С чистого листа

      Утерев глаза, я спокойно улыбнулась. В душе царили умиротворение и покой. Склон Зимородка золотился упавшими вскользь янтарными лучами закатного светила; приятный вечерний ветерок остужал раскрасневшуюся кожу. Я поднялась, улыбаясь голубому небу и пшеничным облакам, будто снова увиделась с покинувшим этот мир другом. Прошло всего несколько дней, а потому боль была всё столь же остра. Мои мысли возвращались к событиям в Разломе бесконечное число раз на дню, несмотря на отчаянные потуги нагрузить себя делами. Наверное, Альтер права – мне нужно не отрицать чувства, а вдоволь нареветься и пережить потерю близкого человека…       Выдохнув, я поднялась, подхватив корзину с продуктами и набранными на склонах кустиками ароматных трав. Коротко брошенный взгляд поймал призрачный силуэт, тут же скрывшийся. Я покачала головой: опять она за своё! Потом губы сами растянулись в улыбке. Не могу я обижаться на Альтер, хотя и старательно держу грозное лицо, когда отчитываю обеспокоенную моим отсутствием подругу. Я прекрасно понимаю, что будь мы в Гавани, она не стала бы посылать призраков, чтобы проверить меня, а тут то хилличурлы пробегают, то Пиро Попрыгуньи к Орхидее стекаются.       Причин, почему мы спешно покинули цивилизацию и обосновались в каменной зале Склона Зимородка, было множество. Основная – мы оказались на мели. Свои накопления я профукала, когда притащила их на встречу с Рю. Позже с Синь Янь и Чун Юнем мы попытались найти заветный мешок под развалинами Тяньцю, но тщетно. Альтер виновато развела руками: из-за выдвинутых обвинений Департамент по делам граждан удержал её заработную плату, на что, заверила Янь Фэй, они имеют полное право.       В общем, пришлось обустраиваться на природе. Меня позабавил факт, что в Мондштадте мы начинали с туземской жизни натуралистов, а в Ли Юэ, наоборот, по итогу пришли к ней; да и проблемы с законом теперь были у Альтер, а я осталась относительно чиста.       Казалось бы, что за проблемы с законом, если Ли Юэ был полностью отчищен от Кардус? И тут начинается замудрёная юридическая кутерьма! Для начала: мы отказались отдавать документы, которые нам передал Леон. Слишком дорого они стоили, чтобы уплыть в руки судьи Фонтейна! Благо, Нин Гуан настаивать не стала и уважительно отнеслась к самопожервованию Леона.       Когда катаклизм в Разломе завершился, мы остаток дня перебирали тонкости перипетий с Цисин, которым (кто бы сомневался?!) Альтер едва не объявила войну – Нин Гуан весьма двусмысленно высказалась о моём участии в произошедшем, отчего подруга тут же яростно оскалилась. К счастью, всё обошлось, и нам удалось договориться. Да, рвение Альтер было несколько пугающим – ради моей защиты и жизни она была готова положить конец хоть бы и всему миру… Учитывая наличие у неё бестелесной армии Анемо-воинов, становилось жутковато. Хотя, кого я обманываю, меня пробирал не страх, а ощутимая тревога: такими темпами она наживёт себе немало проблем…       Цисин наконец отправили тела погибших в Фонтейн, приложив сопроводительное письмо. Здесь виделось два исхода: либо они затребуют сразу депортировать виновного в гибели людей, либо займутся проверкой предоставленных Цисин данных. Первый вариант обязывал нас сиюминутно покинуть Ли Юэ, а, дабы не бросать тень на Цисин и Страну Камня, в настоящее время «виновный» официально был в бегах – ещё одна причина переезда. Однако Альтер лишь довольно хмыкнула: богоубийца того ведь и добивалась, своеобразно «отчистив» моё имя от подозрений.       Второй вариант виделся нам иной проблемой – Кардус ускользнут от нас ещё дальше. Если Фонтейн начнёт разбираться в делах организации, они могут спешно скрыться, но… тогда Альтер сможет остаться на так полюбившейся ей земле. Девушка была готова отказаться от желанного, но я помнила её слова: «Когда закончим с Кардус? Сиа, мне кажется, ещё очень рано занимать разум подобной мыслью, но… Наверное, я бы вернулась в Ли Юэ».       Всё выливалось в единую картину. Мы заключили контракт с Цисин и выполнили его, но при этом я, оставшаяся невиновной, сижу в теле непосредственной и первоочерёдной причины краха, а пришедшая из иного мира гостья насолила двум сторонам: Ли Юэ в лице Цисин и Фонтейну в лице Кардус. Нин Гуан, конечно, учла вклад Альтер в спасение Разлома, а потому на девушку по её же просьбе повесили общественные работы по расчистке многострадального Разлома. Так она намеревается найти и забрать Прообраз. Ответ Фонтейна нам передадут Цисин, что определит позицию богоубийцы – бежать из владений Воли Небес или мирно ходить под её цепким взором. Вот только репутация Альтер, хотя она раскаялась и вину признала, довольно сильно запятналась: шпионаж, разбой, кража «правительственных» данных и передача их третьим лицам, а самое порицаемое — содействие Фатуи…       Стоило только вспомнить, как