Devil

Дурак ли Феликс? Да. Ли сам не знает, чем он думал, когда пришел к нему. В ушах все ещё слышно эхо его слов, а воспоминания хранят в себе момент собственного ухода. Хотел ли он уйти? Нет, но так было лучше для него. Уже привычная кровать в особняке Минхо прогибается под чужим весом, когда Феликс падает на неё, пряча лицо в подушках. Какой же он идиот! Зачем он пошёл туда? Зачем растеребил заживающие раны? Зачем причинил боль обоим? Хенджин умирал и спокойно принял этот факт, он улыбался ему так, как никогда прежде. Его слова: «Мне нечего терять» сначала показались Феликсу странными. Как это нечего? Хенджин — наследник поста господина Хвана и кучи денег и смерть в шаге от успеха это глупо. Но потом, когда он так легко произнес «Я не могу без тебя» все встало на свои места. Жизнь Хёнджина не имела никакого смысла без Феликса, потому что он привык. Привык к вечной компании милого мальчика, не беспокоясь о том, что его изначально нежные дружеские чувства к нему могут перерасти во что-то большее. Хенджин идиот, потому что позволил зернышку любви прорасти в своем сердце, а Феликс идиот, потому что всячески помогал этому, тайно желая, чтобы росток любви «вырос» поскорее. И оба за это поплатились. Ли готов целый день убиваться, лежа неподвижно на кровати, но громкий стук в дверь прерывает его размышления и он резко садится, приводя себя в порядок. Не дожидаясь приглашения, растрепанный Джисон влетает в комнату с гневным выражением лица и нависает прямо над Феликсом, как коршун. — Что? — не выдерживает он, хлопая ладонью по мягкой поверхности рядом с собой. — И как тебе было у Хёнджина дома? — специально язвит Хан, складывая руки на груди. Феликс молчит. - Ликс, ты же себе хуже делаешь. — Ужасно там было. — выдыхает он, заваливаясь на спину. - Он умирал, я хотел просто взглянуть на него и знаешь что? — Ты его вылечил? — предполагает Хан. — Он улыбался мне! Этот идиот был при смерти и всё равно улыбался! — Только не говори, что его улыбка растопила твое сердце. — А ещё он променял меня на какую-то девушку Грешницу. — меняет тему Ли, потому что улыбка и правда растопила ту каменную глыбу льда, которую он так долго воздвигал, прежде чем отправиться в место, откуда недавно убегал со всех ног. - Рюджин её зовут. — Ты ревнуешь что-ли? — Нет. — слишком резко отвечает Феликс и Джисон естественно замечает это. - Просто рассказываю последние сплетни. У тебя что нового? — Слушай, — настрой Хана резко меняется. Он также как и Феликс ложится на спину и утыкается взглядом в потолок. - У тебя бывало такое, что тебя тянет в одно место и ты не можешь избавиться от этого желания? У Феликса было. Было и ещё как. А то почему он отправился к Хванам стоило Минхо вскользь упомянуть о недуге Хёнджина во время завтрака. Он стал табу в их доме. В присутствии Феликса никто никогда не говорил о нем, но запретный плод сладок и он жадно впитывал в себя каждую крупицу информации, которая по неосторожности озвучивалась в особняке. Впитывал и страдал. Некогда спокойные сны теперь таковыми не являлись. Нет, они не были кошмарами, хотя прошлая жизнь Ликса им и являлась, но Хенджин скрашивал ее и заставлял улыбаться. Когда Хан пообещал отомстить насильникам, то Феликс уже тогда знал, что в этом списке не будет Хвана. Да, он виноват, пусть и косвенно, но где-то глубоко в сердце он верит, что Хенджин правда ничего не знал. — Было. — спустя минуту молчания отвечает он. — Я уже второй день мучаюсь с этим. Все тело будто дрожит. — И куда тебя тянет? — Домой. — на выдохе произносит Джисон и чувствует невероятное облегченнее от произнесенного. - Я так хочу домой, Ликс. — Я слышал, что покойники