Сад земных наслаждений

***

Аня приземлилась, тут же влезла в поезд вместе с огромным чемоданом — почти весь чемодан занимал проклятый пуховик — ведь хотела его у Вайнштейн оставить, да позабыла. Пока летела, в ноутбуке наметила себе план действий: два ординатора и стажер сделают презентацию по какому-нибудь кейс стади. Че-то расслабились ребятки- давно не нагружали их теорией. Надо проконтролировать также, что там понаписали… Эх, Ярив хороший хирург, но как человек… Верная Бат Хен написала краткое сообщение, что между Симхой и Яривом что-то произошло, но непонятно что. Громкого скандала нет — это вам не доктор Кашин, но две змеи сцепились между собой. Кашина решила делать вид, что ничего не знает, пока ее прямо не коснется — в отделении не подозревают, что Бат Хен и Анну связывают прочные дружеские и рабочие отношения. Жаль, что Бат Хен скоро на пенсию. Кашина открыла расписание операций. Имена, истории болезней — три холецистэктомии и репозиция ректальной области. Каташ сделает все три под ее наблюдением, а репозицию она сама. Также надо будет пройтись по всем отчетам и еще попробовать сбежать от Ярива — как пить дать, будет жаловаться на Симху. Придурок. Отправила Бат Хен сообщение: «Бат Хен, запиши Journal Club через две недели в обычное время» Пролистала ежедневник — вырисовывалось что можно еще один день работать в клинике — значит 3 дня. «Бат Хен, 2 вечера — понедельник и среду, и четверг с утра до вечера в клинике. Запиши себе, пожалуйста.» Тель-Авив, а вернее станция Савидор — Мерказ встретила ее жарой, шумом, навязчивыми галантными таксистами — Мадам, тэкси — идти было недолго, минут 10. Аня повесила на шею маленькую сумочку и двинула по улице Арлозоров домой. Вперла чемодан на второй этаж, зашла, открыла все окна, кинула чемодан посреди гостиной, быстро зашла в ванную — встала под душ, искупалась, вышла в одном полотенце, проверила, заперта ли дверь, закрыла все окна, включила кондеционер и, пройдя в спальню, завалилась спать.

***

— Усмири эту суку, а то я за себя не отвечаю! — голубые глаза позади элегантных дорогих очков, тонкий с горбинкой нос, тонкие губы, сжатые в нервную линию, узкое нервное лицо — Кашина рассматривала его лицо, думая о том, что где-то читала, что близко посаженные глаза считаются признаком жестокости. — Что случилось, Ярив? Неужели нельзя было не ссориться? — Я хотел выписать пациента, а она сказала нет. -Ну-ка, ну-ка, я внимательно слушаю, — А сама подумала — пиздеж Что-то еще было. — Я Каташу сказал выписать — он все проверил, сказал все хорошо. А эта нахалка заупрямилась. Сначала Айелет побежала, что-то Симхе сказала, а та сразу нет и все. — Ясно. Ярив, а ты видел того пациента? — Да. — Как его звали? — Не помню. — Когда ты его видел? Ярив не ответил. — А Каташ? — Наверное. — Ясно. — Кашина помолчала. — Я поговорю с Симхой. Иди. Долбоеб. Кашина вышла из кабинета — постучала и зашла в соседний. В Симхин. В кабинете ощущался слабый запах сигаретного дыма. Аня моментально выхватила взглядом чуть приоткрытое окно — блин, Симха, тебе капец. — Шалом тебе, Симха. — Начала Кашина официально и улыбаясь во весь рот. — Шалом тебе, Анна, — улыбаясь, в тон ответила Симха. — Ярив нажаловался. — Хм, он тебе что сказал, Анна? — Неважно. Я от тебя хочу услышать. — Они не знали, кто это, не проверили, не были на обходе, — мягко сказала Симха. Кашина смотрела в карие глаза, темные волнистые волосы, продуманный макияж, кипенно-белую форму, в кармане формы просматривалась пачка сигарет. — Спасибо, Симха. Я так и подозревала. Спасибо. Ясно. Через пару недель Каташ проведет Journal club — пошли медсестер, которые будут свободны. — Сердечно сказала Кашина. Симха лишь самодовольно улыбнулась. Но Кашина не была бы Кашиной, если б на секунду не решила ее уесть: — Симха и еще, пожалуйста, прекрати курить в своем кабинете, мне не хочется выяснять с пожарными, почему в отделении курят, — твердо сказала Анна, глядя Симхе прямо в глаза. Увидев недобро сверкнувший взгляд, добавила со снисхождением в голосе: — Ну, или кури так, чтоб было незаметно! — Симха только открыла рот, но Кашина, улыбаясь, быстро вышла из кабинета, не дожидаясь Симхиной реакции. Операции шла на ура — Каташ провел две лапароскопии — четко, как по учебнику. После второй они пили кофе на кухне. Каташ в который раз подробно рассказывал Кашиной этапы лапароскопии и лапаротомии, на всякий случай. Кашина кое-что вспомнила: — Амар, а как зовут пациентку? — Мейрав. Мейрав Бар. Кашина с Каташем помылись, зашли в операционную. Каташ начал процесс- установили троакары в трех разрезах, манипуляторы и видеокамеру. Все шло хорошо, Кашина стояла рядом, наготове, наблюдала в камеру, он отсек артерию и вдруг все в доли секунды залилось кровью. — Каташ — быстро! — сказала Кашина, медсестра вложила в его руку скальпель- он открыл, Кашина уже наготове стояла со швами и коагуляцией. Кровотечение получилось купировать быстро — пришлось перейти к лапоротомии, но все прошло хорошо. Кашина была довольна. Каташ светился от счастья. — Амар, только об одном тебя прошу — в день, когда будешь ее выписывать — обязательно проверь ее на обходе. Улыбка сползла с его лица так явно, что Анна даже огорчилась: — Не волнуйся, Амар, вот увидишь, все будет хорошо. По крайней мере, он надолго запомнит, что прежде всего пациент, а не операция.