просыпалась лютая ненависть и злость на Чайльда, чей поступок в злополучный день окончательно перечеркнул для меня маломальские «добрые» крупицы в его скверном, подлом характере. Ух, как же я была зла на этого лицемера! Каждый раз, когда я взрывалась от гнева на ненавистного Предвестника, Альтер молча тихо улыбалась, согласно кивая на все мои возмущения, но так и не проронив ни слова – она что-то знала! Вот только не говорила. Меня это жутко раздражало – покрывать подлеца, из-за которого у девушки проблемы с власть имущей группировкой Ли Юэ, покрывать собственного убийцу! Аякс мне не попадался, а потому пострадало всего-то одиннадцать (символично, да) самодельных мишеней, которые я обстреляла со всей яростью, представляя лживое миловидное лицо.       В остальном же наш быт стал весьма насыщенным. Один день мы вычищали каменную залу и обустраивали её для жизни, разместив обеденную и спальную зону. Нас весьма сильно поразило, что на нашу просьбу о помощи откликнулось так много народу. Пришли знакомые Альтер из порта, Миллелиты в сопровождении Кэ Цин, Сян Лин, Чжи Цюн с энтузиастами из Гильдии, Синь Янь, Чун Юнь с Син Цю, мадам Пин с Янь Фэй, Юнь Цзинь, даже дядюшка Цсао с работниками! Мадам Пин, увидев наше «жилище», задумчиво покачала головой: «Негожая благодарность от земель Камня и Золота». Я, хотя и услышала брошенные вполголоса слова, переспрашивать не стала, занятая делами. Если честно, работников было больше, чем работы, так что закончили быстро, организовав ещё до темна чаепитие с вкусностями, которые приготовила непревзойдённый Пиро-шеф! А уже к вечеру заглянули Чжун Ли с Ху Тао, которая пригласила нас на прощальную церемонию, как главных гостей. Звучало странно, учитывая, что это похоронная процессия…       Собственно, завтра начинались работы в Разломе – разобрать завалы, достать погибших, расставить светоносные камни, в чём теперь обязалась участвовать и Альтер. По завершении Цисин ознаменовали проведение масштабной прощальной церемонии, организованной ритуальным бюро «Ваншен». Об этом мы узнали ранее от Моракса, который заходил к нам по пути от поручений директора поболтать за кружкой чая. В бюро работа кипела, так что бывший Архонт не один раз был замечен мной вдали от Гавани.       Гости у нас бывали частенько. Теперь не только ко мне, но и к Альтер, число друзей в Ли Юэ у которой явно превосходило, наведывались посетители. Я была рада: наконец девушка открылась Тейвату, сближаясь с людьми. Тем более… мне до сих пор было тяжело. Я проводила больше времени на воздухе, собирая ягоды и фрукты, размышляя о событиях и тренируясь в стрельбе. Больше не хотелось гнаться за силой, признанием или грезить о «великой судьбе» в Тейвате. Хотелось жить; встретиться с новыми людьми, не теряя старых друзей; всегда быть уверенной, что никому из них не угрожает опасность…       А в спокойные вечера, когда мы вдвоём оставались наедине среди высоких серых стен, наступало время изучения записей Кармин. Среди кипы бумаг действительно был её дневник, где меж бесполезных для нас расчётов находились ценные строчки. Так, Вандербильт несколько раз ссылалась на тот самый пик Драконьего Хребта, где, я помнила, погибла её сестрёнка. Указывался человек из Сумеру, о котором, возможно, Кардус было неизвестно – он активно помогал Кармин, успевшей наведаться на земли малой властительницы Кусанали. Были упоминания Натлана, но для нас осталось загадкой, бывала ли там учёная или только собиралась посетить.       — И какой у нас план? – потянувшись, поинтересовалась Альтер, что по обыкновению слушала мой «доклад» о прочитанном. Я задумалась:       — До встречи с Рю я была уверена, что мне достаточно просто заявиться в Кардус, но сейчас я понимаю, насколько это было глупо. Прежде чем соваться туда, нам нужна подготовка. Начнём с Прообраза. Затем сходим на Драконий Хребет и поднимемся на вершину. Нужно понять причину странных видений, что меня посещают, и, я думаю, там будет шанс узнать что-то. Я уверена, что смогу увидеть и понять больше на месте.       — Лаборатория Альбедо располагается на склонах горы, — согласно кивнула Альтер. – Полагаю, он не откажет в помощи. Только нужно заблаговременно отправить ему письмо и сообщить о нашем прибытии.       — А затем… отправимся в Сумеру, — щурясь в размышлениях, закончила я. – Вандербильт была там не один раз, да и неплохо бы найти её тайного «помощника». Наверняка есть причины, почему она скрыла существование некоторых личностей от Кардус. Что думаешь, Альтер?       — Хм, не могу не согласиться, мой дорогой друг, — улыбнулась девушка. – В своих раздумьях я пришла ко схожему решению.       — Только у меня есть, кхм, непреложное условие! – торопливо продолжила я, заметив тянущуюся за книгой руку подруги. Альтер удивлённо выгнула бровь. – Больше никаких контрактов за моей спиной! Если впредь хочешь заключить соглашение с кем-то, которое будет, хотя бы и косвенно, но меня касаться, посоветуйся со мной.       