the sun, moon, and stars above (i'll give them all to you)

Наверное, Уилбуру следовало чаще говорить «нет». Фит сказал, что посетить центр усыновления очень важно, ведь именно там нашли всех детей. Уилбур согласился, хотя на самом деле он предпочёл бы остаться дома со своей семьёй. Было пасмурно. Накрапывал дождь, достаточный для того, чтобы замёрзнуть, но слишком мелкий, чтобы открывать зонт. Квакити и Тилин ушли домой, и Уилбуру очень хотелось присоединиться к ним. И всё же, Уилбур стремился быть хорошим отцом. Он подумал, что визит в центр поможет ему стать тем, кем он хочет быть для Тилина. Поэтому, несмотря на холод, он поцеловал своих любимых в лоб и отправился в это путешествие. Они с Фитом должны были встретиться у Каса-де-Сакапунтас. Уилбур пришёл первым, чему, признаться честно, был рад. Он хотел немного побыть один там, где когда-то был его дом. С тех пор, как он был здесь в последний раз, камень, казалось, стал холоднее, а дерево начало гнить. Уилбур открыл дверь, ведущую в дыру в стене, которая когда-то принадлежала ему, и провёл пальцами по шершавой поверхности. Он заметил сундук и опустился на колени, чтобы открыть его. Петли заскрипели так, как будто вот-вот готовы были отвалиться. Не обнаружив внутри ничего интересного, Уилбур опустил крышку. Снаружи раздался стук копыт. Уилбур не чувствовал сожаления, когда покидал холодную комнату в стене, некогда разделявшей жителей острова. Наверное, ему следовало бы ощутить что-то вроде тоски, но он не испытывал ничего подобного. Дверь за ним закрылась, и это не было похоже на конец главы. Ничего хоть сколько-нибудь поэтичного. Дверь просто закрылась, вот и всё. Фит громко поприветствовал Уилбура. Тот улыбнулся и поспешил навстречу другу. Он уже наверстал кое-что из того, что пропустил, в том числе со слов Квакити, и теперь прилежно слушал Фита, с удовольствием внимая всему, что тот рассказывал. Они пошли к построенному Фулишем дракону, который просто поразил Уилбура, а затем свернули к центру усыновления. По дороге Фит рассказал Уилбуру про своего сына, а Уилбур в свою очередь рассказал ему про Тилина. Он не пытался скрыть любовь и гордость в своём голосе, и по усмешке на лице Фита понял, насколько всё было очевидно. Но ему было плевать. Он будет использовать любую возможность поговорить о своём сыне, даже если Фит будет закатывать на это глаза. Как будто он сам не был таким же. Когда они наконец добрались до центра, Уилбур уже был готов идти домой. Он ещё ни разу не проводил так много времени вдали от Тилина с тех пор, как вернулся на Кесадилью, и почти никогда не отлучался от Квакити. Он скучал по ним. Он решил осмотреться в центре, но не задерживаться там надолго. Может быть, он как-нибудь вернётся туда с Квакити и Тилином, и они расскажут ему о своей первой встрече. Было бы здорово. С такими мыслями Уилбур вошёл в центр. Внутри он был пыльным и обветшалым – таким же, как и Каса-де-Сакапунтас. Но центр, казалось, был более холодным. Пустым. Фит подвёл Уилбура к боксу, в котором когда-то сидел Тилин, и он благоговейно провёл пальцами по стеклу, словно по забытому алтарю. Боже, ему не терпелось вернуться домой к сыну. Уилбур ещё никогда не любил никого так, что ему становилось страшно. Он был полностью предан Тилину и Квакити, и не мог представить, что когда-нибудь сможет полюбить кого-нибудь настолько же сильно. Крик Фита вырвал Уилбура из его мыслей. Он обернулся, готовый схватиться за меч (хоть и знал, что от него будет мало толку), и наткнулся на виноватый взгляд. – Паук. Это было