Последняя партия

Сон Генри был беспокойным. Не то чтобы ему снились кошмары, или проклятие дрозда-разбудильника всё-таки настигло его. Просто ему пришлось столкнуться с ещё одним недостатком кареты — она подпрыгивала на каждой кочке и камне. А вместе с ней подпрыгивала и голова Генри. Он стукался о дверцу и об потолок с завидной периодичностью и наверняка набил немало шишек. А потому, когда ещё через полчаса Эдвард сообщил о том, что они приехали, Генри рывком выпрыгнул наружу. — Вы, вашество, по-моему, что-то напутали, — потирая затылок, заметил Джетт. — Столица заканчивается минут в пятнадцати ходьбы отсюда. Агата со значением кивнула, а Эдвард посмотрел на них как на идиотов. — Отсюда пойдём пешком. Рыцари не могут разъезжать в каретах. Все кроме него тяжело вздохнули и побрели следом. Дома здесь были старинные, но низенькие. Этим они отличались от центра столицы, впрочем, кругом также были лавки и пекарни, ателье и цирюльни, даже несколько маленьких мастерских, где толпились люди, желая попробовать смастерить что-нибудь: вдруг Дар возьмёт да и проснётся. Самое высокое здание находилось в конце улицы — вырастало точно гриб и статно возвышалось над всеми остальными. «БИБЛИОТЕКА» — красиво было выведено над дверьми. Эдвард остановился. — Ну нет, — простонал Джетт, — Только не снова книжки! — Нам нужно больше информации, — отрезал Эдвард, открывая дверь, — Если не хочешь образовываться, можешь подождать здесь. Только руки из карманов не высовывай, а то пол улицы без кошельков оставишь. И едва он скрылся внутри, Генри повернулся к Джетту и попросил: — Поспрашивай у людей про этого монстра. Про посевы и смех. Пожалуйста. — Конечно, друг, — легко согласился тот и махнул рукой, продолжая свой ход вдоль улицы. Генри же ловко вбежал в библиотеку вслед за Агатой. Библиотека оказалась просторной и солнечной — свет лился ровным потоком через ряды арочных окон и мягко ложился на лабиринт книжных шкафов, который удалялся вглубь здания. Этажей здесь было три, и если поднять голову, то можно было увидеть балкончики и линии книжных стеллажей и там. Прямо у дверей по левую руку располагалась стойка, а за ней восседал мужчина с добродушным румяным лицом. Он кропотливо возился с разными цветными камушками, прикладывая их друг к другу и разглядывая на свету. Когда Эдвард величавым шагом подошёл к нему, тот расплылся в самой располагающей улыбке, какую Генри когда-либо доводилось видеть, и рьяно поприветствовал всех троих. — Добрый день, господа и юная мисс, — воскликнул он, скидывая камушки в пухлую ладонь и пряча их в кармане. — Рад видеть вас в нашей библиотеке, — Он обошёл стойку и пылко пожал Эдварду руку. — Как же хорошо, что волшебство вернулось: наконец новые лица! Люди, знаете ли, путешествия не особо жаловали. Оттого, думается мне, и знаниями интересоваться перестали, — он важно подбоченился и со знанием дела заявил: — Но теперь, я уверен, всё по-другому будет! Времена меняются. Меня, меж тем, Фрэнком величают. Я здесь всю жизнь работаю, без малого сорок лет! И вот, наконец, странники пожаловали. Никогда такого не бывало, я уж и надежду потерял, что кто-нибудь в столицу приедет, да библиотеку нашу вниманием не обделит… Фрэнк был таким приветливым и приятным, что слушать его было одно удовольствие, но Генри начало казаться, что при неблагодарных обстоятельствах, слушать его и правда можно целую вечность: он ни на секунду не умолкал и не останавливался, даже чтобы вдохнуть воздуха, тогда как Эдварду и словечка вставить не удавалось. — Наша библиотека хоть и находиться на окраине, но является одной из самых больших во всём королевстве, — гордо пыхтел Фрэнк, когда вдруг оказался перебит мягким женским голосом: — Она и есть самая большая. Уступает только королевской библиотеке. — О, это Лили, — прищурился Фрэнк, и улыбчивые морщинки появились в уголках его глаз. — Она всё вам тут покажет и подскажет. Она книжки лучше всех знает, а я пока пойду. Хотелось бы ещё кое с чем разобраться, — и он, кажется, бездумно похлопал себя по карману с камушками, прежде чем неспешно подняться по лестнице. И