рукой находит опору ограждения впереди, почти не дышит, мысленно повторяет: «выходя с первого поворота не оставайся на внутренней стороне, отклонись к внешней, потеряй своё место, но так ты не дашь ей потерять равновесие». Так Тэхён не повторит чужих ошибок, на несколько секунд выйдя из стратегии, убившей легендарного жокея. И Альтаир отклоняется на внешний круг, её обгоняет пара участников – дюжина выходит на прямую ипподрома. Фантомно звучит «Кор-Кароли сходит с трассы», в реальности – Альтаир преодолевает место падения, набирая скорость, и обратно врывается в тройку лидеров. Хмурость на лице Чонгука медленно расправляется, пульсирующая боль в висках замедляется. На глазах появляется блестящая пелена первого вдоха. Белая форма запачкана в грязи, холодный колючий воздух режет щёки, Тэхён шепчет «взлетай, взлетай, взлетай» – на своё место к таким же звёздам, как Альтаир. И кобыла меняет шаг, ускоряется обходя чистокровную и занимая второе место. Впереди – второй, последний поворот, такой же опасный, а двое лидирующих лошадей не сбавляют скорости. — Пятый Святилище и двенадцатый Альтаир равняются на второй минуте третьей секунде, отрываясь на пять корпусов от третьего лидера забега, шесть, семь… Внимание публики всецело переключается лишь на двух ахалтекинских – чистокровку и полукровку, идущих ноздря в ноздрю и не собирающихся уступать друг другу первое место. Их скорость поразительно позволяет им оставить всех позади, называя соперниками лишь двух, выходящих на финальную прямую. Этот забег принадлежит только им. Кор-Кароли, преданно сошедшему с ипподрома за своим наездником, и жокею, который так и не смог завершить начатый им путь. Тэхён продолжит, завершит. Он держит внутри чужую душу, сам её по кусочкам собирал, каждый склеивал, чтобы она пересекла финишную черту. Секунды показывают установленный непобитый рекорд, равность начинает меняться – Святилище вырывается вперёд. Отрыв с каждым мгновением увеличивается, Альтаир замедляется, отстаёт, громко дышит, выбивая из себя последние запасы ускорения и держа дистанцию в шесть корпусов. Далеко, а финишная черта уже близко. Комментатор ведёт счёт в секунды, зрители восторженно взрываются победе. Святилище завершает международные соревнования «Тройная корона», забирая Белмонт Стэйкс. Объявляют второе и третье место, называют участников, завершающих круг, Тэхён уже не слышит, они идут на замедление, успокаивая лошадей. В сердце просят «возвращайся», и Тэхён ищет среди бесконечной толпы и вспышек камер того, кому должен вернуть душу. Под перчаткой царапается бумага, Тэхён её достаёт, разворачивает и видит то, чего добивался всю жизнь. Шанс. Чонгук за этот шанс отдаст всё, что у него есть, как мальчишка, оказавшийся на пороге его кабинета. Тройку лидеров просят встать вместе для совместного фото, как только они сходят с ипподрома, и Тэхён сталкивается плечом с Феликсом, чья кобыла Святилище, чистокровная ахалтекинская, стала фаворитом. Парень кивает в сторону камер, Тэхён отворачивается, не испытывая к фавориту ничего из того, о чём пытаются его спросить журналисты. На его лице ни капли ненависти, обиды и разочарования, потому что тому, кому он хотел принести победу, она не нужна. Позади репортёров встаёт Чонгук, чуть наклоняя голову набок, и подхватывает взгляд оленёнка, убеждаясь – второе место его не сломало. Беспородных так просто не сломить. Вспышки камер освещают новых легенд, эти фото будут преследовать их целый год, напоминать, как выглядит тот, кому Тэхён задалживает один забег. — Подожди. Тэхён ощущает прикосновение к руке, когда участникам разрешают расходиться, и оборачивается к Феликсу, задержавшему его. — Я поражён, — признаётся