Devil

Весь этот ажиотаж с рождением нового принца Ада уже начал раздражать Джисона. Стоит ему выйти на улицу, как всюду висят плакаты с объявлением, все прохожие демоны только и делают, что шепчутся по этому поводу и открыто завидуют тем, кто попадет на закрытое мероприятие, где будут все три принца. Джисону плевать. Он не знает здешних законов и ему вообще запрещено выходить за пределы территории особняка Минхо, но никто из слуг не мог удержать его, поэтому он просто сбегал, как нашаливший подросток. Давно он себя так не чувствовал. Чистые улицы без единого мусора встречают его шумом музыки и смехом людей. Обычно в такое время здесь тихо, поэтому Джисон морщится, когда музыка бьет по ушам. На площади, недалеко от королевского сада, вокруг фонтана водят хоровод люди, везде стоят тележки с едой и все это похоже на ярмарку, так что Хану становится интересно какой сегодня праздник, несмотря на дискомфорт из-за шума. — Вот вы где! — вопит неожиданно появившаяся девушка и Джисон узнает в ней служанку из дома Минхо. Её щеки раскраснелись, а короткие волоски на голове прилипли ко лбу. - Вам же нельзя уходить без сопровождения. — Мне не пять, я вполне сам могу погулять. Тем более, Минхо сейчас не до меня, он сидит у себя в кабинете и льет слёзы из-за племянника. — начинает раздражаться Джисон, разворачиваясь, чтобы пройти дальше в толпу, но девушка, словно тень, следует за ним, почти наступая на пятки. - Иди уже домой, я скоро вернусь. — Его Высочество приказал срочно вас привести, иначе я вернусь вниз, где меня будут пытать. — Неужели вылез из своего убежища? — усмехается Хан. - И ста лет не прошло. — Прошу, просто пойдемте со мной. — её глаза блестят от слез вперемешку со страхом. Хан не в первый раз слышит про низ Ада, но понятия не имеет какие пытки там применяют к Грешникам. Чанбин много раз говорил, что его доброта до хорошего не доведет, но Джисон все равно давится словами, когда сталкивается с этим умаляющим взглядом. Ему жаль всех слуг, а ещё ему противно от Минхо, который угрожает выгнать их каждый раз, когда хочет позабавиться. — Ладно. — выдыхает Хан, запрокидывая голову назад, чтобы всем своим видом показать как его все бесят в этом мире. - А что тут отмечают? — Рождение принца. — служанка слегка расслабляется и даже улыбается, когда Джисон идёт за ней, даже не припираясь. — Серьезно? Это же буквально обычный младенец, а в его честь устраивают целый фестиваль. — Это не обычный ребёнок, это будущий Сатана. — Будущий, если его отец станет следующим правителем, а пока он просто ребёнок с титулом сына старшего принца. — Не говорите так! — она испуганно поворачивается и Джисон чуть не врезается в неё, но быстро уворачивается, налетая на прохожего мужчину. - Демонам вашего уровня не позволено такое говорить. — Опять начинается. — Хан уже сбился со счета сколько раз он закатил глаза, но здесь по другому никак. - Единственное, что мне не позволено, это понижать градус на вечеринках. — Проблемы у вас будут, если кто из высших услышит. — служанка ускоряет шаг и Хан делает тоже самое, замечая, что музыка становится все тише, а чем ближе они к охраняемому особняку Минхо, тем меньше людей на улице. — Минхо слышал и проблем у меня нет. — Принц Минхо это другое, вот услышал бы вас Его Высочество Джун, то беды не избежать. — Ну, как ты сказала ранее, демонам моего уровня даже дышать одним воздухом с высшими запрещено, так что этот Джун даже не посмотрит в мою сторону. — Джисон вздыхает, когда видит знакомые ворота из черного железа и грудь будто сдавливает, стоит ему пересечь их и увидеть в окне Минхо, скрещивающего руки на груди. Девушка-служанка низко кланяется, входя в дом и тут-же исчезает, чтобы не мешать своему господину. Минхо же даже не посмотрел в его сторону, находя торчащую нитку на своей кремовой рубашке важнее. Шаги Джисона отскакивают уже привычным эхом и он останавливается прямо перед принцем, неосознанно повторяя его позу. — Сколько раз тебе нужно повторить, чтобы ты наконец-то понял, что выходить одному нельзя? — вместо приветствия упрекает его Минхо, разворачиваясь к лестнице на второй и третий этажи, кивком головы зовя Джисона за собой. — Да зачем мне няньки? Я не хожу далеко и я не ребёнок. — на самом деле Минхо устраивает этот разговор всякий раз, когда Хан сбегает один и каждый раз в ответ получает один и тот же вопрос. — Я запрещаю тебе не потому что ты ребёнок, дубина. — вздыхает мужчина, повторяя то, что говорит постоянно. - Многие не способны увидеть демона в тебе и для тебя это может быть опасно. — Так ты переживаешь за меня? — Нет конечно. — фыркает принц, преодолевая ступеньки, чтобы быстрее оказаться на третьем этаже, где, как уже успел убедиться Джисон, нет ничего, кроме одной