Devil

Кладбище всегда угнетает. Годами оно пропитывается не только трупными отходами и вянувшими цветами, но и горечью, болью, слезами и криками. Оно пустое и полное одновременно. Сегодня проводить Руку в последний путь собрались все демоны, которым позволяет статус. На Земле часто можно услышать фразу: «Счастье любит тишину», но здесь, в Аду, тишина любит совсем не счастье. Тишина любит страдания. Любит, когда тихо настолько, что ты слышишь свои мысли, вздохи, свои и чужие рыдания. Это медленно уничтожает изнутри, ведь от этого не сбежать и не отвлечься. Апатия будет с тобой до тех пор, пока не услышишь хоть что-нибудь, а до тех пор, ты будешь тонуть в вязкой печали, ведь она как болото. Чем больше ты пытаешься выбраться, тем сильнее тебя засасывает. Небо серое и люди тоже одеты в черное также, как и покойница. Среди этих мрачных оттенков выделяются красное и белое пятно, а именно красные волосы Минхо и белые ромашки, которые он принес с собой, несмотря на традицию дарить усопшему тигровую лилию. Ему уже плевать, он и так нарушил все наказы. Вместо того, чтобы встать подле трона Сатаны вместе с отцом и братом, он, под всеобщее удивление, спускается вниз к людям, игнорируя любые приказы. Он огибает большую серую массу собравшихся демонов и останавливается у тех слуг, что должны нести открытый гроб к вырытой яме. — Я буду нести вместе с вами, кто-то освободит мне место. — глазами он натыкается на самого хлипкого из них и кивком головы приказывает уйти. Мальчишка удивляется, но молчит. Ещё одно правило. Тишину нужно поддерживать, поэтому в день всеобщего траура в Аду тихо. Ни одного голоса, музыки, стука каблуков о тротуар, ничего. Никто ничего не услышит, пока солнце снова не взойдет. Точно не известно, что находится в Небытие, но веками все говорили, что там нет ничего. Просто пустота, где утерянные души пытаются найти то, чего не нашли при жизни. Глупо конечно искать что-то посреди пустоши, но в этом и весь смысл. Душа должна найти причину возродиться, это тяжелейшее испытание отыскать выход и Минхо искренне надеется, что душа его матери найдет его в скором времени. Первая капля дождя падает на и без того холодный нос, когда принц вместе с остальными поднимает не слишком тяжелый гроб. Небо тоже скорбит, обрушивая целое море холодных капель на Ад. Люди думают, что здесь жарко и повсюду котлы стоят, но нет. От нахождения тут пусто в душе и хочется хотя-бы адского огня, чтобы чувствовать. Демоны склоняют головы, когда небольшая процессия шествует мимо них. Прямо сейчас Минхо жалеет, что может испытывать эмоции, потому что это больно. Тяжелый узел в груди тянет вниз, по щекам скатываются горячие слёзы, смешиваясь с ледяным дождем, когда они аккуратно спускают гроб во влажную землю. Рабочие берут лопаты в руки, а принц встаёт на колени, пачкая грязью брюки и низ пальто, чтобы вложить часть букета ромашек в холодные бледные пальцы матери и только потом крышку гроба закрывают. Стук комьев грязи о дерево становится самым ненавистным звуком, но только он нарушает тишину и Минхо, словно мазохист, впитывает его в себя, прикрывая глаза и не отходя на шаг. Ему вдруг вспоминаются другие похороны, на которых он присутствовал. Похороны, на которых люди, не стесняясь, скорбили и чтили память. «— Да, люди умирают, но они все ещё вот здесь. — Чан прикладывает руку к груди. Туда, где бьется его сердце. - И пока мы помним о них и чтим память они всегда будут рядом. — Хорошие слова. — какая-то пожилая женщина утирает глаза платочком и громко шмыгает носом. — Отдохни там, дружище и присматривай за нами, надеюсь, ты в лучшем месте.» Слова друга Джисона въелись в мозг ещё в