С чистого листа

      Едва глаза успела раскрыть, как в комнату настойчиво постучали. Я разлепила веки, отчаянно пытаясь вырваться из приятного плена одеяла. «Мисс Сиатрис, это Хелен», — послышалось из-за двери настойчивый звонкий голос работницы.       — Бегу! – прохрипела я спросонок.       — Ох, прошу прощения, что разбудила вас, но господин Дилюк просил передать вам письмо! Сами понимаете, я не могла откладывать подобное поручение.       — Конечно, — кивнула я, в который раз поражаясь ответственности и порой излишней обязательности девушки, — спасибо большое, Хелен.       Новость, что сам Дилюк Рагнвиндр прислал мне письмо, взбодрила, так что я тут же села за стол, положив конверт и чуть ли не лелея его взглядом. Догадки и предположения, что там может быть, будоражили воображение. Что я только не успела надумать за пару минут! Мечты рухнули, стоило мне его прочесть:       «Доброе утро, Сиатрис. Господин Дилюк велел мне сообщить, что ваша помощь в «Доле ангелов» более не требуется, и потому сегодня хозяин ждёт вас на винокурне «Рассвет» в обычное рабочее время. Если вам требуется помощь в преодолении пути, то будьте в 8:30 у главных городских ворот. Чарльз»       Здорово, письмо даже не от Рагнвиндра, хотя он лично принёс бумагу. Я раздосадованно фыркнула, упав лбом на руки. Да он издевается… и вообще, какого чёрта я теперь должна ещё и все самые пыльные углы в поместье драить?! В памяти предательски всплыли собственные красивые речи, что «такова цена за спасённую жизнь» и прочее. Я вздохнула, устало уставившись в потолок и сжимая в руке разбудившую меня бумажку. Хотя бы теперь успею позавтракать и собраться без спешки, благо мне разрешено сесть на хвост идущему ежедневно из поместья и обратно в город гружённому винными бочками обозу.       Отбив себе оба полушария «седалища» об каменистую дороженьку, я с лицом страдалицы явилась на новёхонькое место работы. Издали поместье казалось немаленьким, а вблизи… да оно огромное! Вымощенные ровнейшим камнем широкие лестницы и двор-фундамент, на котором расположилась и летняя крытая веранда, и бочки на выгрузку, и много чего ещё, блистали чистотой, точно плитки мылом намывали. Само здание, увитое лозами винограда, венчанное блестевшей алой черепицей (её только что положили?), казалось, вовсе не имело изъянов – идеальные стены без единой царапины, выбоины или скола деревянных балок. Каждое застеклённое окно испускало безупречный блик на утреннем солнце. Заметив, что иду с открытым ртом, я сконфузилась, опустив голову и захлопнув челюсть.       И работало здесь не три человека, как я привыкла видеть в игре. Нет, тут трудилась настоящая армия! На виноградниках маячило не меньше двух десятков работников, весело перекрикивающих свистом и песнями. Дворник, молодой парнишка, выскабливал из углов палую листву, а рядом с ним другой складывал всё в тканные мешки. Кто-то работал молотком у хозяйственных зданий, копошились конюхи, девушки в накрахмаленных кипельно-белых фартуках шли с корзинами белья к реке. Каждая мелочь была буквально пропитана достатком. Ещё бы – хозяйское гнёздышко владельца виноделия Мондштадтских земель!       «Вот именно, — решила я добить саму себя, — Дилюк – богатейший магнат города, а ты всё ещё ожидаешь от него внимания к своей персоне… Итэр-то вон дракона усмирил! А я только пыль, да. Нечего было и надеяться, исход известен заранее».       — Мисс Сиатрис! – я вздёрнула голову, заметив ещё одну девушку в фартуке, что жестом подзывала меня. Пришлось поспешить. – Приветствую вас на винокурне «Рассвет»! Я Аделаида. Господин Дилюк распорядился, чтобы последний день работы вы находились в поместье в качестве нашей гостьи. Мы подготовили ваши покои, пройдёмте за мной.       — Последний день? — наверное, мои невыспавшиеся глаза навыкате были жутким зрелищем. – Быть гостьей… это правда мой последний рабочий день?!       