***

Женька позвонила, попросила встретиться, отблагодарить. Кашина, которая была, как обычно, по уши в делах, скрывая радость, тупо попросила Бат Хен внести встречу в расписание, забыв об этом насмерть. После двух операций — удаление желчного, скандала на совещании, 4 часов безудержного приема и тщательного рассматривания геморроя, Кашина обнаружила, что опаздывает на встречу с Женькой в кафе недалеко от клиники. Она помнила об этом утром, помнила за день и даже за неделю, но забыла об этом сейчас. Поэтому выбежала не причесавшись, не накрасившись и даже не переодевшись… Только очки тщательно протерла. Женька была одета просто — безразмерная майка и какие-то невнятные джинсы. Кашина удивилась — могла бы подать себя получше. Хотя… Это Кашина делает, что хочет, а у Женьки семья. Женька сидела со стаканом воды в руке, увидела Кашину, помахала — Кашина села. — Аня, спасибо большое, что помогла Талю. Без тебя это было бы долго, а Важа, он такой классный, добрый, веселый. — Да, я знала, что он все сделает. Он врач от бога. — Это от нас маленький презент, — Женька поставила на стол бутылку Sauza Silver. У Кашиной захолонуло внутри. Она еле выдавила из себя: — Презент, кажись, от тебя только. Ты помнишь? Женька улыбнулась: — Да я и не забывала, как вы с Вайнштейн упивались текилой. Кашина нежно погладила бутылку: — Спасибо Жень. Только на это и хватало денег. Ей захотелось немедленно уйти. Быстрее уйти, прежде чем она скажет какую-нибудь чушь и пожалеет. У Женьки муж и дети. «Бери бутылку, благодари и вали к ебене фене — ты это проделывала десятки раз, просто благодарные пациенты.» — дала себе Кашина четкую инструкцию и, незаметно окинув Женьку взглядом, уперлась глазами в ее глаза. — Аня. — Что? — Не смотри так, я знаю, что я изменилась. — Извини. Спасибо за текилу! Это действительно привет из прошлого! Я люблю это. Спасибо! — Горячо и немного косноязычно поблагодарила Кашина и ушла, не оглядываясь. Женька махнула, подошел официант, она заказала яблочный крамбл и чашку горячего какао — встреча с Аней немного взволновала ее. Женька не вспоминала о ней много лет, пока не увидела ее имя в списке рекомендуемых врачей. И текилу вспомнила, и вспомнила как влюбилась, и прохладные ночи в пустыне на крыше — никогда до и никогда после у нее ни с кем не было таких ночей, никогда больше никто так не отдавался ей, не брал ее и не смотрел на нее с таким обожанием. Даже Таль, хоть и любил ее, но никогда не терял головы. Да и сейчас — Женька тяжело вздохнула — никто и не посмотрит в ее сторону — она так растолстела. Горячий шоколад и крамбл вдруг потеряли свою привлекательность — Женька, вздохнув еще раз, встала из-за стола, оставляя недоеденный заказ и с грустными думами направилась к машине.

