Последняя партия

Когда Генри увидел эту штуку, то подумал, что Эдвард шутит, но выражение лица у того было такое тягостное, что сразу стало ясно: всё серьёзно, и сам Эдвард этому тоже не шибко рад. Они стояли перед аляпистой вычурной повозкой, запряжённой двумя конями. Она сверкала золотом на солнце и переливалась в его лучах. И Генри бы не сильно удивился, если бы вдруг выяснилось, что от долгого рассматривания этой штуки можно ослепнуть. «Карета» — вспомнил он давно забытое слово. Когда он был маленьким, любил на них разъезжать, но сейчас это казалось самым наименее практичным средством передвижения. Генри даже готов был признаться себе в том, что не отказался бы теперь и от Снежка, окажись тот случайно где-то поблизости. Вот только Снежка не было. А был маленький отряд из четырёх человек, которым нужно было добраться до окраины столицы и у которых не было коней. Так что выбирать не приходилось, и Генри, тяжело вздохнув, шагнул навстречу этой претенциозной повозке. «По крайней мере, в эту штуку удобно залазить» — рассеяно подумал он, занося ногу на специальную ступеньку. Но Эдвард тут же рванул его за плечо и взглядом указал на Агату. О, кажется, до этой главы в «Хороших манерах для юных мастеров» он ещё не добрался. Генри ловко отскочил в сторону и Эдвард умело подал Агате руку, чтобы она взобралась. Когда она скрылась внутри, вперёд полез Джетт, готовый ухватиться за протянутую руку Эдварда. Тот рывком её убрал. — Сам заберёшься, — сухо отрезал он, запрыгивая внутрь. — У меня, между прочим, нога больная, — кинул ему вслед Джетт и несноровисто ухватился за дверцу. Генри стало его жаль, и он подставил ему своё плечо, а потом и сам сел в карету. Они поехали. Внутри было тесно, но сидения оказались мягкими и удобными, а ещё можно было смотреть в окно. Погода стояла отличная, и вид на улицы столицы был замечательным. И всё было бы хорошо, если бы Джетт не сидел рядом с Агатой, если бы ему вдруг не захотелось похорохориться перед ней и если бы у него не было с собой целого сборника стихов от Свана. Он нараспев читал их прямо ей в ухо, а она пыталась игнорировать его так же, как час назад игнорировала причитания матери. Агата старательно разглядывала какие-то железки, очевидно размышляя, как бы их посноровистее приспособить друг к другу. И вид у неё был такой, что, казалось, она была бы совсем не против оказаться не только немой, но и глухой — она съехала на сидении и зло сморщила нос. Генри не знал чем, ей помочь, хотя от стишков спустя минут двадцать тоже порядком устал — определённо, дар поэта пропал у Свана вместе с последним вздохом Хью. — Арргх! Этот странный звук, вышедший из уст Эдварда, наконец перебил казавшийся нескончаемым поток стихов. И Генри ухватился за него со всей возможной решимостью. — В чём дело? — тут же спросил он. — Ничего не понимаю! Это просто нелепица! Такого быть не может! — жаловался Эдвард, склонившись над книгой, которую читал от самого дворца. — Может, ты нам уже что-нибудь объяснишь, а то пока всё как-то слишком абстрактно, — выпалил Джетт. Звук повторился, на этот раз с закатыванием глаз в придачу. — Посмотрите на это, — сказал он, поворачивая книгу так, чтобы всем было видно. Он указал на какой-то громадный абзац, написанный мелким почерком, и картинку рядом с ним. На ней было изображено неприятного вида существо с гигантскими лапами и кривыми пальцами на них. Морда выглядела свирепо, но отчего-то немного смешно. Наверное потому, что была раза в два меньше рук и её было почти не разглядеть. — Это Дэлиды, — принялся объяснять Эдвард, — Из всех видов существ, порождённых злобной магией, они единственные, кто занимается повреждением посевов. Но они не выкапывают только посаженный урожай. Они любят есть старые, крупные корни, что означает, что им нужны