Альтер чуть растерялась, неловко улыбнулась, выставив ладони в примирительном жесте:       — Хорошо-хорошо, я тебя поняла.       — Пообещай! – решила не отставать я. Девушка коротко выдохнула и прикрыла глаза, приподняв руку с жестом, похожий на католическое крестное знамение:       — Обещаю, что с этой минуты не заключу ни единого контракта или соглашения без твоего ведома! – заметив мой взгляд, продолжила. – Этот жест означает клятву; когда новый наследник всходил на престол, так он правозглашал, что «если мои слова обернутся ложью, то пусть моей дланью станет слово вверенного мне народа, голос которого послужит приговором, а его память – печатью моего позора».       — Я вдруг вспомнила, — направляясь за чашками чая, спохватилась я, — что ты обещала мне рассказать свою историю: кем ты была, как сложилась твоя жизнь, откуда появились генералы и армия призраков…       — Тоже хочешь узнать мою историю целиком? – не оборачиваясь, спросила девушка. Мозг моментально зацепился за подозрительное слово.       — «Тоже»?! Эй, кто посмел меня обогнать?! – деланно возмущалась я. Альтер рассмеялась, но как-то нервно:       — Ах, видишь ли, всё дело в том, что… Гео Архонту надо было убедиться, что я не представляю угрозы. Поэтому мне пришлось рассказать. Помнишь, ты вернулась вечером и ещё удивлялась, о чём мы могли беседовать целый день? Мне пришлось выдать всю интересующую господина Чжун Ли информацию.       — О, вот оно что! – протянула я, продолжая болтать. – А я думала, Моракс не считал тебя угрозой для Ли Юэ, тем более он передал бразды правления Цисин… Ты ведь Разлом защищала! Даже обидно как-то… Но ладно. Как ты там говорила? «Нам не понять Архонтов, несущих ответственность за свой народ и земли»!       — Как точно ты запомнила, Сиа! Практически дословно! – не без сарказма прыснула Альтер. Я отмахнулась, поудобнее устраиваясь напротив подруги и предвкушая длинную историю.       «Фу-уф, обошлось, – выдохнула Альтер, приготовившись рассказывать. – Надо осторожно предупредить господина Чжун Ли».              В мире, название которому Хаа́карон, правил порядок и покой. Созданная Богами колыбель человечества процветала под их присмотром, превознося дары своим хранителям, восседавшим в золотом дворце, названном Пантеоном. Там зарождались души, которые плели сладкоголосые Мары, отправляя их из мягких рук своих в сады дворца, дабы они окрепли, впитали законы божественной истины и следовали им до перерождения. Когда же проживший с честью праведной жизнью человек умирал, душа его, уставшая, возвращалась вновь в руки заботливых и жалостливых Мар, что нежно и ласково очищали её от осколков памяти, переплетали новым узором, возвращая молодость и невинность.       Скверный же человек, погрязший во тьме и не сохранивший чистоты души, не мог надеяться на перерождение или отдых в Золотых Палатах. Его душа падала в Нижний Мир, владение проклятых мертвецов, где вечно скиталась по бескрайним пустошам меж камнецветов – единственного источника света в непроглядной тьме воющих скитальцев. Однако, даже фосфоритовый бледно-бирюзовый свет будто каменных цветов не дарил желанного покоя. Увы, но люди не знали, сколь тяжким должен быть грех, чтобы пасть в мёртвые пучины; как не знали и какую жизнь Боги считают истинно праведной и достойной Пантеона. И лишь страж чёрных врат Нижнего Мира, старая богиня Урсуа́л, знала ответ, но рот её был зашит серебряными нитями, а язык давно проглочен.       И рукой Высших и их решением были поделены земли между людьми и зверолюдом, населявшим Хаакарон, дабы не было распрей и вражды. За соблюдением установленных законов и границ зорко следили Божественные Наместники – полубоги, спускавшиеся в Средний Мир, дабы нести слово и указ Богов. Они, дети наземных и Высших, не обладали таким же могуществом, как и Верховные правители, восседавшие в Золотых Палатах Пантеона, но нечеловеческая сила полнилась в их жилах, а время не было властно над ними, поскольку божественная кровь дарила бессмертие.       Минуты складывались в часы, те – в дни; и каждые двадцать четыре дня складывались в месяц, двадцать четыре месяца – в декаду, и двадцать четыре декады составляли цикл, а каждые двенадцать циклов – эпоху. Время тянулось, перемалывая бренные тела и стирая твёрдые камни; за эпохой летели эпохи в мире и покое. Но однажды Оракул, великий Пророк из числа Богов Пантеона, увидела тьму; надвигающаяся чёрная туча явилась ей и вселила ужас. «О, то не война и не мор близятся, — прохрипел её встревоженный сухой голос в Золотых Палатах, — смерть притаилась в Дайре, королевстве людей! И не люди падут в её объятиях; настанет час для тех, кто не страшится оков времени!».       