тот день. Его речь удивила Минхо, потому что обычно люди говорят что-то сопливое и грустное, но он сделал это по другому. Он не провожал его в последний путь, он будто давал напутствия на следующую жизнь. Конечно, с лучшим местом Бан Чан ошибся, ведь Хан оказался в Аду, но есть в этом что-то такое, что заставляет сердце беспокойно биться. Минхо не хочет, чтобы мать ушла в тишине и грусти, никому не нужная. Тишину она наслушается в Небытие, а здесь сын хочет подарить ей слова, коих не говорил при жизни. — Я прошу минуту вашего внимания. — внезапно громко зовет он, расправляя плечи. По толпе проходит удивленный вздох, а Сатана привстает с трона. - Я знаю, что в этот печальный день принято молчать, но Ее Величество не любила эту традицию и я хочу, чтобы даже в день её смерти все было так, как сделала бы она. Все молчат, с опаской поглядывая на Сатану и на старшего сына. Минхо на это показательно фыркает и кладёт на свежий бугорок земли белые полевые ромашки, на секунду отворачиваясь от толпы, чтобы затем продолжить. — Рука любила каждого из вас и считала своими детьми, будь вы одного с ней возраста или даже старше. Она была мудрой и рассудительной правительницей, которая видела красоту в самых простых вещах. — Минхо замолкает на секунду и облизывает пересохшие губы. - Иногда я был ужасным сыном и никогда не говорил о том, как сильно люблю свою мать и за это мне очень стыдно, но я уверен, она знала об этом. Однажды, один хороший человек сказал, что пока мы помним о мертвых, они всегда будут с нами, в наших сердцах. Вы можете быть уверенными, что её смерть я не оставлю так просто. Я найду каждого, кто был причастен и превращу их жизнь в настоящий кошмар. — Я поддерживаю своего брата. — Минхо закрывает рот, когда его неожиданно перебивает Джун, спускаясь к младшему и приобнимая того за плечи. - Я помогу отомстить за нашу мать. Наёмникам из Рая это с рук не сойдет и я это обещаю. Услышав про головорезов небес все разом забывают о законе тишины, перешептываясь и удивляясь тому, что им удалось пробраться в хорошо охраняемый дворец, чтобы убить жену Сатаны. Минхо оборачивается лицом к брату и встречается с легкой улыбкой, которая так и кричит о скорби и желании поддержать родного человека, но глаза никогда не лгут. В них младший из принцев видит лишь выгоду и явно не в свою сторону. С детства он знал, что этот взгляд означает то, что брат что-то задумал и ему это не нравится. Пока никто не видит, он скидывает ненавистную руку со своего плеча, давая знак демонам, что те могут сложить свои цветы к могиле. Толпа тут-же обволакивает их, оставляя пространство, чтобы не коснуться двух высших демонов королевских кровей. Джун, не церемонясь, идёт вперёд, заставляя всех расступаться и Минхо следует за ним, пока в него кто-то грубо не врезается, почти заваливая на землю. — В кармане. — шепчет незнакомый мужчина на ухо, пока охрана спешит к ним, чтобы оттащить демона. — Вы в порядке, Ваше Высочество? — спрашивает начальник охраны, жестом приказывая своим солдатом схватить неизвестного. — Отпустите его, он случайно врезался в меня, все хорошо. — говорит он, и уходит прочь, нащупывая в кармане пальто скомканный лист бумаги. В записке, корявым почерком написано местоположение где-то в подвальном помещении дворца, где обычно обитают слуги. Под удивленные взгляды охраны, Минхо заходит внутрь, стараясь не дышать этим запахом паутины и влажного бетона. Руки он держит в карманах, показывая непринужденность, но на самом деле в любой момент готов атаковать, ведь встречи в сомнительных местах не внушают доверия. — Вы пришли. — раздается откуда-то издалека уже знакомый голос, хоть принц