Devil

Круглый стол за которым все молчат. Хенджин обводит пальцем кромку чашки с нетронутым чаем, смотря в никуда. Этот час, что он сидит здесь, он мог бы потратить на что-то более полезное, но отец настоял на чаепитие, но чай никто не пьет. Не потому что не хотят, а потому что опасаются того, что в нём может оказаться яд. Семья так не устроена. В нормальной семье люди не следят за каждым шагом сестры, брата или кого-нибудь из родителей, не запираются на ночь на несколько замков и не приставляют к себе охрану и самое главное, они не боятся есть в присутствии друг друга и оставлять еду без присмотра. Хваны такой роскоши себе позволить не могут. Чёрный чай с лимоном уже остыл в полном молчании. Йеджи постукивает пальцем по столу, не скрывая своей скуки и нежелания здесь находится. — Я так понимаю, все уже закончили? — спрашивает глава семьи и все трое синхронно отодвигают от себя полные чашки. - Я собрал вас здесь потому, что хочу устроить семейный совет. — Семейный? А где же мама? — притворно удивляется Йеджи и переводит взгляд на младшего брата. - Ты случайно не знаешь? — Ищи другую причину ненавидеть меня. — отмахивается Хенджин, откидываясь на спинку стула. - Ты все равно не помнишь маму. Миссис Хван умерла в день своих родов. Целители предложили ей выбрать того, кто должен выжить и она сделала свой выбор в пользу ещё не родившегося Хёнджина, умерев с младенцем на руках. По рассказам слуг, мистер Хван впал в долгую депрессию и отдал двоих маленьких детей на попечение нянь и кормилиц, виня во всем своего сына, несмотря на то, что жена болела задолго до беременности и Целители пророчили неблагоприятный исход уже тогда. — Ну да, зато я помню, как ты ее убил. — Всё сказала? — также безразлично спрашивает Хенджин, не поддаваясь на провокации, ведь Йеджи только этого и ждёт. - Заткнись уже и дай ему сказать, если хочешь поскорее уйти. — Ещё раз посмеешь разговаривать со мной в таком тоне… — Довольно. — кулак отца опускается на деревянную поверхность, заставляя чашки трястись, а чаю выливаться из них. - Ещё хоть слово и вы пожалеете, что родились на свет. Оба Хвана послушно замолкают. Не потому что боятся, вовсе нет. Страх перед ним давно ушел, оставляя после себя лишь холодную ненависть и безразличие. Этого демона сложно назвать отцом, ведь он никогда не принимал участие в жизни собственных детей. — Сегодня мы поговорим о смене власти. — спустя время говорит он, когда никто из младших не собирается перебивать. - Вы все в курсе, что нынешнему Сатане не долго править осталось и я должен буду уйти в отставку в одно время с ним. — А мы тут причём? — фыркает Йеджи, убирая с лица рыжие прядки. — Больше у меня наследников нет. — Я отказываюсь. — медленно по слогам произносит Хенджин, поднимаясь с места, но к нему тут-же подходят двое крупных охранников и силой усаживают обратно Он сдерживается, чтобы не закатить глаза. - По обычаю, старший ребёнок вступает в наследство и, к счастью, это не я. — Я передаю полномочия тебе. — не думая, отвечает Йеджи. - Если главой стану я, то мне прийдется выйти замуж, а я не хочу ложиться под кого попало. — Странно, я думал тебе это нравится, ты же профи в этом. — тянет Хван младший, наблюдая за тем, как уши сестры краснеют от злости. Он укладывает подбородок на подставленную ладонь и криво улыбается уголком рта. - А что? Я не прав? — Закрой рот. — Хенджин, есть причины, по которым ты не хочешь занимать моё место? — напоминает о себе мужчина, устало наблюдавший за перепалкой этих двоих. Но он не просто наблюдал. Он анализировал. Йеджи вспыльчивая, готова наброситься на кого угодно, будучи разъяренной и по сути своей является агрессором. Хенджин же почти полная противоположность. В нужные моменты он отключает гнев, хитро стреляя ответно колкими фразами и действиями, чтобы вывести из себя неприятеля. Он быстро думает и подстраивается под любую ситуацию, выходя сухим из воды. Оба Хвана дополняют друг друга, но и дураку понятно, что сотрудничать они пока не готовы. — Причин нет, есть условие. — он склоняет голову набок, наблюдая за реакцией отца. В глазах ноль интереса к этому разговору и он даже не скрывает того, как хочет поскорее убраться отсюда. - Я стану главой только в том случае, если Сатаной будет Минхо. — Ты же знаешь, что это невозможно. — Ну тогда меня здесь больше ничего не держит. — он снова встаёт и на этот раз, когда охранники снова подходят, он оборачивается и скидывает с себя тяжелые руки, смеряя их презрительным взглядом. - Ещё хоть раз тронете меня и останетесь без рук. — Я не разрешал тебе уходить. - уже у двери тормозит его отец, заставляя медленно обернуться. - Вернись сейчас же на место. — Прости, но свое условие я выдвинул и менять решение не собираюсь. — Хенджин негромко хлопает дверью, оставляя Йеджи наедине с отцом. Никогда в своей жизни он не хотел быть правителем. Да, полномочий у него все равно будет меньше, чем у Сатаны, но