И пока в Золотых Палатах Пантеона велись страстные споры, королевство людей, Дайра, не знало хлопот, беспечно провожая ещё одну эпоху. Управлял ей старый король Амарде́ус, мудрый и любимый своим народом. Рядом с ним всегда была его верная супруга, королева Анна, спокойная и рассудительная женщина, подарившая королю семерых детей. Наученные у отца любви к людям, они не брезговали появиться среди простолюдинов, помочь словом и делом. Старшая дочь, Альре́ттер, должна была взойти на престол на заре новой эпохи, как того возжелал Амардеус: «Я стар, дочь моя; мой разум и память тают и слабеют, негоже встречать новую эру в старом платье. Дайре пора расцвести!».       Желанию старого короля не суждено было сбыться. За два дня до коронации, за день до нового витка жизни Хаакарона, на земли Дайры пришли Божественные Наместники, сопровождавшие Оракула. Ох и переполох начался в замке, обеспокоенном явлению Высшей! Не каждый из королей может похвастаться аудиенцией Богов Пантеона, а потому король Амардеус был неимоверно взволнован – явление столь высоких лиц в преддверии новой эпохи ознаменует дни великих свершений Дайры, не иначе! И только Анна хмурила тонкие брови, качая головой – тревога изъедала королеву, но слова её не нашли отклика в разуме мужа.       От услышанного Амардеус содрогнулся, не смея пошевелиться. Вся королевская семья, собранная в честь приёма в тронном зале, застыла, не веря своим ушам. Приближённые и советники, рыцари и стражи – все лишь переглядывались, не смея произнести слово, поражённые. Божественные Наместники пришли исполнить волю Богов – королевская чета должна быть казнена; правление Дайры отныне в руках Пантеона. Среди полного молчания со своего места вскочил второй сын короля, победоносный принц Алько́триас, гневно требуя объяснения решения Богов. Но… сомнение в истинности воли Высших уже есть предосудительный проступок.       Старый король взмолился: они уйдут в Пустыни, в Бледные земли кочевников, затеряются среди людей и никогда более не вернутся в Дайру! Он умолял о сохранении жизни своих детей, но Наместники были непреклонны, молча темнея в лицах. И лишь Оракул подала голос, оглашая непреклонный ответ: «Королевству людей пришёл час увидеть закат. Примите свой удел с честью».       Королевскую чету заключили под стражу в ту же секунду. Как ни отбивался бесстрашный Алькотриас, как ни старались близнецы Ма́рукос и Карума́с оперировать законами, столько слёз ни лила бы малютка Лилиан на руках испуганного Си́ллана, как не молила бы красавица Мериа́нн, всё было тщетно – приказ Богов Пантеона был неоспорим. И только Альреттер, некоронованная наследница престола, молчала, стиснув до синяков пальцы в кулаках. Разум погрузился в смятение и страх; вот только молиться Богам о спасении больше не хотелось.       Всю семью привели на казнь следующим утром, хмурым и дождливым. Наместники снова огласили приказ Богов, а Оракул заверила – всю королевскую чету ждёт перерождение после отдыха в садах Пантеона! Первой полетела седовласая голова короля Амардеуса, следом – покорной королевы Анны. Малютка Лилиан, робко ступая по холодным камням, едва могла разглядеть мир из-за мутной завесы слёз, прижимаясь к Силлану – младший принц как мог шептал ей утешительные слова дрожащим голосом, обещая встретиться в Верхнем Мире. Два удара топора Божественного посланника, и две детских головы покатились по каменному постаменту. Следующая была красавица Мерианн, волны золотистых волос которой сиеминутно впитали кровавый оттенок поверженной семьи. Когда топор вознёсся над головой Карумаса, Марукос, не выдржав, кинулся к близнецу, подставив голову – ещё две головы покатились. Алькотриас улыбнулся на прощание, глядя на старшую сестру, и покорно склонил голову – после увиденного ему не хотелось сражаться, огонь в его душе погас под кровавым дождём.       Альреттер выдохнула, прикрыв глаза. Вся её семья убита на её же глазах накануне новой эпохи. Внутри всё горело. Пылало от ненависти и злобы, пока голова лежала на холодной плахе, испещрённой брызгами крови её семьи. А если пророчество ошибка? Если видение Оракула не касалось Дайры?!       Когда топор палача опускался вниз, рука Наместника вдруг дрогнула – он промахнулся, вонзив оружие в камень постамента. Воцарилась тишина, которую озарил звонкий треск – режущая кромка топора лопнула, расколовшись на две части. Народ зароптал, переглядываясь и перешёптываясь. Оракул вскочила со своего места, поражённая увиденной тьмой внутри Альреттер, которую видела в пророчестве. Наследница престола поднялась, смело глядя в глаза Богини. Молодой громкий голос разлетелся по площади:       — Запомните, люди Дайры! Однажды последний король людей вернётся, и потухнет Солнце! Настанет день, когда Пантеон падёт и Боги склонятся перед нами, не смея диктовать свою волю!       — Тебе не видать перерождения! – прошипела Оракул.       — Так вот, каково «истинное» слово Богов Пантеона? – презрительно бросила девушка. – Сломанные обещания и лживые слова!       Разверзнувшийся на площади портал, призванный рукой Оракула, мигом поглотил некоронованную наследницу. Открыв глаза, девушка едва могла дышать от боли, обиды, слёз и ярости. Её окружала лишь тьма среди голых холмов, покрытых иссушенными костями и изредка мягко светящимися, будто каменными, цветами. Надрывный крик, полный ядовитой злобы, огласил мёртвые земли, взбудоражив проклятых скитальцев и безликих призраков.       Девушка блуждала по безжизненным дюнам многие дни, потеряв счёт времени. Тьма поселилась в её сознании, а горе вскормило жажду мести. Найденный старый клинок стал её верным соратником, а камнецветы – путеводным светом.       Ей долго пришлось блуждать по мёртвым землям проклятых душ, пока однажды Альреттер не добрела до огромных чёрных врат. Около них лежали груды костей разных рас и величин, но, что более удивительно, там сидел человек.       — Чего глаза вытаращила? – усмехнулся он из-под полей рваной шляпы. – Или ты думаешь, что все эти черепушки и кости для антуража лежат? Не-ет, тут живых бывает больше, чем наверху. А это чёрные врата, их охраняет Урсуал, и лучше к ней не лезть. Почему? Сожрёт.       — У неё рот зашит, — коротко бросила девушка, раскусив ложь.       — Ве-ерно, — протянул человек, — а ведь обычно верят… Ты кто такая?       — Как покинуть Нижний Мир? – хмуро бросила девушка.       — Известно, как, — пожал плечами человек, — надо убить Урсуал, то есть Бога. Легко, да?       – Как убить Бога? – услышав вопрос, человек хмыкнул, подняв голову. Мутные глаза на поражённом миазмами лице внимательно изучали пришедшую.       — О-о-о, надо завладеть реликвией, способной убить Бога. Потом собрать знания, чтобы в разы преумножить умения, ведь простому человеку не под силу с Богами тягаться. И собрать армию. В Золотых Палатах сидит не один и не два божка. У-у-х, их там… что мух на навозе, хе-хе!       — Откуда ты столько знаешь? – нахмурилась Альреттер. – Кто ты?       — Обмен! – поднял палец незнакомец. Подумав, девушка рассказала свою историю, на что неизвестный вдруг начал громко стонать. – И ты! Ты явилась ко мне! Ты!!! О-о-о, за что?! Я, верховный маг Корифелла, был изгнан сюда, в Нижний Мир, за предсказание о потухшем Солнце! Я всего лишь пытался предостеречь Богов, но Наместники… Наместники передали предсказание Богам, а те сочли мои слова сомнениями в их силе и могуществе! Они мне не поверили! Сколько циклов и эпох прошло?! И ты! Причина моего изгнания, ты являешься ко мне?! Да будет же так!!! Слушай! Слушай же меня, Альреттер! Я дам тебе знания, я расскажу тебе обо всём, что знаю и умею, пока не истлеет моё тело в этих проклятых местах. А ты! Ты поклянись, что обрушишь небеса и потушишь Солнце! И пусть падёт проклятый Пантеон, ха-ха-ха!       И они сдержали своё слово. Обезумевший маг, позабывший своё имя, дал первую надежду на свершение задуманного. И пусть у мага давно не было ног, вдвоём они кочевали по мёртвой долине, пока изгнанная принцесса Дайры тащила немощное тело за спиной. Он обучил девушку магии, научил читать руны и печати, объяснил законы мира и непреложные правила, которые не в силах изменить даже Пантеон. Он рассказал, что Нижний Мир давно стал единым могильником не только для преступников, еретиков и язычников, но и для неугодных Богам, какой бы правильной жизнью не жил виновный. В Пантеон «забирают» только сильных, красивых и фанатичных, а возвращают вниз, когда надоедят. Всё это маг узнал за время аудиенции у Богов Пантеона прежде, чем его столкнули в Нижний Мир.       Огромное кладбище, коим являлся Нижний Мир, оказывается, хранило тысячи и тысячи знаний! Пусть у попавших в подземный мир мертвецов и не было света, пера и бумаги, но каждый желал оставить след, выцарапывая ценные знания на старых костях, что складывались в настоящие ценные фолианты. Разум изгнанницы впитывал каждую крупицу, наученный наставлениями безумного учителя: любое знание есть ценность, ибо, обладая ей, обладаешь силой и превосходством!       Прошло немало времени, прежде чем скитальцы Нижнего Мира нашли не только других изгнанников, но и удивительное сокровище. На старом черепе была высечена истина о Богах Пантеона: некогда на пустые земли спустилась молодая Богиня, решившая превратить Хаакарон в цветущий мир. Она напоила людей своей кровью, подарив им бессмертие, сделав их своими детьми; научила возделывать грубую горную почву, очищать воду и приручать животных. Она учила новых Богов жить в рука об руку с простыми смертными, быть их наставниками, а не пастухами. Но молодым Богам хотелось почитания, как почитают люди их Мать, но они не смели открыто ей противостоять, ведь в руках её было оружие, способное прервать даже бессмертную жизнь. Собственные дети обманом ослабили разум Богини, запечатав её рот, дабы она никогда не рассказала правду, а потом назначили ей вечную службу стража чёрных врат. Урсуал, воплощение Жизни и Смерти, первородная Богиня, вдохнувшая в Хаакарон процветание, была жестоко наказана за доверчивость…       Всему наступает конец – безумный маг из Корифелла умер в непроглядной тьме Нижнего Мира. Увитая камнецветами могила наставника стала первой ступенью к восхождению изгнанницы и началом свершения пророчества Оракула.       