сформировавшиеся растения. — Ну, если они только проснулись, может, им без разницы, какие корни жевать, — предположил Генри. — Я тоже об этом подумал, но вот поглядите, — он указал на одну строчку в книге. «По натуре своей злобные, но неразумные. Почти не издают никаких звуков, кроме тихого фырканья. Это связано с неправильным расположением их носовой полости и…» Генри решил дальше не читать. И так было понятно, что имеет в виду Эдвард. — Может, жители окраины просто придумали всю эту шумиху со злобным смехом для пущей эффектности? — спросил Джетт. — Ну, чтоб наверняка внимание сверху привлечь? Генри не понял откуда это «сверху», но если дела обстояли подобным образом, то его интересовало другое. — Или, возможно, злобный смех — это правда, а посевы никто не трогает? Эдвард кивнул и перелистнул страницы книги. — Об этом я тоже подумал, — он вновь показал абзац и картинку. На этот раз это были совсем крохотные существа со странными, точно приклеенными улыбками на их лицах. Глаза навыкате и очень большие уши дополняли и без того пугающий образ этих карликов. — Этих человечков называли Хорли. В основном они ничего плохого не делают. Просто любят травить анекдоты. — Ну, звучит не так уж и страшно, — согласно пожал плечами Джетт. — Верно. На первый взгляд так и есть. Они появляются, когда человек уже навеселе, и предлагают рассказать анекдот. С одним условием: если человек рассмеётся, Хорли заберёт десять лет жизни. — А как же выражение «смех продлевает жизнь»? — возмущённо воскликнул Джетт. — На самом деле, оно и возникло из-за Хорли, — пояснил Эдвард, — Просто со временем люди забыли, что продлевается жизнь Хорли, а не их. В любом случае, — он встряхнул головой, и лишь слегка отросшие волосы взметнулись в такт его движению, — Они любят издавать злобное хихикание. Вообще-то, достаточно громкое, чтобы оно разлетелось по всей окраине, так что, теоретически, это могут быть они. Но, как вы уже поняли, к посевам они никакого отношения иметь не могут. Генри задумался. Вероятность того, что им попадутся Хорли или Дэлиды была одинаковая, а значит, и готовы они должны быть и к тому, и к другому. Или даже к обоим одновременно. Но, судя по картинкам и зелёному цвету, которыми были подчёркнуты их имена, и те, и другие были не очень сильными чудищами. Справиться с ними не должно быть слишком тяжёлой работой. К тому же теперь, когда он больше не один. И он рассеянно улыбнулся этой мысли. Но она, кажется, посетила не только его. — Полагаю, мы теперь не можем быть белыми рыцарями, — произнёс Эдвард, аккуратно располагая книгу на своих коленях. — Почему? — не понял Генри. — Обычно на игровой доске их не больше двух, — пожал плечами тот и недвусмысленно бросил мрачный взгляд на сидение напротив. «Я могла бы быть ладьёй!» — тут же предложила Агата. И Генри не мог не согласиться. Агата была такой же прямолинейной и смертоносной. Эта фигура ей подходила. Но, разумеется, Эдвард никак не мог смолчать: — Нет. В шахматах нет места женщинам. «Как насчёт королевы?» — нацарапала Агата на табличке, победно ухмыляясь. — А при чём тут королева? — непонятливо спросил Генри. Эдвард скривил недовольную мину и объяснил: — Так иногда называют ферзя. — О, ясно. — Эй, ребят, я всё понимаю, вы тут у нас такие профессионалы по игре в шахматы и всё такое, но может и мне какую-нибудь роль отведёте? — возмутился Джетт. — Можешь взять себе пешку, — ехидно улыбаясь, предложил Эдвард, — самая важная фигура на доске. Генри стукнул его по плечу, по которому ещё утром прилетело от Агаты, и сказал: — Ты бы мог быть слоном — и прежде чем Джетт успел бы как-то прокомментировать название фигуры, он быстро выпалил: — Это очень сильная фигура. Слон ходит наискосок, — а потом, вдруг развеселившись, решил добавить: — а ты у нас прямо тоже не ходишь, — и