Люби меня, несмотря ни на что

      Когда детектив Гарсия спешит сообщить своему боссу об изменениях в их плане, Люцифер снова оказывается наедине с детективом.              В отличие от того момента, когда их прервали, она держится на некотором расстоянии. Ее щеки все еще покрывает легкий румянец, и она явно на взводе: поправляет хвост и одергивает одежду, а потом принимается выкручивать пальцы, как всегда делает, когда нервничает или что-то обдумывает. Он хочет подойти ближе и, взяв ее руки в свои, поднести их к губам. Он хочет поцеловать каждую костяшку, каждый кончик ее пальцев.              Он не понимает этого порыва, как и всех прочих в отношении нее. Ему вполне понятна фантазия о том, как она обвивает его член рукой, или как он облизывает ее между ног. Но почему же ему хочется чего-то столь нежного, столь интимного с женщиной, которая пыталась его убить?              – Итак, – говорит детектив на выдохе, – думаю, что должна, эм... наверное, должна больше рассказать тебе о Сайласе. Просто чтобы ты знал, во что ввязываешься. – Она хмурится, когда он медлит с ответом. – Если только ты не передумал?              – Нет, – по-видимому, слишком решительно заявляет Люцифер, если судить по тому, как она вздергивает брови. Тогда он прочищает горло и пробует снова: – Нет. Я просто... неважно. Да, пожалуйста, введи меня в курс дела.              Детектив делает глубокий вдох и кивает, но потом выдыхает и ничего не говорит. Она снова принимается выкручивать пальцы, и Люцифера опять охватывает сильнейший порыв взять ее за руки.              – Все в порядке? – спрашивает он, решив хоть раз побороть свои желания.              – Да, – отвечает она, хотя и совершенно неубедительно. – Я просто... – Она замолкает и складывает руки на груди. – Обычно я стараюсь не говорить о нем. Так что это странно.              Люцифер склоняет голову набок.              – Потому что ты скучаешь по нему?               – Нет, – фыркает она, как будто он только что спросил ее, нет ли в прогнозе снега.              Несмотря на это отрицание, Люцифер молчит. Он провел достаточно времени среди людей, чтобы знать, что иногда их первая реакция не совсем правдива, а ему очень хочется узнать больше о загадочном преступном бывшем, который у нее вдруг обнаружился.              И точно, ее решительное отрицание несколько смягчается.              – То есть, наверное, когда-то скучала, – признается она. – Сразу после его исчезновения. – Она поднимает на него глаза, а затем почти виновато отводит их. – Совсем чуть-чуть. Ну, я не то чтобы хотела быть с ним, он ведь торговец людьми. Он...              – Детектив, – прерывает ее Люцифер, потому что понимает, что она морально готовится продолжить. Она вновь встречается с ним взглядом.              – Я не осуждаю тебя, – успокаивает он ее. – И никогда не буду. Поэтому, что бы ты ни привыкла рассказывать людям, которые любят жить в стеклянных домах и бросаться камнями в других, тебе не нужно делать этого со мной. Я не держу камней за пазухой.              Детектив окидывает его ошеломленным взглядом, а затем выдыхает и наконец распрямляет напряженно сведенные плечи.              – Да, – говорит она. – Хорошо.              Она вытирает ладони о бедра, словно подыскивая нужные слова, а затем наконец перестает ерзать и устраивается на край стола.              – Мне было двадцать пять, – говорит она. – Я работала в отделе нравов чуть больше двух лет. Они взяли меня, как только закончился испытательный срок для новичков.              – Красивая, опытная актриса и лучшая в своем классе в Академии? – говорит Люцифер. – Они были бы идиотами, если бы упустили тебя.              Детектив удивленно смотрит на него.              – Откуда ты знаешь, что я была лучшей в классе?              – Я не знал, – улыбается он. – Просто предположил.              Она впивается в него взглядом, а потом улыбается в ответ. Ему нравится вызывать у нее улыбку.              – В любом случае, – продолжает она, – отдел нравов сразу же затащил меня к себе. И поначалу это меня раздражало. После «Джакузи в школе» я хотела, чтобы люди перестали смотреть на меня и думать только о сексе и ни о чем больше, понимаешь? Но потом я поняла, что в отделе нравов моя внешность – не помеха. На самом деле, наоборот. Она позволяла мне попадать туда, куда другим копам путь был заказан, а значит, убирать с улиц больше плохих парней и помогать большему количеству людей.                    Люцифер одобрительно хмыкает.              – Дэн был не в восторге, – вздыхает она. – Когда мы только начали встречаться, он был под сильным впечатлением от моих успехов, но потом все стало меняться. Он метался между отделом по борьбе с наркотиками и убойным отделом, и мне кажется, его там поддразнивали из-за отношений со мной.              Люцифер чувствует поднимающийся внутри гнев.              – Он стыдился тебя?              – Нет, – качает головой детектив. – Думаю, он просто был неуверен в себе. Огромное количество людей видели мою голую грудь на экране, и ему приходилось с этим мириться. И хотя я говорила, что ни с кем не спала под прикрытием, он всегда был подозрительным.              – Абсурд, – возражает Люцифер. – Ты никогда бы не стала изменять.              Детектив улыбается.              – Именно это я и сказала ему, когда мы сильно поссорились и расстались.              – Вы расстались до свадьбы? – удивляется Люцифер.              – Да, – кивает она. – Ссора вышла очень шумной и неприятной, так что потом мы даже не могли находиться в одной комнате. Отчасти поэтому мы так старались сохранить хорошие отношения, когда разводились. Никто из нас не хотел снова переживать драму тех времен.              Она поднимает глаза к потолку, как будто вспоминая.              – Но, боже, как же я была зла на него. Я гордилась своей работой в отделе нравов, и меня раздражало, что он все время пытался ограничить меня, поэтому, когда подвернулся Сайлас и его вечеринки, я без колебаний окунулась в них с головой.              – Какие вечеринки? – хмурится Люцифер.              Детектив усмехается с блеском в глазах.              – Хочешь сказать, что Дьявол никогда не слышал о Гильдии?              Люцифер выпучивает на нее глаза.              – О чем?       Детектив смеется над его вопросом.              – Был такой клуб, – поясняет она, складывая руки на груди. – Совершенно секретный клуб, за членство в котором группа богатых и влиятельных людей платила огромные деньги. Он был известен как Гильдия.              – Какое глупое название для неоригинальной идеи, – с отвращением говорит Люцифер.              Детектив фыркает.              – В дополнение к социальному статусу и некоторым другим привилегиям, Гильдия устраивала дикие секс-вечеринки только для приглашенных. Практически каждый в Лос-Анджелесе хотел попасть на такую вечеринку, потому что они якобы были просто потрясающими воображение, но приглашения можно было получить только через одного человека. Без его согласия туда было не попасть. Никто не знал, кто он такой, а те, кто знали, молчали, так что, несмотря на репутацию, лишь крошечная группа людей когда-либо посещала эти вечеринки.              – Дай угадаю, – говорит Люцифер. – Сайлас Ромеро был тем парнем.              – Ага, – кивает она, – но мы этого не знали. Мы вообще ничего не знали. Гильдия нас интересовала, но нам нечего было им предъявить. Конечно, ходили слухи, но мы ничего не могли доказать. Насколько мы знали, все члены клуба и их гости были взрослыми, совершеннолетними людьми, и вечеринки всегда проводились на частной территории.              – Так как же ты в итоге вышла на Ромеро?               – Мне повезло, – пожимает плечами детектив.              – Твоя скромность очаровательна, детектив, но излишня, – усмехается Люцифер. – Здесь только мы, и я никогда не откажу тебе в гордости.              – Я не скромничаю, – возражает она, качая головой. – Дело, которое я создала против Сайласа, не было удачей. Я работала, не покладая рук. Но все началось с чистого везения.              Люцифер недоверчиво щурится.              – Думаю, об этом мне судить. Что случилось?              – Ну, через несколько дней после нашего с Дэном разрыва я оказалась в «Сумраке». Знаешь это место?              – Конечно, знаю – ужасная пародия на ночной клуб. Декор не выдерживает никакой критики, музыка еще хуже, а напитки они разбавляют водой.              – Не все там настолько плохо, – закатывает глаза она.              – «Люкс» лучше.              – Ну, конечно.              Он доволен ее немедленным согласием гораздо больше, чем следовало бы, но старается этого не показывать.              – И что ты делала в «Сумраке?» – мурлыкающим голосом интересуется он. – Искала, где бы выпустить пар и найти партнера для секса?              – Вообще-то, я работала, – ухмыляется она.              – Конечно, работала, – вздыхает он.              Ее улыбка становится только шире.              – Меня назначили в совместную оперативную группу, которая расследовала дело местного бизнесмена, связанного с проституцией. Дюжина оперативников работала под прикрытием в «Сумерках» в ту ночь, чтобы следить за ним, потому что мы получили наводку, что он встречается с кем-то из высокопоставленных членов одного из картелей для обеспечения финансирования. Вместо этого он всю ночь обжимался на танцполе с какой-то рыжей девушкой, с которой в итоге и уехал.              – Значит, это был провал.       – Мы тоже так подумали и уже собирались свернуть операцию, когда я увидела в баре парня, который приставал к женщине, явно не заинтересованной в его внимании.              Люцифер улыбается.              – И ты вмешалась, потому что, разумеется, как же иначе.              Она пожимает плечами с невинным видом, которому он не верит ни на секунду.              – Может, я и заехала ему коленом между ног, а может, и нет.              Люцифер восхищенно смеется. Детектив раздражающе хороша в сдерживании своих порывов, но если что-то и может сподвигнуть ее на принятие импульсивного решения, так это желание помочь кому-то в беде.              – Надеюсь, это был не Ромеро.              – Нет, – смеется она. – Просто какой-то урод, которому не понравился отказ. Женщина купила мне выпивку в знак благодарности, а потом мы разговорились, и она спросила, слышала ли я когда-нибудь о Гильдии. Я была под прикрытием обычной тусовщицы, поэтому сказала, что, конечно, слышала. Об их вечеринках ходили легенды, и я очень хотела пойти, но, как и все остальные, не могла получить приглашение. Тогда она сказала, что недавно начала ходить на них и что, если я захочу, она познакомит меня с парнем, который сможет меня туда провести, потому что он был в «Сумраке» в тот вечер.              – А, теперь понятно, – говорит Люцифер. – Ты отправилась в «Сумрак», рассчитывая поймать шаловливого бизнесмена, а вместо этого получила рыбу гораздо крупнее.              – Как я и сказала, чистое везение, – кивает детектив.              – Я не согласен, – возражает Люцифер, качая головой. – Ты увидела женщину в беде и вмешалась, чтобы помочь ей, не ожидая ничего взамен. Это было не везением, а наградой за доброту.              – Может быть, – неуверенно хмыкает она.              Люцифер подумывает о том, чтобы настоять на своем видении этой ситуации, но потом решает оставить все как есть.              – Значит, она познакомила тебя с Ромеро?              – Да.              – И полагаю, ты ему сразу понравилась.              На ее губах появляется намек на улыбку, и он не может понять, гордость это или ностальгия, или и то, и другое.              – Да, мы поладили. Он оказался совсем не таким, как я ожидала. Он...              Детектив резко замолкает, когда ее телефон издает пронзительное жужжание. Она достает его из заднего кармана, смотрит на экран, набирает сообщение, а затем кладет на стол рядом с собой.              – Чего ты ожидала? – спрашивает Люцифер.              – Наверное, какого-то слизняка, – отвечает она, пожимая плечами. – Богатого парня, привыкшего добиваться своего и не принимающего отказов. Но он таким не был. Он был... – Она закусывает губу, видимо, подыскивая подходящее слово. – Очаровательным, – в итоге говорит она. – Легким в общении. Совсем не таким, как большинство мужчин, которых я встречала, работая под прикрытием.              Люцифер чувствует стеснение в груди, но не понимает причину, просто знает, что оно ему не нравится.              – Так он пригласил тебя на вечеринку? – спрашивает он, надеясь, что если проигнорирует это ощущение, то оно пройдет.              – Да, – подтверждает она. – Он написал дату и время, а также адрес дома в Малибу на обратной стороне визитной карточки и сказал, что это мой пропуск. Вечеринка была только через две недели, но он пригласил меня на свидание на следующие выходные.              – И тебе пришлось согласиться, чтобы он не отозвал свое приглашение.              Она кивает.              – На следующее утро я первым делом пошла к лейтенанту и рассказала ему, что произошло. Он был в восторге.              – Ну, ещё бы. Уверен, все были в восторге.              – Не все, – отвечает она, помрачнев.               – Что ты имеешь в виду? – нахмуривается Люцифер.              – Ну, в отделе нравов было с дюжину парней, которые целую вечность пытались получить приглашение на одну из этих вечеринок, но у них так ничего и не вышло.              – В отличие от тебя, – внезапно понимает Люцифер. – И они приревновали к твоему успеху.              – Дело не только в этом, – вздыхает она. – Большинство парней были достаточно профессиональны, чтобы не говорить мне этого в лицо, но я знала, о чем они шепчутся у меня за спиной.              – И о чем же?              – Что я получила большой карьерный взлет, потому что кто-то посчитал меня сексуальной. То же было и с «Джакузи в школе». Я получила роль и тонну внимания только потому, что была готова обнажиться.              Люцифер открывает рот, чтобы возразить, но она останавливает его, поднимая руку.              – Я просто говорю, что так думали другие, – поясняет она. – Ты не обязан соглашаться.              Люцифер вздыхает, но не настаивает.              – Так что же произошло после того, как ты поделилась наводкой с начальством?              – Ну, лейтенанту пришлось подключить федералов. Я провела с ними кучу совещаний, сходила на свидание с Ромеро, а потом отправилась на его вечеринку.              – И она была такой дикой, как все говорили? – интересуется Люцифер, слыша неуемное любопытство в собственном голосе, и знает, что от нее оно тоже не ускользнуло, потому что она ухмыляется.              – Уверена, тебе бы она такой не показалась. Но я никогда не была ни на чем подобном, поэтому была немного ошеломлена.              – Наверняка это было весьма познавательно, – размышляет он.              – Да, – фыркает она в знак согласия, но потом вновь напускает на себя серьезность. – Примерно через час после моего прихода у бассейна меня остановила какая-то девушка. Она сказала, что не видела меня тут раньше, а когда я призналась, что это моя первая вечеринка, предупредила, что это небезопасно. Она сказала, что я должна уйти и никогда не возвращаться.              – Что ж, звучит зловеще, – замечает Люцифер.              Детектив согласно кивает.              – Когда я спросила, почему, она сказала, что некоторые девушки на вечеринке были там только потому, что их шантажировали или угрожали им. Прежде чем я успела сказать ей, что я коп и могу помочь, нас прервали, и она исчезла. Я пыталась снова ее отыскать до конца вечеринки, но не смогла.              Детектив складывает руки на груди и упирается взглядом в пол, и по выражению ее лица Люцифер понимает, что она вспоминает что-то болезненное.              – Я увидела ее в новостях на следующее утро. Ее тело нашли на пляже недалеко от того места, где проходила вечеринка. Ее ограбили, а потом застрелили, но я знала, что ее устранила Гильдия. У меня не было доказательств, но я знала. Возможно, я была не первой женщиной, которую она пыталась предупредить, но они позаботились о том, чтобы я стала последней. И если они убили ее, чтобы сохранить свои секреты, то кто знает, на что еще они были способны.              – Значит, ты задалась целью уничтожить их.              – Да. Я не знала, что Сайлас был организатором, просто понимала, что он – мой билет внутрь. И это сработало в мою пользу, потому что он оказался идеальным прикрытием. Будучи его подружкой, я обладала защитой, которой были лишены остальные девушки.              – Потому что была недоступна для других?              Она кивает.              – Я никогда не слышала, чтобы он кому-то это говорил, но все, похоже, знали. Один пьяный парень даже подтвердил мне это однажды. Любой, кто прикасался ко мне, все равно что покойник, и люди не относились к этой угрозе легкомысленно. Все знали, насколько он опасен.              – Ты боялась его? – нахмуривается Люцифер.              Детектив тоже хмурится и как будто обдумывает вопрос.              – Нет, – в итоге решает она. – То есть, наверное, я должна была его бояться. У него был вспыльчивый характер, и я часто видела, как он выходил из себя. Но почему-то он никогда не был таким со мной. Он мог быть ревнивым собственником, и мы нередко ругались, но он никогда не угрожал мне и не поднимал на меня руку.              Она вновь опускает глаза, словно погрузившись в воспоминания. Люцифер не пытается вывести ее из задумчивости. Он слишком занят мыслями о той ночи в пентхаусе, когда она кричала, что в ужасе, а значит, она не боялась Сайласа Ромеро, но боится Люцифера Морнингстара.              – В любом случае, – продолжает она, возвращая его к реальности, – работа над делом шла медленно. Я должна была быть осторожнее с расспросами и разведкой, потому что не могла рисковать своим прикрытием. Потребовалось пять месяцев, чтобы он наконец доверился мне настолько, что признался в работе не на какого-то таинственного миллиардера, как все думали, а на себя.              Она сводит большой и указательный пальцы вместе.              – Я была вот настолько близка к тому, чтобы получить доступ к его бухгалтерским книгам. Мы собирались на озеро Тахо и...              – Озеро Тахо? – прерывает ее Люцифер.              Она удивленно моргает.              – Да. Поскольку это было совместное расследование с федералами, моя юрисдикция была гораздо шире. Я иногда ездила с ним, когда он путешествовал, но только по США. – И тут она нахмуривается. – А что?              Люцифер не отвечает. Он слишком занят мыслями о своем поместье на озере Тахо, и о том, что было бы, если бы он мог взять ее туда. Он представляет, как она дразнит его из-за размеров его дома. Он представляет ее одежду в своем шкафу, ее косметику и средства для волос – в ванной. Он представляет, как она пьет вино у камина на террасе, под рассыпанными в небе над ними звездами, запрокидывает голову и смеется. Он представляет, как ее обнаженное тело выгибается под ним, залитое лунным светом, который блестит, отражаясь от водной глади озера за стеклянной стеной возле кровати.              – Люцифер? – зовет она, вырывая его из задумчивости.              – Прошу прощения, – извиняется он, стряхивая с себя наваждение. – У меня есть поместье на озере Тахо. Интересно, не могли бы мы там пересечься.              Она хмыкает в ответ, но ничего не говорит, всматриваясь в него так, словно хочет о чем-то спросить. Логически Люцифер понимает, что маловероятно, чтобы детектив догадалась, как он представляет ее обнаженной в своей постели, но по опыту знает, что она достаточно проницательна, а значит, полностью исключать этого нельзя.              Он прочищает горло.              – Так вы собирались на на озеро Тахо по делам?              Она качает головой.              – Скорее, в отпуск.              Стеснение в груди возвращается с новой силой.              – А-а, – протягивает он. – Романтический отдых.              Детектив краснеет.              – Это была бы хорошая возможность убедить его полностью посвятить меня в свои дела. Так что независимо от его причин для поездки, для меня она была деловой.              Люцифер кивает, но ничего не говорит, потому что слишком занят тем, что пытается не представлять ее обнаженной и извивающейся под другим мужчиной.              – Но мы так и не смогли поехать, – продолжает она. – Федералы нагрянули на вечеринку, которую мы устраивали, накануне нашего отъезда. Они не предупредили нас, и мой лейтенант был в ярости, тем более что Ромеро удалось уйти.              – Тебя это, должно быть, тоже расстроило, – замечает Люцифер.              Она насмешливо фыркает.              – Ага. Шесть месяцев моей жизни коту под хвост, и ради чего? Я провела все это время, притворяясь кем-то другим, делая то, что было мне совсем не свойственно, и все впустую. Я не обезопасила этот город от Сайласа. В итоге я получила лишь затормозившуюся карьеру.              – Затормозившуюся? – нахмуривается Люцифер. – Что ты имеешь в виду?              Детектив застывает, словно внезапно осознала, что проболталась.              – Неважно, – отвечает она, качая головой. – Это было очень давно.              Люцифер поднимает брови.              – Это не кажется неважным.              – Это никак не связано с нашей сегодняшней работой.              – Может, и нет, но если это важно для тебя, то важно и для меня.              