С чистого листа

      Случайны ли случайности? Я никогда не задумывалась о подобном вопросе, пока не оказалась на землях Тейвата. Подумать только, сколько всего произошло! Не верилось, что мои похождения по Мондштадту начнутся с падения на голову льдины с крыши. А потом всё закрутилось с такой сноровкой и силой, что вот она я, сижу на ужине за одним столом с Дилюком в капитанском «зале» торгового судна, слушая истории капитана «Алой зари» о морских «волках» и уловках неустрашимой стихии.       Уже завтра, нас оповестили, во второй половине дня мы приблизимся к берегам Гавани Ли Юэ, богатейшей столицы, полнящейся золотом. Что меня ждёт там? Как встретит нас официозный и чопорный город, высеченный среди камней? Благо, теперь я абсолютно полно осознала, что темнить с власть имущими – идея, откровенно говоря, наиглупейшая. Душу грело ожидание скорой встречи с Леоном – Глотатель огня сильно врезался мне в память и оставил отпечаток на душе. Более того, я наконец смогла поговорить с Рагнвиндром, утверждаясь в понятой когда-то мысли: для Дилюка я не была другом, скорее хорошей знакомой, которой он вежливо отвечал, не отказывал в помощи и делился мыслями касательно простых вещей, но… не больше. Закованный в непробиваемую броню, точно тот самый чёрный дублет, красноволосый мужчина был ко мне дружелюбен, пассивен и исполнителен в угоду данному им обещанию доставить нас в Ли Юэ.       Однако, обещание он, конечно, исполнил. И вот уже утром, ночь перед которым я плохо спала из-за предвкушения и волнения, появились зелёные берега, пестрившие после снегов Драконьего Хребта. Огромный «гвоздь», — тот самый подарок Селестии, — висел высоко над пиком Сал Виндагнира, а значит, Итэр уже проходил через гору, величественно возвышавшуюся над нами. Золотистые, точно дорогая парча, одежды склонов Ли Юэ были крайне непривычны. Казалось, будто мы плыли целое лето или попали во временную аномалию, оказавшись в соседней стране к осени! А вот горы… горы виднелись издали могучими исполинами, стоявшие за спиной мирной Гавани! Пусть они и проигрывали в высоте Сал Виндагниру, но как же ярко и грандиозно смотрелись они после лугов и полей Мондштадта. Увидели мы и ещё одну достопримечательность.       — Хм, как и описывалось в картах, — указала мне Альтер на группу наклонённых, точно откошенных, пикообразных гор, — Каменный лес Гу'юнь находится по левому борту.       — Это он?! – я не скрыла своего удивления. Да, я помнила нагромождение каменных пород, где-то между которыми сидел Гео-гипостазис. Вот только то, что я видела…       Казалось, огромные острые горы взлетали на километры ввысь! Тёмно-серые, уже поросшие редкой травкой и парой деревьев, отвесные склоны раскрошились, но сохранили какую-то кубическую внутреннюю структуру. Каменный лес точно рос из земли, оставив небольшие полосы песка, принесённого волнами.       — В исторических мемуарах жителей прошлых веков говорилось, — продолжала Альтер, задумчиво разглядывая достопримечательность, — что это остатки тех копий, что Властелин Камня некогда метал в своих врагов… Здесь, по легендам, был усмирён и заточён на морском дне неспокойный дух Осиала, Архонта Вихрей.       Да, что-то такое было… Я сглотнула, ощущая некоторый трепещущий страх перед гротескными колоннами. Какова же была сила Моракса, если вдуматься… Такой бы и Селестию приложил, наверняка. А в итоге отдал свой Гнозис Фатуи. Как-то… недальновидно? Мою позицию Альтер не разделила, со всей серьёзностью качая головой:       — Увы, нам никогда не понять замыслов существ высшего порядка, их мыслей и всецелостности стремлений. Несущий на плечах ответственность за народ, верный и ищущий в тебе оплот своей веры, надежды в будущее и спокойное настоящее, порой обязан идти наперекор выбору разума, избирая выгодное и безопасное решение не только для себя, но и для народа. Иначе… он жестоко обманывает и пренебрегает самой Судьбой и Жизнью.       