из Рая обычно возвращаются к себе домой из-за незавершенных дел. — неуверенно говорит Феликс, радуясь тому, что прошлая тема была замята. - Может и у тебя есть незавершенные дела? — Ну, перед своей смертью я договорился с друзьями, что мы будем отмечать моё день рождения на выходных… — Твою душу не тянуло бы на Землю из-за несостоявшейся пьянки. — чуть усмехается Феликс. — Ну тогда я не знаю. — парень поднимает руки вверх, пока они не начинают неметь из-за того, что кровь не поступает наверх. - Я же не покойник из Рая. Да и вообще не покойник. — Спроси у Минхо. — советует Ли, поворачивая голову к вымученному Хану. — И что он мне скажет? — фыркает он, прокашливаясь, чтобы изобразить голос Минхо. - «Ты тупица, Джисон, сиди здесь и заткнись». — Но ты даже не пытался. — Феликс смотрит на него как на идиота. - Хуже не станет, если спросишь у него совета. Джисон замирает на одном месте, тщательно взвешивая все «за» и «против». Он сам не знает почему вдруг так испугался того, что скажет принц, ведь раньше он не беспокоился об этом от слова совсем. Ли видит его замешательство и подталкивает к верному решению в буквальном смысле: он сталкивает его с кровати. Лестница на третий этаж кажется бесконечной из-за того, что Хан слишком медленно преодолевает ступеньки. Сердце неистово бьется и он хмурится, не понимая что с ним происходит. Похожее состояние было с ним уже второй день, но сейчас все усилилось в разы, будто он боится чего-то и на самом деле страх присутствует. Страх того, что Минхо не поймет его и посчитает за дурака, посмеется или выгонит. Впервые Хан так сильно боится чужой реакции. Короткий стук в новую дверь разделяет жизнь на «до» и «после», а из-за еле слышного «Войдите» вообще хочется убежать далеко и спрятаться в надежном месте. — Надо же, — сидящий за столом Минхо вскидывает брови. - Неужели ты постучался? Это точно ты? — Я всегда стучусь. — бурчит под нос Джисон, садясь на стул напротив без приглашения. Он складывает ладони на коленях и пристально смотрит. Разговор он начинать первым не планирует. — Феликс уже вернулся? — после долгого молчания заговаривает принц, откладывая ручку в сторону. Его тяжелый взгляд изучающе проходится по лицу напротив, что-то отмечая про себя. — Ага. — И как он? — Сказал, что все нормально и что Хенджин идиот. — без тени улыбки на лице произносит Хан. — Что случилось? — наконец-то не выдерживает игру в молчанку Минхо, подаваясь чуть вперёд, чтобы заглянуть в чужие глаза и Хан чувствует искреннее беспокойство, исходящее от него. - Джисон, ты же не просто так пришел. — Это глупо. — он опускает голову, поднимаясь со своего места и уже собирается уходить, но его резко хватают за руку. — Скажи и я сам решу: глупо это или нет. — Минхо не давит. Даже хватка на чужом запястье легкая и совсем не мешает выдернуть руку и уйти. Он дает выбор и Джисон за это благодарен. - По крайней мере я знаю, что если в чем нибудь тебе откажу, то ты все равно сделаешь по своему, а потом мне это разгребать. — Я хочу домой. — выпаливает Хан. — Ты и так дома. — Нет, Минхо, мой дом на Земле. — Ты не можешь туда отправиться. — он качает головой и Джисон вырывает свою руку из чужой, расставаясь с теплом. — Я же говорил, что это глупо. Когда он шел сюда, то изначально знал исход. Конечно же, Минхо откажет ему и посчитает за дурака, но есть одно «но». Его эмоции говорят об обратном. Минхо сочувствует Хану, потому что понимает какого это — тосковать по своему родному дому. Не важно где человек: на другом конце земли, в космосе или вообще умер, он всегда будет скучать по месту где вырос и прожил большую часть жизни. Каждый скучает по тому, что было