Selkie

В бескрайнем небытие, где-то в Северной Атлантике, она обрела мир и покой после событий, что казались ей вечностью. Грубый материал бронежилета покалывал обожженную солнцем кожу ее предплечий. Ладони зудели от того, как она вцепилась в ткань его карманов. Но в остальном, брызги холодных, глубоких вод покрывали ее поцелуями с головы до ног — со всех сторон. Все, что было вокруг нее — вокруг них — это лишь бескрайний ультрамариновый ковер: ничего более, кроме глубоких, бесстрастных вод, что могли бы с легкостью забрать их жизни. В какой-то момент во время их безмолвного путешествия, ее разум впал в состояние пустоты: оцепенело и покорно, но теперь не поддаваясь чужой воле. — Понял тебя. Вижу вас вдалеке. Принято. Его голос едва вернул девушку к реальности. Взгляд переместился к далекому горизонту, где ультрамарин постепенно переходил в лазурно-бирюзовый цвет. Берег. Алебастровый песок растянулся на многие мили. Новый пункт назначения и, возможно, что, дай боже, предпоследний. — Мы почти на месте. Помощь уже ждет, — подтвердил он. Эшли промолчала. Они могли бы продолжать двигаться по воде вечно — ей было все равно. Может быть, всему виной было затишье океана. Или то, насколько усталой и разбитой она себя чувствовала. Адреналин иссяк. Он увеличил скорость. Его работа была почти закончена. Как и их время, проведенное вместе.

***

Покой был нарушен, стоило их ногам лишь коснуться берега. Все казалось сюрреалистичным. Звук разбивающихся волн внезапно стал слишком громким. Как и пение птиц. И шум деревьев, что раскачивались на ветру. Мужчины с закрытыми лицами, вооруженные до зубов, окружили их со всех сторон. Несколько человек вошли в воду, заставляя песок под их сапогами хрустеть, и протянули свои руки к нему, к ней — все они ничем не отличались от тех людей, что унесли ее в иной мир. Сбитая с толку, она посмотрела на своего хранителя, который, к ее ужасу, отошел от транспортного средства, отстранился от нее — чтобы присоединиться к ним. Неосознанно, с губ Эшли сорвался крик. Они остановились как вкопанные: руки в перчатках замерли в нескольких дюймах от ее кожи. Это привлекло внимание ее защитника, что немедленно шагнул обратно к ней. Медленно, Леон раскрыл свои объятия навстречу застывшей девушке, побуждая ее двигаться самостоятельно. Она резко бросилась в его протянутые руки. — Все хорошо. Они со мной, — прошептал он ей на ухо. Подобно неразумному существу, она дала ему увести себя подальше от воды, позволяя своим ногам следовать за ним. Мужчины в бронежилетах отступили, однако остались рядом — слишком близко, чтобы она чувствовала себя комфортно. Но Леон держал девушку крепко, словно они могли вырвать ее из его хватки. Не говоря ни слова, он сказал: позвольте мне разобраться с этим. Вдалеке стояла белая палатка. Он провел девушку внутрь и усадил на поджидающую их скамейку. В какой-то момент, пока они перемещались в этом укрытии, Леон раздобыл одеяло и накинул ей плечи. Он расположился прямо перед ней, встав на колени, и так они оказались на одном уровне, лицом к лицу. — Эшли. Все хорошо. Это люди, которых твой отец прислал на помощь. Теперь мы в безопасности. Не дожидаясь ответа, Леон подцепил свои перчатки и снял их, положив рядом с ней на скамейку. — Вот, — мужчина взял ее руки и прижал их к своей груди. Его экипировка. Он хотел, чтобы она помогла ее снять. — Помоги мне, — упрашивал Леон. Пальцы девушки задержались на ткани. Он направил ее ладони к застежкам, расстегивая все одним разом. Наконец, она смогла взять себя в руки и принялась за работу. Ее руки обвились вокруг его талии, расстегивая ремни и карманы, складывая их рядом с парой перчаток. Как только она неуклюже справляется с поставленной задачей, Леон сдергивает снаряжение, кобуру и позволят им упасть кучей на пол. Взгляд Эшли переместился, чтобы внимательно изучить его. Сейчас внешний вид мужчины был наиболее близким к обнаженному, такому, каким она когда-либо могла бы его увидеть. Когда ее разум зафиксировал незнакомый прежде облик Леона, обнаженного и уязвимого, девушка осознала, что это был один из его многочисленных творческих способов прогнать ее страх. Способ сказать ей, чтобы она доверяла ему, не используя голос. Ее отец действительно нанял человека, подходящего для этой работы. Теплое дыхание от его вздоха защекотало предплечья. — Существует процесс, которому следует следовать, когда дело доходит до подобных ситуаций, — начал Леон, и серьезность его грубоватого голоса заставила Эшли внимательно прислушаться. — Мы будем присутствовать