дело даже не в этом. Он всегда наблюдал за тем, как отец прыгает перед нынешним королем Ада, как собачонка, потакая каждому его желанию и по сути своей являясь бесхребетным существом, которого народ именует «лучший друг и правая рука Сатаны». Ни правой, ни левой и даже ногой он не был. Просто слуга, которому многое позволено. Хенджин ни за что не прогнется под Джуна и никогда не поддержит его взгляды. Он знает, что будет бороться до последнего и в конце концов один из них убьет другого. С Минхо не то чтобы проще, с ним комфортнее и Хван доверяет ему как самому себе. Зайдя в комнату, он сразу же скидывает с себя рубашку, надевая серую растянутую футболку и такого же цвета штаны. Сейчас солнце в идеальном положении, чтобы освещать все помещение и Хенджин раскрывает шторы, ставя перед окном муштабель, а на него мольберт. Изрядно потрепанная и перепачканная палитра лежит на подоконнике, ожидая своего часа и наконец-то Хван садится на низкий стул, беря в руку кисточку. У него нет никакого референса или вдохновения. Он хочет выплеснуть то, что у него на душе и поэтому тёмно-синей краской он проводит горизонтальную линию, разделяя пространство почти пополам. Разные оттенки синего смешиваются, добавляя картине объема, а белилами он рисует на водной глади пену. Закончив с морем, он отходит назад, критично рассматривая свое творение под разными углами. Он пытался нарисовать то, что чувствует, но проблема в том, что на душе совсем не штиль, там скорее шторм, который устроил беспорядок внутри и теперь ничто не может успокоить его, поэтому картина не дышит. Нет ощущения, что море живое, нет радости и умиротворения от увиденного. Возможно кто-нибудь и оценит, но Хенджин лишь вздыхает и пачкает лицо красками, когда рукой трёт глаза. Больше похоже на синюю кляксу, а не на воду. Он снова садится на свое место, отставляя это недоразумение в сторону и берет новый мольберт, смешивает сначала красный, желтый и синие цвета и получает тёмный оттенок коричневого. Кисть опускается в воду, а затем он набирает ей белый, а потом и желтый, чтобы не просто осветлить, а придать теплоту цвету. Как только он делает первый мазок, то мозг отключается, игнорируя все внешние раздражители. Хенджин замирает в одной позе, погружаясь в процесс, пока вырисовывает глаза и веснушки, похожие на созвездия. Он сам не осознает, кого он рисует, пока по привычке не отходит на небольшое расстояние, чтобы посмотреть на работу не замыленным взглядом. Прямо с мольберта на него смотрит Феликс собственной персоной. Хван моргает пару раз, переводит взгляд на руки, на которых остались остатки красок и снова на мольберт. Он даже не осознал, что вместо привычной подписи оставил маленькую красную розу на краю. — Почему ты никак не оставишь меня? — выдыхает он, невесомо проводя костяшками пальцев по ещё не высохшей картине, размазывая веснушки, которые так старательно вырисовывал. Он думал, что готов был отпустить, ведь Феликс просто слуга. Но на деле, демон, который был просто приближенным оказывается имел над ним большую власть, чем он хотел. Минхо и все остальные были правы. Феликс — главная слабость Хёнджина и жизнь без него стала чем-то неправильным и чужим. Он пустил свои корни везде, где можно, оплетая разум, сердце и захватывая в свои путы душу, но Хвану все нравилось до тех пор, пока Ли своими же руками не вырвал эти корни, оставив после себя пустую дыру, которая теперь останется ничем. Хенджин правда хочет забыть, но не так просто вычеркнуть из жизни того, с кем прожил большую часть жизни. Зубы терзают нижнюю губу, пока он переодевается в привычный деловой костюм и зачесывает волосы назад. Как говорится, если не хочешь от чего-то избавляться, то просто замени. Коридоры пусты, чему Хенджин очень радуется. Охранники у двери интересуется как долго он будет отсутствовать и это единственное препятствие, которое его немного, но тормозит. По привычке он проходит сквозь комнату и выходит на улицу, где небо затянуто серыми тучами и в принципе в Низах Ада всегда все серое. Воздух здесь пропитан пылью, смрадом испражнений и мусора. На дороге по пути валяются пьяные и иногда избитые мужчины и женщины, а грязные лохматые дети играют в подобие песочницы, рискуя порезаться о разбитые бутылки. Здесь все буквально кричит о бедности, смерти и отчаянии. Это место и есть самый настоящий ад, которого все так боятся и избегают, но большая часть демонов живет здесь бок о бок с Грешниками, не имея возможности перебраться хотя бы ближе к среднему кольцу. Хенджин сюда не вписывается, выделяясь не столь внешностью, как манерами и поэтому ловит на себе любопытные взгляды, на которые не отвечает. Единственное здание, которое выглядит более менее презентабельным, изнутри таковым не является. Судя по отсутствию криков сейчас там перерыв, во время которых Демоны, которым позволяет статус, приходят и отбирают себе слуг среди Грешников. По этой же