Урсуал, огромная, похожая на лохматого ворона, старуха, не сразу поняла, чего добивались вызвавшие её на поединок тени. Они впервые пошли на бой вместе, зная, что им суждено пасть. Пусть и не долгий, но обман дал свои плоды – изгнанница выкрала клинок из разбитого и заброшенного храма Урсуал, пускаясь в бега…       Пусть Альреттер и удалось проскользнуть мимо Урсуал, она знала: впереди самый долгий путь. Изгнанница собирала знания со всех концов Хаакарона, впитывая магию, умения и знания. Ей встречались люди, присягнувшие на верность, готовые сопровождать её до конца. Сила её росла, крепла, а кипящий от яростной злобы разум жаждал большего. Когда на пути Альреттер вставали Божественные Наместники, изгнанница без раздумий направляла на них клинок, прерывая жизнь. Так, ей открылась тайна реликвии: прежде чем отнять Жизнь, несущий Смерть должен исполнить последнюю волю. Иначе же исполнивший казнь увянет, отдав собственное естество безжалостному клинку. Изгнанница увидела лишь один путь: заполучить бессмертие, дабы обмануть божественную реликвию.       Когда Урсуал увидела человека, что по собственной воле спустился в Нижний Мир, Богиня вспомнила некогда немощную тень. Теперь же перед некогда великой Матерью стоял могущественный маг, вооружённый божественной реликвией. Урсуал пала. Изгнанница, напитавшись крови поверженного Бога, обрела бессмертие и заполучила полноценную силу реликвии.       Чёрные врата Нижнего Мира более не охранялись. Изгнанница отворила их, призвав заключённых там призраков на вечную службу во имя мести за несправедливость Богов, их самовольство и псевдовсевластие. Огромные пустоши, по которым бродили тысячи безликих призраков, отдались гулом. Бессмертная армия, обретя волю призвавшего их лича, пошла за своим некоронованным повелителем.       Альреттер вернулась в Дайру. Королевство научилось жить под зорким глазом Пантеона, а потому явление последней королевы вызвал ужас… Божественные Наместники направили все свои силы, включая армию Дайры, на изгнанницу, но тщетно. Цветущая долина перед вратами замка заалела, покрытая ковром мёртвых тел. Когда последний Наместник был сражён клинком, Альреттер вошла в родной город. Шлейф смерти, армия призраков, будто струившаяся тьма, молчаливо ступала следом.       Надев на голову потускневшую корону, Альреттер опустилась на трон, некогда принадлежавший отцу.       — Королева Дайры вернулась, — прозвучал раскат по каменной полутёмной зале. – Настало время положить конец Пантеону. Несите весть во все концы Хаакарона: каждый, кто хочет свободного мира и жизни без всезримого ока Богов, пусть спешит в Дайру! Отныне моя земля не подчиняется ни Солнцу, ни небесам!       И полетели декады и циклы, полные битв с Богами, их Наместниками и посланцами. Слава и толки о бессмертной королеве Дайры, что уничтожит Богов, расползлась тёмным шлейфом по всем землям. Короли и их генералы стекались в королевство людей на поклон; они заключали соглашения и договоры, но в страхе за собственную жизнь и благополучие. Ведь если Боги не могут победить бессмертную королеву, то… сможет ли хоть кто-то?!       Пока не лилась кровь на полях битвы, Альреттер продолжала впитывать запретные знания, подкармливая разросшуюся в её сознании тьму. Она не управляла королевством, не вела приёмы и не слушала просьб своих подданных, переложив тленные, ничтожные дела на плечи своих верных друзей, одаренных титулами генералов – семь доверенных лиц королевы изо дня в день старались сохранить крупицы тлеющего изнутри королевства. Но как может Жизнь существовать рука об руку со Смертью? Не раз и не два генералы пытались достучаться до затухающего разума самопровозглашённой королевы: тру́сы и предатели сидят за каждым углом, желая обмануть и направить гнев богоубийцы на небожественных, смертных врагов; клинок и знания очерняют, топят во тьме некогда славные цели. И лишь изредка слова достигали искажённого сознания. Лишь иногда Альреттер, будто очнувшись ото сна, обращала яркий, малахитовый взор к людям. А потом её ушей вновь касался шёпот, что Боги прислали Наместников и армию, дабы сразить её! Не знающая покоя королева бросалась в бой, множа своих призраков и мертвецов…       Время было нещадно к смертным: один за другим встречали закат Жизни верные генералы, оставляющие свою клятву в Вечности служить своей повелительнице. На их места попадали те, чей разум не был чист. Их льстивые, сладостные речи обманули теряющую рассудок королеву, что дни напролёт молча сидела на своём троне в пустой, холодной и тёмной зале. Сжав рукоять клинка, она собственной рукой убила последнего верного ей генерала, старого друга, что несмотря на поступок, успел проговорить свою клятву. Семь генералов стали незримыми стражами некоронованной повелительницы Дайры, охраняющие её покой и не пускающие в тронный зал обманщиков.       