неожиданно, – пояснил Фит. Уилбур осмотрел комнату, задерживая взгляд на огромном количестве паутины, а затем поднял глаза на друга, подняв бровь. Фит застонал и толкнул Уилбура в плечо. – Чувак, я просто заметил движение. Оно меня напугало, так что пошёл ты. Уилбур усмехнулся и уже хотел было отвернуться, но в последний момент замер. Он посмотрел наверх и прищурился. – Что это? – спросил Уилбур, – Почему в потолке дыра? – Эм, – Фит встал позади него, – Не знаю. – Стой, – Уилбур посмотрел в сторону. Кажется, он увидел…да, вот оно, – Там люк. Он потянулся наверх и попытался открыть его, но не смог достать до крышки. Пробежав глазами по комнате, он заметил табурет и подтащил его к люку. Табурет скрипнул под весом Уилбура, но тот проигнорировал звук, потому что даже так не смог дотянуться. Любопытство однажды сведёт его в могилу, но он очень хотел узнать, что скрывалось наверху. – Погоди, спускайся, – Фит встал на табурет и достал из рюкзака моток верёвки. После нескольких неудачных попыток ему наконец удалось закрепить верёвку. Дёрнув пару раз на пробу и убедившись в прочности крепления, он начал подъём. Как только Фит забрался наверх, Уилбур схватился за верёвку и тоже начал подниматься, но остановился, когда услышал громкий вздох. – Что там? – спросил он. Его мышцы задрожали от напряжения, поэтому он продолжил двигаться наверх, – Что там у тебя? – Уилбур, здесь ребёнок. – Что? Уилбур подтянулся и наконец забрался на чердак. Он задыхался, но, несмотря на усталость, встал на ноги. Подняв голову, он встретился взглядом с ребёнком и почувствовал, как его сердце разлетелось на куски, словно камень, по которому ударили киркой. Маленькая девочка сжалась в углу, обхватив колени руками. Её потускневшие волосы, прикрытые старой красной шапкой, свисали на глаза. Из вещей у неё был только маленький рюкзачок. Малышка дрожала и смотрела на мужчин со смесью страха и надежды. Уилбур чувствовал это. – Уилбур, она похожа на тебя, – голос Фита прозвучал как будто из-под воды. Уилбур подошёл ближе, стараясь не напугать девочку. Она сидела за стеклом, словно животное на выставке, и ему захотелось ударить по перегородке кулаком. Как долго она здесь сидела, здесь, одна, в темноте чердака? Как долго была заперта за стеклом, не имея возможности позвать на помощь? Как долго она чахла здесь, забытая всеми? – Как давно ты здесь, малышка? – спросил Фит, озвучивая мысли Уилбура. Девочка нерешительно открыла рот, но не раздалось ни звука. Её глаза наполнились слезами, но она не заплакала. Вместо этого малышка подняла руку и показала что-то с помощью жестов. Уилбур нахмурился. – Прости, я не понимаю, что это значит, – признался он. Он старался говорить мягко и отчётливо, – Сможешь показать по буквам? Всё ещё дрожащая малышка подняла три разведённых пальца, затем сжала ладонь в кулак, выставив вперёд большой палец, а потом повторила жест с кулаком. В конце девочка подняла вверх два пальца, поместив большой посередине, а затем снова кулак, на этот раз уложив большой палец над остальными. «Н-Е-С-К-О-Л-Ь-К-О Н-Е-Д-Е-Л-Ь» – Ты здесь уже несколько недель? – спросил Уилбур. Его голос дрожал. Девочка удивилась тому, что он её понял, и медленно кивнула, – Ты…, – он оборвал себя и поднял руку, указывая на малышку, в надежде на то, что это было универсальным знаком, означавший «ты». Затем он продолжил показывать буквы на пальцах: «С-Л-Ы-Ш-И-Ш-Ь?». Девочка кивнула. – Ладно, малышка, – Уилбур присел рядом с…чёртовым вольером, в котором она сидела. Фит молча наблюдала за ними со стороны, – Как насчёт