Люби меня, несмотря ни на что

      Хлоя так удивляется при виде Дьявола у своей двери, что роняет ключи и, споткнувшись, пятится назад.              – Черт, – шипит она, прижимая руку к груди.              – Все в порядке, дорогая, это всего лишь я, – говорит Люцифер, поднимая руки в неугрожающем жесте. – Не нужно паниковать.              Хлоя делает глубокий вдох, по-прежнему прижимая ладонь к груди, и тяжело выдыхает.              – Какого черта, Люцифер?              – Мне ужасно жаль, - говорит он с печальной улыбкой. – Я не хотел тебя напугать.              – Ну, к твоему сведению, если ты будешь прятаться у меня под дверью, как серийный убийца, то я точно испугаюсь. – Она наклоняется, чтобы поднять с земли ключи. – Может, мне все-таки стоит надеть на тебя колокольчик?              – Может, и стоит, – весело соглашается он и, когда Хлоя выпрямляется с ключами в руке, улыбается ей. – Сегодня вечером я видел несколько ошейников, которые не отказался бы примерить.              Образ Люцифера, обнаженного, за исключением ошейника с шипами, как те, что она видела на вечеринке Сайласа, неожиданно проносится у нее в мозгу, отчего щеки мгновенно вспыхивают румянцем. Хлоя прочищает горло и опускает взгляд на ключи, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Они больше не под прикрытием. У нее больше нет благовидного предлога для флирта с ним, и уж точно не стоит ей думать о нем в обнаженном виде.              – Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, пытаясь найти нейтральную тему для разговора. – Уже поздно.              – Да, – соглашается он, переставая улыбаться. – Прошу прощения и за это. Я должен был позвонить. Или прислать сообщение. Но я...              Он задерживает взгляд на молнии ее платья, которая выглядывает из-под ветровки, и на нее неожиданно нахлынывает воспоминание о том, что она почувствовала, когда он дернул молнию вниз и положил руки на ее обнаженную кожу. Хлоя с трудом подавляет дрожь желания.              – Я хотел тебя увидеть, – бормочет он, наконец оторвав взгляд от молнии и смотря ей в глаза.              Она не знает наверняка, заложен ли в его словах двойной смысл, учитывая, как он только что смотрел на ее грудь, но мягкость его голоса удерживает ее от того, чтобы спросить. Она может лишь молча смотреть на него, и когда напряжение, вновь возникшее между ними, становится почти невыносимым, облизывает губы и заставляет себя отвести взгляд.              – Я знаю, что нам нужно поговорить, – тихо начинает она, возясь с ключами, – но не думаю...              – Я расстался с Евой.              Хлоя вскидывает голову так быстро, что это чуть не приводит к вывиху шейного позвонка. Люцифер делает шаг вперед, не сводя глаз с ее лица. Ее сердце тут же начинает бешено колотиться. Даже когда между ними остается несколько метров пространства, она чувствует его присутствие, как будто он вплотную прижимается к ней.              – Я расстался с Евой, – повторяет он мягко, словно чтобы убедиться, что она его услышала. – Я больше не с кем-то другим.              Хлоя открывает рот, но голос ей не повинуется.              Люцифер делает еще один шаг к ней, потом еще. Она знает, что он собирается поцеловать ее – собирается преодолеть оставшееся расстояние и зацеловать ее так, что она лишится чувств, как какая-нибудь беспомощная девица из старого черно-белого фильма, но тут дверь в квартиру напротив распахивается и выходит один из ее соседей, прижимая к уху мобильный телефон.              – Да, я знаю, мать твою, – сердито бормочет он. – Но ты не можешь просто позвонить мне посреди гребаной ночи и...              Увидев Хлою с Люцифером, он резко останавливается, удивленно моргает и, не особо скрываясь, пялится на Хлою, отчего они с Люцифером оба нахмуриваются. Тут из его телефона раздается писк, и он отворачивается.              – Я сказал, что знаю! – шипит он, проходя мимо Хлои и направляясь к парковке. – Успокойся. Я не пытался...              