Элевсинии

      Стены затряслись, послышался рык, а за ним — эхо тяжелого топота. Следом раздался скрежет, словно кто-то нарочно проводил когтями по металлу, наслаждаясь этим адским звуком.       И снова — рык: низкий, пробирающий до костей.       — Весёлые у вас тут развлечения, — протянул я в который раз.       Сколько мы уже блуждаем, блин? Лабиринт напоминал не столько место для испытаний, сколько для издевательства — всё равно что попасть в ИКЕА и осознать, что не сможешь выбраться, пока не купишь какую-то ненужную хрень.       — Я думал, в лесу вечно кто-то воет и рычит, — заметил вскользь Люцифер.       Как-то так вышло, что мы, как вошли втроём — не считая Дьяна, — так и продолжили ходить группой.       — У меня изба особенная, господин Люцифер, — в ней и писка не слышно.       Разумеется, я знал, что он понял: никакой я не Явор. Загадка уровня детского квеста: во-первых, сам сказал ему, что явлюсь сюда. Во-вторых — явился под ручку с Асмодеем.       Было бы неплохо остаться с Люцифером один на один, чтобы наконец обсудить тему петушиной фабрики. Но, как назло, нас сопровождала сомнительная личность в лице Аполлона, которая отлипать явно не собиралась.       — Тут везде паутина, — отдёрнул тот руку и поморщился.       Глядя на него, я пришёл к выводу: достигая определённого возраста, когда, казалось бы, они должны постигать азы мудрости и совершенствоваться на этом пути, продолжая существовать целую вечность внутри некоего философского пузыря, они скатывали к этапу, скажем, старческого маразма… Превращаясь в капризных избалованных детей.        С одной стороны, это удивительно, с другой — очевидно. Что их временная шкала и ощущение себя отличались от того, как я себя ощущал и как воспринимал течение времени. Наверное, в этом и заключалась опасность разоблачения: Абаддон должен был чувствовать себя совершенно иначе и, возможно, тоже был великовозрастным ребёнком.       Стены вновь завибрировали. Камушки на полу начали подпрыгивать, будто кто-то здоровенный направлялся… параллельно нашему коридору.       Аполлон тут же сделал страшные глаза и приложил палец к губам.       — Мне кажется или он прячется за нашими спинами? — уточнил я.       Люцифер лишь фыркнул, сам идя чуть позади.       Мой же охранник и вовсе уполз где-то на третьем повороте с загадочным: «В этом деле важна стратегия».       Топот стих.       Только тогда Аполлон ответил:       — Я вас слышу. И я не прячусь, Явор, — просто ненавижу паутину.       — Я что, ваша персональная метёлка?       — У вас на лице маска — ответил он, будто это всё объясняло. — В рот паутина не попадёт. Да и вообще, может, она ядовитая? — в его голосе появилась брезгливость.       — Только этого мне не хватало.       — Да-да, — продолжал Аполлон, уже с оттенком драматизма. — Яд детей Арахне очень проблемный: кожа покрывается пятнами, потом зуд…       — Прекрати ныть, — одёрнул его Люцифер.       — Я не ною! — возмутился Аполлон, но тут же притих, когда стены снова задрожали.       Топот возобновился — теперь громадина направлялась в другую сторону.       — Ты просто не видел этого гиганта, — шепнул Аполлон, когда звуки стихли.       — Не больше же он Змея Горыныча? — уточнил я со скепсисом.       — Нет, — осторожно ответил Аполлон. — Но, в отличие от Змея, напрочь лишён мозгов.       — Нестрашно, — пожал плечами Люцифер. — У вас тут много безмозглых.       — Следи за языком!       Пока они флиртовали, я направился вперёд, надеясь, что лабиринт подарит мне шанс потерять неженку и главного нахлебника где-нибудь за очередным углом: прямое столкновение с Минотавром тоже может быть обличающим.       Теперь это было пустое волнение — я понимал. И всё же продолжал скрытничать, словно оттягивая неизбежное.       — …Кажется, мне в нос попала паутина!       — Какой ужас, — утрированно протянул Люцифер. — Дыши ртом, а то мало ли… умрёшь.       Я вздохнул.       Шажок за шажком, и я оставлю их позади. Хотя бы на пять минут.       — Подождите, Явор, — настиг меня оклик Люцифера на повороте.       — Тише вы! — раздалось шипение Аполлона, по громкости соперничающее с пожарной сиреной.       Где-то издалека донёсся очередной рёв. Ближе, чем хотелось бы.       — Будешь так кричать, красавчик, и на рога тебя натянут первым, — усмехнулся Люцифер.       — Как же ты мне надоел, — голос Аполлона дрожал.       Точно парочка.       И почему детсадовская группа выбрала его своим руководителем? За какие заслуги или же, скорее, прегрешения?       — Так останься здесь, а мы пойдём. Нам ведь есть что обсудить, да, Явор? — И Люцифер поравнялся со мной.       — Нет! — тут же раздались поспешные шаги за спиной.       Водя рукой по лицу, словно пытаясь смахнуть несуществующую паутину, Аполлон то и дело оглядывался. Создалось впечатление, что он боится… темноты?       Наверное, мы прошли приличный отрезок — от поворота до поворота, — прежде чем кое-кого осенило:       — А что вы собрались обсуждать?       — Дела.       — Какие дела с Лихо?       — Тебя не касается.       Начался очередной этап препирательств.       — …Везде можно отыскать выгоду, — философски протянул Люцифер.       Главная мантра, наверное.       — Он же из избы своей не выходит, — прошептал Аполлон тоном сплетника. — Без обид, Явор.       Я в ответ пожал плечами.       — Сейчас многие работают на удалёнке. Твоя сестрица, например.       — И кем же вы работаете, Явор?       Держать язык за зубами у меня никогда не получалось, особенно после всего этого балагана… и меня заразили ребячеством шуток ниже пояса.       — Дрочу.       — А у вас есть разрешение?       — А оно мне нужно?       Чего-чего, а такого ответа я точно не ожидал.       — Разумеется! — воскликнул Аполлон с искренним возмущением. — Любые услуги подобного характера требуют разрешения Эроса. Вы работаете нелегально! — И, как вишенка на торте, тот повернулся к Люциферу и ткнул в него пальцем: — А ты! Ты спонсируешь нелегального…       — Дрочуна, — хохотнул я, перебивая его.       — Что ж, вы его слышали, Явор. Я не смогу помочь вам с вашим бизнесом, пока вы не получите лицензию, — вздохнул Люцифер, глянув на меня исподлобья.       — А что нужно для получения лицензии? — ради разнообразия уточнил я,       — Условия и стаж…       — Стаж? Аж все ладони стёр, — растерянно пробормотал я.       Теперь уже хохотнул Люцифер.       — Это не смешно, — вмешался Аполлон. — Каждая отрасль работает по своим правилам,       Ах да — правила… Он же был на них помешан. И с чего я вообще решил, что у него есть чувство юмора?       — Надеюсь, мне дадут лицензию, и вы сможете вложиться в меня, господин Люцифер, — кивнул я.       — Ты ведь не собрался открывать сеть борделей в Олимпе? — тут же уточнил у того Аполлон.       — Даже не знаю, — задумчиво пробормотал Люцифер. — У господина Явора не хватит рук, чтоб работать в целой сети.       — Подтверждаю: у меня и правая временами болит, — усмехнулся я. — А страховка по правилам полагается вместе с лицензией? Больничный?       Люцифер хмыкнул, пока Аполлон, кажется, собирался испортить нам веселье очередной порцией нравоучений, а я окончательно понял, что с демонами мне легче, чем с богами. Как и понял суть того, о чём твердила Лилит.       И всё же ответить Аполлон не успел: за поворотом мелькнула гигантская тень, поднявшая с пола такие клубы пыли, что я чуть не закашлялся. Она пронеслась дальше, и грохот, ругань, треск камня — всё смешалось, пока стены вновь не содрогнулись.       — Уходим, — прошипел Аполлон и развернулся.       — Разве смысл не в том, чтобы найти Минотавра? — поинтересовался я на всякий случай.       — Чтобы победить, надо застать его врасплох! — буркнул трусишка на ходу и помчался обратно.       Я же остался стоять, наблюдая из-за угла за тем, как кто-то пролетел в отдалении и, видимо, впечатался в стену — если судить по болезненному возгласу. Затем послышался рёв и топот. Я осторожно выглянул; первое, что увидел, были гигантские рога — больше похожие на лосиные, чем на бычьи. Но дальше появился и сам виновник торжества: массивное, покрытое грубой шерстью тело, двигавшееся с такой скоростью, что стены дрожали.       — Н-да, — выдохнул я. — Это что, новый сотрудник Бюро?       — По-моему, это просто слишком увлечённый охранник, — с ноткой сарказма заметил Люцифер, присоединяясь ко мне. — А что? Я бы нанял его на пару смен.       — Если у тебя есть деньги на ремонт, можешь смело подписывать контракт, — усмехнулся я.       Минотавр снова пронёсся мимо, подняв за собой очередной шлейф пыли и оставив на полу глубокие борозды от копыт. Я попытался вспомнить, какой именно репеллент используют против мифологических существ, но в голову лезли только картинки из старых комиксов.       Аполлон прав.       Размер Дьяна и был его главным недостатком. Слишком большой, а потому неповоротливый. Головы были разобщены. Телеса слишком неподвижны — в каком-то смысле. А вот та гора мышц, что пронеслась вдалеке, выглядела идеальной машиной для растерзания бедных смертных.       — Ну что? Побежим за Аполлоном? — предложил Люцифер с едва заметной усмешкой.       — Ты серьёзно? Он явно играет в «найди безопасное укрытие», — тихо пропел я. — Может, лучше посмотрим, кто тут кем стены пробивает?       В этот момент Минотавр снова заревел, и я пожалел, что вообще предложил что-либо из перечисленного.       Внутри поселилось странное чувство: не страх и даже не тревога. Скорее осознание, что я слишком легкомысленно отнёсся к сему мероприятию. Словно за приставку сел и включил игрушку. Однако боль здесь была далеко не виртуальной — если судить по мольбам отпустить и громкому крику, который, кажется, сопровождался мерзким звуком рогов, вонзающихся во что-то. Или в кого-то. Голос был явно женским, и я почему-то надеялся, что жертвой стала не Афродита.       