Аделаида чуть улыбнулась, успокаивающе заверив:       — Да, мисс, это действительно ваш последний день работы в уплату долга. И хозяин распорядился, чтобы вы подобающе отдохнули. Помимо этого, он желает поговорить с вами и попрощаться – вы ведь так долго и усердно работали на его дело.       Я на радостях брякнула что-то в духе «ой, да пустяки, я бы ещё поработала», после чего меня отвели в поместье. Ущипните меня, как красиво там было! Просторно, богато до каждой дверной ручки и узора на двери, до каждого декоративного гвоздика и украшенной лепниной колонны. Да там даже ковры были едва ли не мягче моей кровати! А они по такому ворсу в уличной обуви ходят…       — Вот ваша комната, мисс. Скажите, пожалуйста, чем бы вы хотели заняться? В поместье есть библиотека, небольшая выставочная из различных диковинок, привезённых со всего Тейвата путешественниками и самим господином, можем предложить завтрак, посещение дегустационной или полной экскурсии по поместью.       — Э… Я, а, эм, — я сначала немного замялась, а потом махнула рукой. Если подумают, что я какая-то жадная дикарка из леса, то и пусть! — А можно будет выбрать всё?       Аделаида чуть растерялась, но потом с улыбкой кивнула: «Конечно, как пожелаете!». Я мысленно потёрла ладони, точно муха на варенье: «Держись, Дилюк, кажется, настало моё время отрываться!».       — Начнём, пожалуй, с завтрака, — криво, но скопировав манеру Альтер, ответила я, расправив плечи и сцепив руки за спиной. Горничная поклонилась, удаляясь:       — Как только всё будет готово, я приду за вами.       Оставшись одна в шикарной комнате, где на кровати с балдахином помещалось четыре меня, а в существование стёкол едва ли верилось из-за их чистоты, я пожалела, что с собой нет фотокамеры: здесь бы получились просто шикарные кадры!               — Разрешите доложить! – вытянувшись по струнке, отчеканил служащий. – Капитан разведывательного отряда Ордо Фавониус Эола прибыла в штаб.       — Вольно. Я готова её принять в любой момент, — оторвавшись от бумаг, заверила Джинн. Кивнув, мужчина ушёл. Едва дверь за ним закрылась, как в комнату зашла мятежная наследница Лоуренсов.       — Доброе утро, магистр Джинн. Мы проверили пути следования посыльного в Фонтейн, как вы и приказывали.       — Что-нибудь обнаружили? – откинувшись на спинку стула, спросила белокурая девушка, заметив напряжённо сведённые брови Эолы.       — Да. Письмо в департамент Фонтейна не было доставлено по причине гибели агента, что был обязан передать письмо. Там, где следы его прерывались, был обнаружен мощный сгусток энергии, а также вражеские позиции, которые были нами устранены. Думаю, посыльный был убит.       — Проклятье, — выдохнула магистр. – Повторный запрос займёт ещё кучу времени. Эола, нужно в экстренном порядке проверить ущелье на границе с Ли Юэ.       — Будет исполнено, — отчеканила девушка, сетуя, что придётся отложить обещанную прогулку с Эмбер.              Отведав кучу блюд, название половины которых и вовсе не помнила, я выкатилась из-за стола. Боги, почему мой желудок не может уместить большего? Боясь, что пойду по швам, попросилась в библиотеку на отдых.       Что тут сказать… Рай для книголюба! Вот бы Альтер обрадовалась, если бы увидела! Огромные стеллажи в два моих роста из лакированного дерева, где у каждой книги своё место, а в проходах стоят не одна и не две передвижных добротных лестничек, поразили меня не меньше вкусной еды и богатого внутреннего убранства. Тут было даже несколько шикарных кресел у окон, дабы пришедший читатель выбрал наиболее удобное для себя место: освещение справа, слева, прямо, с лозами винограда, с видом на работающих людей, в тени. Да тут даже библиотекарь был! Назывался он, конечно, по-другому, но смысл его один – присматривать за книгами, раскладывать и помогать найти нужную. Получив какой-то роман, я уселась в укромном местечке. Главное в чтении – не заснуть!       