Devil

Глаза не видят из-за яркого света, а светлые волоски на руках поднимаются из-за электричества. Минхо стоит, как вкопанный, долю секунды, а затем тело делает все за него. Руки делают выпад вперёд, создавая щит из жаркого пламени. Ни на что он уже не надеется, но в Пустоте не простит себе, если перед смертью не постарался все исправить. Особо большие молнии с громким треском сталкиваются со стеной огня и Минхо с Джисоном отбрасывает в стороны небольшой взрывной, но при этом мощной, волной. Спина встречается со стеной и боль разливается по всему телу, заставляя поморщиться и на секунду потеряться в пространстве. Принц пытается подняться, но падает на колени из-за того, что в глазах темнеет, но сейчас он больше переживает за Джисона, который мог и умереть. — Хан..? — тихо зовет Минхо, поднимаясь с места, но никого в разгромленном кабинете нет. - Ушел что-ли? Он встаёт на ноги, не обращая внимания на большое горелое пятно прямо посреди ковра и открывает плотно закрытые двери, натыкаясь на своих слуг, что сбежались на неожиданный шум. Им нельзя было заходить в кабинет не под каким предлогом, потому что Минхо был слишком параноиком и не допускал, чтобы кто-то украл его бумаги и сольет их его брату. Поэтому все эти Грешники стояли здесь все это время, будучи в замешательстве и не в силах нарушить главный приказ Его Высочества. — Где Джисон? — спрашивает он, смотря в глаза блондинке, которая стоит прямо перед ним. — Он убежал в свои покои, господин. — Отлично. — Ваше Высочество, прикажете убрать в вашем кабинете? — Минхо уже собирается уходить, но эти слова его останавливают и он смеряет говорившую слугу строгим взглядом. — Сколько раз я вам повторял, что никто из вас не должен даже дышать в сторону этой двери? — тихо, словно детям, начинает объяснять Минхо и под его испепеляющим взглядом все, как по команде, сжимаются и склоняют головы. - Увижу, что хоть кто-нибудь заходил туда и все отправитесь туда, откуда я вас забрал. — Простите. Перспектива снова отправиться в низы Ада никого не радует и поэтому всех Грешников как ветром сдувает с третьего этажа, на который им даже заходить запрещено без надобности, но Минхо прощает им ошибку лишь из-за того, что на их месте он бы тоже прибежал на звук взрыва. Он медленно спускается по ступенькам вниз на второй этаж, потому что тело все ещё ломит после столкновения. Сейчас в доме тихо и слышно даже стук собственного сердца, который учащается, стоит подойти к нужной двери в комнату. Он сам не знает, почему вдруг так заволновался и почему чувствует вину. Наверное, не стоило ему так резко все рассказывать, но выбора не было, ведь силы прогрессируют с каждым днём и Минхо боится, что скоро они могут достигнуть своего пика, а в руках неконтролируемого демона такие способности могут быть опасны. Он нажимает на дверную ручку, но та не поддается, что говорит о том, что дверь заперли изнутри. Минхо устало вздыхает и тихо стучит по дереву, но в ответ получает лишь тишину. — Джисон, это я. — он дергает ручку ещё несколько раз. - Открой дверь. — Нет, уходи. — спустя время слышится приглушенный ответ и на секунду парень прикрывает глаза, чтобы успокоиться и не выбить эту дверь. - Если ты зайдешь, то я снова потеряю контроль и попытаюсь тебя убить. — Будто сейчас у тебя этот контроль есть. — раздраженно бросает он, сползая вниз по двери, чтобы Джисон это услышал. - Буду сидеть здесь, пока ты не откроешь. — Отлично, поймешь какого это спать в неудобном положении. — резко усмехается он, а затем Минхо слышит тихий всхлип. — У тебя истерика, открой уже дверь и мы нормально поговорим. — Нет никакой истерики, я просто пытаюсь принять, что внутри меня сраные электрические молнии. — Не будь ребёнком и перестань отрицать очевидное. — сидеть на полу и правда не удобно, но Минхо не сдаётся. - К