Помни о "Кэрри"

      Робби никогда бы не подумал, что Спортакус приведёт его в бар со словами:       — Здесь мы и собираемся.       Подразумевая себя и своих друзей, которым он наконец собрался представить своего мужа. Дома он называл заведение забегаловкой, видимо, чтобы Робби не изменил своего мнения о друзьях мужа в худшую сторону.       — Со старших классов. Раньше на той площадке.       Он кивнул в сторону холма, с которого они только что спускались. Там находилась обновленная детская площадка. Только качели не обновили почему-то. Спортакусу не очень нравилась новая версия площадки. Он сам не знал почему. А старые ржавые качели радовали глаз.       Зазвонил телефон.       — Да? Я скоро приду, подождите немного.- Спортакус помолчал.- Я хотел кое с кем вас познакомить. Это для меня важно.       Робби не смог услышать, что ему ответили и как, но Спортакус казался уверенным и это приносило облегчение.       — До встречи!       Его тон переменился, а улыбка исчезла.       — Мне страшно.       — Хэй, если они не примут тебя с распростертыми объятьями я разнесу весь бар.       Спортакус усмехнулся, тепло посмотрел на Робби.       — Ты такой страшный. -Спортакус потянулся на носочках к лицу Робби и чмокнул в губы.       — Только не груби им, ладно?       — Ты вообще меня слушаешь?       — Идем? — спросил Робби. Он боялся прийти домой слишком поздно без сил и не поработать над рукописью. А еще, что Спортакус может простоять тут вечность, пялясь в двухстороннее стекло. Именно он пять лет умудрялся скрывать от приятелей факт отношений с мужчиной.       Спортакус ответил положительно. Ответ прозвучал не без решительности, вроде как.       Они зашли внутрь.       То был вечер понедельника, поэтому за стойкой сидели только эти трое. Даже бармена не было.       — Привет, ребята!       Спортакус выглядел уверенным, но внутри просто молился, чтобы никто из его друзей не поинтересовался что за мужчину он держит за руку и почему до того как он успеет пробормотать, что это его муж.       Робби подметил, что трое выглядят одинаково быдловато, и если они окажутся неплохими людьми Робби будет сложно отличить одного блондина от другого (их было всего двое).       Поэтому он нацелился высматривать другие отличительные признаки у каждого. Сначала он пожал руку Криса, у которого был большой шрам на шее, затем Карлу с золотой серьгой в ухе, ещё он был чуть менее подтянутым, чем можно было ожидать от учителя физкультуры, и в последнюю очередь спокойному на вид Колину. Ещё он был единственным брюнетом.       — Я где-то слышал твое имя. — Сказал Колин.       — Странно, мы точно не знакомы.       Колин быстро смирился. Все трое поглядывали иногда на сцепленные руки супругов.       — Я немного затянул с этим, но, я хотел представить вам своего мужа.       — Мужа?       Это спросил Крис, в котором Робби увидел самого агрессивного в группе. Эдакого главаря, с которым нельзя поспорить. И голос у него был самый громкий, охрипший, наверное, от работы в школе. Раньше они со Спортакусом были коллегами.       Он тихо засмеялся, и Карл с Колином это подхватили.       — Я серьезно!       Спортакус продемонстрировал кольцо.       — И? Что ты от нас теперь хочешь в таком случае? — Спросил Колин.       Он выглядел самым разумным до этого.       — Послушай, я думаю ты запутался. — Карл положил руку Спортакусу на плечо, наклонился к уху. — Еще ведь не поздно порвать с этим? Он не обидеться?       Робби уже хотел напомнить о своём присутствии, а заодно и о, но Спортакус довольно решительно начал говорить.       — Послушайте, мы вместе пять лет.       Тут они, как один, озадачено нахмурили брови.       — И… Его пыл поутих, и тут заговорил Робби.       — Он хочет, чтобы вы сказали, что в любом случае его примете и обрадуйтесь. Это не так сложно, это очень его осчастливит и это ваш долг как его друзей.       Спортакус его поблагодарил. У него еще оставалась капелька надежды, что после слов Робби хоть один из них передумает.       — Чему? — Снова заговорил Колин. — Тому, что ты пять лет дуришь ему голову?       Спортакус чуть снова не кинулся в болезненные объяснения, догадываясь, что его голос будет дрожать. И он будет похож на потерянного ребёнка, который по собственной вине забрел в глушь и заслуживает ремня. Никто не воспримет его всерьёз.       — Пожалуйста… Мне очень нужно, чтобы вы сказали, что мы всё ещё друзья.       — Нет.- Колин сказал холодно, отворачиваясь к барной стойке, но не отрывая взгляд от Спортакуса.- Но я думаю, что парни согласятся со мной: мы будем сколько угодно ждать твоего прозрения. Ты всегда был девчонкой, но не настолько.       Крис кивнул, с сочувствием посмотрел на Спортакуса, готового разрыдаться. И на Робби, что запустил бы бутылкой пива ему в голову. Только Спортакусу сделается от такой защиты хуже.       — Хочешь уйти?       Он посмотрел на него так растеряно, ему хотелось попытаться ещё, даже если ничего толкового сказать не удастся. Пришлось согласиться, потому что риск пролить слёзы перед друзьями был слишком велик. Робби закрыл его своим телом, но мускулистая рука всё равно проскользнула над его плечом.       — Нет, постой. — Карл удержал Спортакуса за воротник, будто хотел взять за шиворот.       — Колин прав. Объясни почему мы должны быть за тебя рады!       От такого тона никто не стал бы говорливее, а трясущийся в страхе Спортакус особенно. Робби отдернул руку Карла и быстрым шагом повел Спортакуса за собой,       — Приходи когда очухаешься! — Крис крикнул ему вслед, очень буднично, как будто просил принести что-нибудь с кухни. А Колин, незаметно для Робби и Спортакуса, пошел за ними со словами " я поговорю с ним».       — Какого хрена они себе позволяют?!       Спортакус устало вздохнул.       — Ладно, неважно. Давай просто пойдем домой. Уже поздно.       — Спортакус, не уходи, ладно? Я хотел задать один вопрос. — Дверь бара хлопнула за Колином. — Желательно не при… твоем муже. Ты не против?       — Против. Говори и я пойду. — Он старался звучать тверже, но все равно не мог оторваться от спасительной руки Робби.       — Ты правда хочешь, чтобы наша дружба так закончилась?       — Нет, но… — И ты правда хочешь обменять нас на это? Ты уверен? — Колин звучал как мессия с единственно верным мнением. Этим он разозлил даже Спортакуса.       — Да.       — Почему? — Колин развел руками.       — Потому что еще будучи моим другом Робби относился ко мне уважительнее, чем вы!       Сперва Робби подумал, что ему почудилось, но, нет, Колин попытался замахнуться на него, а Спортакус рефлекторно отошёл назад, желая, чтобы всё это поскорее кончилось. Робби схватил его за запястье. Колин не хотел бить сильно и это не стоило Робби недюжих сил.       — Какого хрена ты творишь?!       Спортакус поспешил уходить, теперь он тащил Робби за собой следом и старался не заплакать до тех пор, пока бар не будет достаточно далеко.       — Мы тебя ждем!       Робби послал Колина нахер напоследок. Пусть его мужу это не сильно поможет, но сдерживаться уже не представлялось возможным.                                      ***       Обычно Спортакус легко переживал проблемы. Но от случая в баре отделаться было бы непросто кому угодно.       Днём со стороны он выглядел таким же бодрым, а под вечер, когда и домашние дела закончились и всем детям нужно было ложиться в постель, апатичность всплывала на поверхность.       Так продолжалось на протяжении нескольких дней. И в последний из таких, Робби застал мужа на диване, лежащим на спине ос скрещенными руками на груди. Смешно, может показаться, но всю неделю ежевечерне видеть похороны этого законченного оптимиста было для Робби пугающе.       Он подошёл к Спортакусу и поцеловал его в нос. Глаза открылись.       — Я думал ты бегаешь в это время.       — Немного забросил это. Наверное, зря. Теперь такое ощущение, что мне нечем заняться.       — Вдруг это пойдёт тебе на пользу? Ты отдохнешь как следует.       