единственной двери, ведущая в кабинет Минхо. - Ты вполне можешь быть врагом, который искусно притворяется беспомощным, а на улице тебя могут ждать союзники, которым ты все докладываешь. — Ага, все так и есть. — Не знаю когда я пропустил этот период, но ты будто другим человеком стал. — Минхо оборачивается через плечо и отпирает ключом двери в светлый кабинет, где кроме ковра, камина и рабочего стола, больше ничего нет. - Заходи. — Я умер и оказался в совершенно незнакомом месте, как я ещё должен себя вести? — Странная защитная реакция, обычно люди умоляют вернуть их обратно на Землю и оставить в покое. — кожаный стул скрипит под чужим весом и Минхо убирает несколько бумаг в выдвижной ящик, чтобы освободить место на столе. - Хотя ты угрожал мне законами. — Я реалист. Увидел свой труп и поверил тебе, потому что никакой фокусник не способен подделать такое, да и не выжил бы я с такими ранами. — Вот если бы ты сразу пошёл со мной, а не выпендривался, то цены бы тебе не было. — Для чего ты меня позвал? — меняет тему Джисон, предпочитая умолчать о том, что он и сейчас не прочь уйти отсюда и никогда больше не возвращаться, но прекрасно понимал, что без влияния и защиты Минхо он бы долго не прожил. — Сегодня мой брат устраивает небольшой праздник в честь рождения сына. — принц игнорирует недовольный взгляд Джисона, лишь улыбаясь краешком рта. — Небольшой? Тут уже битую неделю весь Ад празднует его день рождения. — На этой закрытой вечеринке объявят его имя и я должен буду принять его. — продолжает Минхо, не обращая внимание на то, что его перебили. - Ты пойдешь со мной. — Зачем? Что я буду там делать? — раздражение сменяется удивлением и Хан даже выпрямляется, хлопая глазами. — Сопровождать меня и развлекать. — Я тебе не цирковая обезьянка. — Это просьба Феликса. — говорит Минхо. - Я бы тоже оставил тебя дома, потому что ты не умеешь держать язык за зубами и от этого страдают все. — С каких это пор ты слушаешь слуг? — парирует Джисон, ерзая на неудобном стуле. — Феликс попросил Хёнджина, он попросил меня, а я не могу отказать своему лучшему другу. — Зато могу отказать я. Мне нужно сначала привыкнуть к этому месту. — Даже Феликсу откажешь? — У тебя манипуляции прямо как у моей мамы. — Это не ответ на мой вопрос. — продолжает напирать Минхо. - Просто скажи пойдешь или нет? — У меня все равно нет выбора. — отвечает Хан, озвучивая свою привычную мысль. — Вот и молодец. — кивает Минхо, поднимаясь из-за стола, чтобы показать, что разговор окончен. - Тебе нужно приодеться, но этим займется Йеджи, так что отправляйся к Хванам. Джисон сомневается, что в Аду много Хванов с которыми дружит принц, поэтому быстро складывает два и два и понимает, что ему предстоит пойти в дом к Хёнджину. Парень понравился ему внешне, но внешность обманчива, потому что все странные взгляды в свою сторону и собственническое отношение к Феликсу сразу показывают, что он типичный богатенький сынок какой-нибудь шишки в обществе, которому позволено все, вплоть до унижения тех, кто слабее его и ниже по статусу. — И как я туда попаду? — задает логичный вопрос Джисон, выходя из кабинета следом за Минхо. Принц сразу же закрыл его на ключ и положил к себе в карман. Джисону стало интересно, почему он даже слугам запрещает заходить туда для уборки и делал все сам. Спрашивать он не стал, да и ему бы все равно не ответили. Минхо лишь молча вёл его вниз на первый этаж, затем к тому выходу, через который Джисон вошел сюда после смерти и Хан догадывается, что идут они прямо к дверям Ада. — А разве эти двери могут отвести меня к Хванам? — спрашивает он, замечая вдали деревянную неприметную дверь, которая по бокам скрыта ветками лозы и цветами от посторонних глаз. — При правильном использовании они могут служить порталом. — быстро говорит Минхо, дотрагиваясь до двери рукой и через щель внизу Джисон видит алый свет. В существовании магии он все ещё сомневается, но когда своими глазами видишь необъяснимые вещи становится не до отрицания очевидного. - Можешь идти. — А ты не пойдешь? — Хан оборачивается как раз в тот момент, когда уже приоткрыл двери и через небольшое пространство ему становится видна та самая красная комната, в которой он уже бывал прежде. — Йеджи не слишком меня любит, так что нет. Влезать в личные дела Минхо хочется ещё меньше, чем идти непонятно куда, поэтому Джисон жмет плечами и скрывается внутри, негромко хлопая дверью. Здесь все как прежде. Тот же диванчик, тот же приятный ненавязчивый запах. Но из-за присутствия здесь, по позвоночнику пробегают мурашки, потому что тело и разум помнят при каких обстоятельствах он здесь оказался. Джисону вдруг становится интересно как там друзья живут на Земле? Как поживает Чонин и мать? Минхо использовал