раньше и Джисон с Минхо не исключение. Хан скучает по друзьям и брату, а Минхо по тем временам, когда его не заботила судьба Ада, когда он был простым ребёнком, который срывал розы с клумб, постоянно укалывая пальцы, чтобы подарить их маме, когда его любили. Принц снова оказывается перед Ханом, заслоняя собой проход. — Один. — говорит он. - Ты не можешь пойти туда один. Я пойду с тобой, только если пообещаешь, что не будешь творить глупостей. — Правда? — Хан не верит своим ушам. - Мы можем идти прямо сейчас? — Сначала пообещай. — Клянусь. Возможно, клятва Джисона пустой звук для Минхо, потому что один раз тот уже нарушил данное слово, но сейчас он действительно поклялся. Он не будет искать обходных путей, чтобы сделать по своему, ведь принц не искал причин отказать ему. Что-то тёплое обволакивает неспокойное сердце Хана и он еле сдерживает себя, чтобы не начать улыбаться прямо тут. Впервые Джисон не заглядывается на красную комнату, которая стала началом его конца. Он слегка мешкается, когда опускает ладонь на холодную ручку и Минхо кладёт свою руку поверх чужой, помогая открыть дверь и сделать первый шаг. Знакомая улица и её запах сразу же навевают воспоминания и Джисон уже смелее пересекает порог, натягивая воротник толстовки повыше на лицо, чтобы случайный знакомый не узнал его. Наконец-то он дома. Но то странное чувство, которое поселилось в сердце, никуда не исчезает, будто ему не хватает лишь одного кусочка пазла для завершения. Хан замедляет шаг, когда они быстро заходят в тёмный переулок и Минхо это замечает: — Что-то не так? — Я вроде бы дома, а мне стало только хуже. — честно признается парень, хватаясь за левую часть груди, где бьется его сердце. В попытках отвлечься он вертит головой по сторонам и взгляд сам по себе упирается в столб, а точнее в яркое бумажное объявление, висящее на нём. Он щурится и подходит чуть ближе, чтобы получше рассмотреть написанное и тут-же замирает. Сегодня вечером состоится финальный этап шоу талантов, где десять призеров будут бороться за первое место и солидный денежный приз, но не это привлекло внимание Хана. Взгляд остановился на пятой строчке. Там бледными буквами выведено имя Чонина. — Минхо, мы должны пойти на шоу талантов. — он оборачивается к терпеливо ждущему его принцу. - Там сегодня выступает Чонин, я обещал ему прийти на его выступление. — Ты же помнишь наш уговор? — уточняет демон и встречается зелеными глазами с…карими. - Ого. — Что? — Твои глаза снова карие. — Я больше не демон? — удивляется Джисон и на всякий случай, пока в переулке никого нет, выпускает из пальцев несколько тонких молний. - Странно, силы есть. — Может быть особенность Призраков. — предполагает принц и они продолжают свой путь до квартиры Джисона. - А насчёт твоей просьбы. Если ты хочешь, то мы пойдём, но ты никак не должен выдавать себя. — Спасибо. — тихо произносит Хан. - Я правда благодарен тебе за всё. — Без меня ты бы натворил тут бед, так что у меня не было выбора. — ухмыляется Минхо и получает несильный удар в плечо. - Ты знал, что рукоприкладство карается законом? — Я возмещу тебе ущерб самым вкусным кофе в мире. — улыбается Хан, смотря за тем, как лицо Минхо перекосило от отвращения. - В Аду не кофе, а бурда, понятно, почему ты его не любишь. — Тут оно не лучше, я уверен. Минхо поворачивается к нему, чтобы всем своим видом показать все недовольство, но замирает с нечитаемым выражением лица. Джисон нашел по дороге какую-то бродячую ободранную кошку и сейчас вертится вокруг неё, запустив пальцы в грязную шерсть, совсем не брезгуя. Вы спросите, а что такого в том, чтобы погладить бедное животное? Ничего, но Хан улыбается