он похлопал Джетта по больной коленке. — Ха-ха. Очень остроумно. Шутник нашёлся. Ты же не думаешь, что я не вспомнил ту шутку с платьем в краю Изобилия? Чтоб ты знал, это было ни капли не забавно. Но Агата в противовес его словам во всю беззвучно смеялась, и Генри, вспомнив её глубокий звучный голос, вдруг страшно захотел услышать этот смех. — Что смешного? — растерянно спросил Эдвард, наконец, окончательно отрываясь от своей книги. — Только попробуй рассказать ему, — полуразгневанно-полуотчаянно воскликнул Джетт, но Генри уже было не остановить. Он широко улыбался, когда говорил: — Ты никогда не задумывался, как это я вырвался из цитадели и вновь оказался во дворце, когда мы искали корону? Эдвард выглядел до нелепости озадаченным. Он, очевидно, не совсем понимал, в какую сторону идёт разговор. — Нет. Не думаю, что я думал об этом. Я просто был рад, что ты нашёл меня, когда те чёрные твари выбрались на свободу. Генри улыбнулся шире и вкратце пересказал, как Джетт спас его из цитадели, и как Уилфред их переодел. А потом объяснил ту штуку, которую он проделал в Краю изобилия, подсунув Джетту жёлтое платье. — Мало мне было унижения, теперь ещё и он знает! — в конечном счёте взвыл Джетт. — Так значит, с ним правда заигрывал Карл? — неуверенно переспросил Эдвард. Генри кивнул. — И он ходил в платье весь день? — Вообще-то, два дня, — поправил Генри. — А ты потом подсунул ему его ещё раз? — Ага. Агата уже согнулась пополам от смеха, когда и из Эдварда вырвался первый смешок. Через секунду всю карету наполнял смех. «Наверное, это всё-таки было забавно», — подумал Генри. А ещё как хорошо, что он всё-таки вернул им память. Карета внезапно остановилась. Эдгара и Генри качнуло вперёд так резко, что Генри чуть не упал на Джетт, а книга Эдварда выскочила из его рук и закатилась под сидение напротив. Несколько книжных и не очень ругательств прорезали воздух, после чего Эдвард потёр ушибленный локоть и, посмотрев в окно, сказал: — Мы ещё не на месте. Ждите здесь, я разберусь. И он ловко выскочил из кареты. Послышались смутные препирательства с кучером, во время которых Генри старательно пытался вытащить книгу из-под сидения, а Агата и Джетт — ему не мешать. Когда Эдвард вернулся, вид у него был даже более хмурым, чем обычно. — Ну что ж, — начал он с ноткой недовольства в голосе, — боюсь, нам придётся сделать остановку. Дальше пока не проехать, — Генри высунул голову и увидел, как всю дорогу заняли повозки с продуктами, тканями и разными безделушками. — Так уж вышло, что сегодня день завозки товаров. Они разъедутся примерно через час. Делать было нечего, и они ссыпались наружу. Генри обернулся, чтобы посмотреть на замок, и невольно ругнулся сам. До дворца было всего-ничего. Да он бы пешком быстрее дошёл! Да уж, на быструю поездку можно не рассчитывать. — Ну что, куда пойдём? — неуверенно спросил он. Эдвард, казалось, задумался. Джетт тоже, а вот Агата выглядела так, будто безмерно рада, что они наконец остановились. Генри догадывался, что дело было отчасти в стихах Джетта, но была и другая причина. И когда Агата улыбнулась ему и нарочито громко встряхнула заплечный мешок, он всё понял. Она вопросительно покачала головой себе за спину. — Конечно, иди поспрашивай, — ободрительно улыбнулся он в ответ. И как только она радостно удалилась и смешалась с толпой, Эдвард спросил: — И мы что, просто отпустим её одну? –Почему нет? — Мне даже не настолько интересно «что» она хочет поспрашивать, — вставил Джетт, — а скорее «как»? Генри удивлённо посмотрел на них. Неужели они настолько её недооценивали. — У неё есть таблички. И чтобы окончательно закрыть эту тему, он пошёл в противоположную от Агаты сторону. Джетт тут же пристроился рядом. Эдвард нехотя двинулся за ними. — Как тебе мои стишки, Генри? — заговорил