силу демонов, чтобы задать координаты перемещения, в то время как Хан не владел никакой силой, которая помогла бы ему это сделать. Вздохнув, он пересекает комнату и открывает вторую дверь, сталкиваясь с полумраком роскошного коридора. В отличие от дома Минхо, здесь двери Ада находятся в максимальной близости к хозяевам, чтобы не идти далеко. Он задирает голову вверх, пока идёт по коридору, и морщится от яркого света огромной люстры с кучей хрустальных камушков, свет от которых играет на персиковых стенах солнечными зайчиками. Парень так бы и продолжил скитаться по дому, пока навстречу ему не выходит миниатюрного телосложения молодая девушка. Её разрез глаз и улыбка чем то напоминали лисьи повадки, а тёмно-рыжие волосы, тяжелыми блестящими волнами лежащие на спине, только подпитывают образ хитрой лисички в голове Джисона. Одета она в безразмерную толстовку серого цвета и такие же широкие выцветшие джинсы. Сначала Хан путает её со служанкой, а потом, когда незнакомка становится ближе и теплый свет падает на её лицо, он видит темно-зеленые глаза. — Ты, должно быть, Хан Джисон? — сладким медовым голосом интересуется она, обнажая зубы и аккуратные клыки при улыбке. — А вы…? — Хван Йеджи. — она протягивает руку для знакомства и Джисон не сильно её сжимает, будто боится сделать больно, потому что эта Хван выглядит словно фарфоровая кукла. - Старшая сестра Хёнджина. — Старшая? — искренне удивляется он, запоздало выпуская её теплую ладонь из своей. Йеджи он бы не дал даже двадцати лет, но он точно знает, что младший Хван старше его. - Простите, я думал он старший ребёнок. — Все так говорят, но я старше всего на полтора года. Мне двадцать четыре недавно исполнилось. — щебечет она и Джисон понимает, что столкнулся с той ещё болтушкой. — А где Феликс? — спрашивает Хан, моргая пару раз, чтобы увидеть хотя бы что-то кроме её широкой улыбки. — Развлекается с моим братиком. — отмахивается она, внимательно рассматривая тело Джисона из-за чего ему становится неуютно. - Так что сейчас мы займемся тобой. Снимай рубашку. — Что? — запоздало спрашивает он, скрещивая руки на груди, чтобы не дать Йеджи самой добраться до пуговиц. - Зачем? — Как зачем? Принц отправил тебя сюда, чтобы я тебя подобающе одела, разве не так? Хан глупо открывает рот, чувствуя облегчение. Он оглядывается по сторонам, не замечая никакого признака присутствия тут слуг или других демонов. Йеджи вдруг хлопает себя по лбу и заводит его в ближайшую комнату, заставляя его раздеваться уже там. Несмотря на все предложения Джисона просто назвать ей свой размер, она отнекивалась и говорила, что ей самой нужно увидеть с чем ей предстоит работать. Из любопытства и смущения Хан спросил у неё про причину такой одержимости одеждой и старшая Хван просто ответила, что ей нравится мода и у неё есть свой собственный бутик в Аду. Когда с пуговицами оказывается покончено он спускает кремового цвета рубашку с плеч и Йеджи недовольно откидывает её на диван, обходя Джисона со всех сторон. Под её взглядом хочется сжаться и убежать отсюда, потому что смотрит она будто в душу, не выражая никаких эмоций. Хан же пялится в стену, пытаясь найти там трещинку или какое-нибудь пятнышко, но здесь все слишком идеально. От его занятия его отвлекают теплые нежные руки вокруг его торса. — Что ты…?— он дергается от неожиданности, но Хван это никак не смущает. — У тебя такая тонкая талия. — с только ей понятной интонацией говорит Йеджи, очерчивая талию ладонями. — Это плохо? — Красиво. — она снова оказывается перед Джисоном и ещё пару долгих секунд рассматривает его бёдра, прежде чем щелкнуть пальцами. - Жди здесь, я сейчас принесу одежду. Долго ждать Йеджи не пришлось. Джисон даже не начал внеплановый обход по комнате, чтобы скоротать время, как она уже довольная стоит перед ним с охапкой вещей в руках. — Одевайся быстрее! — ещё немного и она начнёт прыгать на месте от нетерпения, как маленький ребёнок. - Хочу увидеть этот шедевр. — Я шедевр? — переспрашивает Джисон, вертя в руках шелковую рубаху цвета топленого молока с внушительным вырезом на груди и аккуратной шнуровкой. — Возможно. — без обиняков отвечает Хван, забирая рубашку из рук Джисона. - Нет, эта не пойдёт. Она подходит к дивану, на который скинула вещи и достает такого же цвета рубашку, но уже без выреза. Хан послушно надевает её, застёгивая пуговицы до горла, но Йеджи закатывает глаза и расстегивает сразу четыре, открывая вид на рельефную грудь. Немного подумав, она протягивает ему черную жилетку без рукавов и брюки на высокой талии. — Мне перед тобой штаны снимать? — на всякий случай спрашивает Джисон, надеясь на отрицательный ответ. — Я отвернусь. Девушка сдерживает свое слово и разворачивается к парню спиной, пока