Даже не представлял её в этой роли, надеясь, что Арес хоть на что-то годен. Понимал, конечно, что стоит вырубиться, как лабиринт сам выплюнет тебя куда-нибудь — помня слова Геракла, — но всё же это была не постановка и не квест, а реальность. Моя реальность, в которой, стоило себе напомнить, я… Абаддон не был всесильным.       Страх Аполлона мог выглядеть комичным, но сражения были явно не его стихией. Что он сделает, если зверюга выскочит прямо перед ним? Ослепит своей божественной красотой? Достанет флейту из задницы и сыграет прощальную серенаду? В бессмертии, конечно, было своё преимущество, но вот когда ты в ловушке с противником, который по статусу равен, а по навыкам — значительно превосходит, бессмертие кажется утешительной наградой, которую никогда не поставишь на полку.       Люцифер хоть мог мимикрировать и смешаться с окружением; мог выждать идеальный момент, пока кто-то вроде Геракла вступит в схватку, и тогда… о, тогда он точно выпрыгнет из укрытия, схватит победу за хвост и исчезнет с ней в закате. И, похоже, в этом сценарии его Гераклом был я.       Мои гипотезы разбились о реальность, стоило обернуться. За спиной никого не оказалось…       Люцифер либо решил последовать за Аполлоном, удачно потерявшись в процессе, либо я его спугнул своим желанием глянуть поближе.       А может, и нет…       Оглядев пространство перед собой, я опустил взгляд на песок.       Следы Аполлона можно было спутать с чьими угодно — обычные. А вот следы Люцифера… Уж эти не перепутаешь: его обувь имела особый каблук — какой-то явно дизайнерский, с заострением. Следы, как и ожидалось, вели…       — Даже не надейся, — сказал я вслух, уставившись в пустоту.       — А я уже начал думать, — тут же стал видимым он, — что ошибся и спутал тебя с кем-то.       — Теперь, когда ты убедился в своих выводах, можешь бежать следом за своим любовником, как и хотел.       Люцифер поморщился, как от зубной боли, но тут же ехидно оскалился:       — Ты принял какое-нибудь решение насчёт голосования?       — Здесь не место для таких разговоров, — отрезал я и направился туда, где из кого-то делали отбивную.       Судя по тишине, процесс завершился.       И действительно: кроме следов крови на песке и странных отверстий в стене, ничего не нашлось. Удаляющийся топот давал понять, что возня была не плодом моего воображения.       — Мне бы хотелось знать, на какой результат рассчитывать, — не отставал Люцифер. — Время — деньги.       — Обратись к оракулу — подскажет.       Кровью запахло сильнее. Аромат сгущался, становясь почти осязаемым, и к нему добавился резкий запах пота.       — Если Минотавр отправит тебя в нокаут, то голосование ты пропустишь, — почти что на ухо прошептал Люцифер с излишне заботливой интонацией. — Решил тряхнуть стариной?       — Сейчас я не дам тебе никакого ответа — иди своей дорогой.       — Твои социальные навыки после пребывания в теле смертных ничуть не улучшились.       Я бы поспорил: недавно кое-кто смеялся из-за моих дурацких шуток.       — Он идёт, — оповестил Люцифер и в ту же секунду исчез, будто его и не было.       Говнюк.       Я и сам слышал, что ОН идёт. Тяжёлые шаги отдавались в голове гулким эхом, а дрожь под ногами напоминала, что шутить с этим чудовищем — не лучшая идея.       И направился в другой конец коридора.       Проблема была в тесноте лабиринта: в таком пространстве увернуться почти нереально. А если у твоего врага на голове установлено нечто вроде природного тарана — рога размером с грузовой крюк, — то лучше, действительно, не сталкиваться с ним лицом к лицу.       Нужно понять, где он, зайти со спины, и тогда…       Но со спины я увидел вовсе не Минотавра.       Это был Арес. Злой как тысяча чертей, он крутился на месте, словно юла — галюны словил, что ли? Ещё и орал, как на профсоюзном митинге:       — Где ты, бычья харя?! Иди сюда!       Крику его вторил другой рёв — тяжёлый, грудной.       Афродиты рядом с ним не оказалось. Может, выбыла уже. Что в очередной раз подтверждало мои догадки.       Я свернул в сторону внутреннего круга, краем глаза заметив, как «бычья харя» показалась из-за поворота, направляясь прямиком к крикливому богу войны. Стены стало трясти, будто их обтирали кем-то. Интуиция подсказывала, что тряпкой был явно не Минотавр.       Да уж.       Казалось бы, это должно быть просто — не смертные же бегали тут по кругу, как белки в колесе, — но что с этим быком не так? Опять же интуиция подсказывала, что охотиться на хищника в его логове — паршивая идея… Вот закинуть бы его на арену, и расклад поменяется.       Сейчас же я и понятия не имел, что делать: игра не завершится, пока один из участников не выберется из лабиринта с рогом наперевес или пока не вылетят все. То есть отсидеться, как, похоже, решил сделать Дьян — вот же ж змея, — не получится.       Утомить Минотавра было другим вариантом, но, судя по тому, как он носился из стороны в сторону, сделать это казалось задачей из разряда «попробуй подружиться с ураганом».       