тому же, ты сам бегал за мной и просил научить тебя чему-нибудь. Вот я и научил. Джисон молчит и Минхо уже думает, что тот решил сыграть в молчанку и притвориться спящим, но затем он слышит негромкий скрип пружин на кровати и тихие шаги, будто кто-то идёт на носочках, не желая быть замеченным. А потом он слышит недовольства по поводу дурацкого пола и Хана, который сел в ту же позу, что и он, только по ту сторону двери. — Это стремно. — признается Хан, нарушая тишину. — Сидеть на полу, когда рядом кровать? — И это тоже. — всё тот же нервный смешок. - Стремно, что все свои двадцать два года я прожил как человек, а потом узнал, что демон и что у меня ахуеть какая сила, которую я не могу контролировать. — Ну, ты можешь открыть эту дверь и я научу тебя её контролировать. — делает ещё одну попытку Минхо. — Ага, я открою дверь и ты снова начнешь меня бояться. Извини, не хочу ощущать себя монстром. — Но я тебя не боюсь. — хмурится Минхо. - С чего ты вообще это взял? — Да потому что я чувствую! Как только ты увидел эти дурацкие молнии, то ты тут-же начал бояться и я из-за твоего страха тоже. — голос почти срывается на крик. Минхо распахивает глаза, пытаясь вспомнить, касался ли его Джисон, когда они были в кабинете. Он точно знает, что нет, а потом в памяти всплывает резкая смена эмоций парня и то, как у него на пустом месте началась натуральная истерика со всеми вытекающими. Это может означать только одно. Джисон каким-то образом может считывать эмоции людей без физического контакта. Минхо раздражает то, что он так мало знает о Призраках и каждая новая особенность этого вида удивляет его и настораживает. — Это бред, я не боюсь тебя. — Хочешь сказать, что я вру? — с нотками злости в голосе спрашивает Хан, будто отзеркаливая эмоции Минхо. — Откуда я знаю, может ты говоришь так, чтобы дверь мне не открывать. Сердце Минхо пропускает один удар, когда из комнаты раздается какая-то возня и он успевает вскочить на ноги за секунду до того, как дверь резко распахивается и перед ним встаёт Джисон, шумно выдыхающий через ноздри. Но самое главное то, что по рукам у него уже начинают расползаться молнии, которые так и приковывают к себе взгляд. Тонкие, опасные, они словно вены оплетают руки, тихо сверкая и треща, словно оголенные провода. — Я чувствую, что ты уже боишься. — в глазах Джисона застывает страх и Минхо понимает, что это не его эмоции. Он, как губка, впитывает в себя все, что в радиусе нескольких метров. — Не боюсь. — ровным голосом отвечает принц, продолжая стоять на безопасном расстоянии. Джисон ему не верит и это заметно по его лицу даже в полумраке комнаты. Он уже открывает рот, чтобы озвучить свои мысли, но Минхо делает шаг вперёд и, не думая о последствиях, обхватывает его запястья своими руками, не обращая внимания на молнии. Те сначала колят кожу, пытаясь заставить его сбросить свои руки, но он упорно не двигается с места, ведя теплыми ладонями выше, доходя до бицепсов, но дальше, под футболку, он лезть не решается. Он повторяет свой путь ещё несколько раз и просто продолжает гладить чужие руки, пока Хан стоит напротив, глупо моргая своими большими глазами. По тому, как молнии исчезают с рук, Минхо понимает, что Джисон успокаивается. Обычно, когда люди находятся в похожей близости, они чувствуют неловкость и пытаются спрятать взгляд, но Минхо с Джисоном не герои клишированного романа для подростков. Они стоят, смотря друг другу прямо в глаза с каменными выражениями лиц и эту идиллию вдруг нарушает Джисон, когда он хмурит брови, а уголки его рта ползут вниз. — Что ты чувствуешь? — спрашивает принц, все так же держа Хана за запястья, где молний уже нет. — Жженый сахар. — кривится он, чувствуя горечь во рту. - Не знаю, что это за эмоция такая у тебя, но на вкус она полная дерьмо. — Вкус? Ты эмоции ощущаешь