К счастью, проспала недолго. Книга, конечно, интересная, но меня ждала ещё выставка диковинок и экскурсия. На энтузиазме сдав книгу, я без труда нашла Аделаиду, отправляясь в дальнюю часть поместья. Там, под стеклянными куполами, на стенах и под витринами аккуратно лежали разложенные ценные безделушки от ветхих книг до фотоаппарата Фонтейна. Рядом даже пара снимков лежала, правда, кто на них – я не знала. Здесь было действительно множество милых и серьёзных вещиц, хотя некоторые претендовали разве что на статус «хлама», но кто я такая, чтобы судить?       — Приступим к экскурсии? — когда я выплыла из музея, спросила Аделаида.       — Самое время, — закивала я.              Джинн держала в руках письмо, вчитываясь в строки и не зная, как поступить. Отправленная на разведку Эола столкнулась с посыльным из Ли Юэ буквально спустя час начала экспедиции, так что ответ от Цисин благополучно достиг Мондштадта. Отпустив капитана разведывательного отряда, Гуннхильдр сосредоточенно хмурилась.       «…соответствующая вашему описанию учёная пребывала на севере Долины Бишуй, на территории деревни Цинцэ. Находясь в составе некой разведывательной или научной экспедиции, ей проводились несанкционированные раскопки и пребывание в подземельях с неизвестной целью. По отправленному запросу выяснено, что большинство, включая искомую личность, являются жителями Фонтейна, некоторые из них объявлены в следственный розыск за совершенные преступления против Селестии. Упоминается, что девушка является учёной организации «Кардус», зародившейся в Фонтейне и объявленной вне закона. Ввиду агрессивных действий и совершенных зарегистрированных актов насилия, проявленных на территории Ли Юэ, в настоящее время отдельные члены организации…».       Вспоминая скромно улыбающуюся, часто впадающую в стеснение и растерянность девушку, что поразила детское сердце Кли, сдружилась с Эмбер и заворожила Мондштадтцев игрой на скрипке и своей находчивостью, Джинн с тяжёлым сердцем держала в тонких пальцах письмо. Получив от Дилюка некоторые сведения, Гуннхильдр одновременно ожидала и до последнего не верила в виновность путешественницы, а потому с радостью оттягивала принятие твёрдого решения. Вот только оно необходимо.       Выдохнув, девушка выпрямилась, принимаясь писать указ о задержании двух подозреваемых и письмо для «старшего». Рагнвиндр точно не допустит побега виновной.              Альберих, перемахнув через поваленную колонну, оказался на небольшой расчищенной поляне. Сидящий у каменного древнего постамента человек поспешно встал, отряхиваясь.       — Ах, это ты, Кэйя, — с облегчением улыбнулась Альтер, приветствуя коротким поклоном. – Сегодня отличный день для прогулки! Не смогла усидеть в городе, поэтому решила наконец исследовать этот островок многотысячной истории. Только подумать, архитектура древнего храма отнюдь не соответствует таковой в иных постройках и подземельях, хотя между тем нет ни единого упоминания о некой расе или народе, чьими бы трудами сотворился неизвестный храм.       Кэйя, уже несколько привыкший к замудрённой речи, без труда вспомнил постройку.       — Это одна из частей солнечных часов, расположенная, как и другая их часть, в постройках, посвящённых богине времени Кайрос.       — О, — восхищённо протянула девушка, закивав, — теперь понятно, почему я не находила ни единого упоминания в исторических очерках!       Альберих выдохнул, оглядываясь по сторонам. Порыв ветра всколыхнул пряди с налётом инея.       — Альтер, боюсь, у тебя более нет времени разгадывать тайны истории, — проговорил капитан. Девушка обернулась, встретившись с серьёзными льдистыми глазами. Улыбка покинула её лицо, а ладонь одним движением захлопнула записную книжицу.       — Какую тревогу принёс обманчиво добрый день?       — Капитан разведки обнаружила следы нападения на посыльного в Фонтейн, а из Ли Юэ прибыло письмо с ответом.       Кэйя замолчал, выжидающе глядя на девушку. Та обессиленно закрыла глаза, выдыхая и опуская плечи.       — Об одном я знал, — холодно продолжал Альберих, — вот только помнится мне, ты заверила, что Сиатрис не имеет отношения к Фонтейну. Цисин это опровергли.       — Проклятье, — выдохнула девушка, падая на прогретый солнцем камень высоких ступеней. – Я… до последнего несла в себе надежду, что… это не так. Что ж, понимается мне, что ныне и более я не имею права рассчитывать на вашу благосклонность, и вы, капитан, направлены, дабы заключить меня под стражу?       Девушка подняла голову на Крио-мечника, точно добровольно готовая сдаться без единой попытки сопротивления и побега со спокойной печалью, но твёрдой уверенностью во взгляде. Ветер бередил белый мех на плече капитана кавалерии, смешивая с прядями синеватых локонов, пока глаза Альбериха, подёрнутые тонким слоем искристого инея, прищурились с едва заметной азартной хитрецой.       — Хм, формально, я не видел ни письма, ни его внезапно оказавшейся у меня в руках копии, которую, к слову, мне вовсе не хочется нести обратно с собой в город.       Чёрные ресницы дёрнулись вверх, ещё больше открывая удивление и радость в васильковых глазах. На лице девушки расцвела благодарная улыбка:       — Слова не могут выразить мою признательность, Кэйя. Я тотчас сопровожу Сиатрис за пределы Мондштадта, однако если тебе понадобится любая помощь, то можешь быть уверен, я приму твою сторону и в мире, и в войне.       Приложив пальцы ко лбу, Альтер улыбнулась с плескавшимся изумрудным пламенем в синих глазах. Ветер, расчесав зелёную гриву одуванчикового поля, тронул серебристые кудряшки. Капитан чуть улыбнулся. Кто бы мог подумать, что ему повезёт не только встретить ещё одного путешественника иного мира, но и обрести верного союзника.       — Она не в городе, — не оборачиваясь, добавил капитан кавалерии, когда девушка, подгоняемая ветром, спешно покидала площадку. Ветер разметал широкие ярко-салатовые ленты. – Сиатрис сегодня… гостит на винокурне «Рассвет».        Тёмные брови дёрнулись, тонкая морщинка прорезала лоб.              — …Каждая плантация имеет свои особые требования, — поучительно рассказывал старичок, весьма знакомый мне по своей проблеме болезни и нежелании тревожить сына. – Вот этот сорт был привезён из Сумеру. Ох, и намучились мы с ним, ведь климат здесь совершенно иной! Но в ходе приращения к нему пасынков местного винограда, у нас получилось вывести несравненно новый сорт. Ягоды сохранили свою сочность и размер, посмотрите только на эти грозди!       — О, — я с восхищением рассматривала пурпурные ягоды, где каждая была не меньше моего глаза, — как много, оказывается, новых сортов вывели Рагнвиндры за время существования своего дела.       — Да-а, конкуренция когда-то была неслабая, — закивал старичок со знанием дела. – А уж сколько раз пытались выкрасть тайны технологий виноделия или сырьё, не перечесть. К счастью, вскоре стало понятно – рвение, с которым Рагнвиндры охраняют своё поместье, тождественно наказанию за проступок!       — Ах, вот вы где, — с каменной дорожки помахала рукой Аделаида, — мисс Сиатрис, будьте любезны, проследуйте за мной.       — Да, конечно, — я вежливо поклонилась старичку, чьи рассказы были в сотню раз интереснее любой книги. – Спасибо большое вам за то, что поделились со мной частичкой своих знаний! Не смею вас задерживать.       — Ох-ох, — разулыбался мужчина, — не стоит благодарности! Вы хороший человек, Сиатрис, а хорошим людям всегда рады в поместье.       Я весело поскакала за горничной.       — Хозяин желает вас видеть, — коротко ответила на мой вопрос Аделаида, спешно шагая в нужном направлении. Меня это немного позабавило, ведь Дилюк не был похож на нетерпеливого тирана, что за толику промедления тотчас обрушил бы на головы своих людей пламенный гнев. Тем не менее, приказы Рагнвиндра исполнялись моментально.       Аделаида остановилась рядом с резной рельефной дверью на втором этаже, коротко поклонившись и после короткого стука открыв дверь. Я, зазевавшись, проскользнула в помещение после повторного пригласительного жеста горничной.       