И зачем я во всё это ввязался?       Мой мысленный стон потонул в очередном раскате рёва, доносящегося из-за стены. Каждый раз ощущалось так, будто кто-то в рог трубил. Мощь… да такая, что уши закладывало.       Удар. Снова удар. Стены тряхнуло; камушки на полу подскочили, и снова раздался удар. Я вовремя отступил во внешний круг другого коридора: Арес влетел в туннель, и, честно говоря, выглядел он… впечатляюще. В плохом смысле.       Нос был явно сломан; из ноздрей капало что-то тёмное, придавая облику вид сокрушённого нокаутом боксера. Кто-то выдрал часть волос — возможно, сам Арес, если пытался высвободиться из смертельной хватки; одежда пропиталась кровью, а в плече зияли пять дыр — тех самых, что я видел в стенах лабиринта.       Рога у Минотавра были странной формы: не привычной — бычьей. Скорее, выглядели как шипы у розы.       Всё, что я успел увидеть: Арес пролетел мимо меня, словно грузовик на полной скорости, а следом за ним появился сам бык.       Спрятаться на земле, чтобы проскользнуть под ним? Нереально. Раздавит, как таракана. Затаиться под потолком и спрыгнуть сверху? Бесполезно. Высота и ширина лабиринта подходили идеально его размерам, так что он попросту насадит меня на рога. Разве что прижаться к стене и надеяться, что он пробежит мимо… Что выглядело возможным только в случае, если ты невидим.       Мне стало не по себе. Очень не по себе.       Когда Геракл рассказывал о предстоящем подвиге, я как-то по-другому себе всё это представлял. Не то чтобы меня это волновало: дробить, выживать, снимать шкуру, срезать бивни — разве это не стандартный чек-лист Абаддона? Мы ж не па собрались вытанцовывать, чтобы сомневаться. Абаддон вроде был спецом в разрушениях… Так какого хрена я, как идиот, сейчас стою тут и думаю о том, что не так с этим планом?       Мысль оборвал пролетевший мимо меня — уже в другую сторону, — как пушечное ядро, Арес. Теперь на нём вообще не осталось одежды, зато дырок стало больше — уже с другой стороны.       — Ублюдо-ок! — взвыл Арес, с трудом поднявшись с песка. Его голос сорвался на рык, будто он сам вот-вот готов был стать животным: — Да я тебя сам на вилы насажу! — И кинулся Минотавру навстречу.       Вот дебил.       Что там говорила Лилит?       Что у него завоевания протекают где-то на другом фронте? Типа только доспехи начищает и мечом машет деревянным?       — Сегодня ты отдашь мне рог! И даже два! — верещал Арес, а следом и бык.       Пока эти двое катались по полу, я решил воспользоваться моментом и отправился дальше по внешнему кругу, чтобы пройти во внутренний. Как водится, наткнулся на очередной разгром: кучу песка, огромную яму в центре, словно кто-то пытался здесь спрятаться, и лужу крови. Наверное, такая и от меня осталась, когда Геракл присел сверху.       Сколько участников выбыло, любопытно?       В целом я полагал, что «выбыть» означает лёгкий удар по голове и — оп! — ты телепортируешься в безопасное место, а не превращение в фарш. У меня с этим вопросом была личная драма: как-никак самая памятная моя смерть, потому что самая болезненная.       Сфокусировавшись, я попытался понять, где сейчас находится Дьян. И ощутил его. Недалеко. Значит, действительно притаился говнюк.       Ты отвлечёшь, я — придушу, — такая мысль мелькнула в голове. Была она общей.       — И почему это я должен отвлекать?       А потому, что в этом теле… я сильный, а он — гибкий, ядовитый, прекрасный…       Стоп.       — И совершенно бесполезный, — добавил я шёпотом.       Тоже мне страж, которого самому охранять надо.       Недовольное шипение послышалось мне так ясно, будто Змей висел над плечом.       Топот становился всё громче; что-то тяжёлое ударило о стену, и я едва успел сдвинуться в сторону, чтобы с потолка не обрушился кусок плиты прямо на башку.       Главное — дойти до центра лабиринта. Проблемной частью был сам процесс: Минотавр же наверняка старается перехватить всех до того, как кто-нибудь дойдёт до цели — понимает, что потеряет преимущество…       Я аккуратно переступил через кучку костей.       Любопытно, чем там Аид сейчас занят?       Обидно, если он ходит туда-сюда с видом «вселенская скорбь — это я», а я тут всё пропускаю, изображая шашлык на бегу. Зато из рога выйдет шикарный сувенир: мастерски обточенный намёк на то, куда он может засунуть свои игры.       Всё же ребячество заразительно.       Под ногами что-то захлюпало, и я поморщился.       Вот и река: песок превратился в вязкую жижу; в своего рода болото, посреди которого я оказался весьма не вовремя. Позади послышались знакомые звуки: топот, шумное дыхание и, в конце концов, рёв.Такой, что сердце ушло в пятки.       Великолепно, блядь.       Вместо того чтобы застать Минотавра врасплох, позволил застать себя… по уши в дерьме.       