Ларсон, вытягивая ладонь вперёд, — правда испугался, когда мы шли наравне. Мне никто ещё не дарил таких захватывающих скачек. Тэхён опускает взгляд на руку, впервые ощущая поражение не горечью, которое разбивает все кости изнутри, а надеждой, искрой, желанием не оставлять всё как есть. И Тэхён протягивает руку в ответ, обхватывая ладонь и предлагая: — Ну давай повторим. Обещает вернуться сюда, чтобы подарить своему новому сопернику лучшие эмоции соревнования. Команда каждого участника выстраивается для отдельных фото, Такано, проходя мимо, хвалит за отсутствие проблем и гладкий забег, остальные что-то говорят о невообразимом успехе, называя второе место – победой. Чонгук молча останавливается рядом, задевая ладонь Тэхёна и проводя по ней большим пальцем – благодарит за то, что вернулся к нему. Завершил то, что не смог легендарный жокей. Тэхёна просят улыбнуться, и он поднимает уголки губ. Чонгук видит в этой улыбке долю искренности. Жизнь научила его проигрывать, но не сдаваться. Он сюда ещё обязательно вернётся. Теперь это его личная цель – принципиально одержать победу. А сейчас Тэхён позволит окончательно вымотать себя публике, не откажет в фотографиях фанатам, которые продолжают поддерживать их. И Альтаир охотно будет этот восторг принимать, изредка толкая носом парня, чтобы он тоже с ней позировал. Но только двое знают, что, скрывшись от посторонних глаз в номере, восходящий молодой жокей упадёт и будет плакать в руках, прижимающих его к груди. От страха, от эмоций, от усталости. Успокоившись, Тэхён захочет вернуть душу, а Чонгук её назад не возьмёт, подарит все стихи и поцелуи со вкусом лимонных леденцов и попросит придержать её у себя ещё на год. Эта ночь будет лишена сна, но согрета горячим чаем и объятьями на балконе в одном кресле. Чонгук укажет в небо на звёзды и заверит, что оленёнок там красиво смотрится. Тэхён не ответит – он уснёт в тех руках, что заменили ему небеса.

℧

Чонгук возвращается в номер в первом часу следующего дня, на котором закончились самые трудные полтора месяца жизни каждого жокея, участвующего в международных соревнованиях, и обнаруживает нашумевшего лидера двух забегов в своей постели. Стаканчик с вкусным купленным навынос чаем приземляется на стол, туда же пустой из-под кофе и ключи от Порше, на спинку стула падает пальто и постель заметно проминается под тяжестью ещё одного тела. Тэхён через полусон ощущает поцелуй на плече, затем между лопаток, стекающие по позвоночнику и собирающие родинки на его оголённой спине. Без пошлости ползут по рёбрам касания ладоней, убирают пряди волос с закрытых глаз и рисуют на коже оленьи пятна. Тэхён понимает – Чонгук ждёт его пробуждения – правда пытается открыть глаза, но получается лишь уткнуться лицом под подушку, скрываясь от запоздалых солнечных лучей. — Оленёнок. Ласково, через улыбку. Чонгук постепенно стягивает одеяло, вынуждая хмуриться от прохлады. — Бэмби, вставай, чай остынет. Всего лишь чай. Не проспал тренировку, не выезд на шоу, не очередные встречи со спонсорами, не скачки. Сезон закрыт, Тэхён сможет вновь выйти на ипподром только в следующем году. Он полностью свободен. Усилие повернуться и посмотреть на Чонгука вознаграждается лёгким поцелуем в губы, приветственным и нежным, а после в ладонь вкладывают стаканчик с ягодным чаем. Тэхён чувствует себя лучше, он, наконец, выспался, не терзая себя сомнениями и переживаниями. Впереди – зимний период, Тэхён помнит его согревающими поцелуями, банальным свиданием и необратимостью их отношений. И он его ждёт. — Когда вылет? — интересуется Тэхён, делая глоток непривычного вкуса и натягивая одеяло обратно. — Через три дня. Тэхён поднимает взгляд на