Люби меня, несмотря ни на что

      Люцифер покидает участок, но не возвращается в пентхаус. У него нет желания проходить через оргию, чтобы всего лишь сменить костюм, а тем более видеть Еву. Он получил от нее несколько пропущенных звонков, а также довольно много сообщений, но не стал их прослушивать и читать. Она может подождать.              Он подумывает позвонить доктору Линде и спросить о давящих ему на грудь кирпичах, но подозревает, что она задаст тысячу раздражающих вопросов о том, почему он презирает Сайласа Ромеро, хотя никогда не встречался с этим человеком. Он бы предпочел сейчас этого не слышать, и у него просто не хватит терпения на наводящие вопросы о том, почему он почувствовал необходимость отправиться в участок в субботу, поэтому не звонит и ей.              Вместо этого он бесцельно разъезжает по улицам в своем Корвете. Ветер бесцеремонно треплет его волосы, пока он пробирается по минному полю мыслей о детективе. Он все еще сердится на ее счет на всех копов, которые пытались помешать ее карьерному росту только потому, что завидовали ее таланту, красоте или тому, и другому. Он строит планы о том, как разберется с Бекфордами, и следующий человек, который в его присутствии пошутит о «Джакузи в школе», наверняка удостоится взгляда дьявольских глаз. Но чем дольше Люцифер рассуждает о тех, кто обидел детектива, тем яснее становится, что сам он виноват не меньше их.              В самом начале их партнерства он непростительно бесцеремонно обходился с ее карьерой. Она много раз и разными способами пыталась заставить его вести себя профессиональнее, но он так этого и не сделал. «Вы, люди, со своими глупыми, ничтожными правилами, – помнится, не раз говорил он ей. – Почему они для вас так важны?». И хотя она часто давала ему быструю отповедь или закатывала глаза, он помнит и другие случаи, когда она просто молчала. В то время он воспринимал это как признак своей правоты и того, что ей просто нужно расслабиться. Теперь же он видит настоящую причину: отказ показать свои шрамы тому, кто явно не заботился о ранах, которые их оставили.              Он подвел ее.              Ему не чуждо самобичевание, но сегодня оно, кажется, жалит по-новому. Люцифер подозревает, доктор Линда сказала бы, что он просто слишком хорошо понимает, через что пришлось пройти детективу. Большую часть своей бессмертной жизни он провел, будучи очерненным за то, чего не совершал или имел полное право совершить. В последнее время он устал от того, что люди смотрят на него и видят то, что хотят видеть, а не то, кем он является на самом деле. Осознание того, что детектив чувствовала то же самое на протяжении многих лет и что он не только не унимал ее боль, но и, скорее всего, усиливал ее, наполняет его стыдом.              Надвигающееся чувство, которое он пытается и не может преодолеть, – это не просто стыд, но еще и страх. Потому что, несмотря на ее заверения в том, что она обзавелась новым статусом «самородка» отчасти благодаря ему, он не может избавиться от ощущения, что на самом деле только мешает. Ей не нужна его помощь в раскрытии дел – она доказывала это снова и снова. Ей не нужны ни его связи, ни его обаяние. Он полезен, но не необходим. И хотя обычно это его радует – ничто не вызывает у Дьявола такой изжоги, как ответственность и обязательства, – с ней он видит в этом угрозу. Если он не может быть хорошим напарником, зачем ей вообще держать его при себе? Несколько месяцев назад он бы сказал, что это не имеет значения, потому что она хочет, чтобы он был рядом. Но теперь, когда она знает, что он собой представляет, он уже не так в этом уверен. А если он ей не нужен, что если она попросит его уйти? Что у него тогда останется? «Люкс»? Вечеринки и оргии? Виски и наркотики? Ева?              Так не пойдет.              Люцифер возвращается в участок, поставив перед собой новую цель. Он много раз подводил детектива, но больше этого не повторится. Она не принимает дьявольскую сторону его натуры, и это больно, но их деловое партнерство – одна из немногих вещей, позволяющих ему чувствовать себя чем-то большим, чем просто дрессированной обезьянкой в секс-цирке. Ему нужна работа, а значит, он должен оставаться у детектива на хорошем счету. Раньше он не был идеальным напарником, но теперь точно им станет – должен стать.              