так, как будто эта бедняжка центр его вселенной. Обычно так улыбаются дети, которые не успели познать жизнь и для них даже самый незначительный подарок является чем-то стоящим и достойным своего внимания. При виде такого уютного Джисона, Минхо сам не сдерживает улыбки, рассматривая теплого оттенка кожу и улыбку из-за которой видно дёсна. Здесь каждый угол, каждое здание и каждое вот такое бродячее животное ему знакомо и беспокойное сердце, которое совсем недавно тосковало по всему этому, сейчас понемногу успокаивается, наливаясь теплом и приятно грея нутро. Почему-то эту кошку он берет на руки и тащит с собой, не обращая внимания на то, что та пачкает ему толстовку. Принц тоже молчит, не смея оторвать взгляд и приходит в себя лишь после того, как Хан одной рукой приоткрывает дверь подъезда перед ним, невесть откуда достав ключ. — Зачем ты её забрал? — спрашивает Минхо, чтобы хоть чем-то прервать паузу в разговоре. Ему вообще-то все равно, говорить или нет, но Хан уже начал косится в его сторону, чувствуя на своей коже чей-то пристальный взгляд, поэтому приходится отвлекать и его и себя в первую очередь. — Мне стало её жалко. — жмет плечами Хан, почесывая кошку за ухом, от чего та громко мурлычет, сильнее прижимаясь к теплому человеку. Минхо поджимает губы, выходя из лифта вслед за Джисоном и терпеливо ждёт, пока тот откроет дверь в свою старую квартиру. Зайдя в тёмное помещение, Хан так и замирает на пороге, вдыхая такой родной для него запах. У каждого дома есть свой запах. Стиральный порошок, которым пахнет всё постиранное белье, освежители воздуха, цветы, запах еды и даже моющего средства. В каждом доме эти запахи абсолютно разные и именно они описывают живущих. У Джисона в квартире пахнет орхидеями из-за того, что у него кондиционер для белья с таким запахом. Аромат ещё свежий и Хан предполагает, что недавно здесь убирались, поэтому наконец-то включает свет и проходит дальше, но затем кошка на руках громко мяукает и парень ойкает, сворачивая в сторону ванной. Минхо молча следует за ним по пятам. Видно, что раз в несколько дней здесь проводилась влажная уборка, чтобы на полу и на полках не образовывались толстые слои пыли, но несмотря на всё это, все предметы лежат так, как оставил их Джисон в роковой понедельник, когда впопыхах выскочил на улицу, забыв убрать бритву, которая так и лежит на раковине, на место. Он включает воду и подставляет под неё руку, ожидая, когда температура станет комфортной для нежной кожи кошки. Та не дергается, хотя обычно бродячие животные пугаются резких и громких звуков, но на всякий случай Джисон просит стоящего позади Минхо подержать её, чтобы было удобнее отмывать её. Принц послушно встаёт рядом и аккуратно перехватывает лёгкое исхудавшее от долгого времени без еды тельце, стоя рядом с Ханом так близко, что плечи и бедра соприкасаются. Специального шампуня у Джисона конечно же нет, поэтому он выдавливает на руку немного своего собственного, взбивая перу на ладони, а потом нежно втирает её в шерсть на спине и боках кошки, иногда задевая руки Минхо и заставляя небольшим зарядам тока проходится по ним. — Ты током бьешься. Почему? — спрашивает Минхо из чистого любопытства, потому что эти разряды не болезненные, а просто щекочут кожу. — Больно? — обеспокоено спрашивает он, смывая шампунь с шерсти и только сейчас видят, что кошка на самом деле рыжего окраса. — Нет, просто интересно почему ты решил меня защекотать. А Хан и сам не знает. Обычно он не может контролировать свою силу под действием чужих эмоций, когда он сам перенимает их ни о каком контроле и речи быть не может, но сейчас никто не чувствует настолько сильно, чтобы