Я покосилась на Альтер, неловко улыбнувшись (что я могу добавить к настолько умным речам?!) и пожав плечами с улыбкой:       — Что ж, тогда в Инадзуму не поедем.       Альтер моего комментария не поняла, но спрашивать не стала, оставшись в своих мыслях и крепко задумавшись.       Я скакала от борта к борту, разглядывая местные красоты с Эмбер и Кли, которую осторожно подсаживали на перекладину борта, моля Архонтов – лишь бы не свалилась. Золотистый песок отмелей омывали голубые, с характерной зеленцой волны, сверкая бликами на солнце. Свежий, горный воздух принёс хвойный эфир вперемешку с солью вод. А вдали уже виднелся величественный украшенный порт Гавани Ли Юэ! И чем ближе мы подплывали, тем шире становились мои глаза. Помимо «Алой зари» к Городу Камня и Контрактов стекалось множество других судов: большие и маленькие, они стояли на якорях близ города в специально отведённых водах (как объяснил Дилюк), дабы дождаться каких-либо документов, поставок провизии или пополнения запасов так, чтобы не мешаться подплывающему флоту по выделенной для «въезда» водной дороге. Вокруг них шныряли небольшие лодчонки – крытые, по типу плотов или открытые с вёслами, — и тоже только по территории отдельных секторов, дабы не попасть под огромные корабли. Я с уважением закивала: обустроенный должным образом порт был «порогом», а потому характеризовал соответствующий пиетет Гавани.       Отдельного упоминания достойны установленные в морских портовых водах золотые статуи Адептам и пагоды, откуда зорким взглядом следили Миллелиты за въезжающими в порт кораблями. Храните их Семеро, насколько они красиво выглядели с узнаваемыми зелёными крышами и золотыми «украшениями» на отливах! Я как будто посетила что-то до боли знакомое из собственного мира, жаль, не помнила, что… Утопающий в красно-золотом наряде город восхитительно составлял осеннюю композицию, венчанную красноватыми, точно старое золото, черепичными крышами и уже различимыми красными периллами и мостиками между зданиями. Флаги жёлтых, оранжевых цветов, каменное основание Гавани и окружившие нас горы – всё так и говорило, что это земля Гео Архонта, считавшегося в Тейвате Архонтом Богатства. Эх, знали бы люди, что этот самый Бог Богатства теперь живёт без моры, растрачивая огромные суммы на порой пустяковые мелочи, вот бы они, наверное, разочаровались…       Когда корабль встал на якорь у места высадки, покинуть борт мы какое-то время не могли – проверки документов, груза перед выгрузкой и прочая формальная мелочь держала на борту. Однако меня это не расстраивало – Дилюк заранее сообщил, что останавливаться в Гавани они не будут, поскольку заблаговременно взяли достаточно для путешествия припасов. Рагнвиндр объяснил это тем, что Ли Юэ, будучи богатым городом, и денег требовал больше, а потому хозяин винокурни редко задерживался в Городе Камня и Контрактов. Да и Джинн взяла с него обещание вернуть Кли в Мондштадт как можно скорее – озорная эльфийка ещё не расквиталась за очередной взрыв.       Груз забрали радостные поставкой покупатели, все накладные и декларации оформлены, и вот настал момент прощания. Альтер, как всегда безупречно проникновенно и неимоверно витиевато, произнесла короткую речь, поблагодарив каждого провожающего, когда мы стояли буквально перед трапом на схождение. Поклонившись, она глянула на меня, чуть дёрнув головой в сторону друзей, мол, моя очередь. А я всячески старалась не разреветься от услышанных слов! В итоге, конечно, сдержаться у меня не получилось, так что спустя меньше минуты я тихо ревела в объятиях Кли и Эмбер. Уходя, не забыла пожать руку Полуночному герою и капитану кавалерии без кавалерии, который, перехватив мою ладонь, вдруг поцеловал её тыльную сторону. Я раскраснелась до невозможного, растерявшись. Альберих, черти бы его подрали, непринуждённо рассмеялся: «Ох, прости, не смог отказаться себе в удовольствии вспомнить нашу первую встречу!». Я проворчала что-то несуразное, пытаясь возмутиться его поведением, но… потом просто улыбнулась. Альтер тихо засмеялась, наблюдая.       