Джетт. — Сван успел написать не очень много, кое-что я от себя добавил. Тот, что был про пылающий лепесток ромашки, к примеру — мой. Неплохо, а? — Генри неопределённо пожал плечами, и он продолжил: — Знаешь, не так уж это и сложно оказывается, писать строчку за строчкой и следить, чтоб слова в конце рифмовались! Пока буду ждать ещё партию от Свана, сам что-нибудь насочиняю. Надо только блокнот где-нибудь прикупить. — Тогда мы можем зайти в книжный, — предложил Эдвард. — Я бы посмотрел ещё какую-нибудь книгу о волшебных существах. В конце концов, наша библиотека давно не пополнялась, — он вдруг бросил грозный взгляд на Джетта, — И только попробуй что-нибудь слямзить, ни то я…. — Ни то ты что? — усмехнувшись, спросил Джетт. Эдвард хитро прищурился и произнёс: — Ни то я попрошу Уилфреда сшить тебе симпатичное жёлтое платьице, и ты будешь выступать во дворце со своей гармошкой только в нём. Кажется это произвело должное впечатление — открывая дверь, Джетт тяжело сглотнул. И хотя Генри был в нём уверен, и знал, что тот и так бы ничего не украл, он бы многое отдал, чтобы взглянуть на такое выступление. А ещё его приятно пробрала гордость за Эдварда: это был первый раз, когда у его угрозы был вес. Они зашли внутрь. Ну что ж, большим собранием книг в одном месте Генри было уже не удивить. А потому, он скучающе принялся ходить меж книжных полок, пока навстречу вдруг не вырвалась молоденькая девчонка лет четырнадцати с большими глазами и огромным красным бантом на голове. — З-здравствуйте, — расправляя складки на платье, пробормотала она, нещадно краснея. — Привет, ты работаешь здесь? — вежливо поинтересовался Генри. Девочка кивнула. — Отлично, — встрял Джетт, — покажи, где у вас тут блокноты. Девочка на него даже не взглянула. Не отрываясь она вперилась взглядом в Генри и пропищала: — Меня зовут Матильда, но все зовут меня Тильда, в честь королевы. Кажется, до тугого мозга Генри наконец начало доходить, что происходит, и он, постаравшись как можно приветливей улыбнуться, сказал: — Привет, Тильда. Я Генри. Это Джетт и Эдвард, — ей, очевидно, было на них всё равно, и он спросил: — Ты можешь показать нам отдел с блокнотами? Она часто-часто закивала, ещё немного покраснев, и, резво развернувшись, юркнула между полок. — У нас есть кожаные блокноты и записные книжки, ежедневники и еженедельники, — тараторила она, — Дневники и альбомы. Все очень хорошего качества. Некоторые были сделаны древними мастерами, но, знаешь, они старые и их уже никто не берёт. Я бы предложила что-нибудь поновее. Ланс, мастер из деревни на западе, начал поставлять нам свежие работы. Они, может, пока не такие изящные, но сделаны качественно. Вот, взгляни. Она наконец прекратила — и идти, и говорить — и указала рукой на длинную полку блокнотов. Джетт склонился, сосредоточено разглядывая каждый, а Эдвард скучающе спросил: — А где у вас книги про магических существ? Девочка даже ухом не повела, и Генри пришлось тупо повторить вопрос. — О, они в другом отделе, — она бросила беглый взгляд на Эдварда и сказала: — Пройдите прямо до конца, а потом поверните направо. Шестой пролёт тот, что вам нужен, — и она вернулась к созерцанию Генри. Эдвард закатил глаза и направился в нужный отдел, а Генри только сейчас понял, что у него в общем-то не было никакой цели. Он просто ждал, пока пройдёт час. Нужно было, по-крайней мере, провести его с пользой, поэтому повернувшись к Тильде, он спросил: — Скажи, а у вас здесь нет никаких поломанных вещей? Тильда на секунду задумалась. — Ну, у нас здесь недавно сломалась стремянка. Генри не был уверен, что сможет взять с собой целую стремянку, поэтому пояснил: — Нет, чего-нибудь маленького. Тильда крепче призадумалась, а потом щёлкнула пальцами и воскликнула: — Подожди здесь, Генри! И унеслась куда-то вглубь