как вкус? — удивленно округляет глаза Минхо, даже не думая о такой ассоциации. Он выпускает руки Джисона из своих и отходит, видя как постепенно его выражение лица приходит в норму. — А ты думал у меня перед глазами появляется табличка с названием эмоции? — Я вообще не думал, что ты можешь чувствовать эмоции. Раздражает, что я ничего не знаю о таких как ты. — Полных сюрпризов? — как-то резко говорит Джисон, чем настораживает Минхо. - Прости, просто ты злишься и я тоже. — Тебе нужно научиться фильтровать эмоции, которые проходят через тебя. — Легко сказать. — Так уж быть, буду обучать тебя контролю. — тоном, которым делают одолжения, говорит Минхо, делая ещё несколько шагов назад, чтобы поравняться с дверью. - Завтра утром жду у себя в кабинете. — Чего это ты такой добрый? — подозрительно щурится Хан, смешно скрещивая руки на груди. — Мой учитель когда-то был добр со мной и учиться было легче. Я хочу того же для тебя.— честно отвечает тот, потому что знает, что любую его ложь Джисон, словно детектор лжи, тут же вычислит. - Увидимся завтра. Он разворачивается, хватаясь за дверную ручку, но почему-то медлит, будто ждёт, что сзади стоявший Хан окликнет его. Но для чего? Ответа на этот вопрос у Минхо нет, поэтому он несколько раз мотает головой и уже открывает двери, когда тихий кашель привлекает к себе внимание. Он оборачивается к источнику звука, сканируя взглядом Джисона, который хочет что-то сказать, но почему то молчит. — Что? — не выдерживает Минхо, все так же стоя у выхода. — Тут кстати ещё одна новость есть. — издалека заходит Хан и это пугает, если быть честным, но парень выглядит спокойным, так что Минхо тоже отбрасывает страх за него подальше. — Боюсь представить что ещё может случиться. — Это нормально, что у меня глаза красные стали? Как у Феликса. Минхо на секунду впадает в ступор. Затем это ощущение проходит и он, не глядя, шарит по стене в поиске выключателя, пока яркий свет не ослепляет их до белых пятен перед глазами. В сумраке комнаты этого нельзя было увидеть, но теперь зеленые глаза сталкиваются с опасно поблескивающими ярко-красными. Принц не верит и мигом сокращает расстояние между ними, хватая за подбородок двумя пальцами. Аккуратно, чтобы не причинить боль. Он смотрит долго, изучающе, но краснота никуда не уходит и он вздыхает, понимая, что это не обман зрения и не фокусы Джисона. За всю свою жизнь Минхо никогда не видел, чтобы демон мог поднять свой уровень силы до своего максимума за считанные часы и это пугает и настораживает одновременно, ведь если верить Руке, то Хан сейчас на пике своих способностей и, чем дольше они медлят с обучением, тем опаснее это может быть. — Ты почему раньше не сказал? — тихо спрашивает он, всё ещё стоя через чур близко. — Я думал ты сам заметишь. — жмет плечами Джисон, поворачивая голову в сторону, чтобы выбраться из крепкой хватки. — Джисон. — вздыхает Минхо, качая головой. - Я мог бы и не заметить и представь мой шок утром. Честно, я бы подумал, что ты всю ночь не спал, а пытался вызвать молнии и в конце концов взорвал что-нибудь. — Я же не идиот, чтобы одному пытаться. — Вот и славно. — принц кивает, слыша то, что нужно и отходит дальше, чтобы не нарушать личное пространство. Хотя какая же разница, спросите вы? - Завтра начнём учиться, а сейчас спи. — А тебе тогда удачной уборки. — хмыкает он, вспоминая огромный погром в кабинете, который сам же и устроил, между прочим. Минхо на это лишь делает лицо вселенского страдальца, понимая, что уборка и правда нужна, потому что среди кучи сломанной мебели и запаха гари ему ещё предстоит найти и рассортировать все важные документы. Он выходит из комнаты, желая, чтобы время повернулось вспять и он просто вошел в чистенький кабинет, но жизнь штука сложная и так легко ему ничего не дается. — Сделай молнию