***

Дома Кашина поставила текилу на столешницу. Позвонила Ирма — Аня опрометчиво пригласила ее к девяти. Блин. Тупость какая. Надо будет с ней говорить, ужинать, а только потом в койку. Ладно. Аня открыла холодильник — творог, яйца. О, в морозилке же есть лосось — может, даже успеет разморозиться. Точно. Ну все, Ирма будет довольна, может и не надо будет долго разговаривать. Кашина вытащила из морозилки рыбу и кубики льда, налила в бокал текилу, выдавила туда лимонный сок, подбросила лед, попробовала — пойло. Она точно знала, что надо делать. Взяла кредитку, вышла на улицу, купила пол-литровую бутылку ледяного спрайта, пришла домой, налила в стопку текилу, спрайт, прикрыла одной ладонью, второй, крепко сжимая стеклянный стаканчик, с силой постучала по столу и махом выпила… Соль! Она забыла про соль! Следующий шот она уже выпила как надо, слизав с указательного пальца белые кристаллики крупной соли. Третий пошел на ура. Он сфоткала бутылку, блюдце с лимоном и горкой соли. И рюмкой. Послала Вайнштейн — у них раннее-раннее утро. Хрен с ним. Немного повело в сторону, немного стало жаль себя. Кашина взяла в руки телефон, прошлась по списку контактов — она точно знала кого ищет — «Армия Женя муж пациент» — именно так она записала его, когда Женька звонила в Канаду. Кашина постаралась сосредоточиться на словах «муж пациент» и игнорировать «Армия Женя». Муж Пациент —имя и фамилия. Муж —имя, Пациент —фамилия. Кашина отхлебнула еще дешевого пойла — Женькина текила со спрайтом — этот вкус остро напомнил частные вечеринки, полуразвалившиеся дома, Флорентин, кумар, тянущийся из подворотен, сейшны трубок мира и безудержные занятия любовью на заднем сиденье отцовской машины под Нирвану, Кинг Кримзон и пр. Совсем другая жизнь — Кашина любила себя в 20 — книжный червь, насмерть влюбившийся в пушистые волосы, волнующий голос, бесшабашность и талант. Женька так пела — как же она пела — у Ани Кашиной до сих пор захватывало дух. Господи, сколько же лет она не слушала Столетний Дождь. Кашина набрала в ютьюб мьюзик Янка Дягилева — все время попадались не те записи. Выскочил вдруг Уездный Город N Майка. Как же она любила это: — Король Артур с друзьями за круглым столом Прилежно стучат в домино, А папаша Бетховен лабает свой блюз На старом разбитом фоно. Аня внимательно дослушала до конца. Прослушала еще раз. И еще раз — неправдоподобно, неужели это была она? Кашина прилегла в спальне, внимательно вслушиваясь в слова, и проснулась от звонка в дверь. Ирма. Она вскочила, побежала к двери, на секунду остановилась перед зеркалом. О, блин, слезящиеся после сна глаза, на щеке мятый след от подушки. Кашина открыла дверь и тут же рванула в ванную. — Заходи Ирма, я только умоюсь, сейчас. Ирма прошла в гостиную, недоуменно уставилась на странный набор на столешнице — размороженный лосось, початая бутылка текилы, спрайт, горка соли и лимон. Кашина вышла из ванной. — Анна, а это что такое? — Ирма кивнула на натюрморт. — Кулинарные опыты? — Почти, — усмехнулась Кашина, подошла к Ирме привстала на носочки, и они поцеловались — Кашина постаралась на славу — Ирма аж тихонько простонала. — Счас, Ирма есть и пить, а потом… — Что потом? — А потом, Ирмочка, — суп с котом, — ответила Кашина по-русски. — Что такое супскатом? — Суп с котом — дословно перевела Кашина, — кот, которого положили в воду, сварили и получился суп… С котом. Но это потом. — Анна, голову мне морочишь? — А как же иначе, Ирмочка! — Ладно, это лучше, чем обзывать меня Сохадзе. — Зря обижалась, между прочим, — заржала Кашина и тут же набрала в ютьюбе, — смотри какая талантливая девочка, а смотри, когда выросла какая красавица стала.