причине сюда пришел Хенджин. Старые ржавые ворота скрипят, когда он самостоятельно открывает их и Хван вытирает руки, испачканные в ржавчине о ближайшую стену одного из пыточных корпусов. Во внешнем дворе неестественно тихо и парень сворачивает с дорожки за здание, где натыкается на одного из смотрителей, который лупит кнутом хрупкую на вид девушку по рукам и голой спине. Кожа лопается от каждого хлесткого удара, заставляя дрожать всем телом, но несмотря на это, Грешница не кричит, лишь сильнее сжимает губы и мычит себе куда-то в ладонь, по которой тут-же получает. Хенджин не любит это место. Здесь люди после смерти подвергаются пыткам за свои грехи и вынуждены жить и работать в ужаснейших условиях со строгими правилами. Пытки здесь частое проявление и одна из самых нелюбимых у Хвана является вживление иголок под ногти на руках и ногах. Эти иголки нельзя доставать весь день и провинившийся вынужден работать в ускоренном темпе, постоянно испытывая боль. Кнут по сравнению с таким кажется чем-то лёгким. Хенджин прокашливается в кулак, заставляя демона в возрасте замереть, удивлено обернуться на гостя и слегка склонить голову. Семья Хванов – вторая по влиянию семья в Аду, но никто не кланяется им в пояс, потому что такой чести удостоены лишь члены королевской династии, но, впрочем, ему все равно. — Добрый день, молодой господин. — учтиво произносит мужчина, прикрикивая на дрожащую по пояс голую девушку, чтобы та убиралась. - Чем обязан такой чести? — Грещница пусть остается. — приказывает Хван, обходя смотрителя и подходит ближе к ней, рассматривая тонковатые губы, круглые карие глаза и резкие черты лица. Полная противоположность ему, но ведь за этим он и пришел, верно? - Я ищу себе слугу. Услышав это, остальные присутствующие Грешники забывают о приличиях и толпой налетают на Демона, цепляясь за его руки и прося хором о том, чтобы он выбрал их. С одной стороны такое поведение можно понять, ведь другого способа выбраться отсюда нет, поэтому зачастую отчаявшиеся люди соглашаются даже на работу в борделях не самого высокого качества. Хенджин ненавидит все это. Ненавидит десятки рук, которые цепляются за его одежду и даже обувь, когда некоторые садятся перед ним на колени, грозясь быть затоптанными. Ненавидит рыдания и когда умоляют. Смотритель вызывает охрану и те расчищают себе путь, наступая на руки, ноги и даже головы Грешников. Ранее заинтересовавшая Хвана девушка стоит там же, где её оставили. В её глазах есть надежда на свободу, но она умнее, чем другие и привлекает к себе внимание тем, что не делает ничего. Убедившись, что путь свободен, Хенджин снимает с себя пиджак и не совсем осторожно накидывает его ей на плечи, оборачиваясь к тому, кто ещё пять минут назад избивал её. — Я забираю её. — Не советую, господин, она новенькая и довольно буйная. От неё только одни проблемы. — Я не спрашивал совета. Оформите её. — лениво бросает он, хватая ничего не понимающую девушку под локоть из-за чего она жмуриться и шипит от боли. - И вызовите ей Целителя. — Но… — Вы все ещё здесь? — не дает сказать даже слова Хван, оборачиваясь к Грешнице. - Как тебя зовут? — Рюджин. — Ты знаешь кто я? — Рюджин слегка дрожит из-за слабости от боли и Хенджин хмурит брови, вновь оборачиваясь на смотрителя, который мнется на месте. - Проведите нас в свободный кабинет. Мужчина открывает рот, чтобы возразить, но под мрачным взглядом Хвана ему становится не по себе и он молча идет к главному входу, придерживая дверь для господина и Грешницы. Внутри здание выглядит ещё хуже, чем снаружи. Штукатурка сыпется со стен, паутина гирляндами свисает с потолка, а обувь липнет к ужасно прокрашенному деревянному полу. Хенджин брезгливо морщится и перешагивает бурую лужу непонятного происхождения. Низы Ада не получают почти никакой финансовой помощи и поэтому денег на ремонт и персонал у них нет. Все средства уходят на продукты низкого качества, которыми кормят Грешников, чтобы поддерживать их здоровье, ведь больные слуги никому не нужны. Умереть они не могут, ведь с момента смерти люди тут не стареют, потому что насквозь пропитаны негативной энергией из-за своих грехов и Ад отвергает их, замораживая в одном и том же состоянии. Поэтому большинство Грешников молоды, ведь умерли путем самоубийства или же болезни, но при жизни были не самыми хорошими людьми. Кабинет смотрителя чистый и даже старая мебель выглядит лучше, чем могла быть. Мужчина ещё раз склоняет голову и уходит, оповещая о том, что Целитель будет здесь через пол часа. — Меня зовут Хван Хенджин. — возобновляет разговор парень, делая шаг в сторону кресла, но Рюджин отшатывается назад и сильнее кутается в чужой пиджак, прикрывая наготу. - Не бойся, твое тело меня совершенно не интересует. — Моей сестре тоже самое говорили. — едва слышно отвечает она. В глазах нет страха и Хван понимает, что сделай он лишний шаг и она кинется на него с кулаками. — Если тебя