тоньше. Минхо стоит, сложив руки на груди, пока Джисон до дрожи в руках пытается контролировать размер электрических лучей. Они тренируются уже неделю и за этот срок Хан научился только создавать их. Ему было сложно оставаться спокойным, потому что каждый раз, когда на пальцах искрилось, Минхо ощутимо начинал переживать за парня и тот терял контроль, пропуская через себя страх и поддаваясь ему. — Получилось! — после молчания чуть ли не кричит он, высунув кончик языка от напряжения. — Там ничего нет. — принц опирается бедрами на стол, наблюдая за сосредоточенным Джисоном. Он не знает всех аспектов силы, поэтому единственное, чему он может научить это контроль. — Да вот же она, ты не видишь что-ли? — натурально возмущается Хан и его зрачок плавно двигается к руке Минхо, будто он и правда за чем-то следит. Идиот. — Эй, сам ты идиот. — Минхо поднимает бровь, мол о чем это ты. - Я тебя сейчас током долбану. — Но я молчал. — Ты подумал. — Стой. — он хмурится, только сейчас чувствуя покалывание на запястье, а когда опускает взгляд, то видит тоненькую молнию, которая уже начинает оплетать руку, но Хан быстро возвращает её обратно. - Как ты сделал её невидимой? — Она и не была невидимой. — Тогда почему я ее не видел? — Не знаю, сходи к окулисту. — добродушно советует Джисон, а Минхо стоит и просто смотрит, потому что понятия не имеет кто такой окулист. Он машет рукой, чтобы Джисон продолжал и тот вздыхает, вытягивая одну руку вперёд и пуская из всех пяти пальцев молнии разной длины и толщины. Некоторые из них оплетают запястье, подсвечивая каждую венку и неприятно щиплют, словно бенгальский огонь, случайно попавший на нежную кожу. Видимо, Хану становится слишком скучно просто создавать и рассеивать молнии, поэтому он ухитряется плавной дугой отправить их на другую руку, но на половине пути молнии исчезают и он пробует снова и снова, пока хотя бы одна не доберется до пункта назначения. — Так дело не пойдёт. — вдруг выдает Минхо, сжимая двумя пальцами переносицу. - Мы стоим с тобой на одном месте и никакого прогресса нет. — А может ты знаешь какого-нибудь демона, который обучает таких как я? Минхо замолкает, роясь в своей памяти в поиске ответов. На ум приходит его старый учитель, который должен был застать времена, когда Призраки еще служили двору и были верны Сатане, но быстро отметает эту идею, потому что дедушка Минхо запретил народу даже упоминать о них, не то чтобы обучать. В голове щёлкает, как в автомате, когда ты выбил комбо. Сатана. Он единственный кто знает о Призраках больше, чем кто либо другой. Ещё есть конечно Рука, но принц уверен, что та откажется помогать, ведь он обманул её и так и не поговорил с Джуном, отговорившись тем, что у него нет времени и фактически не соврал. — Есть один на примете, но идея бредовая. — медленно тянет он, будто сам не уверен в своих словах. — У нас все равно нет выбора. Кто он? — Мой отец. — Отец всмысле…Король? — с запинкой спрашивает Хан. — Сатана. — поправляет он, хоть Джисон и был прав. — А у него есть рога? — Хан хмурится, когда Минхо не выдерживает и начинает смеяться. Он даже залипает на несколько секунд на раскрасневшееся лицо парня и на слёзы в уголках глаз. Сейчас он выглядит настоящим, без всех масок, которые цепляет на себя, чтобы все вокруг его боялись и не нашли слабостей. Хану нравится такой искренний Минхо. - Ладно, хватит уже, я понял, что фигню сказал. Пошли к твоему папе. — Прийдется идти пешком, потому что через дверь можно пройти только до Центральных ворот. — говорит Минхо, держась за живот, когда приступ смеха отходит на второй план, но Хан ощущает внезапное отвращение среди эмоций принца. Весь Ад делится на три ответвления и в каждом по три кольца: низшее, среднее и высшее. В низшем живут бедняки в полуразваленных домишках и с вонью на улицах. Это