и слышал его только как шепот. — Меня удивило то, что кто-то назначил мне встречу при сотни демонах. — Больше я бы нигде вас не встретил. — Что вы хотели? — принц сцепляет руки за спиной в замок, внимательно рассматривая зеленые глаза мужчины и морщинки около глаз. — Я знаю, кто убил Её Величество. В коридоре становится резко на несколько градусов холоднее. Руки Минхо начинают подрагивать, но внешне он никак не показывает своего волнения, продолжая стоять с каменным выражением лица и медленно моргать. — И кто же? — спрашивает он, делая шаг вперёд. — Мы. — бровь Минхо взлетает вверх, а сам он думает, что все это глупая шутка. - Я один из Наёмников, которых нанял ваш брат. Если честно, то принц не удивлён. Где-то в глубине души он и так знал, что во всем виноват Джун, когда тот объявил о причастности Рая к смерти Руки, когда он неожиданно поддержал его в нарушении традиций. Все это делалось для собственной выгоды и тлеющие угли злости загораются с новой силой, заставляя глаза блестеть. — Вы же понимаете, что оклеветать принца Ада равно пожизненному наказанию в вулкане? — уточняет он, надеясь увидеть страх на лице Наёмника, но тот понимающе улыбается. — Мне все равно где встретить смерть. От своей руки или же от вашей и врать мне тоже незачем, ведь я предатель короны, а у нас это жестоко карается. — Вам же лучше, если вы не врете. — поджимает губы Минхо и разворачивается спиной к потенциальному врагу, но он стоит и не шевелится, молча наблюдает за тем, как силуэт принца отдаляется все дальше и дальше и вздыхает, нащупывая острый кинжал в кармане поношенной куртки. В подвале нет окон, но он очень хотел бы поглядеть на небо перед смертью. Даже на такое серое и хмурое, какое оно сейчас. Принц преодолевает одну ступеньку за одной, его гонит адреналин и злость. По пути он даже сбивает служанку, но не обращает на это внимания, потому что кроме красной пелены перед глазами он больше ничего не видит. Хочется идти по головам, ломать кости и выпускать внутренности, но пока что он держится. Пока что. — Вас там ждет мужчина почти в самом конце помещения, задержите его немедленно и приведите к Сатане. — бросает на ходу принц и на самом деле ему все равно, исполнят охранники приказ или нет, потому что знает, что, вероятно, наёмник уже мёртв. Один пролет за другим сменяются слишком быстро. Принц несется по замку, не обращая внимания не на что. Злость, боль и обида не позволяют думать, потому что у него оторвали самое дорогое, что было, а именно единственную, кто верил в него, читал сказки по ночам и успокаивал, если брат с отцом снова начинали унижать. Рука обещала отомстить всем за несправедливость к сыну, но не успела. Теперь его очередь мстить. — Минхо? — вышедший из-за угла Хенджин вовремя отскакивает в сторону, потому что ещё мгновение и принц снес бы его с ног. - Я тебя по всему дворцу ищу. Представляешь, этот идиот приказал мне привести тебя. — Где он? — резко оборачивается Минхо и подходит ближе к Хвану. — Что случилось? У тебя из глаз сейчас молнии полезут. — Хенджин, слишком много лишних слов. — В таком виде тебя даже охранники туда не пропустят, расскажи мне что с тобой. — парень складывает руки на груди, совсем не обращая внимания на то, что Минхо крайне зол. — Это он приказал убить её. — принц понижает голос и Хенджин вскидывает брови в немом шоке. - Теперь я убью его. — Подожди, откуда такая информация? — Наёмник рассказал. — И ты поверил? Я все понимаю, Минхо. И мне правда жаль, что твоя мать погибла, но зачем Джуну убивать её? — А ты не слышал, что он сказал на похоронах? Он давно хочет войны с Раем и решил идти грязным путем. — спрашивает Минхо и не