Почти как ты, только ты красивее, — Кашина опять потянулась поцеловать Ирму. — Все иди, сиди в гостиной, счас я приготовлю лосось так, что пальчики оближешь. Иди. Ирма шлепнула Кашину пониже спины: — Ялла, Анна! И, приблизив свое лицо к ее, добавила интимно: -Я хочу посмотреть на это. Я никогда не вижу тебя в действии, только до или после операции. Кашина порадовалась, что Ирма настроена не только на разговоры. Она ловко порезала филе на кубики, замочила все в каком-то сложном соусе и, аккуратно разложив их на противне, ловко сунула в духовку: — Все! Через 13 минут. — Анна, так что это? Ты пила что ли? Никогда не видела тебя пьющей. Аня быстро мыла под краном огурцы, помидоры и салат-латук. Кашина усмехнулась — Ирме не полагалось знать, что она иногда напивалась, особенно в хорошей компании. А сама сказала: — Встретила подругу юности, в армии вместе служили. Она попросила мужу помочь — у него обнаружили опухоль. Важа прооперировал. Когда я в Канаде была. Ирма нахмурилась — Кашина улетела в Канаду не сказав ей, но Ирма промолчала, все-таки у них отношения без обязательств, но могла бы сказать. — А что за подруга? Расскажи, если не секрет. — Нет, не секрет. Ирма удивилась и обрадовалась. Кашина почти никогда ничего не рассказывала про себя — только про работу или про то, как они займутся любовью. Аня уже быстро строгала салат. — Мы с ней в армии познакомились, вместе гуляли, ходили на дискотеки, на одной базе служили — 2 года почти каждый вечер проводили вместе. И с еще девчонками, конечно. — А у тебя с ней ничего не было? Романтического? — Нет, — не моргнув глазом, соврала Кашина. — У нее, кстати, муж и трое детей. Она залила салат оливковым маслом, посолила и интенсивно размешивала. — Так вот, она мне и преподнесла бутылку дешевой текилы в память о тех годах. Прозвенел таймер духовки. — Ну все, Ирмочка Сохадзечка, счас лосося моего попробуешь, и салатик тут же…- со смехом Кашина отхватила еще один шлепок от Ирмы. Ирмочке понравился и салат, и запеченный лосось. От текилы бум Ирма отказалась, а Аня выпила еще две. После ужина Кашина увлекла Ирму в свою спальню, на ходу снимая с нее одежду и раздеваясь сама. Ирма помогала Анне, гладила ее по груди, нежно целуя и развернув Кашину к себе спиной, стискивала ее ягодицы, просовывала свою ладонь между ног, чувствуя, как Кашина тает под ее руками, но вдруг Анна удивила — развернулась к ней лицом, скользнула ей рукой между ног, толкнула спиной на свою кровать, расставила Ирмины ноги по обе стороны своей головы и начала методично притрагиваться к клитору- Ирма застонала, заизвивалась, Кашина подхватила Ирму за ягодицы, продолжая мучительные и сладкие ласки и, почувствовав, как Ирмина вульва запульсировала, неслышно выдохнула и, прижавшись лицом к Ирминому бедру, закрыла глаза, представила Женьку. Что это Женька так кончила. Ирма погладила Кашину по голове. Кашина отозвалась, встала с кровати, сказала «счас приду», оделась, опять взяла кредитную карточку, вышла из дома, купила в киоске парламент лайт и зажигалку, вернулась домой, прошла на балкон и с наслаждением затянулась — это было ошибкой — с непривычки закружилась голова, Кашину повело в сторону, она в последний момент успела вроде бы сесть краем зада на маленький стульчик, и обнаружила себя через секунду на полу, голая Ирма громко звала ее по имени и щипала трапециевидную мышцу. — Ай, больно, Ирма! Ирма! Хватит! — Анья, это что за фокусы, я даже не поняла куда тебя понесло. — Так курить захотелось, пошла сигарет купить, — Аня поискала взглядом — тлеющая сигарета валялась неподалёку. Аня взяла ее и затянулась еще раз — дым пробрал до печенок, опять слегка замутило. — Анна, прекращай, я даже не знала, что ты куришь. — Ирма попыталась выхватить сигарету из ее пальцев — Анна быстро отвела руку: — Ирма, я падать больше не буду и так лежу, иди оденься, чтоб не светить тут сиськами и… Анна провела по ее гладкому бедру свободной рукой. — Иди, хамуда, оденься и воды принеси мне. — Меня бесит, когда ты зовешь меня хамуда, — Ирма встала с коленок и вошла в гостиную. «Меня тоже бесит называть тебя хамуда, но иначе ты будешь думать, что все серьезно.» — Мысленно протелеграфировала ей Кашина и с удовольствием затянулась еще раз. Уже не кружило, не качало, Кашина, все еще лежа на полу, смотрела на крутящиеся от слабого бриза лопасти подпотолочного вентилятора и улыбалась. Ничего такого не будет, если она пошлет Женьке сообщение в вотсапе с фоткой бутылки. Женьке будет приятно внимание. Это ни к чему не обязывает. Просто благодарность за напоминание. Она затянулась еще раз. Вот только надо выдворить Ирму.