Чонгука, хмурится, явно не понимая, для чего возвращение откладывается на столь долгий срок, когда Сугёма отправили обратно на утро следующего дня. — У Такано здесь дела, — поясняет Чонгук, — остальные тоже не против отдохнуть. И у нас есть нерешённые вопросы. — Например? — Не сейчас, — мягко просит мужчина, — пожалуйста. Дай себе отдых, которого ты заслуживаешь. Тэхён опускает взгляд на поверхность красного чая, не настаивая выкладывать всё сейчас – пытается доверять. Если Чонгук просит отложить, значит, эти вопросы не несут особой важности, требующие немедленного решения. В ближайшее время вряд ли будет что-то серьёзнее интервью. По полной безмятежности, спокойствию и расслабленности Чонгук понимает, что Тэхён совершенно не осознаёт своего достижения, не считая себя победителем. Ему позволительно брать в расчёт лишь первое место и обесценивать всё остальное, отказаться от завтрака и предложить сходить вечером в бар. Он избегает улиц и людей, отклоняет предложения ответить на пару вопросов и сделать фото, уходит в номер и долго разговаривает с Хосоком. Чонгук помнит – Тэхён всегда уходил к Хосоку, когда становилось совсем невыносимо – поэтому оставляет его и завершает официальные дела, выбирая время вылета через пару дней. Не может. Количество мест всё ещё остаётся нерешённым. Следующим днём Чонгук предлагает съездить в один клуб, чей владелец уже второй день настаивает на встрече, и Тэхён даже не спрашивает, а утверждает, что его попытаются у мужчины отбить. Чонгук не отрицает – полукровку с её жокеем хотят получить сейчас очень многие – и предлагает съездить, чтобы набить себе цену, пока делать особо нечего. Дорога занимает три с половиной часа, за которые Тэхён успевает умять целый ящик клубники и переслушать последний альбом Летней грусти. Они периодически останавливаются, собирают пластинки с любимой певицей, чтобы послушать их в доме, где Тэхён планирует заниматься любовью с мужчиной в конце декабря. Он строит планы на возвращение и покупает им парные кольца, раз парные подвески не особо заметны тем новым жокеям, любящим стеречь владельца и провожать его влюблёнными взглядами. Чонгук смеётся – оленёнок ревнует – и оставляет парное кольцо на руке, снимая с неё все остальные, чтобы уж точно было заметно. Тэхён не замечает хромоту мужчины: её нет, как и боли. Его проигрыш для Чонгука – чистая победа. Но не может отказаться от мысли, что от него что-то скрывают, никак не найдут подходящего момента для разговора. Подъехав к месту, которое навигатор определяет как «цель», Тэхён отрицательно качает головой и нервно смеётся. Они явно ошиблись, его цель не здесь. Не там, где над воротами клуба светятся буквы его названия – Хантер. Не может быть настолько много совпадений. — Я не пойду, — звучит в салоне Порше решение Тэхёна, не пытающегося даже отстегнуть ремень безопасности. Не хочется выяснять, правда ли Чонгук не причастен к этим приглашениям или он задумался после интереса Тэхёна к этому клубу и решил свозить его сюда. Даже если они идут от безделья или набить себе цену – Тэхёну этого не нужно. — Передумал из-за того парня, который обошёл тебя? — уточняет Чонгук, зная, что Феликс – фаворит последнего забега – состоит в этом клубе. Попытка сослаться на чувство поражения Тэхёна не вызывает у него даже усмешки – обоим понятно, что владелец Хантера настойчивее всех пытается получить двенадцатую звезду. И вся проблема в том, что Чонгук этому совершенно не препятствует. — Лучше сказать мне всё сейчас, — предупреждает Тэхён, кажется, понимая, что за нерешённые вопросы остались у них здесь. — Я ничего от тебя не скрываю, — напоминает Чонгук, — тебя сюда приглашали, ты не пошёл. Теперь нас ждут