это успокоит, то девушки меня не интересуют. Да и в первую очередь мне важна душа. — Хенджин садится на кресло, закинув ногу на ногу и закатывает рукава на рубашке, обнажая тонкие запястья. — Иронично, что демон говорит про душу. — чуть осмелев, отвечает Рюджин и Хенджин понимает, что сделал правильный выбор. Феликс всегда относился к нему с уважением, а эта девушка полная противоположность. — В ваших легендах душу продают дьяволу, а я демон. — усмехаясь, загибает один палец Хенджин. - И сразу скажу, я не похотливое и извращенное существо. Людям за тысячу лет нужно было придумать что-нибудь другое. — Тебе тысяча лет? — округляет глаза Рюджин, подаваясь чуть вперёд в порыве любопытства. — Я что выгляжу так старо? — притворно обижается Хенджин. - Мне всего 23. Почти 24. — То есть, демоны не живут миллионы лет, оставаясь молодыми? — Нет, мы живем чуть дольше, чем люди, в зависимости от ранга, но в любом случае стареем и умираем. — Хенджину правда интересно наблюдать за тем, как рушатся все стереотипы об Аде и его населении в глазах этой Грешницы. - Из нас двоих, бессмертная тут ты. До тех пор пока тебя не примет Ад. — Правда? И как же сделать так, чтобы Ад принял? — Искупить грех. — Ну ладно, зато я навечно останусь молодой. — грустно улыбается Рюджин и подпрыгивает на месте, когда в кабинет без стука входит Целитель с чемоданом в руках. Хенджин кивает ему в знак приветствия и выходит за дверь, чтобы не смущать девушку, с которой только начал находить общий язык. На самом деле, ему не нужен был личный слуга, но хочется заполнить пустоту после Феликса хоть кем-то. Хенджину нужен друг, который будет понимать его и хранить секреты. Рюджин интересная и словно закрытая книга, которую хочется прочитать и узнать получше. В этом она похожа на Феликса. С виду он то ещё безобидное существо с мягким характером, но, как Хван успел узнать, у него есть коготки и он виноват в том, что Ли пришлось их показать. Он усмехается, осознавая, что его мысли все равно раз за разом возвращаются к Феликсу. Это как замкнутый круг. Он может сидеть за завтраком и вспомнить о том, что в последний раз ел эти вафли с Феликсом, а затем, мысленно произнеся его имя, он весь день думает только о нём, не спасаясь от веснушчатого парня даже во снах. — Господин? — слышится слева от себя и Хенджин резко оборачиваясь, будто выходя из транса. — Ты что-то сказал? — моргает он, замечая в руках у смотрителя коричневого цвета папку. - Я задумался и не услышал. — Я принес вам документы на Грешницу. Хенджин молча забирает папку, рассматривая две страницы, которые тут были. Документами называется досье, где в основном находятся все сведения о смерти, пол, возраст, все о жизни на Земле и, если Грешник ранее служил кому-нибудь, а затем его возвращали обратно, то причину возвращения и имя демона, у которого он был на службе. Хенджин бегло просматривает каждую строчку, чуть задерживаясь на графе о смерти, где говорилось, что Рюджин умерла от самоубийства. Это не редкость, но также тут сказано, что она попала в Ад вместе с младшей сестрой по имени Шин Юна, которая так же совершила суицид. — А где сейчас Юна? — спрашивает он, не поднимая головы. - Я бы забрал их обеих. — К сожалению, не выйдет. — смотрителю правда грустно, ведь он мог получить большие деньги за двух проданных Грешников, потому что бесплатно они доставались только семье Сатаны. - Эту Грешницу забрали совсем недавно. — Куда? — Точно не знаю, но её купили для тематической вечеринки. — медленно проговаривает он, пытаясь вспомнить детали. - Такая уже проводилась и говорят, что там даже кого-то изнасиловали. Хенджин мрачнеет на глазах и сильнее сжимает документы в руках. Любое напоминание о том роковом дне и он теряет контроль над собой. Смотритель, увидев изменение на его лице, бормочет что-то о занятости и о том, что позже отправит чек для оплаты домой Хванам и спешит уйти. Оставшись в полном одиночестве, Хван начинает делать дыхательные упражнения, чтобы успокоится и вовремя приходит в норму, как раз к тому моменту, как из кабинета выходит Рюджин и равняется с ним. Хван молча ведет её к выходу из здания и игнорирует жалостливые взгляды Грешников, которых теперь накажут за то, что посмели прикасаться к высшему демону без разрешения. — И куда мы пойдем? — нарушает молчание девушка, когда они покидают территорию её прежнего местонахождения и пересекают дверь, которая её не удивила, ведь кроме пустоты она ничего там не видит. — Ты голодная? Есть тут одно местечко. — спрашивает Хенджин и, не дожидаясь ответа, заводит её в определённое здание, где их встречает полу-раздетый официант с дежурной улыбкой на лице. — Добрый день, вы бронировали столик или ищете свободный? — голос его слегка подрагивает, но держится он молодцом. Хенджину больно становится от одной только мысли, что Феликс также стоял на месте этого демона и пытался не показывать страх. — Свободный. Официант