тот выпрыгивает из своих штанов и быстро натягивает новые, небрежно заправляя длинную рубашку. Йеджи перебрасывает ему ремень и поворачивается, но, увидев то, как заправил рубашку Джисон, громко выдыхает и начинает чуть вытягивать ткань, чтобы подчеркнуть талию. Посмотревшись в зеркало, Хан раскрывает рот, потому что выглядит он слишком хорошо. Он никогда бы не подумал, что правильно подобранная одежда может так изменить человека. — Йеджи? — зовет он, пока она поправляет ему отросшие волосы и одновременно брызгает ему на шею какой-то терпко пахнущий парфюм. — М? — Ты говорила у тебя есть бутик, может дашь адрес, я бы хотел одежду посвободнее, как у тебя. — Я пришлю тебе пару подходящих вариантов, но надо будет заплатить. — живо отзывается она. — Не проблема, записывай все на Минхо. — Это я с радостью. Джисон хочет спросить про её неприязнь к принцу, но, как и в случае с Минхо, считает это слишком личным, поэтому просто открывает и закрывает рот обратно, мысленно радуясь тому, что хотя бы один человек (демон) в Аду разделяет его точку зрения. Стук в дверь нарушает неловкую тишину и Йеджи разрешает войти, узнавая в вошедшем пареньке одного из своих красивых слуг, на которых она раньше тренировалась сочетать и подбирать одежду. 
— Простите за беспокойство, госпожа. — склоняет голову он, смотря на Джисона исподлобья. - Господин Хёнджин приказал привести к нему мистера Хана. — Совсем уже разленился. — закатывает глаза она и её голос становится ниже, грубее, когда она говорит о брате. - Джисон, напомни ему, что иногда стоит поднимать свой зад и гулять по дому, а не раздавать приказы направо и налево. Интересно. Хан кивает и спешит за слугой, который юрко ускользает за каждый угол и парень чуть два раза не теряет его из виду. Вскоре дверей в коридоре становится меньше и каждая из них все роскошнее и роскошнее, отделанная прекрасным орнаментом в виде птиц, цветов и пейзажей. Джисон понимает, что они вошли в крыло, где непосредственно располагается семейство Хван и слуга тормозит возле двери, на которой вырезаны розы. Джисон не привык стучаться, поэтому нажимает на ручку и просто входит, видя перед собой полуголого Феликса и Хёнджина, сидящего на кровати. Он переводит взгляд с голого торса красноглазого на невозмутимого Хвана и спешит опустить глаза в пол. «— А где Феликс? — Развлекается с моим братиком.» Если он ещё раз войдет куда нибудь без стука, то он выколет себе глаза, потому что мог застать их за совершенно другим занятием. — Вижу, стучаться не учили. — хмыкает Хенджин, поднимаясь с кровати, чтобы передать Феликсу рубашку, который так и сверлит Джисона взглядом, мол, не так понял. - Йеджи хорошо постаралась. Она тебя не обижала? — Э…нет? — полувопросительно отвечает Хан, потому что вообще-то его облапали, так ещё и заставили раздеваться. - Она показалась мне милой. Врет. — Милой? — в унисон спрашивают оба демона и Феликс спешит прикрыть рот ладонью, комкая рубашку в свободной руке. На правом запястье Джисон замечает у него татуировку, но не может разглядеть что именно там изображено. — Ни разу не слышал, чтобы слова Йеджи и милая употребляли в одном предложении. — искренне удивляется Хван. - Ей бы больше подошло слово стерва. Как и ранее, влезать в дела брата и сестры Хван он не собирается, а уровень неловкости в комнате вырос до максимума. И ведь не посмотришь никуда. На Хёнджина не хочется, а если смотреть на Феликса, то Хван тут-же напрягается и прожигает взглядом так, что жжет всю правую сторону тела, которая попадает под его взгляд. В конце концов, Феликс предлагает пойти к нему в комнату, чтобы собраться к празднику и под внимательный взгляд Хёнджина они покидают комнату. — Классная татуировка. — нарушает тишину Хан, беря руку Феликса в свою, чтобы рассмотреть аккуратную розу с длинными острыми шипами. — Это не татуировка. — болезненно отзывается Ли Феликс, но руку не убирает. Признаться честно, к нему мало кто относится так же осторожно и внимательно, как Хан. - Это клеймо слуги. — Но я не видел таких у слуг Минхо. — неуверенно тянет Джисон, а в голове появляется ненавязчивая мысль, что на дверях в комнату Хёнджина вырезаны именно розы. - Или это отличительный знак Хванов? — Нет, я по сути был наследником одного из ответвлений Ада. — Феликс не знает, можно ли ему это говорить. - Но я незаконнорожденный ребёнок от низшего демона, так что мой отчим, как самый настоящий правитель Гордыни, просто продал меня сюда и заклеймил. — И это повлияло на твою силу? — Нет, у меня её не было с рождения. — А что за ответвления Ада? — как бы Джисон не старается вспомнить все те мифы и писания из Библии, которую бабушка читала им с Чонином каждый вечер летом, когда они гостили у неё, Хан не мог вспомнить про