Когда он вновь ступает в общий офис, то не обнаруживает там детектива. Проверив конференц-зал и комнату отдыха, но так и не найдя ее, он направляется к ее столу, чтобы подождать ее там, когда натыкается на Гарсию.              – Привет, бро, – окликает его детектив отдела нравов.              Люцифер старается не скривиться от отвращения, потому что, хотя ему и неприятно, когда его так называют, он ценит уважительное отношение Гарсии к детективу. Несомненно, это стоит того, чтобы не обращать внимания на столь глупое обращение.              – Добрый вечер, детектив Гарсия, – приветствует он его как можно вежливее. – Детектив уже вернулась?              – Нет, пока нет, – отвечает Гарсия, присаживаясь на край стола детектива. – Но она уже в пути. И, кстати, спасибо за помощь. Я очень это ценю.              – Разумеется, – говорит Люцифер, теребя запонку. – Все что угодно для полиции Лос-Анджелеса.              Гарсия ухмыляется.              – А под полицией Лос-Анджелеса вы подразумеваете Деккер.              Люцифер чуть было не говорит, что да, разумеется, он имеет в виду детектива, потому что все остальные копы – пуританские неандертальцы, которые не могут оказать ей должного уважения, но останавливает себя. Разве он только что не поклялся быть настолько хорошим напарником, насколько это вообще возможно? И разве она не предпочла бы, чтобы он не устраивал сцен? Детектив ненавидит сцены.              – Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – говорит он вместо этого, продолжая возиться с запонкой.              – Да, ладно, – снова усмехается Гарсия. – Конечно, не понимаете. – И затем подмигивает.              Люцифер хмурится, размышляя о том, что детектив, вероятно, захотела бы, чтобы он пояснил, что они всего лишь напарники и поэтому нет необходимости подмигивать, но Гарсия опережает его, не дав как следует обдумать ответ.              – Я подумал, вы захотите ознакомиться с нашим материалом по Ромеро, – говорит он, протягивая Люциферу толстую папку. – Просто чтобы знать, во что ввязываетесь. Деккер права, он опасный чувак.              – Уверен, что справлюсь, – фыркает Люцифер, забирая папку.               – И пронырливый, так что будьте начеку.              Люцифер выгибает брови.              – Пронырливый?              – Пронырливый и крутой, – уточняет Гарсия, складывая руки на груди. – Он как Джеймс Бонд среди преступников.              – Джеймс Бонд, – потрясенно повторяет Люцифер.              – Ага, – подтверждает Гарсия. – Если бы он не был преступником, я бы...              Кто-то окликает Гарсию, и, обернувшись, чтобы посмотреть, кто его зовет, он спрыгивает со стола детектива.              – Сейчас вернусь, – говорит он и убегает.              Люцифер некоторое время озадаченно смотрит ему вслед, а затем опускает взгляд на папку в руке. Преисполненный любопытства относительно преступника, который когда-то делил с детективом постель, он начинает ее листать и тут же замирает, увидев глянцевый снимок, прикрепленный к первой же странице досье.              Он вперивает в него взгляд, потому что не может поверить, что на фото Сайлас Ромеро. Этот человек не может быть известным преступником. Кинозвездой, притворяющейся известным преступником, – да. Но самим преступником? Не может такого быть, черт возьми. Невозможно. Но к фотографии снизу прикреплена белая этикетка с напечатанной надписью «С. Ромеро», а досье помечено как досье Ромеро, что может означать только одно.              Преступный бывший детектива – в высшей степени привлекательный мужчина.              Люцифер изучает его с неприятным чувством, от которого у него внутри все сжимается. Ромеро высокий и широкоплечий, и на достаточно приближенном снимке видно, что его грудь и торс переходят в узкую талию. Его светлые волосы зачесаны близко к голове. У него острые, угловатые скулы, которые так нравятся женщинам, покрытые достаточным количеством волос, чтобы придавать ему стильно небритый вид. Глаза ярко-зеленого оттенка, и он, похоже, только что снял солнцезащитные очки-авиаторы, которые выглядели бы нелепо на большинстве мужчин, но, вероятно, не на нем. Хуже всего то, что на нем хорошо скроенный дизайнерский костюм без галстука, а из-под манжет рукавов и воротника рубашки выглядывают черные края татуировок.              В мозгу Люцифера сразу же возникает ужасный образ детектива в рубашке Ромеро, целующей его обнаженную татуированную грудь. Его глаза загораются красным огнем, и, стиснув зубы, он перелистывает страницу, чтобы больше не смотреть на отвратительно красивое лицо Ромеро.              