Спортакус со вздохом приподнялся.       — Может быть. Посиди со мной.       Спортакус схватился за него как панда за бамбук. Робби понял, что надолго здесь.       — Вдруг они неправильно меня поняли?       — Спортакус, ты говорил прямо обо всём. Твои слова нельзя было трактовать никак иначе.       — Но должна же быть причина, по которой они так отнеслись ко мне и тебе!       — Они гомофобы?       — Но…       Спортакус выглядел так трогательно и грустно, что Робби вместо того, чтобы хорошенько подумать над словами поддержки загорелся новой ненавистью к трём К.       — Послушай, ты не виноват в том, что произошло. Я понимаю, ты знаешь их давно, но это не повод их оправдывать. Они обошлись с тобой жестоко, а Колин чуть тебе не врезал.       — А если я поговорю с ними снова?       — Не думаю, что что-нибудь изменится.       — Но раньше я рассуждал также как они. Я ведь поменялся.       Тут Робби был готов поспорить. Спортакус никогда не был настроен против кого-либо агрессивно, да и не будет. Он не такой человек. Слишком боится сделать другим больно. Но вслух решил этого не говорить.       — Потому что ты гей, и потому что умеешь слушать других людей. С первого раза.       — Вдруг они смогут услышать меня со второго?       Робби вздохнул.       — Я не думаю, что это поможет, но я, видимо, не смогу тебя остановить. Только не встречайся с ними лично.       — Я и не собирался.       «Хотя по телефону о таких вещах не говорят», -подумал Спортакус. Но идти ему правда не хотелось. К своему стыду.       — Хочешь я побуду с тобой, пока…       — Не нужно.       Робби не заметил, но внутри Спортакус возмутился. Несильно, но для него и такое было редкостью. Робби ушёл писать на кухню, потому что лампочка в кладовке перегорела.       Спортакус недолго думал кого набрать. Конечно Колина.       — Да?       — Привет! Как дела? Голова не болит?       Колин вздохнул.       — Перестань притворяться, что вчера ничего не произошло.       Они замолчали.       — Я думаю, что мы вчера все погорячились.       — Может быть.       Спортакус надеялся, что разговор будет продвигать Колин. Думал, что им в равной степени хочется сохранить дружбу. Он считал, что делать выводы так рано не стоило. На чувственном уровне всё же осталось ощущение наплевательского отношения Колина к диалогу.       — Извини за то, что я вчера сказал. Про то, что вы плохо ко мне относитесь. Я в тот момент был очень расстроен…       Говорить чем Спортакус был расстроен в какой уж раз казалось ему излишним. И чем больше он повторял одно и то же, тем больше стыдился своих чувств.       — Я так и не понял чем.       — Тем, — он запнулся, — что вы меня не принимаете.       Под конец фразы голос чуть не запищал.       — Я понимаю.       Тяжесть в груди ушла ненадолго. В голове Споракуса сложился пазл: они ведь выпили вчера. И нечаянно наговорили ему злой пьяной неправды.       -Правда?       — Конечно, но многим всё равно слышать о таком неприятно.Тем более видеть вас вместе.       Но на их лицах не было и намёка на румянец, а начатую бутылку пива держал в руке один Карл.       — Ты должен быть к этому готов.       — Да, ты прав.- Выдавил Спортакус.- Но от вас я ожидал большего понимания. Я не хочу общаться с вами и постоянно опасаться неприятных комментариев в сторону меня и Робби.       — Извини. Не хочу говорить за ребят, но, уверен, они будут со мной солидарны. О твоём муже можно сказать мало хорошего. Без обид.       — Была возможность, было желание ответить ему. Но слова застряли в его горле вместе с накопившемся стыдом.       — Если честно, я не хочу ссориться с тобой, Спорт. И остальные не хотят. Что насчёт тебя?       — Я не хочу.       — Тогда забудем обо всём?       — Без проблем.       Голос загибался, и загибался с каждым словом. Спортакус чувствовал это, но бессилье одерживало верх.       — Может, хочешь снова встретиться сегодня? Мы не будем сильно пить, не волнуйся.       — И когда?       Колин посмеялся, мол, как неловко получилось.       — Я уже жду остальных. Можешь прийти сейчас, если не занят. И если Робби отпустит.       — Колин, перестань. С чего ты вообще взял, что мне нужно спрашивать разрешения у него, чтобы куда-то пойти?       Вслух говорить ответ было не нужно. Спортакус знал его заранее, и он отбивал желание доказывать свою позицию Колину. Как удар линейкой по рукам в воскресной школе.       — В ваших отношениях ведь девушка скорее ты.       — Ты спрашиваешь?       Колин посмеялся.       — Ну, до встречи.       Попытка решить проблему засасывала Спортакуса в неё только больше. В то чувство пустоты, от которого постоянно маневрировал не договаривая или скрывая что-то от трёх К. С последствиями своего правдолюбия он сталкивался редко, но представлял их чётко. Столкнувшись с ними, он мог убедиться в правдоподобности ожиданий.       И Колин бросил трубку ровно тогда, когда его друг уже собрался спросить не грубо ли то, что он сказал.       Спортакус корил себя за то, что сразу не пошёл поговорить лично. По большей части он склонялся к тому, что проблема в этом, а меньшей, что в Колине. И Карле, и Крисе. За них всё уже было сказано.       У Спортакуса не находилось желания сидеть сегодня в вонючем шумном баре, где его приятели будут переговариваться лишь между собой. Потому что им всё равно противно его видеть и он должен быть к этому готов.       Он решил для себя пойти к ним через " не хочу». Оставалась постепенно гаснущая надежда переубедить их.       И идти нужно было как можно скорее. Спортакус уже чувствовал пропадающее желание общаться с друзьями.       Он быстрыми шагами пошёл на кухню.       — Робби…       И встал у входа, смотря на Робби, растянувшегося лежа за столом. Он спал, положив голову на блокнот.       «Повезло,» — подумал Спортакус. Объяснение для Робби задержало бы его.       Он оставил записку для Робби (положил прямо под сложенные около головые руки) и бегом направился к бару.                               

***

      Робби проснулся через двадцать минут после ухода Спортакуса.       Протирая глаза, читал записку.       — Твою мать.       Он уже хотел вскочить со стула и бежать. Но вовремя припомнил свою самую часто выслушиваемую претензию от партнёров.       «Робби, я не обязан перед тобой вечно отчитываться. Мне что, нельзя никуда пойти?»       «Теперь можно,» — ответил Робби голосу-слепку из голосов его бывших парней.       Сначала он решил позвонить. И услышал звонок из гостинной. Спортакус второпях забыл телефон. Ему не нужна была спешка, чтобы что-нибудь оставить, впрочем.       Он походил на месте, и уже хотел обратиться к дневнику. По нему ему всегда удавалось поговорить с самим собой эффективно. От этой идеи пришлось отказаться. Сложно было сосредоточиться на одиночном мозговом штурме, пока Спортакус получает от трёх К. сперва парочку пощёчин, а потом чего и похуже.       Робби решил, что придёт под предлогом отдать Спортакусу телефон и если всё нормально пойдёт домой. Потому что доверяет своему мужу.       С горяча обронив «боже, за кого я вышел!», Робби пошёл за ним, следя чтобы быстрый шаг не перешёл в бег.       До бара он так и не дошёл.       — Робби!       Спортакус сидел на качелях. Робби не заметил его в темноте и прошёл мимо.       Качели сильно давили на бёдра Спортакуса, он это чувствовал, но вставать не собирался. Просто не хотел.       — Ты что, бежал сюда? — удивился он.       — Нет. — Он передал ему телефон.       — Спасибо, милый.       — Ты в порядке? Ты уже ходил к ним?       Спортакус стыдливо улыбнулся.       — Я сидел на качелях всё это время.       — Почему?       Он пожал плечами. Спортакус выглядел так, будто сейчас засмеётся. Не искренне, а чтобы заполнить наступившую посреди беседы паузы. Потому что чувствует, что нужно.       — Сначала я хотел, но… они будут считать меня мерзким в любом случае. Они будут так обо мне думать, что бы я не говорил. Всегда так: я могу вечно что-то доказывать, о чём-то просить, но они меня не послушают.       