Последняя королева Дайры недвижимо сидела много дней и месяцев, откликаясь лишь на вызов Богов. Слыша носителей бессмертия, она являлась на поле брани, сея смерти. Она не видела, против кого сражалась; её целью стала война, бесконечная битва! Она давно потеряла счёт времени, хотя минула целая эпоха. Давно позабыла друзей и врагов. Давно потеряла способность слышать мольбы и различать эмоции. Ей было неизвестно, да и не важно, что Боги Пантеона спустились на Хаакарон, дабы объединиться с людьми и уничтожить бессмертную королеву. Тьма разъела её изнутри, погрузив в безумие…       Лишь единожды она очнулась, в последний раз. Альреттер оглянулась вокруг. Некогда цветущая долина перед величественным замком Дайры смердела разложением. Всюду, куда ложился глаз, были лишь трупы и жадные вороны, чей гвалт разрезал тишину. Призраки молчаливо застыли, ожидая следующего приказа, покорные и навечно преданные. А замок, обветшалый, давно заброшенный, превратился в серый осколок. Тишина разлилась на мёртвой пустоши, где некогда было процветающее королевство Дайра. Королевские доспехи потеряли блеск, поражённые ржавчиной; они раскрошились, и лишь небрежно накинутые цепи держали их. Красивое парадное платье королей Дайры обветшало, порвалось и истлело у подолов, раз за разом впитывающих кровь. Забытая боль вылилась через край. Через бессильный яростный крик прорвались слёзы. Первые слёзы, пролившиеся спустя минувшую в вечной войне эпоху, которые некогда Альреттер смогла сдержать, глядя на казнь своей семьи.       Могущества и знаний некромантии ей хватило, чтобы воскресить некогда убитого ей же древнего дракона, верного пса Высших. Могучие крылья вновь распластались под облаками, неся богоубийцу к Солнцу, в Золотые Палаты Пантеона. Никто из Богов не избежал кары; пророчество Оракула свершилось в точности. Пророк Пантеона не сопротивлялась, молча взирая на потерявшую людской облик последнюю королеву Дайры. Изъеденные временем доспехи устало бряцали о ржавые цепи, пока повелительница босыми ногами ступала по золотым плитам. Скрытое за чалмой иссохшее лицо было искажено болью и гневом.       — Я знаю, — проговорила Оракул, — ты винишь меня, как и многие. Однако…       Старая Богиня вдруг улыбнулась, глядя на далёкие земли Хаакарона:       — Тебе не дано познать будущее, несмышлёное дитя! Теперь, когда Боги и люди научились сражаться бок о бок, нам открылись заветы нашей старой Прародительницы Урсуал. Старый Пантеон повержен, это так. Но… мне было иное видение. Багряный рассвет проронил лучи сквозь плотный полог туч и рассеял тьму. После долгой ночи настанет яркое утро, и Хаакарон расцветёт пышнее прежнего, храня в памяти кровавую историю человека из проклятых земель Дайры, убившего Богов.       Солнце погасло, мутным пятном лениво мерцая с небосклона.       Пантеон был повержен. Небеса рухнули. Обещание, данное наставнику-магу из Корифелла, было исполнено. Эхом отдавались глухие шаги босых ног по каменным плитам разваленного замка Дайры. Богоубийца, чья душа так и не познала покоя, опустилась на трон, подняв глаза. Молчаливые призраки, верные генералы, как и при жизни расположились колонной, фигурно крутнув оружиями на изготовку; советник покорно застыл за правым плечом повелительницы. Обветшалое тело расслабилось, упираясь в жёсткий трон. Иссохшая рука сжала корону; и вновь надев её на голову как когда-то очень давно, последний правитель королевства людей застыла на много эпох, окончательно проваливаясь в тугую тьму…       Кто бы ни пытался захватить некогда процветающие земли, он непременно терпел неудачу, задыхаясь от пропитанного смертью яда долины вокруг старого замка. Если же воин был настолько искусен, что мог противостоять юрким призракам, то в тронном зале его встречал бессмертный лич, ветхая душа, не знающая пощады и поражения. Память людей слабеет со временем; передаваемые из уст в уста слова тускнеют, обрастают небылицами и теряют часть истины. Так и история о богоубийце, что некогда стремилась защитить людей от беспредела Богов, превратилась в страшную легенду о могущественной бессмертной повелительнице, погубившей Старый Пантеон по собственной прихоти доказать свою силу.       