Неимоверно тепло и столь же грустно. Помахивая ладонью вслед уплывающему кораблю, где виднелись различимые ещё силуэты таких близких людей, я уловила тонкий голосок Кли: «Ты приедешь в Мондштадт?». «Обязательно!» - закричала я погромче, дабы голос мой долетел через шум волн. «Алая заря» всё глубже вступала в морские воды, скрываясь за трепещущими зелёными парусами кораблей. Я выдохнула, с улыбкой провожая взглядом уже далёкие огненные полотна.       — Готова снова шагнуть в неизвестность? – глянула на меня Альтер, пока за прямой спиной мягко трепетали полупрозрачные широкие ленты. Я уверенно кивнула, продолжая смотреть вслед уплывающему кораблю.       — Что ж, — продолжила подруга, чуть подумав, — в таком случае, дорогой мой друг, позволь я отправлюсь в Департамент по делам граждан и передам все надлежащие документы. Тебя не затруднит подождать меня в пределах прямой доступности от него?       Я хихикнула:       — Боишься потеряться, Альтер?       Подруга состроила невинную мордаху, направляясь к «чемоданам»:       — О, нет, Сиатрис, у меня есть печальный опыт поисков заблудившегося в знакомых ему местах человека.       Я сначала опешила, потом покачала головой:       — Альтер, вот скажи, где ты этому набралась? Ты ведь раньше была само воплощение вежливости, учтивости и ни капли сарказма или иронии!       Подруга в ответ лишь рассмеялась:       — Тогда со всей вежливостью и учтивостью приглашаю вас, госпожа Сиатрис, подобрать свои вещи и покинуть пристань. Нас ждёт Гавань, горячая еда и мягкая постель.       И зашагала куда-то вперёд, по пути расспрашивая работников, где расположен Департамент. Собственно, я припоминала его расположение, так что мы смогли бы найти его, хотя, не спорю, так было куда надёжнее и быстрее. Сидя на серых ступенях большой лестницы в город, я рассматривала пристань, лотки и лавочки местных торговцев, по большинству предлагавших различные каменные породы. Не так далеко виднелись и небольшие крытые «тележки» с разнообразными закусками, но оставлять чемоданы я бы не посмела, с любопытством бегая глазами вокруг.       День уже клонился к вечеру, но на пристани сновало огромное количество людей. Здесь пробегали и портовые рабочие с верёвками и мешками на плечах, и служащие в узнаваемых ципао фиолетовых и кремовых оттенков (точно разнообразие каменных пород) с бумагами в руках, и похожие на наёмников ребята, кочевавшие стайками, были даже представители Снежной, отличавшиеся нарядами, дети скакали в разные стороны, дули в свистульки и играли с собаками. Кажется, такое количество людей в Мондштадте можно было заметить разве что в выходной или праздничный день!       — Заберите мои глаза, если они меня обманывают! Сиатрис?! – вдруг коснулось моих ушей. Я тут же полуобернулась. Улыбка сама расцвела на губах:       — Леон!       Парень рассмеялся радостно, небрежно скинув бумажный пакет, полный овощей и прочей снеди, на каменные плиты. Он подскочил ко мне, крепко обняв, и, подхватив, покружил на руках, а потом принялся тискать:       — Как же я рад тебя встретить! Вот уже не думал, что сегодня настолько замечательный день, ха-ха! Приехала молча, думала, я тебя не найду!       Я взвизгнула, а потом засмеялась, пытаясь вывернуться из крепких объятий, но не зря он был фокусником – пока Леон вдоволь не наобнимался, отпускать меня он и не думал.       — Да погоди ты, ха-ха! — я наконец смогла дышать полной грудью, чуть кашляя и смахивая проступившие от смеха слёзы. — Мы только сегодня приехали! Вот, буквально, минут тридцать назад.       — Ур-р-ря! – воздев кулак к небу, широко улыбнулся светловолосый парень. Прохожие то укоризненно косились на нас, то чуть улыбались. Мне стало немного неловко, что мы нарушаем рабочий покой шумной улицы.       — Да тише ты, Леон, — отчаянно пыталась я утихомирить парня, — чего разбушевался-то так? Мы не виделись всего-то… чуть больше недели, получается.       Парень деланно надулся, сложив руки на груди:       — А я соскучился! Если ты чёрствый сухарик, то моё горячее сердце требует радости от встречи.       Смотря на гордо вздёрнувшего нос друга, я снова засмеялась – как же мило он выглядел. Леон осторожно открыл один глаз, глянув на меня, но, заметив встречный взгляд, быстро вернулся в свою надутую горделивую позу. Я, хихикнув, всё-таки уже сама обняла его. На удивление, Леон тут же обнял в ответ.       — И я очень соскучилась, Леон.       Парень тихо и коротко засмеялся.       Когда мы отлипли друг от друга, я рассказала ему, что жду Альтер. Леон, выслушав, щёлкнул пальцами:       — У меня предложение, от которого возможно, но нежелательно, отказаться! Глотатель огня из Фонтейна приглашает вас на экскурсию по Гавани Ли Юэ! Только сегодня и только для вас! В конце прогулки гарантированы вкусняшки за счёт заведения.       Я радостно закивала:       — О, я за, я за! Как ваш партнёр, я поддерживаю данное предложение для укрепления атмосферы в рабочем коллективе!       Фокусник уважительно закивал – неплохую речь толкнула, мол. А потом мы вдвоём захихикали. Пока Альтер не было, Леон успел коротко рассказать, чем он занимался. Как оказалось, чтобы устроить шоу в Ли Юэ, нужно было собрать огромную кучу бумажек, за некоторые из которых приходится платить определённую сумму. А поскольку Гавань – дорогое место, то пришлось Леону снова подрабатывать, где придётся. Сейчас он помогал на мельнице в деревне Цинцэ каждые два дня, а остальное время выполнял мелкие поручения торговцев в Ли Юэ, где платили, естественно, существенно меньше. Про своё дело он тоже не забывал – время от времени показывал детишкам всякие чудеса за городом, но Миллелиты уже начали присматриваться к парню, что каждый раз уводит куда-то детей, а потом на тех местах обожжённые трава, деревья и кусты. Теперь вот стал аккуратнее.       — Рада, что ты не скучала в долгом ожидании, — услышали мы, поднимаясь со ступеней. Альтер с ещё бо́льшей кучей бумаг в руках коротко поклонилась в приветственном жесте Леону.        — Да, Леон сам меня увидел, — закивала я, спохватившись, — ой, а вы ведь… знакомы, но не совсем. Это Альтер, мой верный и бессменный компаньон и друг. А это Леон, мой, хм, друг-начальник, Глотатель огня из Фонтейна.       Оба вдруг немного замялись.       — Вообще, форма-ально, мы знакомы, — протянул фокусник неловко, почесав затылок. Альтер согласно кивнула, тут же сменив тему:       — Сиатрис, с бумагами… возникли какие-то трудности, в природе которых я не совсем разобралась. Боюсь, придётся потратить какое-то количество времени, чтобы обеспечить нас документами, оформленными должным образом. Радует, что имеющихся бумаг достаточно для заселения в имеющиеся гостиницы и постоялые дворы, из которых мне рекомендовали «Домик дядюшки Цсао».       Я глянула на Леона:       — Может быть, ты сможешь помочь? Ты ведь, наверняка, занимался оформлением всего по прибытию?       Фокусник скривился пугливо:       — Я абсолютный профан в юридических делах, Сиа! Ты что забыла, я даже не смог более-менее достоверное разрешение для Мондштадта состряпать!       Я вытаращила на него глаза, гневно уставив руки в боки:       — Так это всё-таки была подделка?!       Парень неловко засмеялся, отодвигаясь на шаг.       — Ладно, сейчас не об этом, — примирительно произнёс он. – Так или иначе, а уже приближается вечер. Раз проблем с заселением не будет, предлагаю вам отложить скучную бумажную работу и отправиться на экскурсию!       Альтер вопросительно глянула на меня. Однако, Леон и слова не дал вставить, галантно поклонившись подруге:       — Многоуважаемая Альтер и бесконечно дорогая моему сердцу Сиатрис, я торжественно предлагаю осчастливить меня своей компанией! Взамен столь щедрого подарка я обязуюсь показать вам Гавань и, конечно, угостить столь очаровательных миледи по окончании прогулки!       Я энергично закивала. Альтер вздохнула, чуть прикрыв глаза, а потом, глянув на Леона сверху вниз, устало и холодно произнесла:       — Прошу, оставь двусмысленность и льстивость своих речей при себе, Леон. Сиатрис, если желаешь прогуляться по Гавани в компании Глотателя огня, я самостоятельно закончу работу над документацией, дабы не тратить время попусту. Изъявляю большую надежду, что господин Леон проводит тебя до места ночлега в целости и сохранности. У кого-то имеются возражения?       Леон, растерявшись, отвёл взгляд, дёрнув уголками губ в попытке также непринуждённо улыбнуться, а потом молча покачал головой. Я нахмурилась:       — Альтер, что на тебя нашло? Это было очень грубо! – подруга невозмутимо подняла брови вверх всё с тем же холодом. – Более того, я не ребёнок, Альтер, не надо меня опекать. Я сама в состоянии добраться до дома.       Однако, она лишь выгнула бровь:       — Твои слова не несут в себе ни косвенного, ни прямого ответа на вопрос.       Я едва не взорвалась:       — Да что с тобой?! Достаточно было просто извиниться!       Леон, что и без того чувствовал себя не в своей тарелке, неловко улыбнулся, замахав руками:       — Эй, вы чего? Погодите, не надо ругаться, тем более из-за меня!       — Признаю, сейчас он прав, — выдала Альтер. Я укоризненно покачала головой, подавив гнев и повернувшись к фокуснику:       — Возражений нет, Альтер. Леон, пожалуйста, пойдём, я очень хочу посмотреть Ли Юэ в твоей компании.       Глотатель огня растерянно смотрел туда-сюда, потом подхватил в одну руку свой пакет, забрал из моих рук чемодан, и мы пошли прочь. Леон чуть обернулся, потом глянул на меня, не решаясь заговорить. Однако, я начала первая:       — Да что с ней… Леон, пожалуйста, не бери в голову! Альтер обычно вовсе не такая! Может, в Департаменте с ней грубо обошлись и она не смогла сдержать гнев, хотя… она обычно вообще ни на что не реагирует! Я не понимаю! На корабле всё было, как обычно, а тут… уф.       Парень снова издал тот самый неловкий смешок:       — Всё в порядке, я… не обиделся. Я знаю, что не могу понравиться всем. Может, она… эм, ревнует?       Я нахмурилась, глянув на фокусника:       — Чего?       Леон торопливо принялся объяснять:       — Я имею в виду, что… обычно вы вдвоём, а тут появился я. Может, ей обидно, что ты не с ней, а… выбрала пойти со мной.       Я фыркнула, отрицательно покачав головой. Потом пожала плечами, пытаясь говорить как можно непринуждённее и прохладнее:       — Сказать по правде, в Мондштадте мы очень мало проводили времени вместе. Я порой абсолютно не знала, куда она ушла и зачем покинула город. Она мне… не говорила.       — А ты спрашивала?       — Нет. Но она меня никогда с собой не звала. Какая её муха сейчас укусила, что она вдруг решила меня так удушливо опекать?! Ещё и в твой огород камень успела бросить ни с того, ни с сего!       Леон тихо и как будто грустно усмехнулся:       — Ха-х, но и дыма без огня не бывает.       — Что?       — В Фонтейне есть популярная поговорка, что дыма без огня не бывает. Надеюсь, она не подозревает меня в каких-то ужасных деяниях? – парень коротко засмеялся, глянув на меня. Я тут же принялась горячо возмущаться:       — В таком случае, ты действительно прав, и она пытается тянуть на себя одеяло! И если попытается приплести что-то, я докажу ей, что она ошиблась! В отличие от неё, я тебя знаю.       — Несмотря на то, что мы… знакомы всего месяц? – улыбнулся парень. Я уверенно закивала:       — Да, мне хватило месяца, чтобы понять, что ты хороший человек! И ты никак меня не переубедишь. Уф, ладно, хватит об этом. Может, приступим к экскурсии?       — С удовольствием, — кивнул Леон. – Итак, сначала посетим нижние ярусы пристани! Там расположено множество лавок со всякой всячиной.       И мы гуляли до поздней ночи! Территориально Ли Юэ не был больше Мондштадта, но в Гавани была одна важная особенность – многоярусность за счёт мостиков и лестничек от здания к зданию, отчего город уже становился ощутимо больше. Две главные улицы украшали загоревшиеся с приходом темноты бумажные фонарики, мягко освещающие каменные улицы и горевшую золотом листву. Были здесь и зелёные наряды, но по большинству у сосновых. На уличных площадях стояли врытые озерца-фонтанчики, где плавали белые лотосы. А на пути к террасе Юйцзин и вовсе были оборудованы целые каналы, поросшие по краям цветниками шелковицы и глазурной лилии, а в кристально чистых водах меж зелёными ножками лотосовых листков медленно плавали золотые окуни, крупные и важные. Видела я издали и хижину «Бубу», что уже закрылась в поздний час – внушительное строение стояло поодаль, а каменную лестницу к нему венчали красные тории. Леон кратко рассказал про внутреннее её устройство: у главного входа была аптека и вход для повторных пациентов, боковой – для первичных пациентов, где располагалось несколько больничных коек. А второй этаж предназначался для проживания самого аптекаря – обходительного и спокойного Бай Чжу и странной девочки Ци Ци.       Терраса Юйцзин оказалась невероятно огромной и красивой. Здесь лежали начисто выметенные и вымытые плиты различных цветов, что представляли собой некий национальный узор. С небольшого «балкончика» террасы открывался грандиозный вид: крыши зданий Ли Юэ меж золота листвы переходили в острые пики мачт кораблей, нисходя в пространство морских вод! Мягкое закатное солнце, точно огромный диск расплавленного золота, погрузило Гавань в тихий покой, затянув всё в шафрановый оттенок. Даже белые чайки, сменив оперение на абрикосовое, переговаривались меж облаками, впитавшими нежно-грушевый, персиковый и янтарный отсвет от вечерних лучей уходящего светила.       Я вдохнула воздух полной грудью, прикрывая глаза. Тихий свист ветра меж бамбуковых стволов и игл зеленых сосен, тонике ароматы сладкой шелковицы, сладостей и пряной еды из ресторанов – непередаваемая атмосфера царила в Ли Юэ! Однако, я открыла глаза с чуть ощутимым сожалением: свежий, полный запахов луговых цветов ветер Мондштадта казался мне ближе, роднее… Гавань, увы, оставалась Городом Золота и Контрактов, что представлялось мне цепями – материальными и духовными, вгоняя в своды каких-то правил, законов, наставлений и извечного «должен». Нет, для меня дух свободы и аромат одуванчиков был всё-таки милее!       Так и с едой – мне было весьма непривычно пробовать местную пищу. Бо́льшая часть имела превалирующий гарнир в виде риса или лапши, что ожидаемо, но вот главные ингредиент – мясо или рыба. Птица же почти нигде не встречалась, что меня немного расстроило. Даже в куриный тофу добавлялась говядина! Жареная рыба-тигр показалась мне с привкусом водорослей, что считалось здесь, наоборот, плюсом и этакой изюминкой блюда. Сытная лепёшка «Мора», которой можно было уже наесться на весь день, оказалась весьма недурной, но суховатой – я бы с радостью добавила капусты, помидоров и, может быть, львиный зев. Леон, выслушав мои комментарии, засмеялся: «Сиатрис, ты еду Ли Юэ пытаешься на Мондштадский мотив переписать, а это, между прочим, неуважение к традициям!».       