Это действительно был кабинет хозяина винокурни. Просторная комната с застеклёнными и закрытыми шкафами тянулась от меня до огромного окна, завешенного тяжёлой портьерой алых оттенков в несколько рядов с огромными кистями-прихватами. Добротный стол (такого даже в кабинете Джинн нет) располагался тотчас под окном, заваленный какими-то бумагами, книгами и свитками. Дилюк, конечно, был тут: освещенный со спины, он снова казался сгустком тени, только красные волосы по краям отливали блеском начищенной меди.       — Вы желали меня видеть? – мне показалось, что фраза эта как некстати подходила к интерьеру и атмосфере, в которой мне так и чувствовалось, будто я явилась на деловой разговор, будучи очень деловой особой.       Дилюк выпрямился, убрав подбородок с сомкнутых пальцев, указав ладонью в чёрной перчатке на одно из кресел напротив: «Да, прошу, присаживайся». Стараясь идти максимально грациозно, я уселась в мягкое кресло, ощущая ладонями неимоверно приятный материал – что-то среднее между кожей и нубуком. Рагнвиндр откинулся на спинку большого кресла с фигурной отделкой спинки, прямо смотря на меня.       — Сегодня твой последний рабочий день, более тебя ничего не держит в Мондштадте. Что планируешь делать дальше?       Я ожидала что угодно, но не вопроса «чем займёшься дальше», тем более в такой серьёзной атмосфере – Дилюк спрашивал не как хороший знакомый или друг, нет. Было что-то нагнетающее, душащее петлёй нехорошего предчувствия. Или это Пиро Глаз Бога подогревает градусы в комнате?       — Я… не задумывалась. Если вы позволите, то я бы… хотела, возможно, продолжить работу у вас.       Чего это тебя на беспочвенную привязанность и ненужные сентименты потянуло, Сиа? Вспомнив, какой именно работой меня грузили, я поспешила добавить:       — До тех пор, пока я… не подкоплю моры для, гм, переезда.       — Следом за фокусником Фонтейна? – тут же прозвучал вопрос. Я осторожно глянула в глаза Рагнвиндра, что напоминали облитое водой пламя, не горящее, но ещё живое. Что за ними? Я не понимала.       — Да-а, — улыбнулась я криво, поскольку резкий вопрос меня весьма насторожил, — я… мы неплохо зарабатывали на выступлениях. Мне нравится дарить счастье и радость людям, тем более иного мира. В такие моменты я понимаю, что́ всех нас способно объединить, несмотря на происхождение, место рождения и… остального.       Дилюк, что смотрел на меня прямо и строго, уложив голову виском на кулак, удивлённо выпрямился, подумал пару секунд, встал. Отвернувшись лицом к окну, мужчина сцепил руки за спиной. Мне стало жутко неловко в воцарившейся тишине.       — Эм, господин Дилюк, — обратиться на «ты» я всё-таки не смогла, — может, объясните, зачем вы вызвали меня?       Он молчал секунд двадцать, показавшихся мне вечностью. Потом заговорил ровным и спокойным тоном, точно зачитывал приговор:       — Я надеялся услышать от тебя правду, истину, что ты старательно прячешь вот уже больше месяца, пользуясь гостеприимством Мондштадта. Я удивлён твоей стойкостью, ведь большинство, чувствуя близкое разоблачение, стараются бежать от преследования, а ты, даже после обнаружения слежки за тобой и прочего, остаёшься железно верной своей легенде, намереваясь продолжить проживание в городе.       Он обернулся, глядя на растерявшуюся меня с высоты своего роста. Как же я «люблю» этот его взгляд, в котором только сам чёрт разберёт, что он думает! Безразличие, гнев, порицание, ненависть, одобрение, отвращение – что он сейчас испытывает? Сердце бешено заколотилось, а мои ладони вцепились в подлокотники кресла. Я не успела слова вставить, как Рагнвиндр продолжил:       — Теперь нет смысла продолжать. Я бы поверил в твоё «беспамятство», если бы не твои действия, что так прямо и ярко охарактеризовали сохранность личности. Хотя вы старались предупредить разоблачение и даже не позволили посыльному добраться в Фонтейн, план ваш дал брешь. Сегодня утром мы получили ответ из Ли Юэ. Они всё подтвердили.       