разделение Ада на разные части. — Ад большой и Сатана пару поколений назад разделил власть ещё с двумя людьми из наших с Хёнджином семей. — Феликс приоткрывает дверь, на которой орнамента не было, в простенькую комнату, большую часть которой занимает огромная кровать, и впускает Джисона внутрь. - Я из части Гордыни, а Хваны это часть Гнева. — По ним видно. — фыркает Джисон, с разбега плюхаясь на невероятно мягкий матрас. - Хенджин вон чуть не сожрал меня, когда я прервал вас. Чем вы там вообще занимались? — А? — хлопает ресницами Феликс, остановившись на половине пути до кровати. — Прости, глупый вопрос. — тушуется Джисон, мысленно давая себе хорошего пинка. Чем ещё могут заниматься двое парней одни в комнате, если один из них без рубашки? Да чем угодно. Это в любом случае не его дело. - Ты переодевайся, а то не успеем. — Не помни рубашку, иначе окажешься в черном списке Йеджи. — ее имя Феликс произносит с тщательно скрываемым отвращением, но Джисон все равно замечает эту резкую перемену. — Что с этой Йеджи не так? — Скажем, она слегка двуличная, будь осторожен с ней. — Как будто я собирался с ней сближаться. — закатывает глаза Джисон, но с кровати поднимается, наблюдая за тем, как Феликс, уже одетый во все черное, укладывает волосы гелем. Знаете эти моменты в фильмах, когда главные герои пафосно идут по длинному коридору в замедленной съемке и от них буквально идёт свет, от которого можно ослепнуть и даже обжечься? Так вот. Джисон чувствует себя так до тех пор, пока они с Феликсом не встречают Хёнджина в одном из коридоров, который одет в кроваво-красную рубашку и до безобразия обтягивающие брюки. Вот теперь Джисон чувствует себя как массовка, которую затмевает Хван Хенджин, пафосно вышагивая чуть спереди них, словно он король, а Феликс и Джисон жалкие слуги. Его чёрные волосы блестят. Они у него всегда волнистые, но если на других подобная структура волос выглядит неопрятно, то у Хёнджина будто каждая волосинка знает свое место и у каждой есть определенные инструкции, чтобы лечь под правильным углом и ещё больше подчеркнуть острые скулы. Уже у двери, через которую Джисон попал сюда, они встречают Йеджи и воздух будто становится плотнее и жарче от ненавистных взглядов Хванов. Старшая нарочно медленно обходит брата вокруг, подцепляя двумя пальчиками ткань рубашки и трёт её между пальцами, смешно морща аккуратный носик. — Безвкусица. — холодно отмечает она. - Я все больше сомневаюсь, что ты мой родной брат. — А мне все больше плевать. — тихо, даже угрожающе отвечает Хенджин, стряхивая руку Йеджи. — Как у члена моей семьи может быть такой ужасный вкус? — тем временем продолжает она, подходя уже к Феликсу и невесомо проводит рукой по груди, плечам и спине. Ей определённо нравится атлас. - Феликс, ты как всегда прекрасен, но слишком закрыто. Расстегни пару пуговиц. Ли молча моргает, незаметно кидает взгляд на Хёнджина и сталкивается с непробиваемым выражением лица без единой эмоции. Прочитать Хвана не получается и он выполняет приказ Йеджи, которая напоследок улыбается и отходит. — Хорошо проведи вечер, Джисон. — перед Ханом снова та странная, но в какой-то степени милая девушка, которую он встретит около часа назад. Она на секунду соприкасается с ним руками и сверкает лисьими глазами. - Уверена, сегодня ты словишь на себе не один взгляд. Йеджи удаляется, заставляя Хёнджина кривиться от отвращения, но он быстро делает каменное лицо и прикладывает руку к двери, когда Джисон в упор смотрит на него. Что значит не один взгляд? Хан вообще не собирается привлекать к себе лишнее внимание. Он не любитель вечеринок и раньше ходил на них только по особым поводам. Он с радостью отказывается от надобности видеть потные пьяные тела на танцполе, громкую музыку, похотливые взгляды и слышать приглашения отойти в отдельную комнату, предпочитая всему этому посиделки в местном баре около дома или свою квартиру. — Почему они ненавидят друг друга? — шепотом спрашивает Хан у Феликса, склонившись к его уху, в котором болтается серебряная сережка. — Не знаю. Меня в эти дела не посвящают. — парень жмет плечами в ответ и косится на своего господина, который замер, прислушиваясь к их разговору. — Заходите. — бесцветным голосом говорит Хенджин, открывая двери настежь. Джисон ожидает увидеть уже знакомую красную комнату, но заходит в совершенно другую. Если в прежней отдано предпочтение красному свету и роскоши, то здесь всего по минимуму. Нежно-голубые стены, туалетный столик, мягкий диван и окно с видом на море с белоснежным песком. — Комнаты меняются? — не сдерживается и спрашивает он, подходя к окну без ручек. Море снаружи не шумит и Джисон быстро понимает, что это просто иллюзия. — В зависимости от личности демона. — кивает