того, чтобы вытащить тебя отсюда и найти тебе дом, м? Девочка выпрямилась. Она выглядела болезненно маленькой. Кроха подползла к стеклу и снова начала жестикулировать. «Т-Ы М-О-Й П-А-П-А?» – Ты мой…, – повторил Уилбур у себя в голове, прежде чем понял, что у него спросили. Запаниковав, он посмотрел на Фита, – Оу, эм, я… – Я не могу, чувак, – Фит сказал это так, словно будто слова причиняли ему физическую боль, – У меня уже есть ребёнок, и мой партнёр ушёл несколько недель назад. Я воспитываю Рамона один, я не могу воспитывать в одиночку двоих. Прости. Уилбур вздохнул и снова посмотрел на девочку за стеклом. Она казалась такой чертовски напуганной. Уилбур знал, что размяк из-за Тилина. Возможно, раньше он и смог бы сопротивляться этим большим карими глазам, по крайней мере какое-то время, но сейчас он видел своего сына; Тилина, брошенного гнить в развалинах Каса-де-Сакапунтас, не знавшего родительской любви. Выбор Уилбура был сделан ещё до того, как он поднялся на этот чердак. – Ладно, вот что мы сделаем, – он попытался открыть стеклянную дверь. Петли заржавели, поэтому ему пришлось несколько раз как следует дёрнуть, чтобы дверь поддалась. Когда она наконец открылась, Уилбур отошёл в сторону, чтобы девочка смогла выйти, когда будет готова, – Я могу отвести тебя к себе домой, и ты познакомишься с моей семьёй, а потом решишь, хочешь ли остаться с нами. Как тебе идея, милая? Малышка нерешительно кивнула и выползла из коробки, в которой провела несколько недель. Маленькие ножки девочки были ужасно тонкими, а мышцы слишком слабыми, чтобы выдержать её вес. От этой мысли Уилбур почувствовал подступающую к горлу тошноту, но решил не обращать на это внимания. Ему нужно было продержаться до дома. – Мне пойти с тобой? – спросил Фит. – Нет, не нужно, – Уилбур встал и мягко улыбнулся девочке, – Мы справимся, да, малышка? Та кивнула и, хотя она всё ещё выглядела неуверенной, в её глазах блеснуло счастье. От этого Уилбур улыбнулся ещё шире. Он надеялся, что этой крохе будет комфортно с ними, потому что сам он уже начал привязываться. – Тебе помочь спуститься? – спросил Уилбур. Девочка сделала несколько маленьких шажков, поморщилась и снова кивнула, – Хорошо. Давай я тебя подниму. Ты не против? Получив кивок в подтверждение, Уилбур взял малышку на руки так, как часто брал Тилина. Маленькие ручки обхватили его шею. Фит спустился первым, готовый в случае чего подхватить ребёнка. Уилбур начал осторожно спускаться, до смерти боясь уронить хрупкую девочку. Та крепко вцепилась в него, и вместе они быстро добрались до первого этажа. Опустив малышку на землю, Уилбур понял, что не знает, как к ней обращаться. – Я не знаю твоего имени. У тебя есть имя, малышка? – спросил он. Девочка отрицательно замотала головой и посмотрела на Уилбура оленьими глазами, которые заставляли его таять, – Может, у тебя есть какие-нибудь идеи? – она снова помотала головой, – Ну, тогда придумаем что-нибудь по дороге домой, м? Малышка активно закивала. Она потянулась было к руке Уилбура, но вдруг замерла и отступила назад. Уилбур улыбнулся девочке и протянул ей свою ладонь. Маленькие пальчики тут же обхватили её, и Уилбур понял, что никогда не допустит, чтобы с этим ребёнком что-то случилось. Он попрощался с Фитом, и они разошлись. Внезапно Уилбур понял, что так и не сообщил Квакити о том, что произошло, и отправил ему короткое сообщение. >> От: УилбурСут Я нашёл ребёнка. Не сердись Наконец, они направились в сторону дома. Девочка быстро устала, поэтому большую часть пути Уилбур нёс её на руках. Он