кивает и уводит их вглубь зала, рукой указывая на круглый стол черного цвета и протягивает двум посетителям меню, когда оба усаживаются на кожаные стулья и говорит, что подойдет через пять минут, чтобы принять заказ. — Бери все, что хочешь. — говорит Хенджин, даже не смотря в меню. Он здесь ради другого и поэтому почти не обращает внимания на Рюджин, сканируя взглядом каждый столик и посетителей, пока не находит знакомую светлую макушку. - У меня дела, я скоро вернусь. — У меня нет денег. — отвечает Рюджин, следя за взглядом Хвана. — Об этом не беспокойся, я вернусь и оплачу. Девушка кивает, складывая руки на стол и Хенджин поднимается с места, медленно подходя к дальнему столику у окна, где сидит демон, с которым он уже виделся некоторое время назад. Тот удивляется, когда Хван садится на свободный стул, но быстро берет себя в руки и широко улыбается, протягивая свою руку для рукопожатия и Хенджин стискивает чужие пальцы так сильно, что костяшки на собственной руке белеют от напряжения. — Какими ты здесь судьбами? — светловолосый прячет руку под стол и отпивает кофе из своей чашки. — Не помню, чтобы мы переходили на «ты». — тоже улыбается Хенджин и в улыбке этой ничего хорошего. - Я все время забываю спросить о той вечеринке, вот пришел узнать. — А твой слуга разве не рассказывал? — притворно безразлично спрашивает он, игнорируя замечание о неформальном обращении. - Всё прошло спокойно. Феликс получил много комплиментов, что не удивительно. Мы планируем организовать похожее мероприятие, не против, если он опять станет официантом на вечер? — Раз все так восхищались моим слугой, то почему он вернулся с синяком на лице? — пальцы негромко постукивают по гладкой поверхности. - Может ты скажешь, кто посмел его тронуть? — Понятия не имею. — Врать не хорошо. — Да что ты хочешь от меня? — не выдерживает он, чуть повышая голос. - Ты сам дал свое разрешение и неужели не догадывался для чего он тут? — Значит, ты не отрицаешь, что это ты и твои дружки изнасиловали его? — желваки начинают ходить по скулам, а стук палец становится быстрее. Хенджин, словно хищник следит за своей жертвой, медленно закипая. — Ой, да брось ты! — светловолосый откидывается на спинку стула, широко расставляя ноги. - Будто ты никогда не спал с ним, знаешь же, как он хорош в сексе. Игрушками нужно делиться, Хенджин. Хван резко встаёт, опрокидывая свой стул и хватает парня за волосы, буквально волоча его к выходу, чем поднимает шум и заставляя гостей смотреть на шоу с раскрытыми ртами. Он не смог сдержаться, когда представил, как его мерзкие руки касались Феликса без его согласия и как причиняли ему боль. Хенджин с чувством кидает растерянного демона об асфальт и присаживается перед ним на корточки, рукой обхватывая его горло. — Ты совершил огромную ошибку, когда посмел тронуть его. — понижает голос до шепота Хван и сначала в нос ударяет тошнотворный запах горелого мяса, а затем он слышит крик полный боли, когда место, где рука сжималась на горле начинает неистово жечь. — Пожалуйста, не надо. — хрипит он, извиваясь на асфальте, пытаясь избавиться от хватки. — Он просил прекратить? — спрашивает Хенджин, поднимая его на ноги, а когда ответа не следует, то он встряхивает его. - Говори. — Да. — Не слышу. — Да, он просил. — парень жалко дрожит от страха перед разъяренным Хваном и Хёнджина начинает тошнить от одного только его вида. — И ты прекратил? А остальные двое? — он наконец-то убирает руку с чужого горла, открывая вид на розоватую плоть. — Нет. — выдыхает он, пошатываясь на месте и пребывая в полуобморочном состоянии. Мощный удар в челюсть сбивает его с ног и кровь брызгами летит изо рта. Хенджин не останавливается на этом. Разум будто затуманило красной пеленой и на этот раз он замахивается ногой, ударяя прямо в живот, а затем ещё раз и ещё, слушая короткие вскрики боли. Он мог закончить с этим быстро, если бы сжег заново, но он не хочет, чтобы он умирал. Он хочет, чтобы тот, кто посмел тронуть Феликса страдал так же, как и он. Чтобы он захлебывался в крови и чтобы всю оставшуюся жизнь жил в страхе. — А теперь слушай и запоминай. — говорит Хван, убедившись, что лежащий на земле все еще в сознании. - Ты не заслуживаешь даже смерти, поэтому с этих самых пор твоя жизнь зависит напрямую от меня. Если я узнаю, а я обязательно узнаю, что ты или твои прихвостни хоть на километр подошли к Феликсу или попали в поле его зрения, то вы тут-же пожалеете о том, что когда-то родились. Ты хочешь жить? Парень слабо кивает, тяжело дыша и Хенджин надавливает ботинком на лицо, вдавливая его со всей силы в асфальт, слыша приглушенный крик. — Я не слышу тебя. — Х-хочу. — выдавливает он еле слышно. — Так я и думал. — хищно улыбается Хенджин, делая шаг назад, но затем разворачивается обратно, будто забыл что-то. - И ещё. Сейчас я тебя не убью только потому, что это сделает сам Феликс и поверь, лучше бы тебя убил я. Я знаю, какого