собирается ждать ответа, но чужая рука обхватывает его запястье, не позволяя ему сдвинуться с места. - Отпусти. — Прости, но нет. Если хочешь подраться со мной, то в другом месте. — принц вырывается из хватки, но Хенджин не сдаётся просто так, не давая ему прохода и пытается перехватить его поудобнее. - Ты не знаешь наверняка. Я тебе клянусь, что как только ты добудешь всю информацию, то я помогу тебе во всем, что попросишь, но сейчас нам лучше уйти, потому что тебя отправят в вулкан за нападение на наследника трона. — Клятвы нужно сдерживать. — Минхо честно пытается успокоиться, ведь головой он понимает, что Хван прав, но злость, которая годами копилась в нём, не дает разуму остынуть и начать функционировать здраво. — На крови могу поклясться, только пошли отсюда. Принц молчит и Хенджин принимает это за согласие, подхватывая его под локоть и быстро уводя подальше от тронного зала, где Джун, Сатана и его отец собираются обсуждать план по ответному удару на Рай. Дело не в том, что убили жену Сатаны и мать его наследника. Дело в том, что это как одолжение с их стороны, мол «Радуйся, ведь на её месте мог быть ты, считай, это последнее предупреждение», но Хван уверен, что до тех пор, пока Сатана не убедиться в правдивости слов Джуна и сомнительных свидетелей, войну он не начнёт. Слишком боится, да и понимает, что Ад не готов к очередному кровопролитию из-за нехватки демонов в армиях. Спускаясь по ступенькам на выходе, их тормозит один из охранников, низко кланяясь и оглядываясь по сторонам. — Ваше Высочество, — наконец-то говорит он, слегка поднимая голову. - Мы никого не нашли, этот демон просто испарился! Но вот, что он оставил. Из под экипировки он достает два предмета, обернутых в черную бархатную ткань и спешит удалиться, пока принц удивлено рассматривает дорогие на вид ножны от кинжала и вырваную из книги страницу. Отдав ножны Хвану, он расправляет лист и вчитывается в строчки и с каждым прочитанным словом брови ползут все выше и выше. — Что там? — интересуется Хенджин, все это время наблюдающий за реакцией друга. — Здесь описан процесс снятия печати Ангела и Демона. — отвечает Минхо, как только они пересекают Центральные ворота. - И кажется я знаю, что делать. — И что же? Где ты найдешь гибрида? — Ну, у меня дома живет подходящий. — Джисон? Этот парень не перестаёт удивлять. — Не угадал. Феликс. Услышав имя своего слуги, настроение Хёнджина падает. Он сильнее сжимает ножны, тщательно думая над ответом. Расстроен ли он, что Ли рассказал свою тайну Минхо, а не ему? Определенно да. Понимает ли причину? Тоже да. Каждое утро Хвана начинается с того, что он просыпается в полном одиночестве. С уходом Феликса дом будто опустел, хотя он всегда таким был, просто сам Хенджин не обращал на это внимания. Принц краем глаза наблюдает за ним, проверяя его реакцию и в который раз убеждается, что Хван не мог так поступить с тем, кем дорожил. — Минхо, — тихо зовет он, когда их без очереди пропускают к дверям Ада, чтобы быстрее попасть домой. - Можно я пойду с тобой? — Не у меня нужно это спрашивать. — будто намекая, произносит принц, открывая перед Хёнджином дверь в красную комнату. — Я обещаю, что не буду делать ничего. Мне просто нужно убедиться, что с ним все в порядке. Не поклялся. — думает про себя Минхо. — Берегись молний Хана, он в последнее время устроился телохранителем. — смерив его изучающим взглядом, Минхо все же пропускает его внутрь, надеясь, что не пожалеет. Ему откровенно плевать на то, что сделали с Феликсом и кто в этом виноват. Не его это дело. Но сегодня он слишком много чувствовал, чтобы закрываться в себе и отказывать другу в безобидной просьбе. Безобидной