снял с себя куртку и накинул её на малышку, чтобы защитить её от моросящего дождя, который всё никак не заканчивался. Дыхание девочки стало размеренным, и вскоре она уснула. Уилбур слышал жужжавший в его кармане коммуникатор, но не хотел беспокоить спящую малышку, поэтому решил не обращать на него внимания. Он уже почти добрался до дома, а писал ему наверняка Квакити. Это могло подождать. К тому времени, как Уилбур подошёл к дому, его руки уже начали болеть. Кроме того, он замёрз и ему очень хотелось наконец попасть внутрь. Свет, лившийся из окон, выглядел чертовски привлекательно, к тому же, он скучал по своей семье с того самого момента, как вышел за дверь. Подойдя к входной двери, Уилбур понял, что оставил ключ в кармане куртки. Выругавшись себе под нос, он перебрал в голове возможные варианты, но в конце концов решил просто постучать. Изнутри раздалось шарканье, а затем дверь открылась, и на пороге показался Квакити. Он сузил глаза, увидев Уилбура. – Ты, сволочь, не отвечал на мои сообщения. Уилбур засмеялся и пожал плечами, что было не так-то просто сделать со спящим ребёнком на руках. Заметив девочку, Квакити смягчился. Сколько бы он не притворялся, Уилбур знал, что он внутри Квакити был таким же мягким. – Прости, коммуникатор был в кармане. Не хотел её будить. Квакити закатил глаза, но всё же отступил в сторону, пропуская Уилбура. Тот разулся, стараясь не потревожить девочку, и сел на диван. Вдруг раздался топот маленьких ножек, и в комнату ворвался Тилин. – Папа, ты вернулся! – завопил мальчик и замер на месте. Его взгляд упал на девочку, которая лежала на коленях отца, – Кто это? – У меня такой же вопрос, – присоединился Квакити, усаживаясь рядом с Уилбуром. Тилин тут же забрался к нему на колени. Квакити простонал, когда мальчик пнул его в живот. Малышка, побеспокоенная шумом, зашевелилась, и Уилбур попытался утихомирить свою семью, но было уже поздно. Широко распахнутые карие глаза устало моргнули. Девочка зевнула и замерла, заметив Квакити и Тилина. Она застенчиво помахала им и спрятала лицо в изгибе шеи Уилбура. Тот улыбнулся. – Ну, – осторожно начал он, – У неё нет имени. Мы с tío Фитом ходили в центр усыновления, чтобы узнать о тебе побольше, – Уилбур нежно щёлкнул Тилина по носу, от чего мальчик хихикнул. Уилбур усмехнулся и продолжил, – Мы нашли чердак. Эта малышка сидела там совсем одна. Она сказала, что просидела там много времени и что у неё нет имени, поэтому я предложил ей пойти со мной. Я не хотел бросать её там, и ещё я знал, что вы сможете сделать так, чтобы она почувствовала, что ей рады. – Я могу, – энергично закивал Тилин. Уилбур улыбнулся и посмотрел на Квакити. Тот вздохнул. – Хотел бы я злиться, но я поступил бы так же. – Спасибо, Кью, – прошептал Уилбур. Он взъерошил волосы сына, на что мальчик взвизгнул, и взял Квакити за руку. Он сжал её, и Квакити сжал его руку в ответ, и Уилбур понял, что тот не злился. Тилин, казалось, тоже. Малыш завозился, пытаясь получше рассмотреть девочку, которая робко оглядывала всех присутствующих. – Hola, mi nombre es Tilín. Estos son mi dad y mi papá. Papá dice que aún no tienes nombre ¿es crieto? – затараторил Тилин. Уилбуру удалось понять, о чём говорил его сын. Он почувствовал гордость за то, что мальчик представил себя и своих родителей, но, наверное, не лишним было бы поговорить с ним о несколько бестактных вопросах. Девочка покачала головой, затем показала что-то жестами. Уилбур ничего не понял. Квакити, казалось, тоже, но Тилин не разделял их замешательства. Он широко улыбнулся