Гостеприимство Мондштадта, слежка и прочее, выдуманная легенда, разоблачение, посыльный в Фонтейн, ответ из Ли Юэ – я не знала, что сказать, потому как не понимала ни единого «доказательства», просто глядя на Дилюка огромными глазами. Бегая взглядом по комнате, я почувствовала, как кончается воздух, точно глотку петля сжимает. Хотелось убежать, сжаться в комок.       — О чём… я не понимаю, — проговорила я тихо, сжимая пальцами красную ткань одежды. – Какая легенда? Что произошло с посыльным и… зачем вообще вы отправляли человека в Фонтейн? Из-за Леона? Он что-то натворил?       Дилюк раздосадованно покачал головой, прошёлся по комнате, потом вернулся на своё место, усевшись на стул.       — Я надеялся, ты сама расскажешь, какую роль играет в истории Глотатель огня. Учитывая, что он ничего не привёз и не увёз из Мондштадта, а направился действительно в Ли Юэ. Я готов… в некотором роде помочь тебе, но мне необходимо знать, что вы хотели в городе. Зачем ты вернулась, Карми́н?        — Вернулась? И… меня Сиатрис зовут, – упрямо нахмурилась я. В голове воцарилась жуткая путаница. Однако я прекрасно понимала, что всё это как-то связано с неясными мне обвинениями, и если есть шанс во всём разобраться, то сейчас. – О чём ты говоришь? Я не понимаю ничего… я впервые прибыла в город, когда ты привёз меня туда! Нет никакой легенды, я в Мондштадте впервые. В Фонтейне я вообще не была, да я даже Ли Юэ ещё не видела, а Леона встретила на улице Монда! И напросилась работать с ним, потому что мне нужно было жить на что-то. Говоришь, что Мондштадт гостеприимно принял меня? Видимо, ты знаешь какую-то другую «меня», если серьёзно так считаешь! Город словно терпеть меня не может с самого начала.       Во время своей пылкой тирады я невольно вспомнила произошедшие со мной события. Проснулась клятая жалость и ущербность к себе. К горлу подкатил ком, а к глазам – слёзы. Я отвернулась, наклонив голову, дабы не было заметны мои покрасневшие глаза.       Дилюк (я успела заметить) сначала едва не сделал шаг ко мне, но отпрянул, отошёл к окну, начиная рассказывать. И каждое слово дробило недомолвки с треском, точно крошило скорлупу перезрелого ореха, явив, наконец, потаённое нутро…       — Ты явилась в Мондштадт более двух месяцев назад, почти сразу наведавшись на винокурню. Сообщив, что представляешь некую организацию в лице её учёного Карми́н Вандерби́льт, ты настоятельно требовала продать тебе Глаз Порчи, который, по сведениям, у меня имелся. Когда же я убедил тебя в обратном, ты не стала расстраиваться и принялась торговаться насчёт Глаза Бога. Твои доводы были таковы, что… эра властвования Селестии и Архонтов изжила себя, а потому мы, жители Тейвата, должны сами приблизиться к силе Богов. Мы сами должны одарить себя способностями Архонтов, способностями воссоздать Глаза Бога. Ответ Цисин подтверждает намерение организации: в Фонтейне выдвинуто обвинение за преступление против Селестии, коим ваш план и является. На мой отказ ты пригрозила, что добьёшься своей цели, а тяжесть за упрямство… будет лежать на моём сердце. Хм, и это… оказалось правдой. Спустя несколько дней были обнаружены… носители Глаз Бога с изъятыми артефактами. Сказать по правде, тогда я… крайне пожалел, что не согласился на предложенные условия. Не успели мы заняться расследованием, как неизвестные люди за одну ночь устранили все следы, немедля покидая земли Мондштадта.       — Но меня зовут Сиатрис…       Я смотрела на владельца винокурни в немой мольбе. Так вот… вот почему Мондштадт ощетинился на меня! Прошлая хозяйка тела запятнала теперь уже моё прошлое, о котором я ни сном, ни духом… Боже, пусть это окажется плохой шуткой!       — И вот, спустя тринадцать дней, — горько усмехнулся Рагнвиндр, — я обнаруживаю тебя, бегущую к поместью от мага Бездны. Я прекрасно знал, кто ты и что ты сделала, но… из-за ранений отвёз в Мондштадт, дабы Ордо Фавониус решили твою судьбу. Наотрез отказавшись от заключения без подтверждения, они отпустили тебя на свободу… Теперь подтверждение есть. На что ты надеялась, оставаясь в Мондштадте?       