только когда он скрылся на втором этаже, Эдвард позволил себе фыркнуть и выплюнуть: — Девушки работают в книжных и библиотеках? Вот уж странности у них тут. Лили выглянула из-за угла. Она оказалась девушкой молодой — чуть старше Генри, и, вероятно, чуть младше Эдварда — с веснушками, покрывавшими всё её лицо, и блестящими рыжими волосами, совсем как у Джетта. Они были аккуратно собраны у неё на затылке в подобие корзиночки, но выглядели такими густыми, что создавалось впечатление, что они расплетутся и опадут на её спину в любой момент. Она была в нежно-голубом опрятном платье, которое совсем не сочеталось с дерзкой ухмылкой на её губах. — У вас с этим какие-то проблемы, сэр? — поинтересовалась она. Лицо Эдварда покрылось красными пятнами — он, видно, не ожидал, что она окажется так близко — но, прочистив горло, он весомо изрёк: — Девушка не может разбираться с таким количеством знаний. Он сказал это тем заливистым мягким голосом, какой использовал всегда в обращении к девушкам, и Генри даже оборачиваться не пришлось, чтобы увидеть, как Агата хлопает себя ладонью по лицу: таким громким был звук. Но Лили только спросила: — О, неужели? Её наигранная заинтересованность была так забавна, что Генри невольно прыснул в кулак. Впрочем, Эдвард будто бы этого даже не заметил. С напыщенной важностью он продолжил: — Разумеется. Всем известно, что женщина не может сравниться с мужчиной в том, что касается умственных способностей. — То есть вы считаете, что девушке не дано обладать знаниями, равными мужским? — Совершенно верно. Лили ловко прошмыгнула к следующему стеллажу, стрельнув в Эдварда ироничным взглядом. — Весьма самонадеянно. Эдвард встрепенулся, как недовольный птенец, и двинулся следом. Но Лили не дала ему сказать и словечка. — Тогда вы конечно знаете, что для пользования библиотекой нужен читательский билет. И поскольку я вас здесь раньше никогда не видела, полагаю, его у вас нет. — Читательский билет? — стушевался Эдвард. О таких причудах он, вероятно, никогда не слышал. Библиотека во дворце была в его полном распоряжении круглые сутки. Единственной охраной была дверь, однако, принцу было достаточно знать какую-нибудь строчку из книги и его тут же пропускали. Лили лукаво ухмыльнулась и утвердительно хмыкнула. — Неужели вы не знали об этом? Как вам не совестно? Мой женский мозг хранит на целое одно знание больше вашего, мужского. Впрочем, — она патетично схватилась за подбородок и сделала вид, будто глубоко задумалась, — То, что вы не знаете о читательских билетах, не делает ему большой чести. Вы, судя по всему, в библиотеке никогда прежде не бывали. — Конечно я бывал! — Эдвард забыл про свой масляный тон. Голос его стал донельзя возмущённым. — Просто не в городской! Дома у меня большое собрание книг, и поверьте, я прочитал их все! — Не могу оспорить, — пожала плечами Лили, будто и правда не хотела спорить без доказательств обратного. Тогда она, кажется, вспомнила о работе и сняла с ближайшего стола громадную стопку книг. Методично она принялась расставлять их на полках. Это отчего-то возмутило Эдварда ещё сильнее, чем всё, что было до этого. — Девушка не может носить такие тяжести! — Это когда же она об этом сказала? — весело усмехнувшись, спросила Лили, спокойно выставляя книгу за книгой. Эдвард казался в конец сбитым с толку, и Лили прищурившись пояснила: — Вы сказали, что девушка не может носить тяжести, но я не помню, чтобы упоминала об этом, — дожидаться, пока Эдвард выйдет из ступора и найдётся с ответом, она не стала. Вместо этого она вставила в пустоту последнюю книгу и спросила: — Знаете ли вы, кто построил эту библиотеку? Эдвард неуверенно почесал затылок. — Нет, не думаю, что я…. — Это была Оливия Хэммет. Великий архитектор. Она также же проектировала здание, в котором теперь расположен корпус посланников и большую часть дворца. Вы могли прочитать о ней вот здесь, — и она протянула ему толстую книгу. — Быть может, вы слышали о создателе Извилистого Лабиринта на западной стороне? Эдвард покачал головой, и Лили опустила в его руки ещё один том. — Ровена Оуэн. Была очень