Его голос затихает по мере удаления, а потом и вовсе исчезает, и Хлоя с Люцифером снова остаются наедине.              – Пожалуй, я придушу следующего человека, который нас прервет, – размышляет Люцифер в наступившей тишине. Хлоя удивленно переводит на него взгляд, а потом разражается смехом.              Он тоже улыбается.              – Это становится уже немного абсурдным, не находишь?              – Да, немного, – признает она.              Они улыбаются друг другу, посмеиваясь над своим общим разочарованием, но тут комфортная атмосфера резко сменяется напряжением.              – Я могу уйти, если хочешь, – предлагает Люцифер, засунув руки в карманы. – Я не собирался досаждать тебе – просто хотел, чтобы ты знала, что я не вернулся домой к ней. Я побывал в пентхаусе, чтобы покончить со всем, а потом направился сюда.              Второй раз за несколько минут Хлоя не может совладать с голосом, но Люцифер терпеливо ожидает ответа, словно понимая, что ей нужно время на обдумывание его слов. И только когда молчание превращается из удивленного в неловкое, его улыбка наконец увядает.              – Хорошо, – бормочет он. – Тогда я пойду.              – Нет, не уходи!              Люцифер удивленно поднимает брови в ответ на ее пылкий возглас.              Хлоя краснеет от смущения.              – Я имею в виду, тебе не обязательно уходить, – снова пробует она. – Если только ты этого не хочешь. Я просто, эм...              Она замолкает, пытаясь разобраться в водовороте переполняющих ее эмоций, и тут ее взгляд зацепляется за дверь квартиры напротив. Сосед рано или поздно вернется, и поблизости есть и другие соседи, которые, вероятно, спят, так что площадка перед ее входной дверью – не лучшее место для разговора, который им явно необходим.              – Хочешь зайти? – спрашивает она, жестом указывая на дверь.              Лицо Люцифера до смешного быстро проясняется, но затем он как будто ловит себя на какой-то мысли, потому что его выражение становится более нейтральным.              – Да, – вежливо говорит он. – Если ты этого желаешь, разумеется.              Она поджимает губы, пряча улыбку.              – Думаешь, я бы тебя пригласила, если бы не хотела?              Люцифер замирает, словно вопрос был с подвохом, и Хлоя едва сдерживает смех. По крайней мере, не одна она нервничает.              – Пойдем, – говорит она, подходя к двери. – Я заварю чай.              Он расслабляется и кивает.              К тому времени, как она отпирает входную дверь и они оба переступают порог, напряжение между ними усиливается настолько, что становится просто удушающим. Хлоя чувствует на себе его взгляд, но старается не встречаться с ним глазами, пока снимает туфли и вешает ветровку на крючок возле двери. Она вдруг чувствует себя неловко, внезапно осознав, что осталась в платье, которое он уже однажды расстегнул, но надевать снятую ветровку кажется глупым, поэтому она бросает ключи на полуостров в прихожей и босиком идет на кухню.              Люцифер следует за ней на приличном расстоянии, но останавливается и замирает на самом краю кухни, как будто не уверен, насколько далеко ему позволено заходить. Несмотря на затянувшееся молчание, само его присутствие словно наполняет пространство наэлектризованной энергией.              Хлоя отчаянно пытается не обращать на него внимания, сосредоточиваясь на текущей работе. Она наполняет чайник и ставит его на плиту. Включает конфорку. Берет пару кружек и поворачивается к кухонному шкафу, в котором хранит чай.              – Мятный подойдет? – спрашивает она, стараясь говорить непринужденно. – Трикс выпила всю ромашку, после того как посмотрела видео о ней на Ютубе, так что, думаю, у меня осталась только перечная мята.              – Мятный меня вполне устроит, – бормочет Люцифер.              Хлоя достает два оставшихся пакетика чая из коробки в шкафу и возвращается к кухонному острову. Она кладет по пакетику в каждую кружку, располагая их так, чтобы нитка свисала сбоку, и вдруг понимает, что больше ей нечем себя занять. Кружки готовы. Чайник нагревается. Единственное, что ей остается, пока вода не закипит, это... поговорить с Люцифером.              