для Хёнджина. Для Феликса же это стало самой настоящей травмой, хоть он и старается этого не показывать, особенно перед Джисоном. Оставив Хёнджина на первом этаже, он поднимается в свой полуразрушенный кабинет, рассматривая картинку розы на листе. Что имел в виду Наёмник, оставляя ему явно украденную рукопись догадаться не сложно, но слишком просто все это. Всего то нужна кровь демона и ангела, а ещё прочесть заклинание на древнем языке. Но есть одно «но». Никто не знает, какой силой владеют гибриды, ведь до Феликса их либо отправляли в Рай, либо убивали. Глубокий вздох, а затем принц запускает пальцы в свои волосы, сильно сжимая корни, чтобы отделить эмоции от разума. Он давно хочет сделать это, но несмотря на все, не может. Сейчас он должен думать как принц, а не как расстроенный ребёнок, но он все время мешается, мелькая перед глазами. С минуту Минхо сидит неподвижно, обдумывая свой каждый будущий шаг и наконец-то поднимется с кресла, оставляя на столе ножны, которые почему-то решил забрать с собой. Только он собирается выйти, как дверь распахивается и в него буквально влетает Джисон, врезаясь в грудь и чуть ли не падая. Он тяжело дышит, будто пробежал целый марафон и Минхо молча смеряет его взглядом, ожидая объяснений. — Пошли быстрее! — повышает голос Хан, хватая его за холодную руку. - Там Хенджин пытается увести Феликса. — И он имеет на это полное право. — отвечает принц, мысленно закатывая глаза. От Хёнджина стоило этого ожидать. — Ему нельзя туда, пожалуйста, идём. Минхо из принципа не двигается с места и Джисон просто начинает насильно тянуть его, иногда срываясь на бег, потому что правда боится, что если он задержится хотя бы на секунду, то Феликса в саду уже не окажется, а в доме у Хванов Хенджин сможет сделать с ним все, что душе его угодно. Принц не сопротивляется и позволяет тащить себя как тряпичную куклу, сжимая в свободной руке заветный листок. — Феликс, пожалуйста. — почти кричит Хван, протягивая к парню руку, но тот отскакивает от него, как ошпаренный. - Просто дай мне все объяснить. — Почему ты, блять, просто не можешь оставить меня в покое?! — обычно низкий голос Ли становится намного выше, срываясь почти на писк. Джисон ощущает его отвращение также отчетливо, как свое собственное, но больше всего Феликс чувствует грусть и это мучает его. - Просто уйди, пожалуйста. Я не хочу тебя видеть. — Ты не понимаешь. — Хенджин. — громко говорит Минхо, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки Хана. Тот, почувствовав его движение, сам отпускает и принц медленно подходит ближе, заслоняя собой Феликса. - Ты обещал. — Я ничего ему не сделал. — тихо отвечает он, опуская голову. — Не важно. Если он тебе правда дорог, то ты оставишь его. — Феликс выглядывает из-за чужого плеча и сталкивается с зелеными глазами, полными печали, но тут же отводит взгляд. - К тому же, как только я сниму с него печать, он станет свободным. Все трое одновременно начинают пялиться на спокойного принца, который разжимает кулак и показывает им листок, который является ключом не только к свободе Феликса, но и главным звеном по уничтожению угрозы Ада, а именно Джуна. — Ты собираешься сделать это сейчас? — Джисон подходит ближе, отпихивая Хвана подальше, у которого в голове, как на репите, повторяются одни и те же слова: «Будет свободен». Всю свою жизнь он желал Ли свободы, но сейчас он вдруг резко осознал, что если он её получит, то они больше никогда не увидятся. Это будет концом их истории. — При условии, что Феликс будет под моим присмотром и не наделает глупостей. — кивает Минхо в знак подтверждения, а затем оборачивается к Ли. - Готов? — Если это избавит