интересной женщиной. Любила загадки и головоломки. Но, быть может, на вас ещё есть надежда, и вы знаете имена тех, кто высадил сады по всей столице и весь королевский сад? Когда и на это Эдварду было нечего ответить, она с несколько наигранной скорбью опустила ему ещё две книги. — Сестры Дженкинс. У одной был дар выращивать прелестные цветы, у другой великолепное мышление проектировщицы. Вместе они были страшной силой. А теперь возьмите вот это, это и… вот это, — она начала поочерёдно давать ему книгу за книгой. Когда нужные тома на полке кончились, она поднялась по стремянке и сняла ещё с десяток книг с верхних полок. Лили закончила только тогда, когда стопка в руках Эдварда была выше него самого. — А эти зачем? — спросил Генри, не зная будет ли уместно сейчас смеяться. Лили дерзко блеснула глазами на сгорбленную фигуру Эдварда и пояснила: — Это та маленькая щепотка из множества книг в этой библиотеке, которая была написана женщинами. Она ловко спрыгнула вниз, забрала у Эдварда стопку и без видимых усилий переставила на стойку у дверей. — Ну, похоже, ваше невежество не знает границ, сэр, поэтому я спрошу ещё раз. Хотите завести читательский билет в нашей библиотеке? Тон её был дразнящим, а глаза насмешливо искрились, и Эдварду ничего не оставалось, кроме как покраснеть от корней волос до самого подбородка и обречённо кивнуть. Она хитро прищурилась и вытащила чистый бланк откуда-то из-под стола и спросила: — Имя? — Эдвард, — хрипло выдавил тот так, будто его всё ещё придавливала груда книг. Лили подняла на него свой острый взгляд. — Полное имя. Глаза Эдварда расширились, и он с отчаянием и страхом посмотрел на Генри — выдавать, что он принц, он явно не собирался. Генри тоже в конец растерялся. У него вообще не было фамилии, когда он жил в лесу — она была несколько без надобности, — а сказать настоящую было довольно тупо, поэтому он посмотрел на Агату, и та просто ткнула себя в грудь. Эдвард выдохнул и выдавил: — Эдвард Джонсон. Лили записала это с таким видом, будто всё это её очень смешило, а потом сунула ему карточку и пододвинула громадную стопку книг со словами: — Ну, хорошего вам чтения, Эдвард Джонсон. Но помните, что библиотека работает только до восьми, и будет весьма досадно, если выяснится, что вы, ко всему прочему, не умеете читать. Раздражение Эдварда, наконец, перевесило его смущение, и он, закатив глаза, выплюнул: — Я умею читать! И вообще-то все эти книги, — он ткнул пальцем в стопку, — Мне сейчас без надобности. — О, правда? — сцепила руки на столе Лили, — Смею не согласиться. — Я, Генри и Агата приехали сюда как белые рыцари, — важно продолжил Эдвард, — чтобы освободить окраину от жуткого монстра, что тут завёлся. Тот, что ест посевы и злобно смеётся. И я бы, честно говоря, не сильно удивился, если бы этим чудищем оказались вы сами, мисс, — зачем-то добавил он. Генри с Агатой одновременно переглянулись и прыснули: похоже, раздражение Эдварда переросло даже его желание следовать хорошим манерам. А выражение лица Лили тут же мгновенно изменилось, и дело было вовсе не в последней фразе Эдварда. Она очень сосредоточенно посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Генри и Агату. — Вы действительно приехали ради этого? — серьезно поинтересовалась она, и после того как они синхронно утвердительно кивнули, она с вызовом спросила, — Что же вы сразу не сказали? — никто не успел ничего ответить, как она тут же возмущённо добавила, — И что это за чушь про злобный смех? Эдвард мрачно скосил взгляд на Генри, и они одновременно прошептали: — Дэлиды. Лили тем временем бодрым шагом выскочила из-за стойки и пошла вглубь библиотеки, жестом подзывая их следовать за ней. — Нет-нет-нет. Не они. От них почти никогда нет следов, пока корни не будут съедены полностью. Мне кажется, Странника ради, только не смейтесь надо мной, — умоляюще бросила она через плечо, — мне кажется, что посевы — дело рук людей. — Людей? — переспросил Генри. — Да. Я знаю, это странно. Зачем кому-то портить посевы? Но я не могу придумать другого объяснения. — Вы не можете придумать и перекидывайте