самое криминальное кольцо Ада, ведь демоны делят эту территорию с Грешниками, так как там они отбывают наказание и подвергаются пыткам и там же живут демоны, которые работают в Низах и не брезгуют издеваться и над обычными простолюдинами. Самой опасной частью низшего кольца является тюрьма в виде вулкана, где жарко до такой степени, что кожа начинает плавиться и пузыриться, стоит оказаться рядом. В среднем кольце живут довольно обеспеченные семьи и Минхо в их числе. Здесь находятся главная площадь и королевский сад. На улицах чисто и редко можно встретить демонов, которые ведут себя неподобающе, ведь за правопорядком кольца ведется строгое наблюдение. Дома здесь везде одинаковые, не считая трехэтажного особняка Минхо и предметов культуры. Конечно, Минхо мог жить и в высшем кольце, где собралась одна знать и куда попасть можно только со специальным пропуском или приглашением от живущего за Центральными воротами. Но принц отчаянно хотел убежать от всей роскоши и особенно от своей семьи, поэтому и поселился максимально далеко. Центральные ворота представляют собой огромное каменное строение, тянущееся по всему периметру Ада с позолоченными резными воротами и башенками на верху с солдатами гвардии Ада, готовыми в любой момент открыть огонь ради защиты Сатаны и его семьи. За воротами, внизу, тоже много солдат, которые группами по несколько десятков демонов устроили посты охраны. Таких постов около двадцати пяти по всей территории. Минхо говорит Джисону, чтобы тот молча следовал за ним и по возможности не поднимал глаз, но конечно же тот не слушает, завороженно вертя головой в разные стороны, чтобы захватить в свое поле зрения как можно больше деталей. — Имя назови свое, я проверю, есть ли ты в списке сегодняшних посетителей. — скучающим тоном говорит женщина через специальное окошко, когда оба парня подходят ближе, листая какую-то тетрадь. — С каких это пор с принцем Ада позволено разговаривать на «ты»? — властным тоном спрашивает Минхо и охранница тут-же поднимает взгляд, а потом испуганно спешит поклониться. — Живо открывайте ворота. — кричит она, отойдя от шока. — Простите мне мою невнимательность, Ваше Высочество. — Запишите в список имя Хан Джисон. — принц игнорирует её извинения, указывая себе за спину, где топчется Джисон, когда они заходят внутрь и ворота со скрипом закрываются за ними. - Это мой гость. — Как прикажете, Ваше Высочество. Они проходят мимо и если Минхо не обращает никакого внимания, что все провожают его поклонами и желаниями хорошо провести день, то Джисон чувствует себя не в своей тарелке. Он привык к культуре Кореи, где каждый ведет себя вежливо с человеком, старше тебя, но там все делается из искреннего желания и уважения, когда тут скорее из-за страха быть изгнанным или что-то в этом роде. Верхнее кольцо так и кричит о своих роскоши и богатстве. Дорожки, вымощенные гладким камнем, блестят под редкими осенними солнечными лучами, а по обеим сторонам вдоль них растут небольшие декоративные деревья и везде зеленеет коротко постриженный газон, где не торчит ни одна лишняя травинка. Дворец видно издалека. Огромное строение расположено прямо в центре кольца, а куча охраны говорит о важности людей, живущих там. Как и раньше, демоны в форме спешат кланяться прибывшему принцу и успевают рассмотреть плетущегося следом Джисона, чтобы позже обсудить незнакомого молодого демона со слугами. Узнав у охраны, что Сатана сейчас в тронном зале, Минхо ведет Джисона прямо по длинному коридору с изобилием люстр, игнорируя все встречающиеся двери по пути. Хан никогда не понимал, зачем в таких зданиях так много комнат, ведь живет здесь от силы человек шесть-семь, не больше, а дворец может вместить в себя как минимум целое население какой-нибудь деревни в количестве трехсот человек. Двери в тронный зал