вдвоём. Очевидность больно бьёт в солнечное сплетение, откуда начинаются первые попытки обжечь поцелуями – они здесь для сотрудничества как минимум. Как максимум – убедить Тэхёна перейти в другой клуб. Он сам виноват, когда согласился ехать под предлогом убить время – на него явно не как на достопримечательность хотят посмотреть – цель приглашения была понятна с самого начала. Просто не знал, в какой именно клуб они поедут. Что его так пугает? Его же не смогут заставить разорвать один контракт и подписать другой. Тогда откуда эта липкая сомнениями вспышка страха? Тэхён что, считает, его могут уговорить остаться по собственному желанию? — Надеюсь, ты понимаешь, что я сейчас эмоционально нестабилен, — предупреждает Тэхён, резко отстёгивая ремень и открывая дверь автомобиля. Назло пойдёт, чтобы доказать – он будет упрямо стоять на своём. Если Тэхён решил, что не сменит Чонгука на папика получше, значит, он вернётся послезавтра с ними тем же рейсом. — Разумеется, — соглашается мужчина, принимая прозвучавшее условие не давать никаких согласий владельцу клуба, и протягивает чупа-чупс. — Займись привычным – полижи. Это эмоционально успокаивает тебя, верно? — Иди на хер, Чонгук. Тэхён так же резко забирает леденец, игнорируя чужую улыбку, выходит из Порше и громко захлопывает дверь, начиная нервно шуршать обёрткой. — Однажды, когда ты захочешь, я позволю тебе вести, — заверяет Чонгук, недвусмысленно намекая на их секс и брошенное только что пожелание. — Просто продолжайте трахать меня, господин Чон, — наигранно улыбается Тэхён, — до меня так лучше доходит. Задело, Чонгук видит. Сама мысль пройтись по чужому клубу, познакомиться с персоналом и владельцем, услышав об условиях, вызывает у Тэхёна стойкое чувство предательства со своей стороны. Он не понимает, что оно таким не становится, если это решение разделяет и Чонгук, более того, выступает инициатором. Солгал, Тэхён отрицает. Пытается не замечать эту явную ложь, знает, что она раскроется позже, где-то в эти оставшиеся два дня. Чонгук ведь лжёт тогда, когда правда оказывается слишком болезненной. Их присутствие сразу замечают, подходят, видимо, жокеи, предлагают проводить, украдкой поглядывая на Тэхёна. Он расценивает это как любопытство, тогда как на самом деле – это чистое восхищение. Двенадцатая звезда шла наравне с их фаворитом Святилище. Конечно, в этом клубе Тэхён стал узнаваемым лицом, отчего каждый встречный не упускает возможности его поприветствовать и назвать проделанную работу хорошей. Благо для этого Тэхёну хватает его уровня знания языка, что не скажешь о диалоге, который пойдёт через Чонгука с владельцем клуба, чья территория вообще не имеет видимого конца. — Почти не ревную, — привлекает внимание Феликс, выходя навстречу гостям. — Финал забрал я, а фаворитом здесь считают тебя. Хорошо добрались? Вас уже ждут. Микаэль проводит, — и кивает им за спины, обращая внимание на подошедшего парня. Тэхён громко раскусывает леденец, не удивляясь очевидности присутствия Микаэля как того, кто и рекомендовал его, если верить словам Феликса. Их взгляды встречаются безразличием и предвкушением, на Чонгуке тот тоже долго не задерживается, что даёт понять о важности ожидаемой встречи. Владелец клуба, к которому их приводят в небольшую беседку, явно в восторге от присутствия Тэхёна, не переставая благодарить Чонгука за их приезд. Знакомство происходит напряжённо, непониманием и половины сказанного, а Чонгук переводит кратко, возможно, упуская какие-то предложения. Тэхён улавливает суть отрывками, в особенности хорошо понимает разговор о тех знаниях, что Чонгук вложил в Микаэля, который принял предложение вступить сюда несколько лет назад и