ответственность на невинных людей? Как некрасиво! — язвительно буркнул Эдвард, на что Лили только покачала головой. Они прошли библиотеку насквозь, и она завела их в крохотную каморку в самом углу здания. Тут стоял небольшой стол заваленный бумагами и куча ящиков, доверху набитых книгами и папками. — Что касается злобного смеха, — продолжила Лили, рассматривая стопки вокруг стола, — То я понятия не имею, где вы услышали подобную нелепицу. У нас здесь кое-что похуже. Каждую ночь воздух как будто сгущается, и становится трудно дышать, а по лугу расползается невыносимый холод. Со стороны леса доносится крик, — она вдруг остановилась, и взгляд её сделался стеклянным. — Он очень жуткий. От него и самой хочется кричать. Не знаю, какое существо могло бы издавать нечто подобное. Она тут же встряхнула головой и расправила плечи, а потом деловито разложила на столе три книги. Одна была точной копией той, что сейчас хранилась у Эдварда в сумке — это её он читал в карете — вторая выглядела как тонкий неприметный журнальчик, а последняя выделялась сильнее всего — на ней были изображены странные непонятные символы, состоящие из крючков и петель. Лили ткнула пальцем в первую и сказала: — Ну, с этой, вы судя по всему уже ознакомлены. Я прочитала её несколько раз и, честно говоря, совсем пала духом. Похоже, в ней нет ничего полезного для нас в данный момент, — она тревожно пригладила волосы у лба и посмотрела на самый тоненький том, — Поэтому я решилась посмотреть каталог с перечислением всех существующих магических существ, — она раскрыла книгу и показала страницы, где в столбик мелким почерком были написаны названия, некоторые из которых были подчёркнуты углём. — Здесь нет разделения на хороших и плохих. Просто все волшебные создания. — Гно-мы? — с трудом прочитал Эдвард. — Ле-пре-ко-ны? Никогда о таких не слышал. — Это потому что это магические существа разных народов. Все что были упомянуты в сказаниях и легендах. Вполне вероятно, что многие из них не более чем вымысел, или преувеличенные версии реальных существ. Например, вот эти, — она указала на подчёркнутую надпись «дубовики», — это всего лишь наши скриплеры, просто больше по размеру и страшнее. Генри недоумённо посмотрел на Эдварда и спросил: — Но разве может быть столько волшебных существ? Не помню, чтобы Пер…то есть Барс создал так много. — Откуда вам знать, сколько существ создал Барс? — запальчиво, но с ноткой любопытства спросила Лили, а потом быстро добавила, — Но в любом случае вы правы, — она закрыла каталог и показала название. «Волшебные звери народов мира» — Барс создал наше королевство. Мир, который мы знаем, но не весь мир. Где-то там, — она неопределённо махнула рукой, — множество иных народов, и здесь, — она помахала тетрадочкой, — собраны существа со всех уголков Земли. Ну, в теории. Что ж, это имело смысл. Перси сказал, что те люди, напавшие на его деревню, однажды придут снова, а значит, где-то же они обитают. Есть и другие места. Там. За Пределом. И, возможно, кто-то, как и Перси, получил свою маленькую часть силы из мира волшебства и создал своих скриплеров и дроздов-разбудильников. Тогда возникал только один вопрос: — Если здесь только их названия, — начал Генри указывая на каталог, — То, как же нам узнать, что это за существа и как с ними бороться? Лили гордо вскинула подбородок, ярко ухмыльнувшись. — Смотрите! — нараспев произнесла она, протягивая им третью книгу. Эдвард взял её в руки и открыл. Генри с сожалением отметил, что картинок в ней нет совсем, а Эдварда волновало кое-что другое. — Здесь же ничего не понятно. Лили скрестила руки на груди и будто невзначай бросила: — Может, это ваши мальчишеские глаза не могут это прочитать. Для меня, к примеру, всё вполне читабельно. Эдвард вновь покраснел, не совсем впрочем ясно от смущения или от злости, и заставил себя спросить: — Что это за язык? — Говоря по правде, я тоже не знаю названия. Но я научилась его читать, — Лили гордо вскинула подбородок. — Такие книги хранятся в отдельной секции вместе со словарями, потому как чужестранные. Но меня в последнее время отчего-то