становится видно спустя несколько поворотов. Они выделяются среди всего интерьера тем, что сделаны из белого золота с витиеватыми узорами из чистого изумруда. Хану кажется это безвкусицей, но о чужих вкусах не спорят и он, заглядевшись на такой вычурный способ показать свое богатство, врезается в спину остановившегося Минхо. Выглядит он недовольным и лишь говорит, нет, приказывает Джисону вести себя тихо и не поднимать глаз на Сатану, ведь все может обернутся в совершенно не благоприятную для них сторону. Двери перед ними распахивают двое неприметных слуг, которые обязаны стоять неподвижно, не считая тех моментов, когда Сатана отдает им приказы. В огромной тронном зале, где предпочтение отдано зеленым оттенкам, тихо, как в гробнице. Джисон, как и просил Минхо, тут же склоняет голову, шагая позади него, словно провинившийся ребёнок, но он не жалуется. Мельком увидев Сатану, сидящего на самом большом троне на небольшом пьедестале, он не понимает, почему его так боятся. Да, он правитель всего Ада, но выглядит как типичный мужчина в возрасте, который спокойно доживает свой век. Но первое впечатление обманчиво и парень убеждается в этом тогда, когда на языке появляется острота ярости и он даже дергается, наивно полагая, что гнев направлен на него. — Я не отправлял тебе приглашение. — сквозь зубы, сиплым голосом, скрипит Сатана, пытаясь незаметно прочистить горло. Теперь Джисон понимает, откуда взялась та крупица отвращения в эмоциях Минхо, когда они говорили о правителе. У Хана никогда не было отца, поэтому с детства он верит, что в неблагополучных семьях виноват тот родитель, который по каким-то причинам оставил нелюбимого ребёнка себе. Ну а что? Отец бросил их и Джисон благодарен ему за это, потому что меньше родителей равно меньше тех, кто ебет мозг. Он совершил ошибку, назвав Сатану не общепринятым «отец», а ласковым «папа», не ощутив разницы. — Здравствуй, отец. — склоняет голову Минхо. - Надеюсь, я не отвлек тебя от важных дел, но я действительно по важному вопросу. Принц выделяет слово «важных», с иронией отмечая то, что он сидит на своем троне, свесив ноги, и от скуки чуть ли не спит там. — Если ты опять пришел спрашивать у меня про Призраков, то я собственноручно вышвырну тебя за шкирку и прикажу прислуге на километр к дворцу тебя не подпускать. — Минхо вздыхает, а Джисон навостряет уши, готовясь впитывать и анализировать все сказанное дальше. Он забывается и чуть поднимает голову, что тут же замечает Сатана, округляя глаза. - Кого это ты там притащ… — Это мой слуга. — отмахивается Минхо, но отец рывком поднимается с трона и спешит к ним, преодолевая пару ступенек. Красноволосый напрягается и еле сдерживает себя, чтобы не преградить мужчине путь. - Что-то не так? — Не может быть. — шепчет он, не обращая на сына внимания и Хан чувствует его…страх? Он сам не замечает, как собственное сердце начинает тревожно биться, а ладони потеть. - Подними голову. — Я не посмею смотреть вам в глаза, Ваше Величество. — заикаясь, робко отвечает Джисон и делает крошечный шажок назад, но его тут же грубо хватают за подбородок и Сатана не замечает огонек блеснувшей молнии. Всюду огонь. Земля горит. Горят дома и даже над водой поднимаются языки пламени. Он не чувствует жар, лишь смотрит вверх и видит, как над ним висит кусок земли, словно отдельный мир, который стремительно приближается к нему, светясь благоговейным белым с золотым светом. Джисон хочет убежать, но обнаруживает, что прикован серебряной цепью к трону, у самого его подножия, и сидит на нем никто иной, как… Хан дергается, разрывая физический контакт и с ужасом смотрит в зеленые глаза Сатаны, которые блестят жадным и при этом опасном огнем. Нет это не было мыслями правителя и даже не воспоминаниями. Это что-то вроде мечты или же сна. — Я знал, что пророчеству