магазина. Генри, в ожидании, от нечего делать, присоединился к Джетту, и тот спросил: — Ну и зачем тебе сломанный хлам? Генри пожал плечами. Агата, похоже, не хотела говорить, зачем поехала с ними, значит, и ему ни к чему. — Просто так, — и, желая перевести тему, указал на один из блокнотов и спросил: — как тебе этот? — Слишком толстый, я столько не насочиняю. Генри понятливо кивнул. Он принялся бездумно поднимать один дневник за другим и пролистывать их, пока его взгляд не наткнулся на кожаный альбом. Он был красивого бордового цвета с золотой росписью на корешке. Достаточно практичный, он к тому же перевязывался веревочкой, с кистью на конце. Его сложно было назвать роскошной вещью, но он выделялся среди других изяществом и простотой. Когда Генри открыл его, тот приятно хрустнул страницами на его ладонях, и он тут же понял, что купит его. Самому ему ничего подобного не было нужно, но он знал одного человека, которому определённо приходилось много писать. — Отличный выбор! — робко раздалось за его спиной, и он обернулся. Тильда вернулась и в руках держала маленькую коробочку. Генри понятия не имел, что в эту крохотульку можно положить — в такую даже кинжал на охоте не спрятать, но Тильда уверено протянула её ему в руки, и он, отложив в сторону альбом, принял её. — Это моя шкатулка для украшений. Она передавалась в нашей семье долгие годы и была сделана ещё мастерами. Но я уронила её пару лет назад. Я даже маме об этом не рассказывала, — смущённо прожевала она и указала: — вот здесь замок не защёлкивается. Я пыталась починить, но, кажется, сделала только хуже. — Не волнуйся, я уверен, что кое-кто найдёт способ это починить. А потом я верну её тебе, хорошо? Тильда снова покраснела и кивнула. Просто поразительно, как она схватывала каждое его слово. — Ага, нашёл! Генри обернулся на возглас Джетта и удивлённо вскинул брови. Дневничок, что он держал, размером был всего лишь с ладонь, и страниц в нём было раз-два и обчёлся. Джетт спросил: — Почём? Тильда профессионально сжала губы и заученно ответила: — Два медяка. — Это запросто, — широко ухмыльнулся Джетт и, всучив ей тут же нужную сумму, схватил свою «впечатляющую» находку и двинулся в начало магазина. Генри сунул шкатулку в карман и указав на альбом спросил: — А это сколько стоит? Тильда неуверенно нахмурилась: — Этот очень дорогой. Ланс привёз его позавчера. Одна золотая и один медяк. — Хорошо, — просто ответил Генри и полез в свою сумку. Всё-таки были свои плюсы в том, чтобы быть принцем. Карл, Уилфред и, вероятно, отец, побеспокоились о том, чтобы у него были с собой деньги. Он вытащил одну золотую и одну серебряную монету и протянул Тильде. — Тут слишком много! — Я знаю. Это на новую стремянку. — Всё равно не возьму, — упрямо стояла на своём она. Генри вздохнул. На самом деле, ему просто было неудобно забирать её семейную ценность вот так просто. Он чувствовал себя так, будто украл её у Тильды. — Хорошо, как насчёт этого, — спросил он, — когда я принесу тебе шкатулку, ты вернёшь мне часть денег. Я оставлю это как… Он замялся, пытаясь подобрать слово, и Тильда, вновь щёлкнув пальцами, понятливо закончила за него: — Залог! Генри не знал этого слова, но всё равно кивнул. Теперь задумалась Тильда. Она определённо хотела, чтобы он пришёл снова. Потому кивнула, и он вложил монеты в её ладонь. — Ну вот и договорились. Ему оставалось надеяться, что в этот раз он сделал всё правильно. Когда со звоном колокольчиков он вышел на оживлённую улицу вместе с Джеттом, Эдвард уже ждал их. — Честно говоря, я думал, что это нам придётся тебя оттуда вытаскивать, — усмехнулся Генри. — Там нет ничего, чего бы я ещё не читал или не пролистывал. Генри в который раз удивился тому, какой же Эдвард начитанный. Трудно было представить хоть что-то, чего он не