Последующие записи довольно блеклые. Несколько арестов, но никаких обвинений или приговоров. Неудивительно. По опыту Люцифера, по-настоящему опасные преступники не имеют длинных судимостей, потому что правоохранительным органам почти невозможно что-либо доказать.              Он перелистывает страницу и узнает несколько имен в списке известных сообщников. Перечитав его несколько раз, просто чтобы убедиться, что запомнил их все на случай, если это пригодится позже, он переходит к списку имущества и владений. С каждой новой записью его брови поднимаются все выше. Перечисленные суммы в долларах впечатляют, но дело не в самом богатстве, а в стиле. Jaguar E-Type 1962 года. Яхта стоимостью 7 миллионов долларов. Недвижимость на озере Тахо, в Вегасе и Сономе. У Ромеро не просто есть деньги – он знает, как ими распоряжаться.              Люцифер раздраженно фыркает – Ромеро может тратить сколько угодно, но никогда не сравнится с Дьяволом, – и перелистывает очередную страницу. В спешке он неловко наклоняет папку, отчего толстая пачка бумаг выскальзывает из нее и падает на пол.              Люцифер вздыхает, бросает папку на стол детектива и наклоняется, чтобы поднять оброненное содержимое. Он понимает, что это стопка фотографий, сделанных во время слежки за объектом, когда первая из них оказывается у него в руках. Он переворачивает ее, отчего глянцевая поверхность блестит в тусклом флуоресцентном освещении участка, и тут же застывает на месте, потому что на фотографии Ромеро не один.              С ним детектив.              Люцифер смотрит на нее с отвисшей челюстью. Она выглядит иначе – ее волосы короче и выкрашены под платиновую блондинку, кожа покрыта темным загаром – но женщина на фотографии с Ромеро определенно детектив. Он узнал бы эту линию скул где угодно, как и эту улыбку.              И да, она улыбается. Он рассматривает фотографию в руке, затем остальные, пока собирает их, и не может перестать думать о том, какой счастливой она выглядит. На одном снимке она идет по тротуару об руку с Ромеро, на другом – ужинает в ресторане с белыми скатертями и свечами, на третьем – в фастфуде с пиццей и пивом, на четвертом – попивает «Маргариту» с чипсами и сальсой. Она улыбается над ободком бумажного кофейного стаканчика или над бокалом вина. Растягивает губы в улыбке, когда Ромеро оставляет поцелуй у нее на лбу. Улыбается в фойе того, что напоминает голливудский театр Пантэйджес. Снова улыбается с, по-видимому, вип-места на стадионе «Доджер», учитывая одинаковые кепки и футболки, в которые одеты все вокруг. Запрокидывает голову, смеясь посреди магазина. Призывно улыбается на палубе яхты, устроившись в бикини на точеном татуированном торсе Ромеро.              Стеснение в груди Люцифера возвращается с новой силой. Каждое новое изображение вызывает новую волну ревности, но это все равно что проезжать мимо страшной автокатастрофы – он не может отвести взгляд от ужасной картины и просто продолжает смотреть – смотреть на детектива и ее преступника, как мазохист, которым и является, пока не натыкается на фотографию, которая вновь заставляет его замереть.              Детектив с Ромеро сидят на изогнутом черном бархатном диване в вип-зоне ночного клуба. На ней облегающее малиновое платье с глубоким вырезом и абсурдно коротким подолом и сверкающие серебристые шпильки на скрещенных ногах. Рядом с ней сидит Ромеро, одетый в строгий серый костюм. Правой рукой он по-хозяйски обнимает ее, тогда как она переплетает пальцы поднятой руки с его пальцами, покоящимися у нее на плече. Их головы склонены друг к другу, так что его губы почти касаются ее уха, и он, должно быть, говорит что-то невероятно смешное, потому что детектив, похоже, смеется.              Стеснение в груди Люцифера вдруг становится невыносимым. Дрожащими руками он запихивает фотографию в конец стопки, уверенный, что это самое ужасное, что он когда-либо видел. В конце концов, что может быть хуже, чем увидеть свою напарницу в клубе, отличном от «Люкса», в объятиях другого мужчины?              Но потом он берет в руки последнюю фотографию и понимает, что поторопился с выводами.              