перед кучей людей. Нас будут осматривать. Нам будут задавать вопросы. — Хорошо, — кивнула девушка. — Раздельно, — добавил он, взгляд был непоколебим. — Мне нужно, чтобы ты сказала мне, что с тобой все будет хорошо. Конечно, с ней все будет хорошо. Эшли была девицей в беде, но не являлась совершенно беспомощной или бесполезной, не так ли? Она помогла ему завершить эту миссию. Даже спасла ему жизнь, черт возьми. Все будет хорошо. — Д-да, да, — девушка несколько раз кивнула ему, нахмурившись. Чем больше кивков, тем больше вероятность того, что он будет убежден, верно? Агент посмотрел на нее таким взглядом, словно хотел сказать, что у нее не получится никого обмануть. — Ты должна позволить им делать то, что им нужно, — подчеркнул он. — А потом наконец увидишься со своим отцом. Эшли вздохнула. Одно только простое упоминание об этом вызвало у нее дрожь, которая отчасти вывела ее из оцепенения. Прикусив нижнюю губу, девушка крепко вцепилась в одеяло. Мысли мчались со скоростью одной мили в минуту прямо сейчас, когда она восстановила некоторое подобие контроля над собой. — А ты? — спросила она. Увижу ли я тебя снова? — Я? — ответил Леон. — О, со мной все будет в порядке. Мне нужно повидаться со своим собственным отцом. Дурак. Ты неправильно понял вопрос. Разочарованная, девушка чуть было не закатила глаза в ответ на его слова, но остановилась и промолчала, как только поняла, что независимо от того, как хорошо Леон понимал ее, он не мог читать мысли. И она осознала, что была слишком уж раздражена его глупым ответом. Она была раздражена. Это несколько пробудило внутри девушки огонь, когда она поняла, что с нее сходит былое оцепенение. Вход в палатку трепетал на ветру. Там, вдалеке, раскинулась глубокая, темно-синяя гладь океана, где они были совсем недавно. С белыми вкраплениями, маленькими разбивающимися волнами тут и там, изгибами, образующимися и исчезающими, чтобы более никогда не показаться на глаза снова. Мужчина расслабился рядом с ней на скамейке, и их взгляды оказались полностью сосредоточены на морском горизонте. Леон немного потянулся назад. То, что его тело не подводит его в этот момент, выше ее понимания. Если бы только она не была так напугана, так травмирована, тогда, возможно, агент заснул бы мертвым сном прямо здесь и сейчас. Это была ее вина, что ему пришлось сделать этот лишний шаг. Ей оставалось только надеяться, что ее отец щедро заплатит ему и что она не вызовет его гнев своей беспомощностью, если уже этого не сделала. — Хорошее место для отпуска после всего этого дерьма, согласна? Леон снова вывел ее из транса. Что-то в воздухе вокруг него внезапно стало непринужденным, как будто он превратился в разговорчивого незнакомца, который выбрал местечко рядом с ней, чтобы позагорать на берегу. — Да, неплохо, — прозвучал ее голос слишком механически. Как и раньше, у нее осталось недостаточно сил, чтобы понять, к чему это приведет. То, что ей не хватало энергии, чтобы подшучивать над ним, она восполняла изрядным количеством страха перед неопределенностью, туманной дезориентацией. Краем глаза девушка заметила, как он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, уловив эти эмоции. Он знал. Всегда знал. Агент снова повернул голову к открывшемуся виду. — Я всегда любил океан. Это… что-то другое. Хотел бы я найти нужные слова, но мой мозг поджаривается, как яйцо на этой проклятой жаре. Леон продолжал, как будто ему было все равно, слушает она или нет. — Солнце припекает еще до полудня. Мы прошли сколько, метров двадцать, тридцать от берега? А я уже весь в поту, и голова кружится. Где гамак, когда он тебе нужен? Это вызвало у нее легкую насмешку. — Я уверена, что во всем виновато не только солнце. Это из-за меня. Твои обязанности няни давно бы уже закончились, если бы я взяла себя в руки. Мужчина покачал головой. — Раньше, до того, как приступил к своей работе, я всегда ходил на пляж. Это волшебство. Заставляет забыть о понедельниках и шумной городской жизни. Я думал о способах застрять там и никогда не возвращаться, — он сделал паузу, размышляя. — Все, что мне действительно нужно было сделать, это сказать моему отцу: «Эй, папа, я записался в морскую школу. К черту быть офицером полиции». Он бы этого хотел. Удивленная этой крупицей информации, которую он выдал так свободно, Эшли слегка повернулась к нему лицом, чтобы придвинуться ближе. — Ты был полицейским?.. Агент молча кивнул ей. С одной стороны его рта появилась небольшая морщинка. Прежде чем она успела переварить информацию, Леон продолжил. — Перелеты