остался. Даже приносит за это свои извинения, хотя тем, кто предал, был Микаэль. Наконец речь заходит об Альтаир, её породе, рождении и появлении в клубе Мустанг. У владельца уже есть вся история – трудно не заметить статьи о ежегодных падениях – поэтому Чонгук дополняет информацию малоизвестными фактами не о кобыле, а её жокее. Разговор продолжается прогулкой по территории, и в этот раз Чонгук переводит каждое слово, замечая упёртость оленёнка. Он почти не слушает, подавляя в себе всякое всплывающее любопытство. Владелец перед ним явно описывает всё с мельчайшими подробностями, желая не оставить ни единого следа сомнений, и, в конце концов, когда они возвращаются обратно в беседку, выкладывает на стол перед ними собранные в папке документы. Тэхён бросает взгляд на английский текст, а после на владельца, который смотрит вовсе не на Чонгука. Это отдают ему. — Что это? — не понимает Тэхён, оборачиваясь к мужчине и встречаясь с ним взглядом. Чонгук складывает руки в замок на бедре и не произносит ни слова, потому что Тэхён уже знает. Это – контракт. Для него. Тэхён пытается себя успокоить, что знал об этом, вряд ли их пригласили бы без попытки сделать предложение жокею. Феликс ведь с самого начала предупредил – он им нужен настолько, что они собираются за ним бегать. Эта очевидность глубоко не задевает, Тэхён может заставить себя принять её как комплимент своему успеху. Но не может никак оправдать то, что Чонгук в этом предложении не отказывает, а говорит: — Забирай. Что забирать? Душу? Перья? Прошлое, настоящее и будущее? Так Тэхён всё забрал и уже давно, ему можно, он же возвращает, когда приводит всё в порядок. Эту папку? Так он выбросит её через минуту так же, как выкинул визитку, разве это не очевидно? У него брови хмурятся, взгляд темнеет – злость Тэхён не умеет скрывать. Уязвимость тоже, потому что Чонгук видит явное непонимание парня того, что он вообще здесь делает. Зачем Чонгук привёз его сюда? — Забирай, и мы пойдём, — повторяет мужчина, не уточняя, что они с этим контрактом будут делать дальше. Его даже в руки брать нет желания, на что они вообще рассчитывают. Тэхёну хочется испортить о себе впечатление, показать ту сторону себя, которая не делает шаг первой, упрямится, не просит помощи, огрызается и не признаёт своих союзников. Пусть видят, какой легендарный жокей на самом деле глупый, импульсивный, влюблённый мальчишка. Только вместо этого Тэхён встаёт со стула, не находя в себе слов, которые бы предательски не сорвались отчаянием, и уходит, оставляя контракт нетронутым. Чонгук снова всё исправит, сошлётся на подавленность от проигрыша, присущую острую эмоциональность, усталость – что угодно, что способно оставить в чужих глазах Тэхёна как того, кто готов пойти на сотрудничество. Этот приезд уже ничем не оправдать – те нерешённые вопросы, о которых говорил Чонгук, это дальнейшая карьера Тэхёна. Владелец клуба Хантер испытывал интерес к жокею, когда он забрал две победы подряд, не потерял своего желания и после проигрыша. Чонгуку это о многом говорит, Тэхёну – ничего. Он даже сбежать не может сейчас, ему элементарно некуда. Приходится выйти к Порше и сесть на капот, оставаясь в нервном ожидании возвращения мужчины. Теперь понятно, для чего был сделан в разговоре акцент на Микаэле: владелец оценил то, как Чонгук готовит своих жокеев. Потому и Тэхёна готовы принять с такими же навыками и единственным минусом в характере. Возвращение Чонгука ждать приходится недолго, каких-то грёбаных десять минут разговора без него. И Тэхён это простил бы, если бы не зацепился взглядом за контракт в его руках. — Да какого чёрта, Чонгук?! Тэхён срывается, потому что знает, дальнейшие три часа езды