Рванув вперёд, я потерял по пути мантию, чуть не сломал себе нос об стену, когда вжался маской, и, к удивлению, ещё не начал материться вслух. Жижа позади, к счастью, задержала не только меня, но и громилу, чей рёв теперь звучал ещё ближе.       Обернувшись, я смог его наконец разглядеть: весь чёрный, с гигантской головой, бешеными глазами, раздувающимися ноздрями, из которых чуть ли не пар валит, и рогами, похожими на скопления острых чёрных кристаллов — ими он и вздрючивал всех. С таким арсеналом он бы легко выиграл конкурс «Самый неудобный оппонент года».       Но на рассмотрение времени не оставалось: кое-кто уже вытащил копыта из болота. И я поспешил, петляя влево, вправо, влево, прямо и вправо. Логично было, что прибежал я в тупик. И, конечно, оказался там не один.       Песок зашевелился.       Из него что-то вынырнуло, и на меня уставилась пара маленьких, но крайне недовольных глаз-бусинок.       — Ты зачем привёл его ко мне?! — эхом раздалось его шипение.       — Отвлёк, как видишь, — развёл я руками, оглядываясь.       Дьян взмахнул хвостом, хлёстко ударяя им.       — Проваливай, — скомандовал он и снова зарылся в песок.       Ну, он прав. Оставаться в тупике — идея так себе. Прямое приглашение: здесь любой — лёгкая мишень.       Рванув в другую сторону, я продолжил петлять по лабиринту. Тупики становились чаще, коридоры — уже, повороты — резче; хороший знак, если следовать логике.       Вот только закончил я в очередном тупике. Другом, конечно: тут Дьяна не было. А топот был. За стеной. Что означало одно: Минотавр преследует меня по пятам. Возможно, понимает, куда я пытаюсь добраться. И эта зона лабиринта была самой опасной — коридоры здесь настолько короткие, что развернуться или разминуться почти нереально.       Краем глаза я заметил, как он появился за поворотом, и вовремя нырнул в очередную прореху.       Мой шаг, его — два.       Теперь это была гонка против времени. Казалось, он настигает меня — нависает, и тень от его рогов, освещённая редкими факелами, растёт, будто махина и сама становится больше.        Забавно будет, если я попорчу себе… Абаддону репутацию, когда продую быку. Что ж, сам напросился.       Вибрация воздуха от его рёва и моя собственная оплошность совпали идеально: нога зацепилась за порог, спину обожгло, и я влетел в следующую комнату кубарем, безусловно наглотавшись песка, не будь на мне маски. За мной тянулся след крови, как красная ковровая дорожка для этой заразы, едва не насадившей меня на рога.       Я упёрся руками в песок, пытаясь подняться. Минотавр тут же замер; затем медленно пригнулся, с шумом выдохнув.       Центр лабиринта… зал оказался абсолютно пуст. Не было ни колонн, за которые можно было бы спрятаться, ни возвышений, на которые — забраться. Просто идеально ровная арена.       Простая арена.       Как я и хотел…       А теперь надеялся, что Дьян соизволит выползти из своего уютного песчаного бункера и поспешит мне на помощь. Ощущать его я больше не мог: жгучая боль в спине отвлекала от попыток сфокусироваться на чём-то одном. Похоже, рога Минотавра были весьма необычными не только визуально, но ещё и обладали каким-то эффектом… Хотелось бы думать, что не ядовитым. Потому что я понятия не имел, влияет ли на меня яд; или какой именно яд влияет.       Мысли, канувшие в Лету: шарканье копыта по песку выдало намерение чудища. Он понёсся на меня, и я мгновенно понял, что сменой местоположения ничего не добился, так как Минотавр с лёгкостью развернулся на ходу, сменив траекторию, чтобы продолжить преследование.       Не хватало только беготни по кругу, но и идти напролом не имело никакого смысла.       Эти рога…       Выглядели так, что, едва полоснув, могли превратить плоть в ошмётки.       Может, оно и к лучшему? Проиграю, вынесет меня отсюда, и до свиданья. Останусь без трофея, не покажу Аиду средний палец, и не будет мне лучика счастья в этой мрачной бесконечности. Да у этой истории хуже финал, чем у любого сезона, который снимают ради денег… Очень печально для якобы Принца разрушений проиграть какому-то чудищу с мозгом размером с орех.       А ещё и Люцифер — этот ведь не промолчит. Будет обязательно напоминать о моей несостоятельности… С одной стороны, как я уже сказал: Абаддон сам напросился. Но с другой — жить мне в этих телесах до скончания времён. Как бы самому себе портить репутацию — контрпродуктивно. Насколько я понял за это время, у демонов репутация — это всё. Подумаешь, жизнь или смерть, главное, чтобы на вечеринке твоё имя звучало грозно.       — Давай так: ты отдашь мне рог, а я всем скажу, что ты его потерял, — предложил я громко, едва увернувшись от очередной попытки достать меня. — Как тебе план?       Ответом стал оглушительный рёв, сопровождаемый боевым топотом копыта об пол.       — Видимо, не договоримся.       Когда он снова кинулся на меня, я сместился влево, подпрыгнул и ухватился за толстую бычью шею. Боль тут же пронзила руку, но я стиснул зубы и попытался придушить его, как делал это с одной из головушек Змея.       