это быть уничтоженным им. — произносит про себя. Закончив говорить, он замахивается в последний раз и бьет ногой в лицо, оставляя его лежать в лужице собственной крови, страдая от боли. Легче не стало. Месть не помогла, но один из грузов освободил совесть Хёнджина и он возвращается в ресторан, пачкая пол чужой кровью со своей обуви. — Ты поела? — будничным тоном интересуется он у Рюджин и та запоздало кивает, отодвигая от себя почти полную тарелку. После такого зрелища есть не хочется. - Хорошо, тогда мы уходим. Покинув ресторан, они попадают под сильный ливень, промокая с ног до головы, но Хенджин не спешит зайти в дом. Он убеждается, что Рюджин отвели внутрь, дали сухую одежду и ввели в курс дела и только потом выходит во двор, убирая со лба мокрые пряди волос. Хенджину холодно до стука зубов и дрожи в теле. Наконец-то его физическое состояние совпадает с внутренним, где так же холодно и пусто. Он ложится на траву, не обращая внимания на то, что ледяные капли бьют по лицу и затекают в нос. Кровь уже давно смыло и ему искренне жаль, что воспоминания и чувства нельзя убрать также. Какой же он дурак, раз думал, что сможет забыть его! Здесь все напоминает о нём. Сад, где он долгими часами позировал Хенджину для очередной картины, его комната, в которую Хван часто наведывается, чтобы вдохнуть родной запах, цвет стен, который напоминает ему о румянце на щеках Феликса. Хенджин сам все испортил, но от этого только больнее. — Ну почему? — шепчет он в пустоту, лёжа на земле. Впервые он позволяет себе заплакать, ведь дождь все равно все смоет без остатка. - Почему ты так далеко? Почему ты никак не выходишь из моей головы? Почему мне так больно из-за этого? Он бы и продолжил так лежать, мечтая, чтобы его оставили в покое собственные мысли, но его одиночество нарушает Рюджин, которая склоняется над своим господином, не переживая о мокрой одежде. — Ты заболеешь. — констатирует она, протягивая руку. — Плевать. Девушка не убирает ладонь, продолжая терпеливо ждать. И это не только о помощи подняться с земли, это намного больше, чем мимолетная помощь в обмен на то, что Хенджин спас ее. Рюджин как никто другой понимает, какого это любить. В книгах любовь описывают одинаково: чувственно и окрыляюще. Там любовь, словно лучик света в темной душе влюбленного, проблеск надежды и бесконечного счастья. Но никто не описывает другую сторону любви. Любовь — это так же боль. Любить больно, когда ты причиняешь боль, но по другому не можешь. Больно, когда человек уходит, разбивая сердце на куски, но ты продолжаешь любить, хоть это и жалко — чувствовать что-то после предательства. Больно осознавать, что вокруг столько людей, которые смогут согреть твое сердце, но в его остатках лишь один, не похожий на остальных. Любовь окрыляет, но, стоит взлететь выше дозволенного и ты тут-же упадешь вниз. Поэтому она просто продолжает протягивать руку, не надеясь стать новыми крыльями. Она хочет поднять его на ноги, чтобы он отыскал эти самые крылья сам. И Хенджин принимает помощь, впуская в свою искалеченную душу нового человека. — Кто такой Феликс? — спрашивает Рюджин, когда помогает ему перешагнуть порог, потому что все тело онемело от холода. — Хороший парень с которым случилась беда и это моя вина. — Ты любишь его? — Я не знаю. — честно признается Хенджин и хочет добавить что-то ещё, но их прерывает Йеджи, которая неожиданно появилась прямо перед этими двумя. — Выглядишь ужасно. — с милой улыбочкой отвечает она и внимательно рассматривает незнакомую Грешницу. - А это что за милашка? — Не твое дело. — Опять ты за свое. — старшая Хван надувает губы и ей только топнуть ногой не хватает, чтобы выглядеть как недовольный ребёнок. - Феликсом не делился, а теперь и её собираешься спрятать? Как тебя зовут, милая? — Меня зовут Рюджин, госпожа. — отвечает она, чтобы перетянуть все внимание на себя, ведь чувствует, как напрягся Хенджин, стоило ему услышать имя Феликса. — А меня Йеджи. — она протягивает ей свою ладонь и Рюджин коротко пожимает её, пугаясь такой реакции на свое появление. Слишком вежливо и оттого подозрительно. - Хочешь я покажу тебе тут все? — Не нужно. Мне уже все рассказали и провели экскурсию, спасибо за предложение. — Зачем ты пришла? — не выдерживает и спрашивает парень, потому что знает, что просто так Йеджи с ним не заговаривает первая. — Мы тут поговорили с папой кое о чем. — загадочно произносит она. - Теперь ты единственный претендент на его место, поздравляю. Хенджин знает, что Йеджи лишь хочет вывести его из себя, поэтому просто качает головой и проходит мимо, желая добраться до своей комнаты и больше никогда не вставать с кровати. Естественно, сестре это не нравится и она кричит что-то вдогонку, но Рюджин и тут приходит на выручку, внезапно прося о повторной экскурсии и девушка будто расцветает от такой просьбы, переводя все внимание на неё. Её поведение кажется Хенджину очень странным, но