и начал жестикулировать в ответ. Дети продолжили разговор. Уилбур и Квакити посмотрели друг на друга поверх их голов. Они улыбнулись и подождали, пока поглощённая беседой парочка закончит. Через несколько минут Тилин поднял глаза на родителей, готовый переводить. – Она сказала, что ела землю, пока была на чердаке, – прямо объявил мальчик. Уилбур напрягся. Квакити опустошённо выдохнул, – Ещё она сказала, что папа очень хороший. Он нёс её на руках, потому что у неё болели ноги. Ещё она сказала, что я тоже хороший. – Эм, – Уилбур моргнул, пытаясь переварить огромный поток новой информации. Квакити, судя по всему, пребывал в таком же состоянии – он стоял с приоткрытым ртом, без остановки переводя взгляд с Тилина на девочку, сидевшую на коленях Уилбура. Уилбуру захотелось сцеловать это выражение с его лица. Было ли это от того, что его мозг перестал работать или от того, что ему всё время хотелось поцеловать Квакити, он не знал. Он сбросил с себя оцепенение, – Рад, что мы ей понравились. Эм… Уилбур посмотрел на Квакити в поисках поддержки. Он совсем растерялся и нуждался в его помощи. Квакити, видимо, понял его молчаливую просьбу и прочистил горло. Девочка нерешительно улыбнулась Квакити. Тот улыбнулся ей в ответ. – Ты можешь оставаться с нами столько, сколько захочешь. Малышка кивнула и просияла. Тилин потянул Квакити за руку, завладевая его вниманием. – Теперь мы можем поужинать? Я проголодался, и она тоже. Квакити кивнул и спустил сына с колен. Мальчик тут же бросился на кухню. Квакити неторопливо последовал за ним. – Как насчёт того, чтобы переодеть тебя, пока мы ждём ужин? – спросил Уилбур у девочки, которая всё ещё сидела у него на коленях. Та кивнула и соскользнула на пол. Она подождала, пока Уилбур поднимется с дивана, а затем взяла его за руку и пошла за ним в комнату Тилина. Там Уилбур попросил девочку сесть на кровать и достал с одной из полок в шкафу коробку со старой одеждой сына. Маленькой девочке она должна была подойти больше, чем та, что Тилин носил сейчас. Уилбур порылся в коробке и сложил рядом с собой стопку, из которой малышка выбрала то, что ей понравилось. Затем он проводил её в ванную. Девочка отказалась от помощи, поэтому Уилбур оставил её одну. Пока девочка переодевалась, он сходил свою комнату за блокнотом и карандашом. Когда малышка вышла, Уилбур забрал её старую одежду и опустился перед ней на колени. – Смотри, я нашёл бумагу и карандаш, чтобы ты могла записывать то, что хочешь сказать, пока мы не выучим язык жестов. Как тебе такое? Девочка быстро кивнула, и Уилбур дал ей тетрадь и карандаш. Она открыла первую страницу и написала «Спасибо :)». Уилбур растаял. – Не за что, дорогая, – сказал он. Взяв малышку за руку, Уилбур повёл её на кухню, – Думаю, за ужином нам стоит обсудить имена. Ты заслуживаешь самое красивое имя на свете. Девочка снова кивнула, широко улыбнувшись, и охотно пошла за Уилбуром. Они вошли на кухню. Тилин стоял на стуле рядом с плитой. К облегчению Уилбура, от жара мальчика загораживал Квакити, который, кажется, готовил жареный сыр. Одна из тарелок, стоявших у плиты (с противоположной от Тилина стороны, видимо, чтобы он не стащил ничего раньше времени) уже была наполнена ароматной едой. Запах в комнате стоял восхитительный. Вдруг Уилбура почувствовал, что его потянули за руку. Он остановился и посмотрел на девочку. Та, завладев его вниманием, показала на чехол от гитары, прислонённой к стене в гостиной. Большие карие глаза смотрела на Уилбура с мольбой. Он усмехнулся. – Знаешь, – сказал Уилбур, подходя к