Не сработало.       Чудище замотало головой с такой силой, что я чуть не вылетел из седла, если это можно так назвать. Будь я без маски, один из рогов наверняка срезал бы мне пол-лица.       Пришлось менять тактику: я отпустил его, отскочив в сторону. За что заплатил кровью: рука была рассечена, как будто по ней прошлись скальпелем.       Надо было поинтересоваться у Асмодея, что будет, если потерять слишком много крови. Упаду в обморок? Или включится режим берсерка? А может, вызову коня и поскачу, как всадник Апокалипсиса?       Исходя из абсурдности навеянных всем этим мыслей, скорее кукухой поеду.       Стратегия дала сбой. Может, пора перейти к плану «беги и кричи»?       Достать рог руками было невозможно. Минотавр оказался до жути подвижным, уставшим явно не выглядел и снова нёсся на меня с налитыми кровью глазами.       Ожидать, что он как дурак воткнётся в стену, и я спокойно обрублю рог, не стоило. И что делать тогда?       Люцифер сказал, что я решил тряхнуть стариной. Следовательно, я уже его заваливал… Наверное. Но что-то не очень я в это верил. Особенно в момент, когда боль распределилась вдоль плеча, и я вновь почувствовал, как рога чиркнули по ткани — меня снова задели.       И чем больше задевали, тем медленнее я становился, по ощущениям. Правда ведь — в обморок хлопнусь.       «Позор-то какой», — мелькнула мысль и будто бы не моя.       Дьяна?       — Иди сюда, змея подколодная!       «Отвлекать надо. Не отвлекаешь…»       Не отвлекаю? Я-то?       — Ты ещё предложи мне ему цветы подарить. Или шоколадку. Может, мы поладим, — прошипел я.       Ответа не последовало — только шорох непонятно где, будто кто-то недовольно вздохнул в тот момент, когда меня снова чуть рогами не продырявили…       И сделали это; точнее: мазнули по боку. Прямо вдоль рёбер.       Я аж подавился воздухом, тут же нырнув под руку Минотавру и уйдя в сторону.        — Может, хотя бы хвост ему к чему-нибудь прицепишь, пока я тут кровью харкаю? — процедил я сквозь зубы, не надеясь на ответ.       «Скоро буду. Не кричи на меня».       — Скоро? Это значит после моего отпевания?       Лучше бы мне Яга щенка подарила… От Цербера и то пользы больше. За жопу бы кусил быка хотя бы.       Ярость — её я ощутил отчётливо, и пребывала та волнами. Но была не моей. И как только я это понял, увидел и Дьяна. Сначала чётко, потом — всё стало немного туманным: он поднял клубы пыли, раздуваясь у меня на глазах. Ужик превратился в кобру, кобра — в удава, а удав начал сворачиваться… в какашку?       — Сам ты какашка! — разнеслось эхом яростное шипение.       …Пирамидку?       Не суть важно.       Минотавр наконец отвлёкся на появление нового врага: этого мига мне хватило, чтобы обойти его со спины, попав в слепую зону, и взять в захват.       Рука болела так, что казалось, кровь кипит, а кости ломаются, но я всё равно сжал крепче, подтянувшись, чтобы разглядеть основание рогов. У основания структура была другой: кожаной — именно сюда и надо бить.       Если, конечно, меня не сбросят.       Минотавр тут же взбрыкнул, словно подтверждая опасения. Ещё и лапищами, оказывается, умел пользоваться: одна из них намертво вцепилась в мою руку.       — Вырви рог, и всё закончится! — крикнул Дьян.       Легче сказать, чем сделать.       У меня всего лишь две руки, и обе были нужны, чтобы не скатиться со спины Минотавра. Ослаблю хватку — он тут же меня скинет, а там уже эти рога снова будут целиться в мои ключицы. Но я разглядел кое-что интересное: гладкую поверхность на верхушке черепа. Ни кристаллов, ни зазубрин…       Мысль оборвалась.       Минотавр начал заваливаться, и вместе с ним и я. А падать он начал потому, что кое-кто махнул хвостом, поставив ему подножку.       Падать красиво, конечно, не получилось. Моя морда угодила прямо между его рогов; острия полоснули по ключицам и зацепили шею и горло.       — Сейчас! — раздался чересчур воодушевлённый голос Змея.       Ага, тороплюсь и падаю. Больше падаю, чем тороплюсь. А ещё из меня кровь так и хлещет.       — Вот же ж напасть, — заметил Дьян с досадой.       Лучше бы не вмешивался, а продолжал сворачиваться какашкой где-нибудь в стороне, ей-богу.       — Сейчас-сейчас, — шипение прозвучало ближе, и перед глазами замаячила его лапа. — Держу! Ломай, князь!       Как я поднял руку, так и опустил. Мимо.       Минотавр взбрыкнул, зарычал и завыл. А вместе с ним зашипел Дьян:       — Ну же! Соберись, князь!       Трудно быть эпичным, когда тебе песок в глаза летит. Хорошо, что не мне одному: зверине, похоже, попало вместе с кровью. И пока он моргал — или что там делал, тыча ручищами в харю, — я треснул ребром руки по гладкой поверхности.       Заветный треск раздался на удивление чётко вместе с моим вздохом; возможно, последним. Кто говорил, что Принцы не умирают? Буду первым, который смог — прославлюсь. Великий и ужасный, павший от собственной неуклюжести и померший от потери крови…       — Готово! — почти радостно произнёс Дьян.       