это случилось. Просто при соприкосновении почему-то молнии сами появляются, не задевая ничего, кроме чужой руки. — Само как-то получается. — отвечает он, стягивая с крючка полотенце, которое позже нужно будет повесить также, как и до этого. Рыжее создание преспокойно сидит в теплом коконе, мурлыча от любой ласки и уголки рта Джисона ползут вверх. - Она на тебя похожа. — На меня? И чем же? — Не знаю, просто похожи и всё. — Ты же знаешь, что не сможешь забрать её с собой? — тихо спрашивает Минхо, жалея о том, что вообще сказал это, ведь Хан перестаёт улыбаться, возвращаясь к своему привычному хмурому выражению лица. — Почему? — Она не мертва и не демон. Живым созданием дорога в Ад закрыта, даже если это животное. — И что, мне её просто вышвырнуть обратно на улицу? — Джисон, словно ребёнок, прижимает к своей груди рыжий комочек и проходит на кухню, садясь на один из стульев. — Она и так прожила там всю жизнь. — Вот именно! И она доверилась мне, а я как последняя мразь должен просто выкинуть её? — Ну не убьешь же ты её в конце концов? — левая бровь Минхо взлетает вверх, а глаза Джисона расширяются от ужаса. - Души умерших животных все равно попадают в Небытие до перерождения, так что в этом нет смысла. — Конечно не убью! — Ну тогда, когда пойдём на шоу талантов, отнесешь её на улицу. — Нет, я отдам её Чонину. Он о ней позаботится, я ему доверяю. — решительно возражает Хан, зарываясь пальцами в ещё влажную шерсть. — Напоминаю, что для всех своих знакомых ты мертвец, а мертвецам не свойственно разгуливать по городу с просьбой приютить кошку. — А ты тут для чего? — хмыкает Джисон, пока шестеренки в голове крутятся в усиленном темпе, доводя будущий план до идеала. - Отдашь ему после выступления. — Плохая идея. — И почему? — Потому что все что связано с тобой хорошим не заканчивается. — Ну спасибо. — щурится парень, чуть разворачиваясь корпусом, чтобы «укрыть» своим телом кошку, ясно показывая свою точку зрения. — Мы оставим её там, где взяли. — твердо отрезает Минхо. — Нет. — в тон ему отвечает Джисон. — Да. — Нет. С детства Хан славился своим упрямством и способностью идти до победного. Конечно, по голове его за это не гладили, даже наоборот, он не редко получал от матери за каждое сказаное слово против и попытку доказать свою точку зрения. Именно поэтому хмурый и злой на весь мире Минхо идёт рядом с Джисоном и держит в руках ту самую рыжую кошку, ловко лавируя между волной людей, которые тоже спешат на финальный этап шоу талантов. Он пытался выкинуть её где-нибудь в подворотне, но каждый раз Джисон грозился мучительной смертью и пристально следил за каждым неосторожным движением старшего вплоть до того, что вцепился рукой в его локоть, не давая возможности шевельнуться без чужого ведома. Очередь у крупного дома культура выстроилась не маленькая, так как проход был свободным и бесплатным, что привлекало буквально половину жителей района. Организаторы мероприятия уже начали подсчитывать количество допустимых мест и людей, учитывая также пространство, где можно стоять. Джисону и Минхо повезло, ведь они попали в список тех, кого со стопроцентной вероятностью пропустят внутрь. — Можешь уже не держать меня, тут я точно нигде ее не выкину. — говорит он, взглядом указывая на свой локоть. — А кто тебя знает? — отвечает Джисон и специально усиливает хватку. Принц шипит от внезапной боли и кошка выглядывает из под чужого пальто, чем привлекает к себе внимание одной из организаторов. — Ой, какая хорошенькая. — она останавливается возле них и тянет руку к чужому ушку, замедляясь, чтобы спросить разрешение погладить. Животное охотно вытягивает шею и тут-же громко