Хлоя нервно теребит кольцо на пальце, но вдруг понимает, что может случайно нажать на кнопку, которая пошлет сигнал бедствия в полицию Лос-Анджелеса, а так как последнее, что ей сейчас нужно – это чтобы спецназ ворвался к ней домой и снова прервал их с Люцифером, она снимает кольцо и кладет его на столешницу. Тишина в квартире настолько громкая, что тихий звон, который издает кольцо при соприкосновении со столешницей, кажется просто оглушительным.              Хлоя косится на Люцифера и понимает, что он внимательно наблюдает за ней. Похоже, он передает инициативу в разговоре ей, но она понятия не имеет, с чего начать. Вперив взгляд в кружки, она пытается подыскать нужные слова, чтобы несколько унять переполняющие ее страх и надежду, но в итоге произносит лишь два слова:       – Мне жаль.              Хлоя заставляет себя посмотреть на Люцифера. Он стоит на другом конце кухни, у края полуострова, но небольшое пространство между ними, кажется, растягивается на мили. Ей неприятно это осознавать, потому что она хочет быть ближе к нему, но, наверное, оно и к лучшему: ей трудно мыслить здраво, когда он рядом и до него можно легко дотронуться.              – За Кинли, – поясняет Хлоя, когда он не отвечает. – И за побег в Рим, и за эту глупую идею с волонтерами, и... – Она замолкает и качает головой, досадуя на себя и стыдясь своего тогдашнего поведения. – Мне очень жаль, Люцифер. Я не жду, что ты простишь меня, но надеюсь...              – Я уже простил.              – Что? – удивленно уточняет она.              Люцифер делает неуверенный шаг на кухню.              – Я уже простил тебя. Я ценю твою решимость донести до меня, что ты раскаиваешься в своих проступках, но в этом нет необходимости. Я уже простил тебя и здесь не поэтому. Я здесь, потому что хочу, чтобы ты простила меня.              Хлоя недоумевающе хмурится.              – За ложь через умолчание, – уточняет он. – За то, что был слишком эгоистичен, чтобы понять, что перевернул твой мир с ног на голову. За то, что был слишком труслив, чтобы предотвратить это. И за то, что хоть на секунду позволил тебе поверить, что могу хотеть кого-то или чего-то больше, чем тебя.              Хлое становится трудно дышать, словно весь воздух вдруг покинул ее легкие. Смотря на нее с совершенно искренним выражением на лице, Люцифер преодолевает оставшееся расстояние между ними и встает достаточно близко, чтобы коснуться ее, но не делает этого.              – Ты была права, – бормочет он. – Я скрывал от тебя правду, потому что боялся потерять. Но кое в чем ты ошиблась. Ты сказала, что я был счастлив с Евой и меня устраивало недавнее положение вещей, но это не так. Я не был счастлив, детектив. Я был жалок. Потому что я не хочу Еву. И Мелани Монро мне тоже не нужна. Мне нужна моя напарница – блестящий детектив отдела убийств и превосходная мать, которая ложится спать до одиннадцати и быстро пьянеет.              На глаза Хлои наворачиваются слезы, когда она понимает, что он повторяет ее же собственные слова. Он говорит то, что она хочет услышать, смотрит на нее так, словно она одно из чудес света, и она хочет ему поверить, но не уверена, что может. Они уже это проходили. Все их попытки к сближению ни к чему не приводили, всегда заканчиваясь тем, что она оставалась с осколками разбитого сердца. Она не желает испытать это снова, потому что просто не переживет еще одно разочарование.              Так что когда он тянется к ней, она пятится назад.              Его рука на мгновение замирает, а затем опускается. Предвкушение на его лице сменяется обидой, которая вновь почти разбивает ей сердце.              – Ты передумала, – бормочет Люцифер чуть слышно.              Боль в его голосе побуждает Хлою приблизиться. Она тянется к нему, но в последний момент удерживается от прикосновения.              – Дело не в этом, – говорит она, качая головой, и внезапно вспоминает о том, что произошло в офисе ФБР, когда он боролся за нее. – На самом деле, пожалуй, сейчас я хочу тебя больше, чем на той вечеринке, – улыбаясь, добавляет она.       Он непонимающе хмурится, и если бы она не пыталась изо всех сил не броситься в его объятия, то признала бы, что он очень мил, когда сбит с толку.       – Просто... это была длинная ночь, понимаешь? – говорит она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. – Нас переполняют эмоции, и ты только что расстался с Евой.       – И что?       – Так что, может, нам стоит... – Она прочищает горло и переминается с ноги на ногу, стискивая пальцы. – Может, нам нужно притормозить.       – Я не хочу притормаживать. – Он снова хмурится. – А ты?       Она открывает рот, но сказать «да» было бы ложью, а лгать ему ей совсем не хочется.              – Наверное, нам стоит, – вместо этого говорит Хлоя.              Он качает головой.              – Я не об этом спрашивал.              Она судорожно вздыхает и опускает взгляд на руки.              – Послушай, Люцифер, я не хочу, чтобы ты принимал скоропалительные решения, потому что считаешь, что хочешь этого, но завтра проснешься и поймешь, что это не так. Легко принять решение, когда все еще чувствуешь афтершоки, но они не длятся вечно.              – Что ты имеешь в виду под афтершоками? – нахмуривается он.              – Когда я была новичком, мой обучающий офицер советовал мне никогда не принимать никаких важных решений после тяжелого рабочего дня, – объясняет она, все еще стискивая пальцы. – Он сказал, что такие дни, как сегодня, похожи на землетрясения. Происходит какое-то крупное событие, а потом происходят афтершоки, и ты чувствуешь, что все приходит в движение. Кажется, что все изменилось. Но потом пыль оседает, и ты оглядываешься по сторонам и понимаешь, что все осталось прежним – может, сдвинулось на пару сантиметров, но по сути все как и прежде.              Его лицо озаряется внезапным пониманием.              – Ты не веришь, что я хочу тебя.              – Я не считаю, что ты лжешь, – уточняет она. – Я знаю, ты веришь в то, что говоришь, и я тоже хочу в это поверить. Я действительно хочу.              – Но не веришь.              Она издает тяжелый вздох и зажимает переносицу пальцами.              – Детектив? – бормочет он, когда молчание затягивается.              Она опускает руку и заставляет себя посмотреть ему в глаза.              – Я знаю, ты думаешь, что хочешь быть со мной, но понимаешь ли ты, что это значит? Все было бы не так, как сегодня. Я имею в виду, у меня есть ребенок. Она – мой приоритет. Мое представление о веселом субботнем вечере – это заказ пиццы и игра с ней в «Монополию». Но ты...              Хлоя замолкает, когда Люцифер достает что-то из кармана и протягивает ей. Она опускает глаза, слегка нахмурившись, и видит предмет у него на ладони.              Маленький серебряный ботинок.              – Это ботинок из «Монополии», – подтверждает он, когда она поднимает на него вопросительный взгляд. – Точнее, ботинок из вашего игрового набора.              Хлоя испепеляет его взглядом, потому что помнит, как перевернула дом вверх дном вместе с Трикси в поисках фигурки.              – Я украл его, – говорит он, прежде чем она успевает спросить.              – Зачем?              – Потому что желал этого больше всего.              Хлоя смотрит на него, как на психа, и Люцифер фыркает.              – Не саму вещь, разумеется. Мне нужен не крошечный ботинок, а то, что он олицетворяет – тебя, и сорванца, и дом. То место, где бы меня ждали и любили, несмотря на все, что я собой представляю.              Люцифер берет ее руку и кладет ботинок ей в ладонь.              – Он лежал у меня в сейфе с тех пор, как я его забрал, – мягко говорит он. – Напоминание о том, что, несмотря на то, что большую часть своей жизни я провел в качестве цилиндра, все, чего я действительно хочу, это быть ботинком.              – Я не хочу, чтобы ты менялся ради меня, Люцифер, – качает головой Хлоя.              – Но я не меняюсь, – говорит он с улыбкой. – Это я и пытаюсь тебе сказать. Я был цилиндром, потому что должен был. Никто не хотел меня в ином качестве – никто до тебя.              Хлоя закусывает губу и опускает взгляд, изучая металлический ботинок, тускло поблескивающий в ее руке. Она до сих пор помнит, как сидела рядом с Люцифером, у которого на лице был нарисован единорог, а изо рта торчал леденец, когда они играли в «Монополию» вместе с Трикси. Она помнит, как пожелала ему спокойной ночи, когда он уходил, и как сильно ей хотелось попросить его остаться.              – Я знаю, что ты боишься.              Хлоя поднимает на него глаза.              – Не тебя.              – Нет, – соглашается он. – Нас.              Она сглатывает и кивает.              – Я тоже, – шепчет Люцифер, и, когда вновь подносит руку к ее лицу, она не отстраняется. – Но я больше не позволю своему страху удерживать меня от того, чего хочу.              Хлоя опускает глаза на игровой предмет в руке.              – И ты хочешь стать ботинком?              – Я уже им являюсь, дорогая. Конечно, идеально начищенным «Лабутеном», но все же ботинком. Как ты думаешь, почему я был так жалок последние несколько месяцев? Я заставлял себя делать то, что мне больше не нравится, и быть не тем, кто я есть, потому не верил, что могу получить то, чего по-настоящему желаю. Не верил, что могу быть тем, кем являюсь.              – Ботинком? – недоверчиво уточняет она.              – Твоим, – улыбается он.              Она тихо охает, не смея надеяться. Люцифер забирает у нее фигурку и ставит ее на столешницу рядом с ними, после чего подходит ближе.              – Хлоя, – шепчет он, поднося обе руки к ее лицу. – Я хочу быть с тобой. И я пришел узнать, хочешь ли и ты быть со мной.              «Да, – хочется выкрикнуть ей. – Да, да, ДА».              Но она всегда была крайне осторожна, да и он разбивал ее сердце слишком часто, чтобы забыть об осмотрительности сейчас.              – Я не хочу свободных отношений, Люцифер.              – Хорошо, потому что я тоже, – не с тобой. – Он одаривает ее кривой улыбкой. – Если бы кто-то дотронулся до тебя, мне было бы трудно удержаться от желания свернуть ему шею.              – А Бриттани? Девичники?              – Пережитки прошлого. Они ничего не значат. Но ты... – Он скользит взглядом по ее лицу, смотря на нее так, словно ждал ее всю свою жизнь. – Ты для меня все. И даю тебе слово, что никогда не предам тебя подобным образом.              Сердце Хлои начинает неистово колотиться.              – Значит, мы с тобой, – говорит она, решив узнать наверняка. – Ты хочешь, чтобы мы были?..              – Вместе, – отвечает Люцифер без колебаний. – Партнерами во всех смыслах этого слова. В моногамных и, разумеется, публично официальных отношениях. Но если ты хочешь сохранить их в тайне от коллег в участке, от меня возражений не последует.              Ее зрение затуманивается от слез, но она смаргивает их.              – Ты правда этого хочешь?              – Я прожил миллиарды лет, – говорит он, проводя большим пальцем по ее щеке. – И никогда не хотел ничего сильнее.              И вот так, наконец, все становится ясно. Он хочет ее, она хочет его, и ничто не стоит у них на пути – никаких подружек или коварных священников, никаких секретов или страхов, никаких оговорок. Только он, она и то, что существует между ними с момента их встречи.              Люцифер нахмуривается.              – Если тебе нужно время все обдумать, я с радостью...              – Я тоже этого хочу, – прерывает его Хлоя, не давая закончить. – Я тоже хочу быть с тобой.              Его улыбка по яркости затмевает солнце, и Хлоя, наконец, перестает сопротивляться.       Она обнимает его за шею и атакует его рот в поцелуе. Он отвечает с не меньшим энтузиазмом, обхватив ее руками за талию. Хлоя вынуждена привстать на носочки, потому что сняла каблуки, а Люцифер намного выше ее, но он наклоняется вперед и встречает ее на полпути. Его руки скользят по ее талии, привлекая ближе к нему, и хотя ее грудь вплотную прижимается к его груди, этого кажется недостаточно.              