постоянно тянуло туда. В общем, я не выдержала и стащила оттуда пару книжек. Кто бы мог подумать, что переводить книги может быть так просто! Понимающая улыбка появилась на лице Генри вместе с ноющей болью в груди. Люди находили свои дары. Волшебство возвращалось в мир. Всё, наконец, было именно так, как и должно быть. Но почему-то Генри задевало это больше обычного. — Так значит эта книга, может помочь нам найти нужную Лютую Тварь? — нетерпеливо спросил Эдвард. — Вполне вероятно. Здесь сказано, что это самая полная энциклопедия магических существ. — Отлично, — Эдвард захлопнул книгу, спрятал её подмышку и спросил, — Где у вас тут словари? Лили весело фыркнула и покачала головой: — Вряд ли они вам помогут. Люди давно разучились понимать чужие языки, и даже словари в этом деле бессильны. Эдвард недовольно сжал губы и выдавил: — И какие есть предложения? Лили скрестила руки на груди и невинно пробормотала: — Ну, вы можете остаться в библиотеке до самого вечера, впустую растрачивая время, пытаясь перевести первое предложение. Или вы можете попросить кого-то помочь. Кого-то с даром переводчика, и кто так удобно работает в этой самой библиотеке… Лили откровенно забавлялась, и это не было секретом ни для кого из них. Все понимали: только она одна может им помочь. И Генри решил, что для эго Эдварда это должен быть сильный удар: не просто признать, что девушка может знать больше него — ведь у Лили был доступ к гораздо большему количеству информации — но ещё и позволить ей вести его по тернистой тропе знаний. Тропе, по которой он всегда шёл как лидер. В конце концов, он обречённо выдохнул и вынужденно произнёс: — Хорошо, можешь нам помочь. — Не слишком похоже на вежливую просьбу, — хмыкнула Лили, — Но вы, как я погляжу, вообще не шибко хорошо воспитаны, так что я закрою на это глаза. Позади Генри раздался глухой удар, и он резко обернулся: это Агата, согнувшись в беззвучном смехе, стукнулась спиной о книжный стеллаж. Он мог её понять — никто никогда не обвинял Эдварда в плохих манерах, и выражения его лица была до одури смешным. Генри и самого подмывало присоединиться к Агате. — На самом деле, я уже начала её переводить, — продолжала Лили, не обращая внимания на их смешанные эмоции и копаясь в бумажках на полке. Она вытащила громадную стопку листов, — Вот. Здесь уже есть оглавление. Всё что вам нужно, это говорить мне название существ из каталога и называть страницу, а я буду искать сведения. Предположительные злобные существа подчёркнуты углё… Она видно не сразу заметила, как на неё таращилось три пары глаз. — Чего? — Ты делаешь копию вот этой громадины? — неверяще воскликнул Генри. «С переводом!» — криво нацарапала Агата. Теперь покраснела Лили, и на её веснушчатом лице румянец вышел особенно ярким. — Конечно, я делаю перевод! Это мой Дар. Переводить книги очень интересно! Поэтому я каждый вечер отпрашиваюсь домой пораньше и переписываю по несколько страниц. Ох, не смотрите на меня так! Возможно, когда я допишу её, я смогу отдать копию в королевскую библиотеку. Может быть, меня даже пригласят туда работать! Тогда вы поглядите на меня! Это заставило Генри задуматься кое о чём. — Как ты относишься к пернатым? — выпалил он и получил — вполне заслуженно — удар локтем в живот от Эдварда. Лили растерянно нахмурилась, но ничего не ответила. Вместо этого она спросила: — Ну что, начнём? Генри толкнул Эдварда в спину. — Работай вот с ним. Он у нас самый умный. Мы с Агатой всё равно ничего не поймём. И Агата активно закивала головой. Лили посмотрела на них так, будто при таких обстоятельствах начала серьёзно сомневаться в их умственных способностях. Потом скептически оглядела Эдварда с ног до головы и недовольно хмыкнула. — Ты не волнуйся, — прошептал, слегка толкнув её плечом Генри, — Он мне тоже сначала не понравился. А он — мой брат! — и прежде чем она могла бы задуматься над его словами, он тут же громко спросил, — Есть ли что-то, чем мы бы могли пока заняться? — Вы можете пойти осмотреть посевы. Я почти уверена, что там работали лопатой и мотыгами, но если вы сами взгляните, будет лучше.