Хенджин, забавляясь такой неосведомленности. - Пошли, мы же не хотим опоздать. Он думает, что они сначала пойдут в особняк Минхо, чтобы затем вместе отправиться на вечеринку старшего принца, но, стоит второй двери открыться, как глаза начинает резать от изобилия света и цветов, как ярких, так и нет. Раньше Хан думал, что это у Чанбина нет никакого вкуса, но теперь, когда он видит зал с изумрудной мебелью, синими столиками, желтыми вазами с белыми розами и черным бархатным ковром, который сливается с полом, он готов наплевать на то, что он мёртв и извиниться перед Со за все шутки. Хенджин тоже выглядит недовольным, пока брезгливо рассматривает розы, которые смотрятся с слишком нелепо на фоне всего остального. Феликсу все равно, ведь глазами он уже находит столик с выпивкой и красные диваны посередине зала, на которых можно будет сидеть. — Я уж думал, ты опоздаешь. — из ниоткуда появляется Минхо с полным бокалом вина в руке, одетый как обычно. Белая рубашка и брюки. Он не слишком старался над собой, чем доказал свое безразличие ко всему, что важно его брату. - Феликс, Джисон, развлекайтесь пока. Через пол часа подойдете во второй зал для церемонии. Это был завуалированный приказ свалить и не мешаться под ногами, но Джисон не Джисон, если не попытается насолить и подействовать на нервы старшему. Он протягивает руку к Минхо и тот вскидывает бровь, ожидая дальнейших действий младшего, но тот обхватывает бокал ладонью и тянет на себя. — Иди и возьми себе свой. — упрекает его принц, но Хан не сдаётся и Минхо все же отпускает. Не хватало ему ещё пролить все на свою рубашку и опозориться. - Ещё раз так сделаешь и я оторву тебе руки. — А зачем тебе потом безрукий слуга? — оборачивается через плечо Хан, потому что уже успевает отойти на приличное расстояние, чтобы Минхо не осуществил свою угрозу. — И то верно. — цедит сквозь зубы и Джисон считает, что уже достаточно разозлил его. — Пойдём, Феликс. — он хватает брюнета за руку, залпом осушая бокал и ставит себе цель взять ещё у столика. — Феликс, — останавливает его Хенджин и тот сразу же разворачивается. - Смотри, чтобы Джисону снова не пришлось за тебя заступаться. Я буду разочарован. — Да, господин. — Ли слегка кланяется и спешит догнать Хана, который уже ушел. — Я так ненавижу все эти взгляды. — ежится Джисон, стараясь смотреть только прямо перед собой. - И вот почему ты такой? Из-за тебя они смотрят и на меня тоже. — Из-за меня? Ты себя видел, нет? — усмехается Феликс, который уже давно привык и научился отгораживаться от внешнего мира, концентрируя свое внимание на чем то одном. — Ну в зеркало смотрюсь иногда. — вино сладкое с кислинкой, закуски вкусные и Джисон уже знает, где проведет следующие пол часа. Он всегда был тем самым типом людей на тусовке, который предпочитает проводить время в компании еды и выпивки, нежели заниматься чем-то активным. - А что? — Ты красивый. — без доли смущения говорит Феликс, съедая закуску из винограда и сыра. - А в этой одежде ещё привлекательнее, так что не удивляйся, если сегодня тебя будут доставать. — Да ты тоже будто с Олимпа сошел. Я уже вижу парня, который хочет подойти и я уверен, что это к тебе. — В большинстве случаев я интересую их только потому, что они хотят попробовать любовника Хвана, вот и всё. — он делает кавычки из пальцев на слове «любовник» и отбирает у Хана очередной бокал. - Не налегай, потом опять пить все равно. — Да мне ничего не будет от пары бокалов. — Пара бокалов были несколько порций назад. — Ладно. — закатывает глаза он, понимая, что пить много ему нельзя. Кто знает, когда его организм решит подшутить и сдаться на малом количестве алкоголя. - Я все давно хотел спросить у тебя. — Спрашивай. — Почему все эти демоны вообще позволяют себе такое? — взгляд натыкается на крупного зеленоглазого мужчину, который прижимает к колонне почти полностью раздетую девушку, забираясь руками ей под платье. - Я имею ввиду подходить и в открытую предлагать секс. — Не все такие. — Феликс тоже замечает смелую парочку. - Обычно ублюдков мало и встречаются они только на таких вот мероприятиях. Мы с тобой здесь никто, просто низшие демоны, которыми можно попользоваться и приятно провести время. — Животные. — Нас не тронут. Ты слуга принца, а Хёнджину не нравится, когда на мне синяки или царапины. — Не нравится ему. — фыркает Джисон, слыша громкий звон…барабанов? Все гости тут же бросают свои дела и спешат к двойным скрытым дверям, где должна пройти церемония. - Пошли. Приглашенных демонов здесь не много, но какое-то время все равно присутствует давка. Хан не понимает почему они все толпятся у входа, но когда ему с Феликсом удается протиснуться внутрь, то видит, как абсолютно все присутствующие становятся в две длинные