на самолете всегда были самыми худшими. Ужасными и пустыми. Возвращение к своей скучной жизни в скучном пригороде у подножия гор. Но вот что я тебе скажу. Дай всему этому три дня — неделю — в зависимости от того, насколько тебе было весело, и постепенно ты начнёшь чувствовать себя нормально. Все начинает казаться нормальным. Ты бегаешь трусцой по тропинкам и не думаешь о песке. Ты отправляешься в горы и не скучаешь по воде. Ты меньше мечтаешь и понимаешь, насколько более реальной кажется жизнь, когда не видишь… — он указал пальцем на океан. — Этого. В этот момент он был океаном. Обрушиваясь и обливая ее с ног до головы такими личными мыслями: теперь она тонула, забыв, как плавать. Кто этот спаситель, что утащил ее прочь от смерти? Из чего он сделан и почему такой? Эшли могла поклясться, что почти все время, пока они были вместе, Леон был машиной, стихийным бедствием, почти божественным в своем отказе умирать, терпеть неудачу, поддаваться контролю. Единственная причина, по которой девушка знала, что это не так, заключалась в том, что она видела проблески его нежности. И даже тогда Эшли сомневалась, по крайней мере, в самом начале, не были ли они лишь частью тщательно продуманного плана, направленного на то, чтобы продолжать вести ее домой. И вот он здесь, безоружный, расслабленный, рассказывает об отпуске на пляже, о своем отце, о своей скучной жизни в пригороде. Что вообще происходит? Она была так потрясена, но в то же время очарована, и внезапно вооруженные люди, ожидающие снаружи, этот «процесс», который вот-вот должен произойти, и их неизбежное расставание — перестали существовать. Только она. Только он. И его бессвязный бред об океане. — Это всегда было место, куда можно было сбежать хотя бы ненадолго. А я... не такой. Я был глупым ребенком, который хотел изменить мир. Одними мечтами этого не добиться, а? Так что я хотел быть полицейским больше, чем капитаном. Эшли не сказала ни единого гребаного слова, но теперь он полностью завладел ее вниманием. К черту всех людей, ждущих снаружи, чтобы «помочь». Ему удалось перенести ее разум туда, куда он хотел. — Но все это до следующего отпуска, — взволнованно продолжил он, поворачивая к ней голову. — Держу пари, что грежу наяву все лето. И папа снова в восторге, всегда втайне ожидая того дня, когда я скажу ему, что переезжаю на побережье, чтобы научиться управлять огромным кораблем– — Мисс Грэм. Вход в палатку оказался перекрыт мужчиной в очках, и это испортило им обзор. Это заставило ее вздрогнуть. Это заставило его отринуть в сторону свою расслабленную позу, небрежное поведение, свою историю. Мужчина помог себе приподняться, отталкиваясь руками, чтобы встретить незваного гостя, и они обменялись приглушенными репликами. Ей это не понравилось. Леон вернулся к девушке и присел перед ней на корточки так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. — Доктор хочет увидеть тебя прямо сейчас, — сказал он. Непринужденный тон исчез. Вернулся голос хранителя, всегда надежный, всегда уверяющий. В нём она нашла утешение. Но Эшли предпочитала другой. Девушка бросила на него несчастный взгляд, который он отразил. Кеннеди прикусил нижнюю губу и опустил голову. Эшли не могла остановить себя. Она вцепилась в его оголенные предплечья своими холодными руками и отказывалась отпускать. Мужчина бросил на них пристальный взгляд. Осторожно, он высвободился из хватки. Ее пальцы скользнули по его коже, скользкой от пота и соленой воды. Леон не стал медлить ни секунды. — Мы сделаем это в другой раз. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он поднялся и схватил кучу снаряжения, которое оставил на земле и рядом с ней. Агент ушел, как только закончил. А Эшли осталась сидеть там: с пустыми руками, раскрасневшимися щеками, и пылающим сердцем. Она тонула в своих слезах, в его голосе и в его рассказах, все еще тонула, отказываясь всплыть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