сейчас он не в силах думать об этом. — Господин Хван, — Хенджин уже почти открывает заветные двери, как его зовет слуга. Он вздыхает, но оборачивается к ней. - Вам пришло письмо от Его Высочества. Он знает только одного принца, который мог бы ему писать, поэтому забирает конверт из рук служанки и спешит включить свет в комнате, неаккуратно разрывая конверт, из которого на пол падают два коротких письма. В первом говорится о срочном деле, по которому Хенджин должен прибыть в особняк ровно через две недели, а от содержания второго он почти открывает рот от шока, ведь это не простое письмо. Это заказ на убийство погибшей Руки, где внизу стоит подпись и печать принца Джуна. Минхо все же доказал его виновность, а это значит, что Хенджин обязан сдержать свою клятву, которую дал совсем недавно. Голова пульсирует и ему становится жарко. Возможно, это из-за резкой смены температур, ведь когда после холода человек заходит в тёплое помещение, то обычно чувствует жар.Или второй вариант, при котором Хенджин заболел, но это же нереально заболеть за час? Ведь так? Оказывается, заболеть за час очень даже реально. Прошло три дня. Все эти три дня Хенджин не встаёт с кровати и никого не пускает к себе, кроме Рюджин. Высокая температура не спадала с самого момента, как поднялась, держась уже вторые сутки на отметке, близкой к сорока градусам. Рюджин советует поспать и набраться сил, но вот беда! Хенджин не может спать из-за галлюцинаций и постоянного головокружения. Срок, который ему дал Минхо, постепенно истекает, поэтому он все же вызывает Целителя, который просит его снять верх одежды. — Почему вы замолчали? — спрашивает Хван, поздно осознавая, что мужчина уже некоторое время осматривает его в тишине, щупая что-то на его торсе. - Что-то не так? — Как долго у вас эти красные пятна? — спрашивает он, хмурясь еще сильнее. — Какие пятна? — не понимает Хенджин, приподнимаясь на локтях, чтобы осмотреть себя. И правда, по всему телу, начиная с шеи, его покрывают ярко-красные, а в некоторых местах даже фиолетовые, небольшие круглые пятнышки. На руках их тоже немало, но пугает его вовсе не то, что теперь он в крапинку, а то, что вены руках потемнели в некоторых местах. — Что это? — спрашивает он, ложась обратно на спину. — Боюсь, что я не знаю. — Вы можете это убрать? — Я пытаюсь, но с каждым разом пятен становится все больше. Видимо, не достаточно просто нормализовать состояние. — И это значит… — Что я бессилен. — подтверждает его догадки Целитель. — Это смертельно? — спрашивает Хенджин на удивление спокойным голосом. — Возможно. — без обиняков отвечает мужчина, поднимаясь со своего места. - Из-за лихорадки у вас поднимается температура и она довольно высокая уже сейчас, а если она станет ещё выше, то летального исхода не избежать. — Спасибо. — кивает Хван, переводя пустой взгляд на стену. - Позовите кого-нибудь из прислуги, если вам не сложно. — Конечно, господин. Отдыхайте. — коротко прощается Целитель, не совсем понимая за что именно он его благодарит. Хенджин и сам не знает, ляпнул первое, что пришло в голову. Почему-то его не пугает мысль о скорой смерти. Ему откровенно плевать, ведь все эти дни он и так просто существует, а не живет. Целитель и правда позвал слугу, но совсем не ту, которую ожидал Хван. В комнату заходит Рюджин, обеспокоено глядя на него и на странные пятна. Девушка присаживается на край кровати и постоянно оглядывается на дверь, что не укрывается от Хёнджина, который с самого начала заметил её нервозность. — Мне нужно написать письмо Минхо. — говорит Хван. - Позови сюда кого-нибудь, кто отправит его. — Ты как себя чувствуешь? — уходит с темы она, серьезно смотря ему в глаза. - Я имею в виду, если начнёшь нервничать, то тебе не станет хуже? — Что-то случилось? — тут-же настораживается парень и предчувствие у него не хорошее. — Минхо это же принц, верно? — Рюджин, не меняй тему. — Ответь, это правда важно. — Да. Минхо младший принц. — Тогда не нужно никому писать, потому что он уже здесь. — отвечает она, снова оборачиваясь на дверь и Хенджин понимает, что кто-то стоит за ней. - Вернее, не он, а его представитель. Йеджи сказала, что твой отец написал ему и оповестил о твоем состоянии. Вопросов меньше не стало. Его конечно интересует когда это Рюджин успела начать общаться с его сестрой, раз та делится с ней такими подробностями, но больше всего он хочет узнать кто именно прибыл к нему вместо Минхо. Первая мысль о Джисоне. А кого ещё он мог назвать своим представителем? Возможно, послал его, чтобы тот убедился, что Хван в состоянии помочь им в деле и все. Ну или это не Джисон, а кто-нибудь из доверенных лиц. А может это…Нет. Хенджин резко обрывает свой поток мыслей, не позволяя промелькнуть в них чужому(на самом деле родному) имени. Он же только начал забывать! — Позови его. — выдыхает он, чувствуя, как сердце волнительно забилось в груди. Пусть это будет Джисон. — думает