***

Они вышли на мощённую белую улочку и повертели головами. — Ну и где Джетт? Генри взглянул на Агату, но она казалась такой же растерянной, как и он. Они заглянули в пару лавок, но рыжей макушки нигде не наблюдалось. Делать было нечего, они оставили поиски и отправились к выходу из столицы: туда, где были поля. Агата ухватилась за локоть Генри, и он невольно подумал о том случае, когда они вместе ходили в корпус посланников. В тот раз они, правда, выглядели более презентабельно, но сейчас идти вот так, когда они выглядят самими собой, по улице с такими же простыми прохожими было очень приятно. Агата, похоже, тоже это почувствовала и шагала легко и весело, пружинистым шагом. Так было, пока она вдруг о чём-то не вспомнила. Тогда она молниеносно вытянула альбом из сумки и написала: «Спасибо за альбом. Он, наверное, был дорогущий» Генри неопределённо пожал плечами. Всё-таки это был подарок, и называть цену казалось неправильным. — Жалко только, что когда мы тебя расколдуем, он тебе больше не пригодится, — вместо этого пробормотал он. Агата вмиг погрустнела, и Генри дал себе мысленную оплеуху. Нашёл о чём говорить! — Не переживай, мы точно найдём способ. Грибни добрые создания. Агата так замотала головой, что аж причёска растрепалась. Она застрочила в альбоме. «Грибни может и добрые, но сделка с волшебником — дело серьёзное. И шанс получить ребёнка они ни за что не упустят. Ни за какие деньги!» — Мы что-нибудь придумаем, — упрямо повторил Генри. Агата написала «спасибо» и убрала альбом в сумку. Выглядела она не очень убеждённой, и Генри решил любыми средствами добиться улыбки. — Знаешь, мы уже столько всего сделали. И сердце нашли, и корону. Ты — свой Дар. А если Эдвард побудет с Лили в библиотеке ещё хотя бы часок, то, считай, и его перевоспитали! А это сразу за два подвига считается, — она, наконец, беззвучно рассмеялась, и Генри продолжил, — Мы победили Хью и вернули волшебство в мир. Ты всегда помогала мне. Теперь мой черёд, верно? Мы справимся. Это всего лишь грибни! Теперь глаза Агаты метались в раздумьях. Она нерешительно горбилась и сжимала ремешок сумки. Генри пришла в голову идея — он протянул руку и двумя пальцами поднял ей подбородок — так, чтобы она выпрямилась и смотрела вперёд. Он вспомнил, что она делала так в корпусе посланников, чтобы он излучал авторитетность. Сработало. Он уверенно улыбнулся ей, и она отразила его улыбку. Потом шли молча до самых полей. Теплый весенний ветер дул в лицо и доносил запахи первой зелени и распаханной земли. Хорошие запахи. Приятные. И на секунду Генри вообще позабыл, зачем они приехали, пока не увидел раскуроченные кучи земли. Хватка на его локте сжалась и Агата указала вперёд, туда, где толпились люди. — А я вам говорю, это след от зубов! — кричал тощий жилистый старикан, держа в руке коротенький, хилый и кривой корень. — Точно тот монстр шороху наводит! — Верно! Верно! — загалдели со всех сторон. — А мне, дядюшка, кажется, что монстров два, — возразил молоденький паренёк с лопатой в руках. — Тот, что кричит и тот, что посевы наши портит. — Ежели бы два было, так одного бы точно заметили! — скрипучим голосом орал старикан. — Ох и напасть! Возродили волшебство, а от него беды одни. — Точно, точно! — отвечали такие же пожилые люди, как и он сам. Генри потянул Агату в другую сторону, вглубь полей. Со стариками он разговаривать пока не научился и сегодня начинать не собирался — а то дадут ему ещё парочку «полезных» советов. Они отошли подальше и посмотрели на землю. И тут Генри понял одну важную вещь — он совершенно не представляет, как должна выглядеть пропаханная земля. Кучи грязи и земли здесь были разными по размеру и рыхлыми, но в целом мало чем друг от друга отличались. Единственное, что Генри мог бы сказать с уверенностью — никаких признаков зверей здесь точно не наблюдалось. Ни подозрительных следов лап или зубов, ни клочков шерсти, ни запахов. Ничего. Он с надеждой взглянул на Агату. Та указала рукой на неглубокую щель в земле сантиметров 30 в длину. А потом жестом изобразила, как кто-то мог вставлять в неё лопату. Щель была прямо посреди высоченной кучи. — Лили была права, — заключил Генри, и Агата кивнула. А потом лицо её выражало только одну мысль: «Зачем кому-то портить посевы?» — Есть у меня одна мысль, но я пока не уверен. Нужно порасспрашивать. Она вновь ухватилась за его локоть, и они, обходя кучи земли, начали пробираться обратно. — Ты раньше видела, как… ну, работают в полях? — спросил Генри, ступив, наконец, на белоснежную дорогу. Агата остановилась и написала: «Да. Я иногда и сама работала. Лавка не сразу стала прибыльной. Приходилось выкручиваться.» — Ну, теперь это не будет проблемой. Те вещи, которые ты собрала в столице, почему бы не взять за них плату. За починку? И потом брать вещи за деньги? Агата очень серьёзно посмотрела на него и отрицательно покачала головой. — Почему нет? Это справедливо. Раньше мастера так и жили. Труд мастера — дорогое дело. Оно должно хорошо оплачиваться. Агата зарычала и заскрипела в альбоме. «Люди не будут платить деньги девушке за починку вещей» — прочитал Генри. Он ловко выудил её таблички с заготовленными фразами из кармана на её сумке и без усилий нашёл нужную. «Это устарело» Агата фыркнула, забирая таблички. «Люди слишком держаться за прошлое. Изменить это будет непросто» — написала она. — Я знаю! Но если кто-то и может подорвать устои, то это ты! — воскликнул он и глаза Агаты расширились. Она смотрела на него так, будто он сказал что-то невероятно умное. — Эдвард был прав. Ты всегда отличалась храбростью. Только представь: накопишь денег, купишь себе что-нибудь. Сможешь ни от кого не зависеть. Даже уехать из дворца, если захочешь — мысль, конечно, была грустной, но Генри бы понял, если бы Агата именно это и выбрала: жить через стенку с матерью ей определённо было не по душе. Агата уклончиво повела головой. — О, вот вы где! В их сторону хромал Джетт. Вся его рубаха была измазана в чём-то белом, а лицо, наоборот, в чёрном. Словом, в чём он перепачкался, оставалось вопросом. — Вот, Агата, это для тебя, — он протянул ей какую-то металлическую кривую штуку на подвеске, и Агата с сомнением приняла её. — Сам сделал, — не без гордости вставил Джетт и так же горделиво продолжил, — Вы не поверите, что я здесь выяснил! Это может оказаться самой важной информацией в нашем путешествии. Жаль его высокомерие не с нами, он бы оценил, — он выдержал драматичную паузу и патетично воскликнул, — Никакого смеха вообще нет! Но по ночам раздаётся душераздирающий, невыносимый, истошный вопль, и… И вы уже в курсе, не так ли? Видимо, ответ он прочитал на их лицах, и Генри виновато улыбнулся: — Узнали ещё в библиотеке. А ещё, что посевы портят люди. Скажи, а ты где был? — Гулял, — неопределённо махнул тот рукой. — Как насчёт, перекусить? Я страшно голоден!