мурлычет. - Простите, но с животными нельзя. — Мы ищем ей хозяина, поэтому и принесли сюда. — улыбается Минхо, игнорируя недовольный взгляд Хана. - Вы ей нравитесь, может вы хотите забрать её? — К сожалению, у меня дома живет собака и она не особо социальная. — жмет плечиками девушка и задумчиво стучит по своей нижней губе. - Но у меня по соседству живет бабуля, недавно у неё умер кот и сейчас она ищет себе нового друга, но говорит, что после десятка приютов так никого и не нашла. Я могу отдать кота ей. — Это кошка. — встревает в разговор до этого молчавший Хан. - И вдруг она ей не понравится и ваша соседка выкинет её на улицу? — Поверьте, она относится к любым животным, как к собственным детям, но я могу дать вам её адрес и номер, чтобы вы убедились во всем сами. — Не стоит, мы вам верим. — Минхо наконец-то удаётся вырваться из хватки Джисона и он тут-же кладёт свободную руку ему на плечо, чтобы не дать ничего сказать. - Вам удобно забрать её сейчас? — В принципе да, я работаю ещё пятнадцать минут и потом смена кончается. — улыбается она и тянет руки к ласковой кошке, которая, не сопротивляясь, перепрыгивает к ней на руки, устраиваясь поудобнее. Это животное действительно ничего не боится, а может просто изголодалось по ласке. - Спасибо вам и удачного свидания. — Мы не…— начинает Хан, но девушки уже и след простыл. Минхо же никак не реагирует на пожелание, радуясь тому, что удалось найти дом для маленькой рыжей бродяжки. Середина осени берет свое и оба парня успевают продрогнуть до костей, пока их не впускают внутрь, где все сидячие места уже заняты и им не остаётся ничего, кроме как встать поодаль, чтобы не привлекать к себе внимания. Шум людей бьет по ушам, а скрип стульев нервирует. Джисон никогда не любил такие столпотворения и, когда основной свет гаснет, оставляя гореть только софиты над сценой, натягивает на голову капюшон, игнорируя причитания какого-то пожилого мужчины в костюме по этому поводу. Зал небольшой, несмотря на то, что снаружи само здание выглядит внушительно, и поэтому с их места прекрасно видно сцену и выступающих. Очередь артистов никто не объявлял, лишь называя имя и фамилию или же псевдоним следующего выступающего. Хан дергается после каждого имени, похожее на то самое и Минхо, стоящий рядом, все это замечает, но не знает, что ему нужно сделать. Он лишь пару раз пихает его локтем, но тот даже не обращает внимания, выпрямляясь как по струнке, когда ведущий объявляет короткое «Ян Чонин» и на сцену выходит высокий брюнет в классических брюках и рубашке с закатанными рукавами и гитарой. Минхо ещё на кладбище заприметил то, что братья ничем не похожи между собой. Чонин обладатель узких лисьих глаз, широкого рта и острыми чертами лица, в то время как Джисон полная ему противоположность. Разные фамилии только подтверждают, что братья они только по одному родителю и от общего получили абсолютно ничего. Тем временем парень садится на стоящий по середине сцены стул и прокашливается, забывая, что перед ним микрофон из-за которого громкий неожиданный звук заставляет многих дернуться. — Простите. — смущенно улыбается Чонин и наконец-то ударяет по струнам. В первые аккорды и слова Джисон не вслушивается, предпочитая рассматривать осунувшиеся черты лица младшего брата. За все то время, что Хан мёртв, Чонин сильно похудел, а синяки под глазами стали неотъемлемой его частью, но это не портит его, а добавляет некой загадочности его образу. Не слушает Джисон до тех пор, пока неожиданно родные карие глаза не встречаются с его собственными. «Я не могу видеть тебя сейчас. но когда-нибудь, через много лет. Когда я буду стоять перед тобой, то