Энтузиазма я не разделял.       Рог упал в песок, а вместе с ним повалился и я: Минотавр-то пропал. Растворился в воздухе, словно его и не было. А меня озарило: в таком состоянии ещё и обратно пёхать. А там Люцифер и остальные, только и ждущие момента, чтобы свистнуть трофей. Отличная перспектива.       Кое-как поднявшись, я оторвал кусок рукава и завернул туда горе-трофей.       — Неси меня, — сипло приказал я.       Дьян, во всей своей многоголовой красе, уставился на меня.       — Из-за тебя я чуть не самоубился, — добавил я, надеясь пробудить в нём хоть каплю сочувствия.       Не надо было в зеркало смотреть, чтобы понять: я весь в крови.       — Не знал, что вы, князи, такие неженки… — клацнула зубами одна голова. — Подумаешь, порезался чутка.       — Чутка?! — процедил я, показывая рукой на раны, которые буквально кричали: «Мне хана!». — А ну — неси!       — Мы не поместимся в туннеле.       — Так стань меньше, — запрокинул я голову и пожалел об этом.       Кажется, кровь снова потекла. Много. Сочно. Очень драматично.       — А зачем? — уточнил Дьян.       — Что «зачем»?       — Нести тебя… — он снова наклонил одну из своих голов, как любопытный щенок. — И куда тебя нести?       Я едва не закатил глаза — удержался, помня, что пару секунд тому назад ничем хорошим это не закончилось.       — Ну, хочешь — поселимся здесь, — огрызнулся я, оглядываясь на тусклую песчаную пустоту. — Ничего так — уютно.       — Так вон дверь, — хмыкнул Дьян, указав когтем куда-то в сторону.       Я повернул голову и замер. Дверь. Вот так просто…       … И её там не было секунду назад.       Или я не заметил.       Стыдно стало. Только чуть-чуть.       — Вот именно, — кивнул я, снова пожалев.       Боль была чудная: вроде жжёт сильно, и я должен кричать во всё горло «спасите, исцелите, помогите», но ничего так — держусь молодцом.       — Дверь видишь? — добавил. — Неси меня туда.       — До неё шагов двадцать, князь…       Хрен с ним.       Не сто. Не тысяча. Сам дойду. Бодренько.       — Так ты точно в дверь не пролезешь, — бросил я через плечо, видя трёхглавую тень за спиной.       — А я и не могу выйти через неё, — невозмутимо сказал он. — Ты ж взял рог.       Странно.       — Раз ты владеешь информацией, — коснулся я ручки и всё же обернулся, — то и я должен… Но не знал этого. Почему?       — Странно, — пробормотал Дьян, и одна из голов пустила дым через ноздри.       У кого-то мозги сплавились.       — Ладно. Удачно оставаться, — махнул я рукой и… как пошатнулся, так чуть лицом дверь и не открыл.       — Ты ослаб, князь. Не понимаю почему, — сказал Дьян, уже стоя на двух ногах позади меня.       — Потому что от тебя пользы никакой.       В ответ раздалось цоканье, которое я отсёк, закрыв за собой дверь. Пусть сам ищет выход, петляя по коридорам. Или, может, стоит мне выйти, как оставшихся перенесёт обратно — к входу в лабиринт.       Без разницы, в общем.       Идти было не так уж и далеко, но ощущал я себя хреново.       Вроде Змея уложил на раз-два, а тот и вовсе огнём плевался — по сути, противник из него посерьёзнее. Минотавр лишь неудобный оппонент: рога ещё эти чудные… и изворотливость. Понятно, чего Геракл не преуспевал.       Свет в конце туннеля ослепил.       Вышел я под аплодисменты и громкий крик той самой амазонки:       — И рог в этом году достаётся господину Явору!       Снова овации. А мне бы прилечь.       Я заметил чуть поодаль Афродиту. Выглядела она вполне себе прилично для участницы сего балагана, а вот её взгляд говорил, что я, мягко говоря, не на высоте. Похоже, картина была не самой привлекательной. Хотя чего-чего, а кровью богов странно было бы напугать. Вон Арес, судя по всему, официально стал котлетой.       Где он, кстати?..       Я коснулся рукой маски и перевёл дыхание.       Хорошо, что она не слетела и не покрошилась. Иначе… Да. Не будем о печальном. Поэтому встречайте победителя, господина Явора…       Минуточку.       Которую мне не дали.       — Положите рог сюда, господин Явор, — попросила амазонка, открывая передо мной изящный ларец, как будто я принёс не ошмёток бычьих отростков, а фамильное колье. — Мы выдадим вам его в конце торжества.       Без лишних вопросов я сунул его туда.       — А теперь пройдёмте со мной, — добавлено было с вежливой улыбкой.       — Куда?..       — Вы же не хотите бродить так по залу, — ответила она, оглядев меня с ног до головы.       Неудобно, действительно.       Я вздохнул.       — Это очень необычно, — заметила она по пути, пока мы шли через толпу.       — Что именно? — полюбопытствовал я, ощущая на себе десятки взглядов.       — Чтобы кто-то вашего… профиля справился с Минотавром. Не обессудьте.       — Да уж… Сыскал я себе славу.       — Здесь нечему удивляться, — провела она меня через какую-то дверь. — О вашей победе будут ещё долго судачить.       — Понимаю. — И пошутил: — Подумают, что я у кого-то украл рог.       — Возможно. Однако ваши ранения говорят об обратном: нелегко вам пришлось, — открыла она очередную дверь.       — Из чего сделаны эти рога? — спросил я, оглянувшись.       На нас всё ещё таращились.       Как бы репутацию себе сыскал Явор, которого не существовало в помине, а не я, и уж тем более не Абаддон. Не то чтобы я был очень мнительным…       — О, они выкованы из схожего материала, что и молнии Зевса.       Ага. Значит, бедного Минотавра давно обкорнали. Понятно, чего он такой злой.       — Мы пришли, — отошла в сторону амазонка. — Побудьте здесь, сколько пожелаете, господин Явор. Эти воды помогут…       Я шагнул внутрь, но её слов уже не слышал: это место узнал сразу же. Словно вчера здесь был: очнулся после очередной смерти, чтобы сдохнуть снова. Здесь я последний раз видел Аида. Ну, почти.       — Если желаете новые одежды, вам их предоставят. Или желаете, чтобы швеи восстановили ваш собственный наряд? — вмешался в мысли голос амазонки.       — Новые, — ответил я на автомате.       Какая разница, в конце концов.       Шагнув к краю бассейна, я замер, не понимая, откуда это волнение. Свет танцевал бликами на поверхности; тишину нарушало лишь тихое журчание потоков. Я вытянул руку, чтобы коснуться воды. Пальцы ощутили что-то прохладное и обволакивающее, и нахлынуло странное чувство: облегчение, смешанное с тоской. Возможно, вызвано оно было воспоминаниями. Далеко не радужными, надо заметить. И всё равно…       Дурак я — вот кто.       Ещё и потому, что шагнул вперёд, не раздеваясь: прямо в одежде, пропитанной кровью. Она тут же окрасила воду в буроватый оттенок, и алые кляксы расползлись, что чернила… или грязь. Гниль.       Насрать. Не хлорку же сюда закачивают — наверняка волшебство какое, и кровь для чего-то такого — пустяк. Поэтому нечего смущаться, что испоганил чистоту.       Я заслужил.       Медленно опустившись по подбородок, я снял маску и нырнул с головой, пытаясь избавиться от всех этих странных воспоминаний, но внутри будто шкаф распахнулся: весь хлам из памяти вывалился мне к ногам. Не то чтобы приятно.       Задерживаться определённо не стоило.       Вынырнув, я покосился на руку, где находился порез. Медленно, но верно тот затягивался.       Странно, что Люцифер не подумал красть воду и продавать смертным в качестве эликсира от любой болезни. Прибыльно. И весьма. Пусть и нарушает естественный порядок вещей. Что нормально для бога, то для человека — чудо. Это и печально. О чём я пытался не думать. Что будет, если мои родители или сестра заболеют? Что будет, когда они состарятся, а я — нет? Что я буду ощущать, когда приду на их похороны?       — Ты встретишь их в Бюро, — как-то ответил Асмодей. — И их путь на земле начнётся заново.       Это было утешением или просто фактом — хрен поймёшь.       Лишь правдой, наверное. Круговоротом жизни и смерти, за которым мне суждено наблюдать, как некоему смотрителю.       — Позабавился? — звонкое эхо чужого голоса заставило вздрогнуть.       Я тут же нацепил маску обратно и обернулся.       Сглотнул.       Передо мной, прислонившись к колонне, стоял Аид собственной персоной.       — Я думал, что здесь один, — стал я оправдываться, чувствуя, как голос начинает предательски дрожать. — Меня привели… Я Минотавра завалил. Вроде бы. Ну, рог забрал… В общем, вы поняли. А вы, собственно, кто? Я — Явор.       Господи, звучало это убого.       — Гм, — протянул Аид многозначительно.       Хоть что-то было неизменным.       — Я уже ухожу! — я поспешно начал грести в противоположную сторону, к бортику.       — Снова сбегаешь? — как гром среди ясного неба раздался вопрос.       — Вы это о чём? — дотронулся я до края бассейна, ступая на нижнюю ступень.       Хватит же воды на теле, чтобы оставшееся зажило? А если нет — да и чёрт с ним. Тут экстренная ситуация.       — Сколько ещё это будет продолжаться? — очередной вопрос раздался прямо напротив.       Когда я выполз из воды, то наткнулся прямо на него.       Встал тут памятником самому себе.       — Нисколько, господин. Вроде всё зажило более-менее — убегаю, — махнул я рукой, чувствуя себя идиотом.       Сердце стучало так, что мне казалось, что я весь вздрагиваю в одном с ним ритме.       — Залезай обратно: лечение только началось, — раздражение в голосе Аида не расслышал бы разве что глухой.       — Мне и так нормально, — двинул я в сторону, боясь поскользнуться в самый неподходящий момент.       Смотреть под ноги всё же стоило. И бочком… бочком — бежать.       — Может, снимешь маску?       — А вы мастер странных вопросов, да?       — Не такой как ты, любитель розыгрышей, — прилетело в ответ. — Не совсем Павел, бродяжка Боря или Лихо Явор? Кем завтра мне представишься?       Вот теперь я оступился. Но, слава яйцам, не упал: прижался спиной к колонне, уставившись на него во все глаза.       Мне послышалось или…