знает, и Генри был почти уверен, что таких вещей просто не существует. После этого они заходили из магазина в магазин исключительно от безделия. В каждом Генри первым делом спрашивал про поломанные вещи. В некоторых Агата уже побывала. Это он понял по подозрительным взглядом продавцов, которые они беззастенчиво бросали на него. Определённо, когда два человека ходят по улице и спрашивают про сломанные вещи, это, по меньшей мере, странно, и Генри в скором времени прекратил задавать вопросы, доверив это дело Агате. Когда они зашли в магазин письменных принадлежностей, Генри вдруг сообразил, что если Агата просто начнёт писать в альбоме углём, то надолго его не хватит. Да и сам он окажется ничуть не полезней табличек, поэтому он снова взял на себя задачу найти что-нибудь удобное для неё. И выбор его упал на самую странную и волшебную штуку, что он когда-либо видел. Это было что-то вроде пишущего пера, но его не нужно было макать в чернила. Там, по словам продавца, были какие-то резервуары для этого дела. И хотя Генри ничего не понял, тут же это приспособление и купил. — Ты совсем не умеешь тратить деньги, — ворчал после этого по дороге к карете Эдвард. — Я неправильно расплатился? — не понял Генри, убирая перо в сумку, к альбому. Джетт хлопнул его по плечу: -Я думаю, он это про то, что ты — транжира. Это запутало Генри ещё сильнее. -Я…кто? Эдвард потёр переносицу, отчего его озабоченная складка между бровей стала ещё заметней. -Зачем ты купил такие дорогие письменные принадлежности? Проснулся дар летописца? Будешь писать рассказы как Олдус Прайд? Это насмешило Генри и он фыркнул. -Нет. Это для Агаты. Джетт, который и так еле хромал рядом с ними, вдруг споткнулся и едва не упал, если бы Генри ловко его не подхватил. -Для Агаты?! — громко выпалил он. Генри не знал, как отвечать на такой бурный возглас иначе как кивком. -Ты купил дорогущий альбом и ручку для Агаты? — теперь вопрос исходил от Эдварда, и Генри вновь тупо кивнул — Ты ухаживаешь за ней? Серьёзный тон сбивал с толку, и на секунду Генри задумался, вспоминая, что это значит. А вспомнив, резко покачал головой и воскликнул: -Нет! Вовсе нет! Я просто подумал, что ей должно быть неудобно всё время пользоваться табличками — он пожал плечами — Они маленькие и всё время кончаются. На них трудно написать что-то длинное углём. И я решил, что было бы здорово, если бы у неё было что-то практичное, пока мы не разобрались с грибнями. Эдвард согласно кивнул и они пошли дальше. -Знаешь, это хорошо, друг — начал привычно болтать Джетт — Я уж испугался. С тобой-то мне не тягаться. Ну, по части девчонок. Не то что с его высочеством — Эдвард бросил на него хмурый взгляд, но, похоже, отвечать ничего не собирался — А то, что это не ухаживание, я с самого начала понял. Это ж и так ясно, как день. Хочешь покорить девушку, купи ей цветов, ну или там украшения. Глупые альбомы и ручки тут не помогут. Я себе, кстати, тоже одну прикупил. Не такую шикарную, как ты купил для Агаты, конечно, но тоже ничего. Но вообще… Генри перестал слушать.Он надеялся, что Агата не поймёт его неправильно, ведь он не просто купил ей дорогие вещи, но ещё и собрал несколько поломанных. Теперь они давили на его карманы, словно вдруг стали тяжелее, чем были раньше. Когда они вернулись к карете, дорога уже была свободна. Можно было ехать. Агата стояла тут же, прислонившись к дверце, и рассматривала какую-то металлическую круглую штуку. Но едва завидев их, она быстро сунула её куда-то за спину и широко улыбнулась. Её глаза сияли, а мешок стал порядком толще — очевидно, этот час не прошёл для неё впустую. -Ну как, получилось что-нибудь узнать? — спросил Генри, и она кивнула. Не зная, что бы ещё сказать, он уже собирался первым полезть в карету, когда поймал выжидающие взгляды Эдварда и