инструменту, – Тилин тоже попросил меня сыграть, когда мы впервые встретились. Он отпустил руку девочки, взял гитару и сел на диван. Малышка опустилась на пол, скрестив ноги. Её глаза сверкали. Уилбур перебрал струны, чтобы проверить, настроен ли инструмент. Как только раздался первый звук, в комнату с горящими глазами вбежал Тилин. Он сел на пол рядом с девочкой, сияя. – Ты играешь на гитаре! – воскликнул малыш. Уилбур улыбнулся, позабавленный энтузиазмом сына. – Да, – подтвердил он, а затем, закрыв глаза, начал играть, тихо напевая что-то себе под нос. Он не выбрал никакой конкретной песни и просто перебирал случайные, но благозвучные аккорды. Так они просидели не дольше чем полминуты, прежде чем к мягкому звучанию гитары присоединился другой звук. Уилбур открыл глаза и увидел в руках девочки флейту. Она остановилась, но, как только Уилбур ободряюще ей улыбнулся, продолжила играть. Их мелодии совсем не сочетались, но, судя по всему, малышка хорошо знала свою песню, поэтому Уилбур решил подыграть ей. Тилин, казалось, был очарован. – Papá, она тоже умеет играть на и-стру-менте! – мальчик посмотрел на отца щенячьими глазами, которым тот не мог сопротивляться, – Можно мне взять гитару, раз уж у неё есть на чём играть? Обещаю, я осторожно! Уилбур остановился и, будто бы глубоко задумавшись, постучал пальцем по подбородку. Тилин заёрзал и Уилбур сдался. Он жестом пригласил мальчика сесть на диван и дал ему гитару, как только тот уселся рядом. – Помнишь, как её держать, малыш? – спросил Уилбур. Тилин кивнул, высунув язык в самом очаровательном выражении сосредоточенности из всех, что Уилбур когда-либо видел, – Хорошо, давай я покажу тебе, куда нажимать. Урок музыки продлился недолго – Квакити вошёл в комнату и сообщил, что ужин готов. А затем достал фотоаппарат и сделал снимок. Уилбур улыбнулся, краем глаза заметив вспышку. Обернувшись, он увидел прислонившегося к стене Квакити. Его взгляд светился нежностью. – ¡Hora de comer! – объявил он, и дети тут же вскочили на ноги. Уилбур забрал у Тилина гитару, пока девочка прятала флейту в свой рюкзачок. Малыши поспешили за стол, и Уилбур, сложив гитару в чехол, присоединился к ним. Когда он вошёл на кухню, Квакити подал ему тарелку, и Уилбур поблагодарил его поцелуем в щёку. Почему-то, даже спустя столько времени, такие проявления чувств заставляли Квакити краснеть. – Придурок, – пробормотал он перед тем, как сесть за стол. Уилбур засмеялся и занял место напротив. Дети по обеим сторонам от него увлечённо поглощали еду. – Итак, у меня появилась идея, – начал Уилбур, привлекая внимание остальных, – Раз у малышки нет имени и предпочтений, мы могли бы записать несколько вариантов и дать ей выбрать. – О, о, papá, – Тилин заговорил с набитым ртом, подпрыгивая на месте. Проглотив еду, мальчик продолжил, – Как называется то место, куда ты ездил? Про которое ты пел в одной из песен. – Лондон? – спросил Квакити, отправляя в рот первый кусочек. – Нет, пап, – ответил Тилин таким тоном, как будто это было очевидно. Он точно был сыном Уилбура и Квакити, – Другое место, песня так и называется. – Вена? – спросил Уилбур. Он был бы очень озадачен, если бы этот ответ оказался неверным. К его облегчению, мальчик кивнул. – Ага, да, она. – Красивое имя, – сказал Квакити, а затем посмотрел на девочку, которая сидела рядом, болтая ногами, – А как насчёт Мелоди? Я слышал, как ты играла на флейте. У тебя очень здорово получается. Малышка положила свой блокнот на стол и записала оба имени на следующей странице. Уилбур подождал, пока она