Попробовала я и «Острую курицу на пару» — холодное блюдо, где кусочки обжаренного до золотистой корочки белого мяса заправлялись специальным соусом. Леон до слёз ухахатывался, когда я пила третий стакан воды залпом, пытаясь сбить пылающее пламя с языка! В довершение я удостоилась чести попробовать «заморские» яства, а именно сладости из Инадзумы — ягодный мидзу мандзю, что был очень специфичным блюдом! Что-то вроде ягодного желе с ягодным джемом внутри. А вот ещё одну сладость я оценила. Проходя по рынку, Леон вдруг потащил меня к торговцу, что продавал мармелад в виде половинок фрукта, похожего на апельсин.       — О! Да это же настоящий вкус детства! – фокусник был в восторге, без раздумий купив небольшую банку за немалые деньги. – Сиатрис, это фруктовый мармелад, что очень популярен в Фонтейне! Будучи мальчишкой, я такой мог банками съедать. Попробуй. Это своеобразный «привет» из Кур-де-Фонтейна.       Я чуть хохотнула с названия столицы, пробуя засахаренный кусочек. Боже, как давно я не пробовала столь похожие на земные сладости! Жуя, я радостно закивала:       — Очень вкусно! И весьма знакомо для меня.       Леон внимательно глянул на меня:       — В каком смысле «знакомо»?       — В том мире, откуда я, было множество подобных сладостей. Шоколад, мармелад, ягодные драже – я и подумать не могла, что на Тейвате найдётся что-то подобное. А газировка в Фонтейне, случайно, не продаётся?       Леон растерянно улыбался, моргнув пару раз:       — Вообще-то… да, продаётся. Ягодный газированный напиток разливают в высокие стаканы с трубочкой или можно купить в стеклянной бутылке.       Я ударила кулаком по раскрытой ладони, сделав серьёзное лицо:       — Решено! Едем в Оплот Справедливости!       Леон продолжал улыбаться, но взгляд его заметно потух, точно наполнился печалью. Я глянула на друга:       — Леон, что-то не так? Ты настолько сильно… не хочешь возвращаться домой?       Фокусник грустно хмыкнул, рассматривая мармеладки в банке.       — Я не считаю Фонтейн домом, как и Фонтейн не считает меня своим сыном. Мой дом там, где я. Иного мне не нужно.       В памяти всплыли слова Альтер: «…не место было мне дорого. Дом не точка в пространстве, не стены и не каменный короб, но состояние уюта, тепла души ближнего. Теперь я отчётливо это поняла». Стало вдруг… грустно. Девушка с печальными васильковыми глазами защищала меня всё это время, одновременно принимая все слухи про меня и не веря в них до конца. Альтер не раз терпела мои заскоки и небрежно брошенные обидные слова, а я один единственный раз не смогла ответить тем же, обозлившись и сбежав.       Я глянула на приунывшего Леона.       — Ты так и не смог отпустить его полностью? Если… захочешь поговорить о чём-либо, я с радостью выслушаю тебя, Леон. Носить в себе груз мыслей весьма тяжело, а ещё тяжелее переживать трудности в одиночку.       Парень с непонятным мне удивлением глянул на меня, словно желая что-то сказать, но тут же передумал, наклонив голову вниз и сосредоточенно глядя на бурлящий поток небольшого водопада под каменным основанием Гавани, на краю которого мы и сидели.       — Я… потерял дорого мне человека. Её обвинили в том, чего она не совершала и… отобрали Глаз Бога.       Я с нескрываемым удивлением уставилась на непривычно серьёзного парня.       — Н-но ведь… если лишиться Глаза Бога, то…       Лишённые артефакта теряют часть себя, я помнила это. Кажется, некоторые и вовсе превращались в безэмоциональные оболочки, когда разрывалась связь с даром Селестии, постепенно умирая.       — Это и случилось, — продолжал Леон, покачав головой. – Она умерла. А я покинул Фонтейн, поклявшись никогда не возвращаться. Когда я слышу, что кто-то называет Фонтейн Городом Справедливости, то… хочется смеяться в лицо сказавшему подобную глупость. Только тот, кто не жил в Фонтейне, может так говорить. Жители же знают истину. Поэтому… нет, я не чувствую ни единой связи с Фонтейном, я не хочу туда возвращаться, потому что каждый раз во мне просыпается слепая ярость и ненависть к Гидро Архонту.       — Прости, из-за меня ты снова вспомнил…       Леон улыбнулся, пусть и грустно:       — Не извиняйся. Я пережил это, поэтому боль давно притупилась. Я живу дальше. Всё в порядке. Спасибо, что выслушала. Однако… хватит грустить. Уже довольно поздно, так что предлагаю отдохнуть. А завтра можно прогуляться за город. Что скажешь?       Я согласно кивнула, попросив по пути назад прихватить ещё таких мармеладок. Леон удивился: «А я думал, ты больше курицу любишь, а не сладости». Я покачала головой: «Это для Альтер».       «Домик дядюшки Цсао», находящийся на окраине Гавани, мы нашли без труда, прощаясь. По моей просьбе меня тут же проводили в комнату Альтер. Подруга сидела на полу за низким столом, выводя что-то пером на бумаге. Услышав звук открывающихся сёдзи, она подняла голову, тут же сосредоточенно дёрнув бровями:       — Что-то случилось, мой дорогой друг?       Я затрясла головой, подбирая слова:       — Нет, ничего, я… эх. Я хотела попросить у тебя прощения.       Альтер заметно расслабилась, удивлённо вскинула брови, наклонив голову чуть вбок.       — Я не совсем понимаю, за что…       — За то, что снова скинула на тебя работу с документацией в неизвестном тебе городе и ушла с Леоном. А потом ещё и… наворчала.       Подруга снова стала серьёзной, вдруг поднявшись. Я, не понимая, молча следила за девушкой. Она легко подошла ко мне, положив руку на мой лоб:       — Сиатрис, как ты себя чувствуешь? Ты не заболела?       Я даже растерялась, тупо моргнув и открыв рот. Альтер тихо, но живо рассмеялась, выставляя ладони в примирительном жесте:       — Ладно, это шутка, Сиа. Я ничуть на тебя не обиделась. Более того, понимаю, что, возможно, мои слова могли действительно звучать несколько грубо или надменно, однако я и по сей день не могу душевно любезничать и излучать бесконечную доброту к малознакомым мне людям. Я… пытаюсь работать над этим.       А ведь точно, вспомнилось мне, Альтер весьма прохладно и сдержанно ведёт себя рядом с неизвестными ей людьми, но шутит и смеётся рядом со мной. А уж изменение её отношения ко мне – крайне яркое подтверждение словам девушки. Я улыбнулась, протягивая небольшой пакет:       — Вот, держи. Это должна была быть «примирительно-извинительная вкусняшка», но пусть лучше она будет как поощрение за успехи в работе над собой. Это мармелад из Фонтейна.       — О, мне это понятно. В моём мире такую тактику использовали для тренировки боевых волков, — улыбаясь, брякнула Альтер, с любопытством рассматривая содержимое банки. Я поспешила исправиться, замахав ладонями:       — Я... эм, н-не это имела в виду, честно! Я хотела сказать, э-э, что это награда за старания. Опять тоже самое, да?       Альтер снова коротко засмеялась:       — Не волнуйся, Ситарис, смысл твоих слов понятен мне, пусть он и был донесён весьма… интересным образом. Благодарю за угощение, дорогой друг. Приглашаю тебя присоединиться ко мне и посетить обещанную хозяином гостевого дома церемонию вечернего чаепития, что скажешь?       Я закивала:       — Скажу, что принимаю приглашение. Ты посмотрела город?       — Не совсем, — уклончиво ответила подруга, а потом глянула на меня с хитрецой. – Я была бы очень рада, если бы кто-то, кому Ли Юэ и его жители знакомы весьма детально и близко, показал мне важные в городе и его окрестностях места и достопримечательности.       — Ой, — я замялась. – В общем, Леон предложил завтра днём прогуляться за город, а я… согласилась, не подумав.       — Не страшно, — чуть пожала плечами Альтер, — я освобожусь только вечером.       — Тогда договорились! Я с радостью покажу тебе местные красоты, — закивала я.