Я сцепила руки в замок с такой силой, что пальцы побелели.       — Неужели ты не можешь допустить тот факт, — голос пару раз дрогнул, пока я мысленно пыталась найти выход из западни, — что в разных мирах могут существовать два одинаковых внешне человека?       Дилюк чуть обернулся, прикрыв глаза:       — Могу. И я пытался поверить, что ты не имеешь ничего общего с Тейватом. Однако информация, которой ты владеешь, говорит об обратном.       Проклятье, проклятье, проклятье! Я была готова схватиться за голову, потеряв последние крохи самообладания! Собственной ложью я проложила себе дорогу в какой-то кромешный ад. А если сейчас рассказать про давнее знакомство с персонажами и миром – да мне не поверит никто! Что бы я ни пыталась сказать, слова не откроют спасительную дверь, а лишь достроят стен в углу, куда я загнала саму себя. Почва под ногами стала тухлой водой, а я пошла ко дну.       — Это… всё не так, — прошептала я, не сдержав слёзы на глазах. — Поверь, я не имею ничего общего с… той учёной! Меня зовут Сиатрис, и я… я случайно попала в этот мир. Я… я кое-как убила хилличурла, а ты говоришь, что на моих руках кровь носителей Глаза Бога?! Да я даже в одиночку на самые простые задания не хожу… Давай, скажи, что я делаю это… чтобы не выходить за рамки «легенды». Тогда почему я больше никого не убила?!       Дилюк красноречиво глянул на Дендро Глаз Бога. Объяснение каждому поступку и бездействию идеально вплеталось в общую картину, будто кусочки пазла находили законное место. Я перебирала, бормоча, один факт за другим, но каждый – закономерность, подтверждение, аргумент против меня! Рагнвиндр вдруг шумно выдохнул, делая шаг ко мне:       — Кармин…       — Я не Кармин! – голос сорвался на почти что крик, отчего я сама напугалась. А вот Дилюк даже бровью, казалось, не повёл. – Моё имя Сиатрис. Я же тысячу раз сказала тебе… Я не Кармин, не Кармин! Я… попала в её тело против собственной воли…       Вдруг в голову пришло мрачное осознание, отчего я вскочила с кресла.       — Дилюк, а что будет с Альтер? Её тоже в чём-то обвиняют из-за меня?! – я во все свои заплаканные глаза смотрела на красноволосого мужчину. – А остальные… тоже видели это письмо? Эмбер, Беннет… а Кли? Кли теперь тоже думает, что я не та, за кого себя выдавала?!       Брови Рагнвиндра сошлись на переносице, взгляд, будто растерянный, в размышлении пробежался по столу. Он только открыл рот, дабы сказать что-то, как внизу послышался шум. «Погодите, вам туда нельзя!», — послышался голос Аделаиды. Дилюк, настороженно глядя на дверь, не успел и шага сделать, как после короткого стука, в проёме нарисовалась Альтер. Запыхавшаяся, с тревогой в глазах, она облегчённо выдохнула, увидев меня. Рагнвиндр приподнял брови, потом прикрыл глаза.       — Господин Дилюк, — всё ещё тяжело дыша, начала подруга, выжидающе глядя на Рагнвиндра, но мужчина её тут же перебил.       — Покиньте Мондштадт, — проговорил он. В комнату забежала горничная, скоро оправдываясь за повторное вторжение незнакомки. – Аделаида, задержите отряд стражи у главного входа, выполняйте. (девушка тут же испарилась) Из поместья есть задняя дверь, она выходит из кладовой. Я задержу стражников.       Альтер кивнула, протягивая мне руку. Я растерянно смотрела на Полуночного героя, не понимая абсолютно ничего: — Но… почему ты сейчас помогаешь? У тебя… проблемы же будут. Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал! — Я не собирался тебя арестовывать, — покачал головой мужчина, отворачиваясь к окну. – И никто в Мондштадте не хотел бы этого. Поэтому я озвучил желание многих. Ради своего блага покинь Мондштадт, Сиатрис. Влекомая Альтер, я едва успела прошептать благодарность сквозь новую волну прилива эмоций, что нахлынули, точно кто-то коснулся струн души. Мы спешно неслись по коридорам, выскакивая на улицу. Прячась за постройками, виноградниками и обозами, мы бросились прочь от винокурни «Рассвет».