Она всматривается в него, закусив губу, а затем потирает лоб и вздыхает.              – Нашлись те, кто считал, будто Ромеро сбежал, потому что я его предупредила.              – Это нелепо, – фыркает Люцифер. – Ты понятия не имела, что федералы нагрянут на ту вечеринку и не могла его предупредить.              Она пожимает плечами.              – Это не имеет значения. Те же, кто не считали меня грязным копом, считали меня шлюхой за то, что я с ним спала. «Джакузи в школе» было первым залетом. Но спать с преступником в течение нескольких месяцев, а потом не закрыть дело? Это уже второй и третий.              Люцифер исполняется гнева.              – Что это значит? – требует он. – Три залета, и ты лишаешься чего?       – Должности детектива, – отвечает она. – Я не смогла бы стать детективом.              Люцифер смотрит на нее в замешательстве.              – После побега Ромеро я взяла отпуск, – принимается объяснять она. – Всего пары недель оказалось достаточно, чтобы я поняла, что больше не хочу работать в отделе нравов. Я думала, мне плевать, что говорят у меня за спиной, и считала, что смогу привыкнуть к роли сексуального объекта, если это будет приносить пользу, но ошибалась. Я хотела большего. Я хотела, чтобы люди воспринимали меня всерьез, и делать то, чем гордился бы мой отец, поэтому попросила о переводе. Я попала в отдел по борьбе с наркотиками, потому что им очень нужны были полицейские с опытом работы под прикрытием. Я снова сошлась с Дэном. Я не высовывалась месяц или два, работала очень усердно, а потом подала заявление на должность детектива.              – И?              Она выдыхает и складывает руки на груди.              – Чтобы получить повышение, нужно пройти тест и собеседование. Я прошла тест на отлично. Почти идеальный результат.              – Никаких сомнений, – улыбается Люцифер.              Она не отвечает на его улыбку.              – Я провалила собеседование.              – Как это возможно? – Улыбка на лице Люцифера уступает место недоумению.              – Помнишь того детектива, о котором упоминал Нейт? Тот, что был со мной в Ван-Найс? Бекфорда?              Люцифер кивает.              – Так вот, он так и не простил меня за то, что я выставила его в дурном свете.              – Он сам выставил себя в дурном свете.              – У него был иной взгляд на ситуацию. И его отец, который отвечал за проведение собеседований с кандидатами в детективы, был с ним солидарен.              Люцифер смотрит на нее с ужасом.              – Я подавала заявление на должность детектива три раза, прежде чем получила ее, – говорит она, удерживая его взгляд. – Каждый раз я успешно проходила тест. И каждый раз я проваливала собеседование, потому что Бекфорд говорил, что у него есть сомнения по поводу моего характера.              – Сомнения по поводу твоего характера? – повторяет Люцифер, не веря своим ушам. – Как кто-то мог...              – Я несколько месяцев спала с преступником, – прерывает она его. – И этот преступник ускользнул во время внезапного рейда, о котором его могли предупредить. О, и я показала всем свои сиськи в фильме. Подобное... – Она делает паузу и поднимает руки, изображая воздушные кавычки, – поведение не пристало детективу полиции Лос-Анджелеса.              – Это возмутительно, – рычит Люцифер, вынимая руки из карманов и сжимая их в кулаки. – Ты их лучший чертов коп. Это несправедливо.              – Такова полиция Лос-Анджелеса, – пожимает плечами она.              Люцифер шипит, не находя слов, чтобы выразить свою ярость. Ему хочется что-нибудь сломать.              Ему хочется кого-нибудь сломать. Он собирается выследить обоих этих недоумков Бекфордов и заставить их страдать.              – Ко времени моей четвертой попытки Бекфорду уже нечего было мне предъявить, – продолжает она. – Я вышла замуж за другого копа, который был на хорошем счету, родила ребенка. Я работала в отделе по борьбе с наркотиками, бандитизмом и грабежами и хорошо делала свое дело, так что большинство коллег меня уважали. Я помогла раскрыть крупное убийство, над которым работал Дэн, и это принесло отделу хорошую рекламу. Бекфорд больше не мог стоять у меня на пути, потому что это выглядело бы как личная вендетта. Я стала детективом, начала работать в убойном отделе, и некоторое время все было хорошо.              Она безрадостно улыбается.              – До Пальметто.              – Опять мужчины обвинили тебя в своих неудачах, – выплевывает Люцифер, снова сжимая руки в кулаки.              – По крайней мере, они больше не называли меня шлюхой. – Она хмурится. – Ну, во всяком случае, не так часто.              От покорности в ее голосе его ярость прорывается наружу. Он смотрит на нее – на свою блестящую, находчивую, невероятно талантливую напарницу – и его внезапно захлестывает чувство вины. Она так много работала, так много пережила, а он тянул ее вниз. Все это время он насмехался над ее просьбами проявить больше профессионализма, отмахивался от ее опасений по поводу того, как его выходки могут отразиться на ней, и никогда не задумывался о том, почему ее это так волнует. Он не задумывался о том, что может причинить ей боль.              – Мне очень жаль, детектив.              – Это не твоя вина, – качает головой она.              – Нет, моя. – Вздохнув, он сокращает разделяющее их расстояние и садится на стол для совещаний рядом с ней. – Каждый раз, когда ты была недовольна тем, что я нарушаю правила и действую непрофессионально, я просто отмахивался от твоих опасений, как от ерунды. Но это не ерунда – совсем нет. Я стал еще одним препятствием на пути твоей карьеры.              – Вообще-то, как раз наоборот.              Он удивленно поднимает на нее глаза.              Она улыбается ему.              – Ты работал со мной, когда больше никто не хотел. И теперь, благодаря тебе, я нечто противоположное изгою отдела. Я...              – Самородок.              Она закатывает глаза.              – Ненавижу это прозвище.              Он смеется.              – Ну, как некто с длинным списком нелестных прозвищ, я тебе сочувствую. Но тебе нечего стыдиться – это правда. Ты настоящее золото, и самое время заставить неандертальцев в этом отделе признать это.              – Но дело не только во мне, – говорит она. – Дело в нас. Мы хорошая команда.              Люцифер заглядывает ей в глаза, ища намек на то, что это может быть просто вежливой ложью, к которой она иногда прибегает по доброте душевной. Не найдя ничего, кроме искренности, он ощущает приятное тепло на душе.              – Да, – соглашается он. – Хорошая.              Она облизывает губы, как обычно делает, когда тщательно обдумывает свои следующие слова, и он наклоняется к ней чуть ближе. Его рука обвивает край стола между ними, так что ее бедро находится всего в нескольких сантиметрах от его мизинца. Нужно лишь чуть подвинуться, чтобы сократить разделяющее их расстояние и почувствовать жар ее тела сквозь джинсы.              – Я и мечтать не могла о таком напарнике, – бормочет она низким шепотом, предназначенным лишь для него одного, и от интимности этого момента надежда вспыхивает в его груди, словно спичка.              Он сглатывает комок в горле.              – Даже если я?..              Люцифер не может заставить себя закончить вопрос, произнеся это вслух. Она смотрит на него с задумчиво нахмуренными бровями, а затем убирает руки с края стола и накрывает его ладонь своей.              Люцифер с удивлением опускает глаза. Ее теплая ладонь нежно сжимает его руку. Он делает глубокий вдох и, медленно перевернув руку ладонью вверх, расставляет пальцы в стороны. Детектив переводит взгляд на их сцепленные руки, и вот уже они оба наблюдают за тем, как она переплетает их пальцы.              Он поднимает глаза, собираясь задать ей вопрос, но произносит лишь:       – Детектив?              Она наклоняется ближе к нему.              – Люцифер, я...              – Я все разрулил, – объявляет детектив Гарсиа, врываясь в конференц-зал, как не вовремя подоспевший товарный поезд. – Ваш лейтенант... – Он резко замолкает, увидев их переплетенные пальцы, и широко распахивает глаза, переведя взгляд обратно на детектива. – Простите.              Детектив отодвигается, складывает руки на груди и встает на ноги.              – Все в порядке.              Люцифер вздыхает – все совсем не в порядке, и ему очень хочется свернуть толстую шею детектива Гарсии за то, что он снова их прервал, – но не высказывает своих претензий вслух.              – Ты все разрулил? – спрашивает детектив, явно решив сосредоточиться на деле.              – Да, – кивает Гарсия и протягивает ей телефон. – Готова сделать звонок?              Детектив протягивает руку.              – Сначала мне нужно прослушать его голосовое сообщение. Оно сохранилось?              Гарсия кивает, кладя телефон ей в ладонь. Детектив несколько раз нажимает большим пальцем на экран, и вот уже глубокий голос заполняет конференц-зал.              – Мэл, – говорит он. – Это я.              Возникает долгая пауза. Люцифер наблюдает за детективом, пытаясь уловить ее реакцию на голос Ромеро после стольких лет, но она смотрит в пол с пустым выражением лица.              – Я знаю, что ты, наверное, охренеть как зла на меня, – продолжает Ромеро со вздохом. – И знаю, что заслуживаю этого. Но я вернулся в Лос-Анджелес и завтра устраиваю вечеринку. Я хочу, чтобы ты пришла на нее. Я хочу тебя увидеть. Я безумно соскучился по тебе, букашка.              Сквозь ничего не выдающую пустоту в выражении лица детектива на мгновение пробивается какая-то эмоция, которую Люцифер не может расшифровать, но его недоумение по поводу того, какого черта кто-то называет бывшую «букашкой», превосходит изумление от того, что это прозвище, похоже, вызвало реакцию у детектива.              – Перезвони мне, – просит Ромеро. – Пожалуйста.              Звонок заканчивается со щелчком, и наступает оглушительная тишина. Люцифер видит, что детектив на мгновение застывает, уставившись в телефон, и бросает взгляд на Гарсию, который тоже наблюдает за детективом.              – Все в порядке? – спрашивает тот.              Детектив прочищает горло и кивает.              – Да. Просто... дайте мне минутку.              Люциферу вдруг приходит в голову одна мысль: похоже, она доверяет Гарсии, и, судя по их общению, он не похож на одного из тех копов, которые доставляли ей столько хлопот на протяжении всей ее карьеры. Но детектив не из тех, кто выставляет свою личную жизнь напоказ, а потому не захочет звонить бывшему, которого не видела много лет, в присутствии коллег, следящих за каждым ее словом.              – Не хочешь сделать это наедине? – спрашивает он. – Мы можем выйти.              – Нет, не можем, – качает головой Гарсия.       – Можем, если она этого захочет, – отвечает Люцифер, награждая его мрачным взглядом, и Гарсия хмурится.              – Мне не нужно уединение, – говорит детектив. – Мне просто нужна секунда, чтобы войти в образ. Прошли годы, помнишь?              Лицо Гарсии проясняется.              – Хорошо. Конечно. Не торопись.              Детектив переводит взгляд на Люцифера, и он кивает.              – Как угодно.              Детектив снова смотрит в телефон. Сделав глубокий вдох, она закрывает глаза и медленно выдыхает. Когда она вновь открывает их, то решительно сжимает челюсти и надавливает большим пальцем на экран. Через секунду по конференц-залу разносится звук звонка.              Ромеро почти сразу берет трубку.              – Мэл, – говорит он запыхавшимся и взволнованным голосом, как у впервые влюбившегося подростка, что вызывает у Люцифера отвращение.              – Привет, Си, – отвечает детектив.              От легкости, с которой это прозвище слетает с ее губ, Люциферу становится дурно. Вопросы проносятся у него в мозгу, как пули. Какие еще прозвища они придумали друг для друга? А как насчет только им понятных шуток?              Есть ли вещи, которые она видит, песни, которые слышит, места, которые посещает и которые напоминают ей о нем?              – Я сомневался, что ты перезвонишь, – говорит Ромеро, прерывая размышления Люцифера.              Детектив отходит к противоположной стене конференц-зала.              – Наверное, не стоило мне этого делать.              – Значит, ты все еще злишься на меня, – вздыхает Ромеро.              Люцифер и сам толком не знает, какой реакции детектива на замечание о том, что она сердится, ожидал. Он помнит, что она характеризовала Мелани Монро как тусовщицу, и хотя ее фальшивый протокол ареста указывает на то, что она далеко не невинна, по какой-то причине представлял ее как кого-то немного беспомощного: избалованную, привилегированную женщину, которой нравится, когда о ней заботятся, и которая сочла бы захватывающим и сексуальным тот факт, что опасный преступник достаточно опекает ее и относится к ней по-собственнически, чтобы велеть самым богатым и влиятельным мужчинам в мире держаться от нее подальше.              Оказалось, что он ошибался.              – Все еще злюсь? – повторяет детектив исполненным гнева голосом. – Ты, мать твою, издеваешься надо мной, Си?              Люцифер потрясенно распахивает глаза и бросает быстрый взгляд на Гарсию, который выглядит не менее ошеломленным, но детектив не обращает на них внимания.              – Ты бросил меня, – рычит она в трубку. – Забыл о моем существовании.              – Да ладно, букашка. Ты же знаешь, что я никогда бы не сделал этого по своей воле. У меня не было выбора.              – Херня. Если бы ты не хотел этого сделать, то не сделал бы.              – Я хотел вернуться за тобой...              – Но не вернулся.              – Это было небезопасно...              – Ну еще бы, блин, небезопасно, – огрызается детектив. – Меня арестовали той ночью, Си. Я провела сорок восемь часов в федеральной тюрьме из-за твоей эгоистичной задницы. За мной следили несколько недель.              – Вот поэтому я и не мог тебе позвонить! Я знал, что они следили...              – Ой, да пошел ты, Си. Я не одна из твоих маленьких шлюшек, которые ведутся на любую херню, которую ты им скармливаешь, потому что хотят получить приглашение на вечеринку.              У Люцифера челюсть отваливается. Гарсия выступает вперед и машет рукой детективу с обеспокоенным выражением на лице, но она отмахивается от него.              – Мэл, – терпеливо говорит Ромеро. – Ты несправедлива ко мне и сама это знаешь.              То, что он не кажется рассерженным на детектива из-за ее вспышки, застает Люцифера врасплох, и, должно быть, дает Гарсие понять, что детектив знает, что делает, потому что он опускает руку и держит рот на замке.              – Знаешь, что несправедливо, Си? – спрашивает детектив. – Ты говорил, что мы с тобой одни против всего мира. Ты говорил, что мы партнеры, а потом бросил меня, как только запахло жареным. Партнеры так не поступают.              Слово «партнеры» бьет Люцифера наотмашь. Он резко и, должно быть, громко вдыхает, потому что детектив переводит на него взгляд. Он ожидает, что она сейчас предостерегающе поднесет палец к губам, чтобы он не сорвал ее прикрытие. Вместо этого она нахмуривает брови и чуть заметно качает головой. Он не знает, что это значит, и хочет спросить, но не может.              – Ты права, – признает Ромеро. – И мне жаль. Прости меня, букашка. Я облажался.              Каждый раз, когда он произносит слово «букашка», Люцифер ненавидит его все сильнее. Ему хочется раздавить этого человека, как эту самую букашку.              – Я вернулся в Лос-Анджелес навсегда, – продолжает Ромеро, когда детектив ничего не отвечает. – И без тебя тут все кажется неправильным. Я чувствую, что какая-то часть меня пропала, и хочу ее вернуть.              Детектив молчит. Если она играет в недотрогу, то это работает. Люцифер практически чувствует отчаяние Ромеро даже через телефон.              – Мэл, пожалуйста, – умоляет он. – Позволь мне все исправить.              – Прошли годы, Си, – наконец говорит она. – Для меня все в прошлом.              – В таком случае ты бы сейчас не разговаривала со мной. Ты бы мне не перезвонила.              – Я перезвонила, потому что ты меня попросил.              – Ты перезвонила, потому что хотела этого.              Детектив не отвечает. Молчание затягивается, и, когда Ромеро снова заговаривает, его голос звучит тихо и убедительно.              – У меня сегодня вечеринка. Я хочу, чтобы ты пришла.              Детектив бросает взгляд на Люцифера.              – Только если смогу привести кое-кого с собой.              Наступает напряженная тишина. Люцифер ожидает, что Ромеро взорвется от гнева, но снова ошибается.              Ромеро смеется.              – Что ж, похоже, кое-что все-таки остается неизменным. Ты всегда любила вызывать у меня ревность после ссоры. Твой особый вид пытки.              – Не льсти себе, – возражает детектив. – Он не имеет никакого отношения к нам с тобой, и я не приду на твою вечеринку без него.              – Ладно, – соглашается Ромеро. – Приводи его. Но тебе стоит убедиться, что он знает, что ты не вернешься домой с ним, потому что как только ты переступишь порог, то сразу вспомнишь, как нам было хорошо вместе. И, как и я, захочешь это вернуть.              На щеках детектива появляется слабый румянец, но она не выдает своего смущения, когда отвечает.              – Звучит как вызов, – многозначительно роняет она.              – Или пари, – в том же духе отвечает Ромеро. – Мы оба знаем, что тебе это нравится.              Люцифер вновь чувствует противное стеснение в груди. Ощущение такое, будто кто-то сбросил на него тонну кирпичей, и ему это ужасно не нравится. Он еще не знаком с Ромеро лично, но уже презирает его.              – Где будет вечеринка? – спрашивает детектив.              – Помнишь, как ты надела то голубое бикини и не давала мне дотронуться до себя всю ночь?              – Помню, как не разрешала тебе касаться себя, потому что ты не затыкаясь твердил, как тебе нравится, что я похожа на девчонку из «Джакузи в школе», – отвечает детектив, закатывая глаза.              Люцифер с трудом сдерживается, чтобы не фыркнуть – ему было интересно, поднимется ли эта тема в разговоре, и теперь получил ответ на свой вопрос, – но следующие слова Ромеро в мгновение ока стирают улыбку с его губ.              – А я помню, как последовал за тобой в домик у бассейна и отлизывал тебя в ванной комнате, – говорит он с ухмылкой в голосе. – Ты так красиво кончила для меня в этом голубом бикини.              Щеки детектива вспыхивают огнем. Она косится на Люцифера и Гарсию, а затем поворачивается к ним спиной, словно не в силах смотреть им в глаза. Люциферу кажется, будто ему на грудь упала еще одна тонна кирпичей.              – Вечеринка пройдет там? – спрашивает детектив. – В том доме в Беверли-Хиллз?              – Да, – подтверждает Ромеро. – Время как обычно. На этот раз полуофициальный наряд, так что оставь бикини дома. – И, понизив голос, добавляет: – Надень для меня голубое платье – по старой памяти.              – Я посмотрю, что у меня завалялось в шкафу, – сухо замечает детектив.              – Хотя неважно, какого оно цвета, – хмыкает Ромеро. – Я сниму его в любом случае.              Люцифер сжимает челюсти, когда на него падает очередная тонна кирпичей, и от желания придушить Ромеро глаза ему застилает багровая пелена.              – Не особо на это рассчитывай, – говорит детектив. – Увидимся позже, Си.              Она обрывает звонок, прежде чем он успевает ответить. В конференц-зале воцаряется тишина, и Люциферу кажется, что в ушах у него звенит эхо слов, навсегда вытатуированных в извилинах его мозга.              «Ты так красиво кончила для меня».              Детектив прочищает горло и поворачивается. На ее щеках еще видны следы румянца, но она решительно встречается взглядом с Люцифером, а затем смотрит на Гарсию и вызывающе вздергивает подбородок, словно подначивает его как-то прокомментировать услышанное. Люцифер тоже переводит на него взгляд, готовый встать на защиту детектива, если понадобится, но Гарсия лишь гордо улыбается.              – Отличная работа, Деккер, – искренне поздравляет он. – Я говорил тебе, что это будет похоже на езду на велосипеде.              Детектив удивленно моргает и словно бы сдувается от облегчения. Люцифер все еще чувствует себя так, словно ему на грудь давит груда кирпичей, но прилив благодарности к Гарсии накрывает и его. Возможно, детектив из отдела нравов не так ужасен, как он поначалу решил.              – Я просмотрю свои записи по делу и дам тебе адрес дома, прежде чем отправлюсь за покупками, – сообщает детектив Гарсии.              – За покупками? – встревает Люцифер.              – Да, у меня нет одежды в стиле Мелани Монро. Или обуви.              – Я буду рад помочь, – предлагает он. – Я знаю много владельцев бутиков...              – Я справлюсь, – говорит она, качая головой. – Я знаю одно место. Давай просто встретимся здесь в семь, хорошо?              – Хорошо, – кивает Люцифер.              Она вновь переключает внимание на Гарсию.              – Пойдем, я дам тебе адрес.              Они вместе выходят из конференц-зала, но Люцифер не следует за ними, застыв на месте. Оглушительная тишина звенит у него в ушах, пока он тщетно пытается не представлять напарницу в объятиях другого мужчины.