Улыбка медленно сползала, по мере того как он это говорил.       — А может я виноват. Слишком не люблю возражать. другим.       — Но они могли бы этим не пользоваться.       Спортакус кивнул.       — Мне кажется, даже если бы Колин меня ударил, я бы пришёл снова.       Робби подошёл вплотную и погладил Спортакуса по волосам, а он положил голову ему на живот.       — Спорти, я знаю, я редко говорю тебе это, а рядом с твоим отцом тем более.       Они синхронно улыбнулись.       — Но ты замечательный. Правда. Ты самый добрый и нежный мужчина, из всех кого я когда-либо знал. И ты не заслуживаешь такого обращения.       — Только не говори, что ты собрался плакать.       Спортакус засмеялся и утёр выступившие слёзы.       — А кто мне запретит?       Он поднялся и обнял Робби за шею. Они стояли так, пока Спортакус не продрог от холода, который ощутил лишь сейчас.       — Ты пойдёшь? — спросил Робби.       — Нет. Я очень устал. Идём домой.       — Я представляю.       Слова Робби заглушили качели, упавшие на землю с громким (для вечерней улицы) лязгом.       — Старое дерьмо.- сказал Робби.       Пока они шли Спортакус всё вспоминал о чём подумал перед уходом, вспоминал, как постоянно увиливал от расспросов о девушке, или вовсе врал, что она у него есть. Робби всегда было больно от этого. Ему стало стыдно, что он заставлял Робби так себя чувствовать, ради людей, которые долгие годы относились к нему с презрением.       — Прости меня.- Спортакус поцеловал его руку.- За всё.       — Всё в прошлом. Я рад, что ты в порядке.       — Я и том, что долго не мог сказать им о тебе.       — На твоём месте я бы тоже не сказал.       Некоторое время они шли молча. Каждый задумался о своём.       — А мне ведь когда-то нравился Колин. Я это только что понял.       — Не могу не признать, он симпатичный. Твёрдое второе место среди вас четверых.       — Ты сегодня слишком милый.                               

***

      Несмотря на то, что Робби принёс Спортакусу телефон, тот обращал на него внимание редко. Вот и сейчас пропустил добрую кучу звонков от Колина.       Спортакус заметил огромное количество пропущенных, когда Робби уснул (в кровати). Долго смотрел на экран блокировки, также как и на неоновую вывеску бара с холма.       Перезвонить он всё же решился.       Ему ответили быстро.       — Спортакус, где тебя носит?       — Я не приду. Извини.       «Мне не за что извиняться».       — Почему? Что-то случилось?       — Ты знаешь почему!       Робби проснулся. В полудрёме он с интересом слушал разговор.       Колин говорил не со Спортакусом, но ему прекрасно было слышно небрежное «он опять за своём». И почти в унисон сказанные призывы к богу от Карла и Криса.       — Я думал мы договорились.       — Я передумал.       — И что опять? Твой муженек?       Спортакус спокойно высказаться. Однако в нём взыграло какое-то чувство вседозволенности от понимания, что после окончания звонка он больше никого из них не увидит.       — Нет. Вспомнил свои эротические фантазии о тебе.       Робби окончательно проснулся. Он будто слушал аудиоверсию программы С TLC.       — Что ты несёшь?!       К удивлению Спортакуса, на этом злость Колина иссякла.       — Ты правда вот так расстаться? Ладно. Твоё дело. — Он говорил спокойно.- Просто знай, что мы запомним тебя как маленькую девчонку, которая не смеет ослушаться своего конченного мужа.       Спортакус тоже успокоился. Он понял, что делает всё правильно.       — Быть девчонкой не так уж и плохо.       И звонок закончился.       Спортакус пошёл в спальню.       — Это было круто.- Сказал Робби.       — Подслушивать плохо.       Спортакус небольно дёрнул его за ухо и лёг рядом.       Робби поцеловал его в макушку.       — Ты молодец. Я тобой горжусь.       Засыпал Спортакус с лёгким чувством грусти. Он знал, что будет чувствовать его недолго. Никто долго не будет скучать по бару, где ни разу не выпил. Всё равно, что скучать по ржавым качелям.