его будут убеждать в отсутствии предательства в простом желании продолжить свою карьеру, и рычит: — Я не собираюсь никуда уходить. Тэхён думает, это звучит понятно, утвердительно и бескомпромиссно. Чонгук знает, как заставить его пойти навстречу, передумать, изменить своё решение. — Ты даже не в курсе, что сейчас происходит, — Чонгук обращает внимание на сложившуюся перспективу дальнейших участий после этих скачек, потому что Тэхён просто выпал из реальности на полтора месяца. — Я не всесильный, помнишь? Мне как-то пришлось даже возвращать тебя в приют. — А сейчас в чём проблема? — В вероятности, на которую я не могу повлиять. Здесь ссориться будем или в пути, чтобы ты как можно скорее ушёл к Альтаир и пропал на три часа? — Хочешь этим показать, как хорошо ты меня знаешь? И этим вот, — Тэхён кивает на взятый без его согласия контракт, — что я обязательно передумаю? — Садись, я всё объясню, — заканчивает Чонгук, снимая с Порше блокировку. Тэхён ещё некоторое время упрямо сидит на капоте, его почти трясёт от злости и обиды, но он заставляет себя сесть на переднее пассажирское, прослеживая, как Чонгук убирает контракт на заднее сиденье, со своей стороны. Чтобы Тэхён не дотянулся и не выкинул его в открытое окно на трассе. Напряжённая тишина утопает в заведённом моторе, Тэхён начинает искать бутылку воды, открывает отсек на передней панели и видит пару предметов: смазка и успокоительные. Две крайности, в которые может впасть Тэхён. Раньше эти мелочи не бросались в глаза, но Чонгук много чего внёс в свою жизнь ради него. В его кабинете, спальне, квартире, где можно найти разные виды кофе, теперь есть запасы зелёного чая. Среди посуды откуда-то находились большие глубокие тарелки ещё со времён первого заключения контракта, когда Тэхён не мог много есть, а ему создали комфортные условия. Чонгук с ним даже свою многолетнюю привычку курить бросил. И ради чего всё это? «Я не хочу где-нибудь на Прикнесс Стэйкс внезапно услышать от тебя что-то вроде ‘я был для тебя всего лишь хорошим опытом’, нет». Тогда Чонгук признался в своём страхе, приписал Тэхёну «свойственно», назвал его чувства влюблённостью. Не специально, Тэхён потом понял, и они оставили всё это в прошлом. Причина явно в другом. — Можешь заранее выпить, — предлагает Чонгук, замечая, что парень нашёл успокоительные. — Тебе не понравится то, что я скажу. — Так не говори. Тэхён огрызается на грани рычания, голос не повышает – это им не поможет – и с бутылкой воды берёт успокоительное. Теперь понимает, почему разговор откладывался: Чонгук вначале просто задумался, сверял информацию, подготавливал почву и окончательно сделал выводы, встретившись с владельцем лично. Теперь у него есть все основания делать Тэхёну предложение и говорить с ним на эту тему, имея два конкретных пути развития его будущего. — Как ты помнишь, в этих забегах могут участвовать только лошади трёхлетки, — Чонгук коротко бросает взгляд на Тэхёна, удостоверяется, что его, может, не готовы, но хотя бы слушают. — Альтаир попадает на следующий год, но только на весну. Это значит, что у тебя будет лишь одна попытка пройти комиссию – это та вероятность, на которую я не могу повлиять. Тэхён отношения с корейской стороной комиссии испортил. Вряд ли они закроют глаза на это и на главную новость во время забега Кентукки Дерби – два жокея находятся в романтических отношениях. Два парня. Консервативной комиссии такой пиар по душе не придётся, за оригинальность его не похвалят. — Я принёс им две победы, — упирается Тэхён. — Сам-то считаешь их за победу? Для тебя второго места не существует, только единственное первое. Для них так же. Они пошли на жертвы, пропустив тебя, а ты им