он. — Тебе точно не станет хуже, если ты вдруг будешь нервничать? — Я уже нервничаю, потому что ты так говоришь, будто сейчас ко мне зайдет ужасный монстр и съест. — В какой-то степени это твой личный монстр. — тихо-тихо бормочет она. — Ты что-то сказала? — Нет, сейчас позову его. Хенджин выдыхает, прикрывая глаза, когда слышит щелчок двери и тихие шаги. Да, он трус, потому что боится открыть глаза и увидеть там того, кого тайно желает встретить вновь. Но матрас под этим демоном прогибается и Хенджин приоткрывает один глаз, тут же об этом жалея. Видимо, всю свою удачу он исчерпал в тот момент, когда мать сделала свой выбор в пользу него, потому что стоит ему сфокусировать взгляд на сидящем и он узнает в нем Феликса собственной персоной. Он старался забыть, заменить и убить все воспоминания о нем. И для чего? Чтобы он вот так просто пришел к нему и сидел молча у него на кровати? Хенджин мазохист, потому что, несмотря на все, губы трогает слабая, но искренняя улыбка, которая озаряет его лицо впервые с момента ухода Ли. — Я думал ты спишь. — он первым нарушает тишину и опускает взгляд на тело Хвана. - Что это? — Какая-то штука из-за которой я умираю. — незамедлительно отвечает Хенджин, не прекращая улыбаться. — Почему ты улыбаешься? Что в этом хорошего? — Хван и представить себе не мог как сильно скучал по этому низкому голосу и веснушках на лице. — Не знаю. — Почему Целитель ничего не сделал? — Он пытался, но из-за его вмешательства болезнь начала распространяться быстрее. Феликс поджимает губы, боясь посмотреть Хенджину в глаза. Да, он пошёл сюда добровольно, но успел сто раз передумать, пока стоял у двери его комнаты. — Наверное, я смогу тебе помочь. — произносит он, поворачивая голову в сторону окна и замечает портрет на подоконнике со смазанной краской на щеке. Его портрет, рядом с которым стоит точно такой же, только в формате поменьше. Хван следит за его взглядом и понимает, куда он смотрит, но ничего не говорит. - Ангелы способны исцелять. — Попробуй. — жмет плечами Хенджин, будучи в безвыходном положении. - Мне уже нечего терять. — Возможно будет больно. — предупреждает Ли, касаясь ладони холодной кожи и от этого касания у Хёнджина мурашки пробегают по коже. — Какая разница как умирать. Он снова закрывает глаза, будто убеждаясь, что все это не сон. Что Феликс и правда сидит возле него и касается своими руками. Хенджин и не представлял как сильно скучал и теперь точно не вынесет, если Ли исчезнет из его жизни во второй раз. В месте, на котором лежат ладони Ли становится тепло и Хван открывает глаза, наблюдая за сосредоточенным лицом парня, который хмурится сильнее, будто сталкивается с каким-то препятствием. Ощущения такие же, как и от вмешательства Целителей и Хенджин даже начинает дремать, почувствовав тепло, а не привычный жар. Всё хорошо до тех пор, пока в кожу будто не впиваются тысячи раскаленных иголок. От неожиданности он дергается и пытается встать, но Феликс надавливает сильнее и ослабленный болезнью Хван не может ему противостоять, вынужденный терпеть по настоящему адскую боль. Да, любовь причиняет боль, но Хенджин счастлив несмотря на все. Он счастлив, пока Феликс рядом. Но всему хорошему свойственно заканчиваться и он закусывает щеку изнутри, когда Ли убирает руки, критично рассматривая пятна. Они никуда не исчезли, но стали будто бледнее, что не может не радовать. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется он, поднимаясь на ноги. — Как будто пожарили на сковородке. Как ты узнал, что можешь исцелять? — Порезался как-то и когда дотронулся до раны, то она затянулась сама собой. Хенджин кивает, показывая, что понял. Повисает неловкое молчание. Хван пытается решиться заговорить, а Феликс просто стоит и никуда не уходит по какой-то причине. Он переминается с ноги на ногу и прячет руки за спину и Хенджин понимает, что это его, возможно, последний шанс все исправить. Ну или испортить, кто знает. — Феликс. — зовет он и прочищает горло. — Что? — Прости меня. — выдыхает Хенджин, ведь слова даются сложно, потому что он боится сделать хуже. - Мне правда жаль и я виноват перед тобой. — Хенджин… — Просто дай мне последний шанс, пожалуйста. Я клянусь тебе, что больше такого не повториться и тех ублюдков ты тоже никогда не увидишь. — перебивает Хван, потому что должен договорить, пока может. Феликс внимательно слушает, не прерывая чужой словесный поток. Он вообще ничего не делает и будто находится в трансе и Хёнджина это расстраивает, но он не простит себе, если не попытается. - Я не могу без тебя. Последние слова он шепчет слишком тихо и самому становится противно от себя. Слишком жалко. Хван не привык показывать свои слабости. Феликс ждёт ещё минуту, а затем встаёт, когда убеждается, что Хенджин больше не собирается ничего говорить. — Мне пора. — коротко бросает он и Хенджин слышит целых два звука. Хлопок двери и свое разбивающееся сердце. В который раз.