***

Любой, кто утверждает, что за деньги счастье не купишь, — полнейший дурак. В ее жизни, которая перевернулась с ног на голову, есть одна константа, за которую она осталась благодарна, особенно после случившегося. У них есть деньги, а за них можно купить немного счастья. На них нельзя было купить устройство, способное стереть воспоминания, которые не давали спать по ночам, но они принесли ей самую лучшую помощь. Было невозможно изобрести процедуру, что избавила бы ее от воображаемого паразита между ребрами, от призрака, которого оставил после себя настоящий, но это принесло ей крепкое здоровье и бесконечные испытания, чтобы обрести уверенность в себе. Деньги не могли принести ей мгновенного исцеления, но они принесли ей бесконечные каникулы на море, которые способствовали ее выздоровлению. Океан. В ее сознании он стал чем-то священным. Она помнила, что была в самом его центре, когда чувствовала себя такой оцепеневшей, но умиротворенной. Достаточно спокойной, чтобы отказаться от защиты. А потом, на берегу, как бы ни была она напугана, — вид на океан, воспоминания о нем — были единственными вещами, которые не давали ей окончательно развалиться, по крайней мере, пока они длились. Есть только одна вещь, которой, как Эшли думала, она обладала, будучи дочерью президента: власть. Как наивна она была. Ее отец обладает огромной властью, и часть ее останется у него на всю жизнь. Его дочь? Никто. Совсем никто, если только она сама не войдет в мир политики, чего Эшли никогда не хотела в своей испорченной жизни. Девушка узнала об этом в тот день, когда попыталась разузнать о некоем Леоне С. Кеннеди, спасителе, посланном, чтобы вызволить ее из рук культа. Ведь это было вполне естественно, говорила Эшли себе и другим. Поначалу она думала, что ей никогда не придется этого делать. Она увидит его снова. И тогда он расскажет ей все, что она хочет знать. Девушка была так чертовски уверена — Леон будет в столовой Белого дома по ее приглашению, и они поужинают вместе. Для них двоих будет организовано мероприятие, посвященное его героизму и ее возвращению, и агент будет часами разговаривать с ней за тостами с шампанским и изысканными закусками. Эшли была уверена, что все это произойдет, и что ей никогда не придется недоумевать, искать, требовать. Но он исчез из ее жизни в тот момент, когда вышел из палатки на берегу. Дни превратились в месяцы бесплодных поисков способа установить контакт. Это вылилось в разговор с сотрудниками ее отца о том, как она может снова встретиться с ним. Разговор же перешел к вопросу, знает ли вообще кто-нибудь, где он находится и как у него дела. В итоге все обернулось отчаянной попыткой выудить информацию прямо из отчётов. Да, дело дошло до этого. Эшли чувствовала отвращение, стыдилась себя. В ее глазах это была крайняя мера, последний способ, которого никогда не существовало, пока у нее не закончились другие варианты. Нарушение его права на частную жизнь, злоупотребление властью, той немногой, что у нее была. С другой стороны, ей нужно было усмирить свой гнев, утолить тоску. Кто знает, учитывая то, как Леон исчез из ее жизни, он, возможно, даже никогда не узнает об этом вторжении, о том, что она перешла черту. Она вцепилась в те хлебные крошки, которые были ей даны. Его второе имя — Скотт. Он родился летом. Он ниже ростом по сравнению с ее бывшим парнем. Раньше он был полицейским, как и сказал ей в тот день. Кто знает, как долго: данные были отредактированы — теперь Леон член STRATCOM, ценный человек, агент. Все еще остается загадкой. Не было сказано ничего о его нынешнем статусе или о том, как он стал тем человеком, которого выбрал ее отец. Эшли уже задавала ему этот вопрос раньше, и ответ был столь же предсказуем, как и политическая карта страны: что он достаточно квалифицирован и обладает необходимым опытом, чтобы выполнить свою работу. Какой же наивной она на самом деле была. Как глупо с ее стороны думать, что человек его калибра когда-нибудь будет низведен до простого телохранителя в ее подчинении. Как нелепо с ее стороны думать, что у него есть время появляться на вечеринках, погружаться в фальшивую праздничность со стариками, дергающими его за ниточки, не говоря уже о том, чтобы проводить время с ней — защищенной дочерью лидера страны. Они находятся в разных мирах. Их статусы разделены расстоянием, столь же огромным, как океан, который они пересекли. Жизни переплелись, но лишь на краткий миг — в странной, запутанной сказке, закончившейся хорошим, но не счастливым исходом. Во всяком случае, не для принцессы. Доблестный рыцарь перешел к следующему заданию. Принцесса была освобождена из логова дракона только для того, чтобы заточить себя в башне на берегу океана, с нетерпением ожидая дня его возвращения. Он мчится вперед к следующему приключению, а за ним к еще одному, потому что есть и другие драконы, которых предстоит умертвить. В своем календаре она каждый год обводит дату его рождения, будто у нее когда-нибудь будет возможность поприветствовать его или сделать ему подарок. Девушка может мечтать. Это было все, что она могла делать. Пять лет спустя судьба дает ей шанс.