И пусть древний лич редко покидал свои владения, люди и полукровки опасались возвращения беспрестанной войны. Они боялись, что потревоженный злобный дух снова спустится по каменным ступеням, сея беды и проливая кровь. Молодые Боги скрывали своё естество, прячась за масками простых людей, пока однажды не появился смелый, отважный носитель золотой души.       Он призвал Богов забыть страх и отчистить Хаакарон от поселившейся в гниющей долине тьмы. Молодой Бог создал новый Пантеон, но теперь это был обычный город, куда любой смертный мог прийти за защитой и помощью. Он воззвал новых Богов учиться на ошибках Старого Пантеона, раскрыв им научения первородной Богини Урсуал. И когда новый Пантеон набрал силу, молодые Боги, вооружённые знаниями, направились в Гниющую Долину, дабы освободить изъеденную тьмой душу от проклятия и безумия.       Бой был долгим. Много молодых Богов пало в яростной битве с могущественным повелителем, пока не удалось схватить лича в ловушку, что была соткана из света. Держа в руках реликвию богоубийцы, венценосный юный Бог смотрел на ревущую зверем душу, полный дум. «Ну же, победа близка! Убей его! Устрани тьму!» — раздались голоса соратников. Но тот покачал головой, вонзив клинок в ладонь и разрубая тем самым бессмертие поверженной:       — Нет. Я учил вас помнить ошибки наших предшественников. Если бы ими не овладел страх, то они не пошли бы на поводу у пророчества Оракула. Мы отчистим душу, в бедах которой виновны Боги старого Пантеона! И отпустим. Быть может, где-то вдали, среди тысячи иных миров, она обретёт покой и новую цель жизни.       Силами Богов начала таять память лича, хранившая могущественные познания, стирая заклятия, тайные учения и запретные знания. Когда свет разъедал затвердевшую тьму ветхой души, взгляд последней королевы Дайры просветлел. И прежде чем провалиться в Пустоту, где пересекаются тысячи вселенных и миров, она вдруг прошептала:       — Сколь жестоки переплетения нитей Судьбы, Алькотриас.       

Над Хаакароном вновь воссияло Солнце.

      Калейдоскоп огней озарил веки, пока теряющее силы тело летело сквозь Пустоту прочь от единственных врат, что вели на Хаакарон. Как ни старалась изгнанница, а среди тысячи миров она не могла увидеть нужный! Она рвалась, неслась в разные стороны, тратя последние крупицы затухающих сил, пока её не затянуло в один из близко оказавшихся «дверей». Стараясь удержать частички памяти, страдая от ужасающей боли в разрывающейся голове, странница отбивалась от странных нападавших на неё существ, вывалившись у огромных врат на крохотном островке. Реликвия богоубийцы была всё также с ней; молчаливые генералы и успевшие за повелителем призраки растерянно зависли, ожидая приказа.       Прошло немало дней, без пользы потраченных на поиски бреши в Пустоту, прежде чем богоубийца нашла тело молодой девушки с серебряными локонами. Когда же она встретила странную женщину в сопровождении вооружённых людей, то сразу догадалась, кого именно они ищут, но почему-то решила не отдавать бессознательное тело. Успокаивая свою новую сожительницу и попутчицу, богоубийца вдруг задалась вопросом: а так ли она хочет вернуться на Хаакарон? Всё, что было дорого Альреттер, истлело и превратилось в прах много эпох назад, а семья, достигшая перерождения, не увидит в ней света более никогда.       А вот Альтер, кажется, нужна была здесь, в неизвестном Тейвате, где рядом беспечно шагает улыбчивая и добродушная Сиатрис, даже не ведая, насколько большая туча висит над ней. Две путешественницы на чужой земле – общая беда способна объединить даже врагов, это богоубийца хорошо знала, а потому дала новое обещание: «Что ж, Сиатрис, да будут наши дороги отныне связаны».       — Кхе-кхе, кажется, столь долгий монолог всё ещё тяжело мне даётся, — прохрипела подруга, пока я старательно прятала глаза. – Сиа, всё в порядке?       Дёргающиеся плечи выдали меня с головой. Не видя смысла прятаться, я разревелась в голосину.       — Ох, моя история столь сильно тебя расстроила? Прости, мне не хотелось печалить тебя! — Альтер тут же растерялась, по обыкновению не зная, что нужно делать рядом с ревущим в три ручья человеком. – Сиа, прошу, история не стоит твоих слёз, тем более что… разве у неё не счастливый финал?!       Всхлипывая, я подняла глаза на недоумевающую девушку.       — А… а ты считаешь, что… счастливый? – выдавила я. Альтер улыбнулась, легко кивнув:       — Да.       Наверное, что-то нашло слишком глубокий отклик во мне, потому что я проревела на руках у девушки ещё часа два, не меньше. Альтер была рядом, положив мне на макушку руку и тихо напевая какую-то мелодию. А когда я успокоилась, она вдруг тихо хихикнула:       — О, кажется, уже рассвет! Самое время позавтракать и спешить к Разлому.       — Как?! – я опухшими глазами уставилась на едва брезжущий свет. – Вот проклятье! Меня же мисс Лань просила к восьмому часу прийти для какого-то особенного поручения в Гильдию!       — Зна-ачит, — протянула Альтер задумчиво, — у тебя проблемы…