суждено сбыться. — его зрачки расширяются и он снова стискивает плечо Хана. - Ты видел его, да? Кто сидел на троне? Скажи же мне! — Простите, но я не могу вам этого сказать, если вы сами не знаете ответа. — осторожно шепчет Джисон. - Я умею читать и заглядывать только в существующие мысли и воспоминания. По крайней мере это единственное, что я знаю про Призраков. — Так ты Призрак? — с долей брезгливости спрашивает Сатана. - Это, конечно, тебя портит, но я ждал этой встречи с самой юности и вместе мы обрушим Рай и сделаем Ад всесильным! — Обрушить что?! — Минхо будто выходит из транса, с ужасом смотря на почти обезумевшего отца. - Мы недавно наладили с ними нейтральные отношения и демонов только перестали убивать, а ты решил объявить войну? — Замолчи. — Сатана поднимает руку и принц прикусывает язык уже по привычке, но напуганный взгляд Джисона заставляет внутреннему стержню склеить все свои осколки и вступить в бой с новой силой. - Этот мальчишка тот, о котором говорили несколько десятков лет назад. Он тот, с чьей помощью я стану легендой, как первый демон и Сатана — Люцифер. — Я тебе его не отдам. — он оттаскивает Джисона назад, за свою спину, и встаёт перед отцом, ощущая, как охрана в зале направляет на него оружие и почти незаметно зовут подкрепление. - Как ты не поймешь, что твои жадность и алчность погубят простых людей, которые хотят мира. — Я одним щелчком пальца могу стереть тебя в порошок. — глаза Сатаны опасно поблескивают и Джисону кажется, что он помолодел на несколько лет. - Убирайся отсюда, пока я не приказал тебя атаковать. Мне не хочется расстраивать твою мать. — Я уже сказал и скажу ещё раз. — Минхо понижает голос. - Джисона ты не получишь. — Что же, это твой выбор. — он поднимает руку и в двери заходят около пятидесяти первоклассных бойцов. Стоит Сатане шевельнуть хотя бы одним пальцем и от Минхо даже мокрого места не оставят. - Даю последний шанс уйти. Принц молчит, расставляя ноги пошире, чтобы принять более устойчивую позу. Он знает, что если отец окажется в опасности, то ни один боец не посмеет даже вздохнуть, чтобы с его головы не упало ни одной волосинки, а то, что сейчас он болен и слаб, только сыграет ему на руку. Минхо знает, но к сожалению, Джисон совсем не в курсе, а от стресса забыл даже о том, что может читать мысли. — Не надо! — не выскакивает вперёд, отталкивая Минхо. - Я останусь с вами только в том случае, если Минхо будет в безопасности. — Я не делаю одолжений. — Джисон, что ты творишь? — шепчет принц. — Тогда мне прийдется атаковать, а вашим солдатам меня убить. — пробует блефовать Хан и это срабатывает. Сатана опускает руку вниз. — Уведите отсюда принца и, если понадобится, примените силу. — приказывает он и в эту же секунду, пока Минхо не успел ничего понять, его хватают за руки сразу несколько человек, блокируют его движения и тянут к выходу, пока тот яростно вырывается. — Прости. — шепчет Хан, сталкиваясь с колючим, полным ненависти, взглядом. — Ты, наверное, спросишь, что ты должен делать, чтобы пророчество сбылось. — говорит Сатана, когда возня за дверью прекращается и весь дворец погружается в абсолютную тишину. - То, что ты Призрак, немного портит ситуацию, ведь мой отец приказывал отбирать жизнь у каждого, но ты особый случай. — Я даже о пророчестве ничего не знаю. — Тебе и не нужно. — Но что мне тогда делать? — Прямо сейчас я должен убедиться в твоих способностях. - он смотрит куда-то за спину Джисону, когда двери открываются. - Джун, сынок, ты как раз вовремя. Хан оборачивается и сталкивается взглядами со старшим принцем, спеша отвернуться, ведь ничего, кроме злости он не чувствует, глядя на него. — Я прибыл как только мне сообщили об инциденте. — Джун уважительно склоняет голову. - Я говорил вам, что пора прекращать пускать сюда Минхо, отец. — Больше он