линии напротив друг друга, создавая что-то наподобие живого коридора, который ведет прямиком к детской кроватке без специальных бортиков, чтобы каждый мог рассмотреть младенца — Нам в конец. — шепчет Феликс, не решаясь нарушить гробовую тишину. Хенджин стоит во главе левой линии, Минхо напротив него справа. Феликс с Джисоном следуют их примеру и становятся напротив друг друга. Демоны стоят неподвижно, поэтому Хан давит в себе желание пошевелиться и отыскать источник звуков барабаной дроби, которая становится все тише и тише, в зависимости оттого, как гости становятся по своим местам. — Встречайте Его Высочество принца Джуна! — звучит из ниоткуда голос, отдающий эхом. Джисон подозревает, что в непроглядной темноте, куда недостает свет свеч, стоит мужчина, которому принадлежит этот голос. Скрипит дверь и все как по команде кланяются в пояс и Хан запоздало делает то же самое, всеми фибрами души ощущая мощную силу, исходящую от вошедшего демона. Неестественную тишину нарушают стук ботинок о мраморный пол и возня ребёнка в пеленках. Принц Джун величественно проходит по «коридору» и единственное, что видит Джисон, так это свое отражение в начищенных до блеска туфлях. Даже у Минхо не такие чистые. Когда им разрешают выпрямиться, младенец уже лежит в кроватке и устало моргает маленькими зелеными глазками. Джисон считает это издевательством. В столь юном возрасте ребёнку нужно много спать и часто кушать, а не учавствовать в непонятных церемониях. — Ваше Высочество принц Минхо! — зовет человек. - Подойдите к пьедесталу. Минхо делает как говорят и становится по правую сторону от Джуна, даже не смотря в его сторону. — Брат, окажешь ли мне честь и примешь своего племянника? — тягуче спрашивает старший принц и Джисон готов поклясться, что Минхо передернуло от отвращения. - Назовешь всем его имя? — Конечно, Джун. — он машинально делает шаг вперёд и берет на руки малыша, держа его под головой, чтобы ребёнок не сломал себе шею. - Признайте своего нового принца Люцифера! Если бы можно было, Джисон засмеялся бы. Но он молчит, лишь поджимая губы, чтобы не выдать своей саркастичной улыбки. Благо низший демон никому не нужен и его попытки сдержаться замечает только Феликс, прожигающий убийственным взглядом. Пара глубоких вздохов помогают успокоиться и он снова сосредоточивает внимание на церемонии, где Минхо уже положил ребёнка на место и сейчас держит два пальца на крошечном лбу, кожа которого светится от прикосновения. Тоже самое проделывает Хёнджин и ещё четверо демонов, которым позволяет статус, а затем старший принц удаляется, желая остальным хорошо провести остаток вечера и говоря, что они встретятся на смотре силы юного Люцифера. Что это такое Джисон, конечно же, понятия не имеет. Ещё один поклон от которого болит спина и церемония окончена. Вот и всё. Говорят же, что чем больше ждешь определенного события, тем дольше течет время. Джисон жалеет, что так сильно ждал конца этого клоунского маскарада, потому что он уже третий час сидит и смотрит, как высшие демоны выпивают бутылку за бутылкой. Он бы не жаловался, если бы его и других слуг посадили на диван, а не на подушки на полу из-за чего приходилось держать спину ровно, что сродни пытке. Высшие объясняют это тем, что низшие должны ползать у их ног, вот они и ползают, точнее, сидят… В конце концов, пить просто так им надоедает и они решают поразвлечься, спросив у Хана, что делают люди на таких мероприятиях. И кто его за язык дернул рассказать про «правда или желание»? Вообще, он просто пошутил, но демонам настолько понравилась идея, что его пьяным мозгу и языку пришлось объяснять правила и, для большего интереса и честности, Минхо приказал принести особое вино, после которого ты не сможешь врать, прекрасно зная, что на него оно не подействует, так как огромная сила в его теле просто не даст этому произойти. Поэтому один из самых смелых заставил их с Хёнджином выпить по целой бутылке. Игра не начиналась, пока все не выпьют. — Феликс, правда или желание? — спрашивает тот самый смелый демон и Ли удивленно поднимает на него голову, не зная, что слуги тоже играют. Хотя, судя по его похабному взгляду, ничего хорошего ждать не стоит. - Ну же, малыш, не стесняйся. — Действие. — говорит он своим низким голосом, боясь провокационных вопросов о своем господине. — Переспи со мной. — Что? — одновременно с Феликсом спрашивает Джисон, сразу же переводя взгляд на Хёнджина, у которого желваки по скулам заходили, а ножку бокала он сжал так, что ещё немного и она оторвется. — Нет. — встревает Хван, испепеляя демона взглядом. — Брось, Хёнджин, он проиграл мне желание. — азарт загорается в зеленых похотливых глазах. - Правила есть правила. Феликс шумно сглатывает, одними глазами