ещё скандал подкинул, да и с победой не вернёшься. Я не знаю, как комиссия отреагирует на твою заявку в следующий раз. Отсюда же тебе сразу обеспечено участие, ни с кем разговаривать не придётся. Прозвучала первая причина намеренно не сделать перекат и попасть под лошадь, чтобы сломать себе карьеру и пару костей, но остаться с Чонгуком. — Этот клуб для тебя станет хорошим опытом не только в профессиональном плане, — продолжает Чонгук. — В межличностном тоже – я тебя разбаловал. Ты должен научиться подстраиваться под других, просить помощь и идти навстречу. Здесь твой характер простят, но бегать за тобой не будут – отличные условия для роста. И, как бы неприятно тебе это ни было слышать, я доверяю Микаэлю, и ты можешь на него положиться, потому что это его инициатива предложить тебя. Причина вторая, слабая для отметки «необходимость», чтобы оставаться здесь. Однако возможность получить профессиональный опыт, которого не достаёт Чонгуку как тому, кто лишь раз участвовал в международных скачках, всё же имеет немалое значение в принятии решения. — Условия в контракте выгодные для тебя и Альтаир и прозрачные, никаких подтекстов. Все решения в сторону кобылы остаются полностью за тобой. К тебе приставят переводчика и наставника в одном лице – не потеряешься. Да и по финансам это не выйдет для тебя дорого, вряд ли ты спустишь все деньги со своей карты. — А если спущу? — не слишком заинтересованно спрашивает Тэхён. Третья причина довольно деликатная, удобство контракта всегда было больной темой. Тэхён в этом ничего не понимает, его легко обмануть так же, как Чонгук когда-то солгал о неустойке. — Ты свой счёт вообще проверяешь? — уточняет Чонгук, сомневаясь, что парень из-за доверия мужчине хоть раз это делал. — А что, ты мне платишь ещё и за секс? Тэхён оборачивается, случайно показывает пустоту в своих глазах. Он не набирает тех же трёх причин отказаться и вернуться обратно в Мустанг. — Ты хоть представляешь, сколько получил с этих двух побед? — напоминает парню о ненужных денежных призах, которые существуют в международных соревнованиях. — Даже если захочешь, ты не сможешь всё потратить. А потратит – на его карте никогда не будет нуля. Потому что это не вычурно, и Чонгук добавит единичку и ещё несколько нулей во имя эйфории. — Аргументы ещё будут? — Тэхён съезжает на сиденье ниже, делает вид, будто они нисколько не убедили его. — Или ты собираешься сказать, что между нами был лишь хороший секс и нам пора расстаться, чтобы пожертвовать любовью ради карьеры? — Мы не расстаёмся, Тэхён, — твёрдо, чтобы по голосу услышать – в этом Чонгук лгать не будет. — Я собираюсь ждать, пока ты не вернёшься. За тебя трепать нервы мне будут Хосок, пресса и десятки родителей, выстроившихся в очередь, чтобы отдать своих бестолковых детишек – ты отлично пропиарил мой клуб. — Дай знать, кого ты выберешь для таскания вёдер воды по утрам. — Эта персональная программа для конкретного оленёнка. Тэхён нервно кусает губы, не поворачивается, смотрит в окно, пытаясь не слышать, что это ещё не всё и у Чонгука остались причины, чтобы просить его остаться. Но не там, где было обещано. Перьями на сердце выцарапано обещание упасть на колени и умолять остаться. Оказывается, не там, где думал Тэхён. Ему обидно от того, что теперь это всё звучит логично. Ещё сильнее больно, потому что выбор он должен сделать в одиночку. Чонгук свою позицию в этом вопросе достаточно ясно выразил – он настаивает. Истерика не поможет, на слёзы мужчина не поддастся, не в этот раз, потому что Тэхёну будет лучше заключить новый контракт с другим клубом. У него остаётся всего лишь чуть больше суток, чтобы сделать выбор, способный изменить всю его жизнь.