Джетта. Он обречённо вздохнул. Не то чтобы он решил вообще ничего ей не отдавать, просто делать это сейчас было малость неудобно. Не после того, что сказали Эдвард и Джетт. Но деваться было некуда, и он смиренно выдохнув, вытащил из сумки и альбом, и перо, и протянул Агате. -Вот. Это для тебя — как можно небрежней произнёс он. Глаза Агаты вмиг расширились, стоило им упасть на принадлежности. Она крепко вцепилась в ремешок своей сумки и смотрела на них так, будто они могут её покусать. Генри понял, что всё идёт именно так, как он боялся, когда она сделала шаг назад. -Это ведь удобней табличек и угля, не так ли? — неуверенно спросил он. Генри мог поклясться, что прошла маленькая вечность, прежде чем она наконец кивнула и взяла альбом и перо в руки. Он облегчённо выдохнул, точно отдал ей ужасно тяжёлую ношу. Но потом она подняла на него взгляд, и ноша вернулась на место. Агата смотрела на него так же серьёзно, как и Эдвард. Будто тоже безмолвно спрашивала: «Ты ухаживаешь за мной?» И Генри почувствовал, что ему вдруг страшно хочется состроить такую же недовольную мину, какая частенько украшала лицо Эдварда, и так же как и он закатить глаза. Но вместо этого он просто сказал: -Я надеюсь, они тебе понравятся — и рывком запрыгнул в карету. Агата залезла вслед за ним, и он слишком остро ощутил, что теперь она сидела прямо напротив, там, где до этого сидел Джетт. Генри никогда не волновался по поводу неловкости — обычно он просто спрашивал, что он сделал не так и пытался исправиться, — но сейчас она отчего-то давила на него. Возможно, потому что теперь он чувствовал себя неловко с Агатой. С его другом. И ему это совсем не нравилось. Эдвард и Джетт тоже устроились рядом и карета поехала дальше. Генри был охотником шестнадцать лет, и зрение у него было хорошо развито, а потому краем глаза он видел, как Агата открыла альбом и принялась рассматривать его. Потом то же проделала с пером. Похоже, она тоже удивилась тому, что его не нужно макать в чернила. Генри улыбнулся. «Ну что ж, -подумал он — по-крайней мере она довольна». И вдруг почувствовал, как она стучит его альбомом по коленке. Он поднял на неё удивлённый взгляд, и она протянула ему альбом. Аккуратным почерком, рядом с некоторым количеством клякс, на которых она тренировалась, было написано одно слово: «Спасибо» И вместе с этим одним словом неловкость отпустила Генри, и он вдруг понял, что совсем забыл отдать ей поломанные вещи. Он взглянул на Эдварда и Джетта — один вернулся к прочтению книги, а второй лихорадочно чиркал в своём дневничке. Оба казались увлечены своими занятиями. И потому, Генри решился жестом попросить у Агаты перо. Она слегка недоумённо сделала, как он показал, и он мелко написал под её «Спасибо» ещё одно слово: «Починишь?» Затем, он вытащил всё собранное из карманов и, положив на альбом, передал Агате вместе с пером. Секунду она удивлённо таращилась на предметы и на надпись в альбоме, а потом только подняла взгляд на Генри и воодушевлённо кивнула ему. Генри не помнил, чтобы когда-нибудь видел её такой счастливой: ему даже показалось, что она сейчас заплачет. А он, признаться, не был к этому готов, поэтому просто показал ей большой палец вверх и повернулся к окну. Ей же дарили раньше подарки, верно? Это же она помогла им разгадать бантик на рисунке, когда он только встретил её, а значит, наверняка, знала что это такое. Но пожалуй, в мире, где люди ещё не привыкли к тому, чтобы отдавать что-то безвозмездно, его поступок выглядел несколько странно. Он опять сделал что-то не так. Снова не в то время, не в том месте. Снова что-то неправильное. Впрочем, то с каким упоением Агата разглядывала поломанную крышку шкатулки, внушало ровно противоположное чувство. И он позволил ему поглотить свой разум, прежде чем закрыть глаза и задремать.