На ней изображен второй этаж пляжного домика. На детективе красивый фиолетовый сарафан и пара крупных сережек-обручей. Она стоит спиной к океану, а Ромеро упирается руками в перила позади нее, удерживая ее на месте, но она, кажется, не возражает. Совсем наоборот. Ее загорелые руки небрежно покоятся у него на плечах, и она целует его, чуть запрокинув голову.              Они целуются.              Ревность пронзает грудь Люцифера, словно раскаленный нож. Он резко опускает фотографию и запихивает всю стопку обратно в папку, после чего бросает ее на стол и отворачивается, руководствуясь принципом «с глаз долой – из сердца вон». Он закрывает глаза, досадуя на бешеное биение сердца, но изображение как будто отпечаталось на внутренней стороне его век. Сайлас Ромеро, известный опасный преступник, мог целовать детектива. Мог обнимать ее. Мог ходить с ней на свидания в рестораны, смешить ее, водить на бейсбольные матчи и в кино. Он мог быть с ней.              А Дьявол не может.              Он пытается дышать ровно и размеренно, несмотря на бурю переполняющих его эмоций, но вдруг слышит голос детектива.              Люцифер тут же распахивает глаза. Она говорит знакомым деловым тоном, которым обычно обсуждает расследования, и он машинально поворачивается на звук. Через пару секунд она появляется из-за угла в сопровождении Гарсии с одной стороны и какой-то незнакомой женщины с другой, и у Люцифера челюсть падает на пол.              На ней туфли на шпильках, завязки которых обвивают ее лодыжки. Они отливают серебром и поднимаются высоко по ее ногам, делая их умопомрачительно длинными. Подол кобальтово-синего платья доходит ей до середины бедра, и хотя оно не слишком облегающее, однако же его покрой выгодно подчеркивает соблазнительные изгибы ее фигуры, в отличие от профессиональных блузок и пиджаков. Серебристая молния по всей длине платья привлекает его внимание к застежке по центру груди, а затем к – холмикам грудей, маняще выглядывающим из глубокого, частично расстегнутого декольте. Прямые с чуть завитыми кончиками волосы ниспадают по ее плечам, придавая ей немного взъерошенный вид. Как раз в этот момент она вдевает в ухо болтающуюся серебряную серьгу, перекинув часть локонов через плечо, чтобы они ей не мешали.              Люцифер с удивлением замечает пять сережек в ее левом ухе, потому что никогда раньше не обращал внимания на то, что ее уши проколоты в нескольких местах. Переведя взгляд с ее уха на лицо, он снова растерянно моргает при виде подчеркнутых тенями и подводкой глаз и покрытых помадой блестящего кроваво-красного оттенка губ. Его мозг на миг перестает работать, выдав сдвоенный образ ее темных ресниц, трепещущих в экстазе, и кроваво-красных губ, обхватывающих его член.              Гарсия что-то говорит. Люцифер улавливает лишь отдельные слова: «позвони», «подкрепление». Детектив останавливается возле своего стола и приглаживает платье, выслушивая его наставления. На четвертом пальце ее правой руки сверкает кольцо. Лак на ногтях в тон помаде, и в мозгу Люцифера рождается новая фантазия о том, как эти алые ногти впиваются ему в спину с такой силой, что оставляют следы.              Каким-то чудом оторвав взгляд от ее ног – он продал бы душу, чтобы почувствовать, как они обхватывают его за талию, так что заостренные кончики каблуков впиваются в заднюю поверхность его бедер, – он поднимает глаза как раз в тот момент, когда детектив, в свою очередь, смотрит на него.              Голос Гарсии окончательно превращается в белый шум. Люцифер откровенно пялится на также не сводящую с него глаз детектива и внезапно желает, чтобы брюки не были подогнаны так плотно. Или, что еще лучше, чтобы она их с него сняла.              – Нет, – произносит детектив.              Люцифер быстро стряхивает с себя наваждение, испугавшись, что случайно произнес это вслух, но она обращается не к нему, а к Гарсии.              – Он наверняка прибегнет к тем же мерам безопасности. Может, охрана будет даже строже. Нам не разрешат взять с собой телефоны и будут обыскивать.              – У нас есть скрытые устройства.              Она качает головой.              – Если вы закрепите на мне подслушивающее устройство, они его найдут. То же самое с камерой. Поверь мне, будет лучше, если мы обойдемся без этого.              – Ты уверена?              – Да, – кивает детектив. – Если мне понадобится подкрепление, я воспользуюсь кольцом.              Люцифер переводит взгляд на кольцо у нее на пальце и старается не думать о том, как оно заискрится на свету, если она будет поглаживать его член.              – Все всё усвоили? – спрашивает Гарсия. – Никто и носа туда не сунет, пока Деккер не нажмет на тревожную кнопку, и если она это сделает, мы не допустим никаких ошибок. На этот раз этому говнюку не уйти.              Раздается одобрительный гул, и Люцифер понимает, что вокруг собралась небольшая толпа офицеров и что ему, вероятно, следует уделить больше внимания инструктажу.              – Какую тревожную кнопку? – спрашивает он.              Детектив показывает ему кольцо.              – Вот эту, – поясняет она. – Если мне понадобится прикрытие, я просто нажму на нее. Полностью готовая тактическая группа будет ждать всего в паре минут оттуда.              Люцифер поднимает брови и изучает кольцо с новым интересом.              – Выглядит слишком продвинутым для полиции Лос-Анджелеса.              – Это подарок федералов, – отвечает детектив, ухмыляясь Гарсии.              – Да, да, они не совсем бесполезны, – ворчит тот.              Ухмылка детектива превращается в улыбку, и у Люцифера щемит в груди. Она прекрасна.              Она переводит взгляд на него и всматривается внимательнее, поняв, что он на нее пялится. На ее щеках появляется слабый румянец, и Люцифер понимает, что должен отвернуться, но не в силах заставить себя это сделать.              – Можем мы взять твой Корвет? – спрашивает она.              – Разумеется, – кивает он.              – Хорошо, потому что в нашем автопарке нет крутых тачек, которые можно одолжить, – фыркает Гарсия и переключает внимание на детектива. – У тебя все готово? Нужно что-нибудь еще?              – Нет, все в порядке, – качает головой она. – Я напишу перед входом в дом. – И переводит взгляд на Люцифера. – Может, тебе еще что-то нужно?              «Ты», – хочется сказать ему.              – Нет, – говорит он вместо этого.              – Отлично, – заявляет Гарсия, хлопая в ладоши. – Тогда приступим!              Он и толпа офицеров устремляются к лифтам, возбужденно болтая и толкая Люцифера, когда проходят мимо. Он хмурится, решив остаться на месте и подать руку детективу. Толпа вдруг расступается, и вот она уже стоит перед ним, словно ожившая мечта.              – Привет, – мягко здоровается она.              – Привет, – отвечает он и тут же чувствует себя полным дураком. Она стоит перед ним в таком виде, и все, на что он сподобился, это «привет»?              – Ты уверен, что готов к этому? – уточняет она, прежде чем он успевает придумать ответ покрасноречивее. – Потому что если тебе некомфортно, ты не обязан этого делать.              – Некомфортно? – удивленно переспрашивает он.              – Из-за Евы, – уточняет детектив. – И из-за всей этой... – Взмахом руки указав на свое платье, а затем куда-то в сторону, она бормочет: – секс-вечеринки.              При напоминании о том, что у него есть подружка, которой отнюдь не является стоящая перед ним шикарная женщина, ему хочется рычать от досады.              – Уверяю тебя, детектив, мне вполне комфортно, – успокаивает ее он. – Тебе не стоит беспокоиться.              Детектив сглатывает с явным трудом, и Люциферу хочется провести языком по ее шее.              – Хорошо, – бормочет она. – Если ты уверен.              Он вытесняет из головы мысли о том, что еще хотел бы облизать, и предлагает ей руку.              – Идем?        ***              Люцифер молчит во время прогулки до парковки и почти всю дорогу до места проведения вечеринки.              Хлоя тоже. Она тихо сидит на пассажирском сиденье, рассеянно одергивая подол платья. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз сидела в Корвете Люцифера, и она никак не может избавиться от мысли, что занимает место, по праву принадлежащее Еве. Ей интересно, целовались ли они когда-нибудь в этой машине? Занимались ли чем-то большим, чем просто поцелуями? От этой мысли ей становится физически нехорошо.              – Ты выглядишь потрясающе.              Хлоя удивленно поднимает глаза на Люцифера. Он не смотрит на нее, хотя они остановились на светофоре, и на миг ей приходит в голову нелепая мысль, что он, возможно, обращается не к ней. Но потом он все-таки переводит на нее глаза, взгляд которых обжигает ее огнем. Он скользит по ее голым бедрам, медленно перемещается вверх по телу, задерживаясь на молнии на груди, затем на губах и наконец достигает глаз.              – Я никогда не видел никого прекраснее, – добавляет он мягко, почти благоговейно.              