закончит, а затем предложил свой вариант. – А мне очень нравится имя Таллула. Моя мама назвала бы меня так, если бы я родился девочкой. Оно всегда казалось мне очень красивым. Склонив голову, девочка пододвинула блокнот к Уилбуру с молчаливой просьбой записать это имя. Сделав это, Уилбур вернул малышке блокнот. Та посмотрела на листок, пробежалась пальцами по всем трём вариантам, а затем снова взялась за карандаш. «Мне нравится имя Таллула. Похоже на название ноты :)» – Что ж, добро пожаловать в семью, Таллула! – провозгласил Квакити. Он протянул девочке руку, как бы предлагая рукопожатие. Малышка в ответ протянула свою руку, и Квакити пожал её, словно они только что закончили деловую сделку. Таллула широко улыбнулась. Её глаза сверкали. Они быстро закончили с ужином. Остаток дня пролетел так же незаметно. Когда под вечер Таллула начала зевать, ей предложили выбрать между комнатой Тилина, родительской спальней и диваном в гостиной. Уилбур и Квакити не хотели, чтобы малышка спала на диване, поэтому почувствовали облегчение, когда та выбрала их комнату. Тилин, конечно же, попросил остаться с ними и получил разрешение. Детей искупали в тёплой ванне, переодели в пижамы и уложили в кровать. Они закутались в одеяло, слушая сказку, которую им рассказывал Квакити, пока Уилбур мыл посуду. Из-за шума воды ему почти ничего не было слышно, но он различал периодически менявшийся голос Квакити и мелодичное хихиканье Тилина. В конце концов звуки стихли, и Квакити присоединился к Уилбуру на кухне. Они быстро справились с оставшейся посудой, чему Уилбур был несказанно рад. Он очень устал. – Я рад, что ты привёл Таллулу домой, – сказал Квакити, прежде чем направиться в их спальню, нарушая непринуждённую тишину. – Да? – спросил Уилбур. Он надеялся, что Квакити не будет сердиться на него за ребёнка, так неожиданно появившегося в их доме, так что от этих слов у него на душе полегчало, – Я надеялся, что она тебе понравится. Прости, что не предупредил заранее. Я просто увидел её там и, чёрт, Кью, это было ужасно. Я не мог бросить её. – Я бы убил тебя за это, – ответил Квакити. Он прижался лбом ко лбу Уилбура и обхватил его шею руками. Уилбур обнял его за талию, – Ты, тупица, должен отвечать на мои сообщения, когда собираешься привести домой ребёнка. – Может я и тупица, – согласился Уилбур, закрывая глаза, – но ты собираешься воспитывать наших детей со мной. И кто же ты в таком случае? – О, заткнись, – Квакити потянулся вперёд и поцеловал его – и целовал до тех пор, пока у них не закончилось дыхание. Чёрт, Уилбур был по уши влюблён в этого парня. Тот почувствовал, как Уилбур улыбнулся ему в губы, и открыл глаза, – Боже, у нас есть дети. – Множественное число, – подтвердил Уилбур, а затем ещё раз нежно поцеловал Квакити, – Пойдём спать, amor. Квакити хмыкнул в знак согласия. Они тихонько пробрались в спальню, где Тилин и Таллула свернулись калачиком в объятиях друг друга. Сердце Уилбура разрывалось от этого зрелища. Он сжал руку Квакити, уверенный, что тот побежал бы за камерой, если бы вспышка не разбудила детей. Он и сам боролся с желанием сделать это. Уилбур тихонько лёг в кровать. Квакити прижался к нему. Дети каким-то образом заняли три четверти всего пространства, поэтому ему пришлось занять место на Уилбуре. Тот не возражал, хотя ему было не очень удобно. К нему прижимался его любимый человек, рядом лежали его дети, и он был так счастлив, что, как ему казалось, светился. Он не мог поверить, что это его жизнь, но был чертовски рад этой неожиданной новой главе в ней.