снова, снова, снова. Прибеги ко мне со всей силой. Мои грустные чувства застряли в сердце. Угли постепенно гаснут и становятся белыми Когда оставшийся пепел унесет ветер. Я снова назову твое имя Держись.» Ты улыбался мне, пока я не закрыл глаза. Я до сих пор так часто думаю о тебе. Все хорошо, все хорошо Потому что именно ты заботился обо мне до самого конца.» У обоих синхронно округляются глаза. У Чонина потому что он наконец-то понял, кто стоит в противоположном конце зала и кто сейчас также пялится в ответ, не смея даже дышать. А у Джисона потому что он понимает, кому посвящена эта песня и при каких обстоятельствах она была написана. Голос Чонина не срывается, он равномерно бьет по струнам, зажимая верные аккорды, но в глазах стоят слёзы. Оба брата вот вот начнут рыдать. Один потому что боится, что все это лишь очередная галлюцинация после бессонной ночи, а другой потому что становится больно где-то в районе сердца. Ведь Чонин мог написать другую песню при других обстоятельствах. При тех, где его брат остается жив и оба не спят ночами не потому что кошмары мучают, а потому что две тёмные макушки склоняются над потрепанным блокнотом, сочиняя текст песни и смеясь от того, что это им напоминает детство, а именно моменты, когда одного из них наказывали и один, пока мать спит, пробирался в комнату другого, чтобы посмотреть картинки в детской книжке или порисовать что-нибудь бессмысленное, чтобы затем упросить миссис Хан повесить на холодильник и любоваться каждый раз, когда проходишь мимо. Песня умолкает неожиданно, обрываясь в самом разгаре мелодии, будто оставляя будущее недосягаемым. Возможным, но бессмысленным без того, о ком поется в песне. — Посвящается моему погибшему брату. — произносит Чонин в микрофон и, когда снова поднимает взгляд, то не находит силуэт Хана. Снова привиделось. — грустно думает он, улыбаясь толпе, которая начала стоя аплодировать ему. Джисон не сдерживается, он собирается сползти вниз по холодной стене какого-то здания, обхватывая себя руками и молча трясясь от рыданий. Ему больно. Но больно не за себя, а за Чонина, который так и не смог принять смерть брата, продолжая напоминать себе о нём везде, включая свои собственные песни. Говорят, что старшие не должны хоронить своих младших, потому что это больнее, но черта с два! Это по одинаковому больно до покусанных губ и расчесанных рук в попытке сдержать рыдания и беспомощные крики, чтобы заглушить душевную боль физической. — Джисон, — Минхо помогает ему подняться, держа за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. - Пошли домой. Он не называет домом квартиру Хана. Принц говорит об Аде, где Джисона ждёт его новая жизнь после смерти и Феликс, который стал близким другом за такой короткий срок. Хан поднимает взгляд в ответ, шмыгая носом и не прекращая трястись то ли от холода, то ли ещё по какой-то причине. Принц думает, что он дрожит по первой причине и обвивает его тело своими руками. Дом это не всегда что-то материальное. Дом — больше, чем просто четыре каменных стены. Это в первую очередь люди, рядом с которыми ты чувствуешь себя в безопасности и рядом с которыми тепло. Джисон не понимал этого до тех пор, пока от боли его не укрыли не эти самые четыре стены, а крепкие руки, которые нежно обнимают его, поглаживают по спине и плечам. Дом Джисона — то место, где есть Минхо. Теперь он понимает это. Он поднимает голову, оторвавшись от чужого плеча и опускает взгляд на губы, отмечая, что верхняя пухлее нижней. У него самого было наоборот. — Нет. — шепчет принц, когда понимает, что может последовать за простым взглядом. - Не нужно пытаться забыться таким способом. - Идем, ты замерз.