сюда не войдет. Тебе объяснили зачем ты здесь? — Капитан сказал мне только то, что этот демон Призрак. — Верно. Сопроводи его в покои и скажи, чтобы никто меня не тревожил до завтрашнего дня. Сатана разворачивается, чтобы снова добраться до своего трона и просидеть там ещё несколько часов, пока Джун грубо хватает Хана под локоть и тянет к выходу, захватив по пути с собой неприметную служанку. Джисон быстро прекращает попытки запомнить все коридоры, по которым они идут. Все мысли занимает Минхо, который готов был драться за Хана с одними из самых сильных и элитных бойцов Ада. Если быть честным, то Джисон и правда засомневался в нём, боясь, что увидит убийство человека, который не дал ему испытать на себе все «прелести» низов Ада. Который был рядом в переломный момент и помог. Правда помог он не ординарным способом, но от этого помощь не перестаёт быть помощью. Хан не любит быть должным, поэтому свой долг за спасение и дом он вернул тем же. Они замедляются около какой-то обычной двери и Джун приказывает войти сначала Джисону, а потом уже и девушке служанки, чьи коленки уже начинают трястись от страха. — Убей её своими молниями. — вдруг говорит он, стоит им зайти в комнату и Хан пялится на него, как на умалишенного. — Но зачем? — он мельком смотрит на девушку, которая уже начала беззвучно рыдать, трясясь вся, словно осиновый лист. Джисон чувствует каждую её эмоцию, слышит каждый всхлип и это разрывает его сердце изнутри. Он боится представить, что будет, если он лишит кого-нибудь жизни. Вероятно, эти просто убьет и его и жертву разом, потому что ощутить на своей шкуре всю человеческую боль, не только физическую, но и душевную, никто не выдержит. — Это приказ. — улыбается старший. - Должен же я убедиться, что ты настоящий Призрак. Я лучше тебе мозг расплавлю, чем трону невиновного человека. — проносится в мыслях, но в слух говорит другое. — Я не буду никого убивать. — Ты кажется не понял, это не просьба, а твоя прямая обязанность. Я приказываю – ты выполняешь. — Нет. — Предупреждаю сразу, что за невыполнение приказов я наказываю. — Плевать, я не буду никого убивать. — помолчав, отвечает Джисон, расправляя плечи для более уверенного вида. Джун будто ждал такого ответа, ведь больше ничем не объяснишь его довольное выражение лица и опасную ухмылку, совсем не такую как у Минхо. Джисон знает, что он будет атаковать и уже готовится пустить в ход молнии, но его опережают. Огромный пылающий огненный шар летит к нему на встречу и он поздно понимает, что он не Минхо, чтобы выставить свои молнии, как щит. Он просто новичок, поверивший в себя. Обычно во всех фильмах и фэнтези-книгах, герои не кричат, когда им ломают пальцы, отрезают конечности и просто избивают. Читателю кажется, что персонаж сильный, что если он не показывает свою боль, то значит не прогибается под злодеев в сюжете и вместо этого они храбро смотрят в глаза опасности и даже успевают отпускать шуточки. Но Джисон не герой клишированного рассказа, он просто парень, у которого в жизни сотворился пиздец и, собственно говоря, из-за этого пиздеца он и умер. Поэтому, когда пламя бьет в грудь и агония быстро сжирает его тело, он кричит и уже после сипит, потому что сорвал голос от продолжительных воплей. Поэтому, его тошнит, когда он снова может чувствовать вкусы и запахи и в нос бьет сладковатая вонь собственной горелой плоти от которой его выворачивает на пол три раза подряд. И поэтому он отключается, не прекращая рыдать и кричать ни на секунду, ведь единственное, чего он хочет сейчас, это быстрой смерти и долгожданного забвения. Боль потупляет чувства и ломает человека на неровные части. Также боль закаляет и делает нас сильнее, безжалостнее. Но самое главное, что дает боль – чувство мести и сладкое ожидание её скорейшего свершения и чем жестче, тем лучше.