Хлоя застывает в изумлении, а потом закатывает глаза, потому что смущается и не знает, как еще отреагировать на подобный комплимент.              – Сомневаюсь.              – Я не лгу, детектив.              Хлоя вновь удивленно моргает. Его как будто обидело ее недоверие, и она уже открывает рот, чтобы извиниться и сказать, что верит ему, но так ничего и не произносит, потому что это равносильно признанию того, что он никогда не видел никого прекраснее ее. Они неотрывно смотрят друг другу в глаза под низкий гул двигателя, но вот загорается зеленый свет, и Люцифер отводит взгляд.              Машина устремляется вперед по перекрестку. Хлоя ерзает на сиденье и вновь одергивает подол платья.              – Спасибо.              Люцифер молча кивает.              Хлоя прочищает горло.              – Когда мы приедем, я займусь Сайласом, – говорит она, надеясь, что сосредоточенность на работе поможет ей справиться с нервозностью и ослабит напряжение между ними. – Просто следуй моему примеру.              – А я должен изображать по уши влюбленного и заботливого бойфренда? – спрашивает он, бросая на нее быстрый взгляд. – Или лучше быть отстраненным и невнимательным?              – Лучше по уши влюбленного, – отвечает она. – Он быстро поддается ревности, и тогда его становится легко контролировать. Если он решит, что ему нужно соревноваться за меня, то с большей вероятностью расскажет мне все, что я захочу узнать. Ты сможешь называть меня Мелани?              – Что ты имеешь в виду? – нахмуривается он.              – Ну, ты же не лжешь, – поясняет она. – А меня зовут не Мелани. Не будет ли ложью с твоей стороны меня так называть? Или говорить, что я твоя девушка?              – Ты хочешь, чтобы я называл тебя Мелани и говорил, что ты моя девушка?              – Ну да. Мы ведь под прикрытием, – нахмуривается она.              – Тогда я так и буду тебя называть, – говорит он, направляя Корвет к изгибу дороги. – Если ты просишь называть себя так, то это не ложь, а просто исполнение желания. Это ничем не отличается от того, как если бы ты попросила меня называть тебя милой или малышкой. – Он кривит верхнюю губу. – Или букашкой.              Он выплевывает это слово, словно ругательство, и Хлоя выгибает бровь.              – Тебе не нравится это мое прозвище?              – Разумеется, нет, – отвечает Люцифер. – Оно просто нелепо. С какой стати кому-то называть так свою возлюбленную?              – Это шутка для посвященных.              – Про жуков?              – Я не люблю жуков, – отвечает она, пожимая плечами. – Когда ему пришлось убить для меня несколько пауков, он стал называть меня букашкой, вот и вся история.              – Очаровательно, – бормочет Люцифер.              Хлоя сдерживает улыбку.              – Ты можешь называть меня «милой», «малышкой» или любым другим прозвищем, которое тебе больше по душе. Я, наверное, буду называть тебя малышом.              – Правда? – удивляется он.              – Ну да. Мы же пара. – Она снова неловко ерзает. – Кстати говоря, нам, наверное, стоит установить некоторые границы.              Он отводит глаза от дороги, смотря на нее с недоумением.              – Границы?              – Да. Как я уже говорила, нам надо будет притвориться парой на секс-вечеринке. Мы не обязаны заниматься сексом на глазах у всех, конечно, но нам, вероятно, придется...              Она замолкает и прочищает горло.              – Прикасаться друг к другу? – сухо спрашивает он.              Щеки вновь заливает румянец, и Хлоя от всей души досадует на себя за подобную реакцию. Почему он так на нее действует? Будь он Сайласом, или Дэном, или буквально любым другим мужчиной, она бы не спотыкалась о слова, словно косноязычная идиотка. Она окрутила Сайласа меньше чем за месяц. Бога ради, она изображала проститутку под прикрытием и знает, как вести себя с мужчинами. Но в Люцифере есть что-то такое, от чего у нее в самый неподходящий момент язык завязывается узлом, и это сводит ее с ума.              – Ты сказал, что не испытываешь дискомфорта, – снова пытается она, решив все же закончить начатый разговор. – И что Ева не возражает против всего этого. Но если ты к чему-то не готов, я должна это знать. Например, если ты не...              – Можешь трогать меня, как тебе будет угодно.              Хлоя вновь смотрит на него в изумлении, но он не сводит глаз с дороги, поворачивая машину одной рукой.              – Что? – уточняет она, прочистив горло.              – Можешь трогать меня, как тебе будет угодно, – повторяет он. – Где угодно. – Наконец он отрывает взгляд от дороги и переводит его на нее. – Я полностью в твоем распоряжении, чего бы ты ни пожелала.              Между ног у нее возникает болезненная пульсация. Люцифер наблюдает за ней потемневшими глазами, словно знает, какой эффект производит, но не выдает своей фирменной похотливой улыбки. Он не дразнит ее.              Он говорит совершенно серьезно.              Когда он снова сосредотачивает внимание на дороге, Хлоя тяжело вздыхает. В ее мозгу теснится миллион образов, один скандальнее другого.              – Что насчет тебя? – спрашивает Люцифер, врываясь в ее мысли.              – Меня? – переспрашивает она немного дрожащим голосом.              – Какие границы ты установишь? У меня нет желания причинять тебе неудобство, и я выполню любую твою просьбу. Даю слово.              Хлоя задумывается, пожевывая нижнюю губу, а потом качает головой.              – У меня их нет.              Он вновь переводит на нее взгляд.              – Детектив...              – Я доверяю тебе, – прерывает она его.              Теперь настает его очередь смотреть на нее во все глаза. Он не может задерживать на ней взгляд так долго, как она, потому что ему нужно следить за дорогой, но Хлоя все равно понимает, что застала его этим заявлением врасплох. Она и себя застала врасплох. Она ничуть не покривила душой: она доверяет ему целиком и полностью. Но действительно ли они собираются пойти на одну из непристойных секс-вечеринок Сайласа, не очертив никаких границ?              – Полагаю, ты знаешь систему светофорных цветов, – говорит она.              – Да, – соглашается он.              – Тогда воспользуемся ею. Зеленый – можно продолжать. Желтый – притормози. Красный – остановись.              С ее стороны было глупо перечислять обозначения цветов, поскольку Люцифер подтвердил, что знаком с этой системой, но он не дразнит ее за это.              – Хорошо, – просто кивает он.              Они медленно останавливаются на желтый свет. Хлоя теребит кольцо и косится на напарника под холостой гул двигателя Корвета. Он выглядит, как обычно: дизайнерский костюм, идеально ровный нагрудный платок, безупречно уложенные волосы. Он тот же самый мужчина – тот же самый Дьявол, – которого она знает уже много лет, но что-то кажется иным, и Хлое приходит на ум, что, возможно, дело в пульсации между ног, которая никак не утихает. Она хочет его даже сильнее, чем обычно, а так как они направляются на вечеринку, где в меню только секс, она просто не представляет, как ей это пережить, не зачахнув от неутоленного желания.              – Думаю, тебе нужно стоп-слово, – внезапно нарушает тишину он, поворачиваясь к ней лицом. – Таким образом, если возникнет ситуация, когда кто-то другой вызовет у тебя дискомфорт, я буду знать, что нужно вмешаться.              – Ты можешь позаботиться о себе, я знаю, – добавляет он и поднимает руку, словно бы пресекая ее протесты. – Ты уже бывала на таких вечеринках и знаешь, чего ожидать, к тому же Ромеро наверняка до сих пор требует от других неуклонного соблюдения правила «руки прочь». Но я буду чувствовать себя лучше, зная, что у тебя есть возможность попросить меня о помощи, не вызывая подозрений у окружающих.              Она не удивлена его заботливостью – он доказывал в прошлом, что может быть невероятно внимательным, – но все равно не сразу находится с ответом.              – Это очень мило, Люцифер.              Он не раздувается от гордости, как обычно, когда кто-то отпускает в его адрес похвалу, а скорее, выглядит несколько смущенным.              – Я просто хочу быть хорошим напарником, – тихо признается он.              В ее груди возникает болезненная пульсация совсем иного рода, и Хлоя, не колеблясь, тянется к водительскому месту и накрывает его руку своей.              – Ты уже хороший напарник.              Он явно испытывает облегчение после ее слов, и чувство вины грозит поглотить ее с головой. Неужели это еще одно из последствий ее глупого сотрудничества с Кинли? Поэтому Люцифер посвящает все свое время Еве, вечеринкам и «Люксу»? Потому что думает, что она считает его плохим напарником?              – Так какое же у тебя стоп-слово? – говорит он, прежде чем она успевает спросить.              – Шампанское, – решает она, подумав. – Если я попрошу бокал шампанского, это станет для тебя сигналом.              Он согласно кивает. Светофор меняет свет на зеленый, и, хотя Хлое этого совсем не хочется, она отпускает его руку. Он крепче сжимает руль, и они больше не общаются, пока не подъезжают к дому.              Люцифер минует кованые ворота и направляет Корвет по извилистой дороге, петляющей среди деревьев, в итоге выруливая на большую круглую подъездную дорожку. Хлоя быстро набирает сообщение Нейту, давая ему знать, что они на месте, и убирает телефон под сиденье, подальше от глаз охраны. Люцифер ведет Корвет по изгибу подъездной дорожки и останавливается возле пары мужчин в смокингах.              – Это парковщики, – тихо говорит ему Хлоя.              Он кивает, выключает двигатель и выбирается из машины. Один из мужчин в смокингах направляется к дверце со стороны Хлои, но Люцифер останавливает его.              – Я сам, – говорит он, отстраняя молодого человека, и, галантно открыв дверь для Хлои, протягивает ей руку с легким поклоном.               – Дорогая, – мурлычет он с улыбкой, на все сто справляясь с ролью заботливого бойфренда.              – Ты ничего не делаешь вполсилы, да? – спрашивает она с ответной улыбкой.              Он ухмыляется и подмигивает ей.              – Разумеется, нет.              Она закатывает глаза и, вложив руку в его протянутую ладонь, позволяет ему осторожно вывести себя из машины. Он закрывает за ней дверь и, бросив ключи парковщику, берет ее руку в свою, после чего они оба поворачиваются к парадному входу в дом.              В нескольких шагах от входной двери их останавливают еще несколько мужчин в костюмах.              – Мисс Монро, – приветствует один из них.              Люцифер застывает рядом с Хлоей, но она лишь беспечно улыбается охраннику, отлично зная, что Сайлас велит своим людям приглядывать за ней.              – Привет, – здоровается она. – Полагаю, я есть в списке.              – Конечно, мисс Монро, – улыбается охранник и переводит взгляд на Люцифера. – А это ваш гость?              – Ага, – кивает Хлоя.              – Если не возражаете, мы должны вас обыскать. Здесь запрещено пользоваться электронными приборами любого типа, включая мобильные телефоны, так что если вы взяли что-то подобное с собой, просьба оставить это в машине.              – Нет, я ничего такого не брала, – говорит Хлоя. – Я знаю правила.              Она сжимает руку Люцифера и отходит от него. Двое мужчин в костюмах поспешно выступают вперед, и один из них принимается осторожно досматривать ее, в то время как другой сосредотачивается на Люцифере. Как только они заканчивают, первый мужчина жестом указывает на высокую установку неподалеку.              – Пожалуйста, медленно пройдите через этот аппарат.              – Это аэропорт или вечеринка? – сухо спрашивает Люцифер. – Вы что, бомбы ищите?              – Записывающие устройства, сэр, – вежливо отвечает мужчина. – Гильдия славится своей конфиденциальностью. Все гости проходят тщательный досмотр, поэтому вы можете быть уверены, что, оказавшись внутри, получите удовольствие в действительно приватной обстановке.              – Ну, раз речь идет об удовольствии… – говорит Люцифер и подмигивает Хлое.              Она снова закатывает глаза. Усмехнувшись в ответ, он медленно проходит через детектор, и она вскоре следует за ним.              – Что-нибудь еще? – спрашивает Люцифер, поправляя запонку.              – Только соглашение о неразглашении, сэр, – отвечает мужчина, протягивая планшет и ручку Люциферу, а затем Хлое.              Хлоя берет свой, размашисто подписывается как Мелани Монро и отдает его обратно. Люцифер читает свою версию, нахмурив брови, и Хлоя задается вопросом о том, просил ли он кого-нибудь подписывать соглашение о неразглашении перед посещением одной из своих оргий.              – Сайлас уже здесь? – спрашивает она, вытесняя эту мысль из головы.              Мужчина качает головой.              – Еще нет, мисс Монро. Сегодня он немного задерживается из-за непредвиденных обстоятельств. – Он жестом показывает на входную дверь. – Он просил передать вам, чтобы вы с вашим гостем наслаждались вечеринкой до его прихода.              – О, мы так и поступим, – отвечает Люцифер с лукавой усмешкой и протягивает руку Хлое. – Идем, дорогая?              Хлоя с улыбкой берет его под руку, и он ведет ее внутрь.