моля Хёнджина помочь. Сейчас он похож на маленького пугливого котенка и у Хана в груди щемит от этого вида. — Я не хочу, чтобы мои игрушки трогал кто-то ещё. — Брезгуешь трогать его после меня? Так давай я выкуплю его. — Никто значит никто. Не выводи меня. — Хенджин привстает с места, но тяжелая рука Минхо усаживает его обратно. — Мы в приличном месте, Ричард, а Феликс не шлюха. — на последнем слове Ричарда пробирает смех. — Не шлюха? Давай я тогда спрошу у него, сколько раз он ложился под Хвана. Уши Феликса краснеют, а сам он опускает голову настолько низко, что за волосами не видна лица, поэтому он позволяет одной слезе скатиться по щеке. Он унижен и его гордость растоптана, а еще он злится и голыми руками готов разорвать на куски этого демона, чтобы стереть сальную ухмылку с лица. — Найди себе другую игрушку на ночь в положенных местах. — заканчивает Хенджин, поворачиваясь к Минхо. - Правда? — Правда. — кивает Минхо, ещё ни разу не выбравший желание. — Как тебе имя Люцифер? — лукаво сверкает глазами Хван. — Достойное принца. — мастерски увиливает от ответа мужчина. — Джисон, правда или желание? Если Минхо весь вечер не выбирал желание, то Джисон наоборот терпеть не может правду, а с учетом того, что он выпил какую-то дрянь, которая развязывает тебе язык, он лучше голышом пробежится по всему Аду, чем расскажет хотя бы один свой секрет. — Желание. — Поцелуй меня. — невозмутимо говорит Минхо, отпивая тёмный напиток из своего бокала. Весь его ближний круг заметно притих, не скрывая широких улыбок, но смотрит демон только на оторопевшего Джисона. - Это моё желание. — Что? А другого нет? — переспрашивает Хан, морщась, когда вся гостиная взрывается смехом. — Плохая идея. — склоняет голову Хёнджин и элегантным движением убирает волнистую черную прядь со лба. - Есть другие способы. — Болезненные. — не соглашается Минхо, снова впиваясь взглядом своих зеленых глаз в тёмные Хана. - Я жду. — У меня есть выбор? — он чуть дергает губой, но этого никто не замечает, кроме самого принца. — Нет. Джисон выдыхает. Он знает, что спорить с младшим сыном Сатаны не стоит, пусть этот сын у главы далеко не в белом списке. Плюс он сам виноват, что выбрал желаете. Мог бы догадаться, что Минхо с почти нулевой вероятностью спросил бы что-то провокационное и личное, ведь ему просто плевать. Как сказал Хёнджин, есть другие способы чего-то, но Минхо выбрал самый безболезненный, а остальное уже не важно, никто все равно ему ничего не расскажет. Минхо не двигается с места, лишь жестом приказывает сидящему слева от себя демону убраться с дороги и освободить место резко покрасневшему Хану. Его совсем не беспокоит то, что прийдется поцеловать парня, пару раз он целовался так из-за подросткового интереса и открыл много нового для себя. Когда он садится в плотную к демону, тот двумя пальцами цепляет его за подбородок и поднимает голову выше, всматриваясь в глаза. Когда-то он сказал ему, что видит в них красный свет и Джисон не поверил, не верит и сейчас. Секунды тянутся слишком медленно, но он не делает ровно ничего, чтобы исполнить желание. Наконец, Минхо первым подается навстречу и грубо врезается своими губами в его. Кажется, целую вечность они просто так и сидят, не шевелясь и не дыша, но Хан дергается, когда горячий язык неожиданно переплетается с его собственным и одновременно с этим пальцы Минхо зарываются в волосах Джисона. Он без понятия, зачем нужен этот спектакль, но довольно скоро чувствует непонятное сильное жжение внутри и пытается отстраниться, но сильные руки удерживают его на месте. Все внутренности адски горят и он шипит что-то нечленораздельное в рот Минхо, но тот что-то шепчет и жечь перестаёт, окутывая все нутро неожиданно приятной прохладой. Решив, что желание свое он выполнил, Хан упирает обе руки в грудь Минхо и не сильно нажимает. Тот понимает намёк и напоследок прикусывает нижнюю губу острым клыком и следом проводит по ней языком, будто извиняясь. — Теперь я могу идти? — начать дышать получается не с первого раза и он утирает губы тыльной стороной ладони. — Иди. — машет рукой Минхо, резко теряя к нему весь интерес. Голова болит, нутро жжет, стоит ему отойти от Минхо всего на три метра. Он хватается за грудь, глубоко дыша, чтобы унять головокружение, но становится хуже и Джисон быстро выбегает из зала, чтобы его не стошнило прямо перед всеми. Он прислоняется к стене и сползает на пол, чуть ли не вырывая волосы у себя на голове. Пытается хоть чем-то заглушить боль в черепе. Что с ним сделал Минхо? Моргает медленнее, дышит тоже. Пол уходит из под ног и он прикрывает глаза, которые застилает от пота, потому что становится слишком жарко. Последнее, что Джисон видит перед тем, как отрубиться — зеленые кошачьи глаза.