меня от статуса прислуги, то готов. — уверено отвечает парень. — Можно мне остаться посмотреть? — напоминает о себе Хван, обращаясь к Минхо и тем самым повторяя свой недавний вопрос. — Не у меня спрашивай. — отвечает ему принц также, как и ответил тогда. Хенджин переводит взгляд на Феликса и уже открывает рот, чтобы спросить, но Ли тут-же отказывает, не позволяя сказать ни одного слова. Кажется, хруст его сердца можно услышать за тысячи километров, но слышит его только Джисон, которого накрывает этой волной отчаяния, но Хван спешит воздвигнуть вокруг себя непробиваемую крепость и поджимает губы, кивая сам себе. Он уходит, оставляя после себя запах парфюма, но Феликс его не чувствует. Он слышит лишь слова Минхо: «Если он тебе правда дорог, то ты оставишь его». Хенджин оставил. Он ушел. — Что надо сделать, чтобы снять её? — выходит из транса Ли, касаясь кончиками пальцев татуировки, которая была с ним столько, сколько он себя помнит. — Кровь. Дай руку. — Минхо протягивает свою ладонь и достает из внутреннего кармана пиджака небольшой складной нож с тонким лезвием. Хан отворачивается не потому, что вид крови его пугает, он просто не хочет смотреть на то, как сталь касается нежной кожи, ведь сам он хранит небольшие белые шрамы на внутренней стороне бедра. Рука Феликса не дрожит. Он спокойно наблюдает за тем, как лезвие с нажимом касается его плоти, делая ровный глубокий разрез. Начинает слегка жечь и он сжимает ладонь в подобие лодочки, чтобы кровь не начала капать на траву. В это же время Минхо быстрым и четким движением разрезает и свою кожу, протягивая ладонь Феликсу для рукопожатия. Кровь смешивается, заставляя раны саднить от неожиданного давления. Ли морщится и прикрывает глаза, в то время как Минхо начинает проговаривать заклинание, содержащее в себе пересказ истории о появлении розы в шипами на древнем языке. Сначала ничего не происходит, но затем все звуки будто отходят на второй план, а в районе татуировки начинает скапливаться тепло. Оно ласково касается кожи, будто выцеловывая каждый её миллиметр и парень даже слегка улыбается, пока не осознает, что тепло начинает нарастать, уже не грея, а обжигая. Феликс рефлекторно начинает вырывать руку, но Минхо крепче её стискивает, заставляя шипеть от боли их обоих. Хан, как немой зритель всего этого, не понимает ни слова, которые говорит принц, но зато видит слабое белое свечение, которое оплетает их сцепленные руки, как паутина, поднимаясь до локтя и впитываясь в кожу, будто заключая договор. Феликс дрожит как в лихорадке. Ещё немного и ноги перестанут его держать. Руку жжет, а перед глазами мелькают картинки из его детства, как ангел и демон наносили младенцу эту печать, а потом он наблюдает в третьем лице за тем, как эту печать они с Минхо снимают. Оба момента перемешиваются и накладываются друг на друга, не позволяя отличить их, заставляя мозг греться от перенапряжения. Перед самым обмороком боль уходит и оба демона оседают на мягкую траву, чувствуя слабость во всем теле, хотя Минхо приходит в себя первый. — Феликс? Ликс, ты как? — прохладные пальцы Хана касаются его веснушчатых щек и Ли дергается от такого контраста температур, ведь сам он горит. - Открой глаза, пожалуйста. Сначала Феликс приоткрывает один глаз, а когда привыкнул к редким солнечным лучам, то открывает второй. В голове больше не шумит, а он чувствует легкость и опускает голову, чтобы посмотреть на свою руку с клеймом. Розы больше нет. Отныне Феликс свободен. — Ого. — выдыхает Джисон, восторженно смотря на его лицо. - Тебе идёт. — А? — прокашливается Феликс, не совсем понимая, о чем говорит его друг. — Твои глаза. Они теперь голубые.