Должно быть, Люцифер чувствует то же самое, потому что напирает на нее. Они, спотыкаясь, пятятся по кухне, не прерывая поцелуя, пока Хлоя не упирается спиной в столешницу у раковины. Он прижимает ее к себе, вдавливая в край столешницы и просовывая бедро между ее бедер. Она сбрасывает пиджак с его плеч на пол. Он хватается за подол ее платья, собирая ткань в кулаки и задирая ее, чтобы добраться до обнаженной кожи. Но когда она принимается расстегивать верхнюю пуговицу его рубашки, по квартире разносится пронзительный визг.              Они отстраняются, одновременно охнув от удивления, и Люцифер поворачивается на звук, вытянув руки словно в попытке заслонить ее собой.              На секунду они оба застывают, но потом Хлоя выглядывает из-за спины Люцифера и видит столб пара, вырывающийся из носика чайника. Вода закипает.              Хлоя разражается смехом, но Люцифер, похоже, не разделяет ее веселье. Быстро приблизившись к плите, он срывает все еще визжащий чайник с конфорки, ставит его на незажженную и с рычанием выключает газ. Визг тут же стихает, но Люцифер смотрит на чайник так, словно уверен, что тот снова завопит.              Хлоя ничего не может с собой поделать – она снова разражается смехом.              Люцифер поворачивается к ней с раздраженно нахмуренными бровями, но когда их взгляды встречаются, выражение его лица смягчается.              – Что? – ворчливо спрашивает он.              Она усмехается.              – Ты бы видел выражение своего лица. Я удивлена, что ты не швырнул его через всю комнату.              – Я устал от всех этих чертовых прерываний. Я думал об этом годами, а эта проклятая отцом кричащая машина испортила момент.              Когда он бросает угрюмый взгляд на чайник, Хлоя прикусывает губу, чтобы вновь не рассмеяться. Люцифер бормочет что-то напоминающее угрозу в адрес чайника, а затем вновь переводит взгляд на Хлою, надувшись. Это очаровательно и вызывает у нее умиление.              – Он не испортил момент, Люцифер.              – Не испортил? – сразу оживляется он.              Она качает головой и протягивает ему руку. Он удивленно смотрит на нее и чуть не спотыкается о собственные ноги, спеша вернуться к ней. Оказавшись достаточно близко, он тут же берет ее руку в свою, а затем тянется и за другой, после чего поднимает их и оставляет поцелуй на костяшках пальцев.              – Ну, тогда это хорошая новость, – мягко говорит он.              Она улыбается.              – Ты думал об этом много лет, да?              – С нашей первой встречи.              – О чем-нибудь конкретном?              Он всматривается в нее и склоняет голову набок.              – Можно мне показать?              – Да, – без колебаний отвечает она, на миг задумавшись о том, что это прозвучало слишком пылко, даже, может быть, с отчаянием, но подступающее смущение легко преодолевается его недавним откровением. Он думал о том, чтобы быть с ней годами. Годами.              Она тоже думала о том, чтобы быть с ним.       Люцифер снова целует костяшки ее пальцев, а затем опускает их руки по обе стороны от ее тела и кладет ее пальцы на край столешницы, побуждая ухватиться за нее.              – Держи руки тут, – говорит он таким низким тоном, что по ее позвоночнику пробегает дрожь. – Ты ведь не против, детектив?              Она качает головой.              – Не отпускай, пока я не скажу, – с улыбкой добавляет он.              – Дело в контроле? – задается она вопросом, вспоминая вечеринку и то, как он ее дразнил. Уголок его рта изгибается вверх.              – Нет, дорогая. Дело в наслаждении.              Он склоняется ближе, так что его рубашка находится в сантиметрах от ее платья, и ей приходится слегка запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза.              – Видишь ли, – бормочет Люцифер, поднимая руку и проводя кончиками пальцев по впадинке ее горла, – у меня есть подозрение, что ты никогда не была с кем-то, кто ставил во главу угла твое наслаждение. С тем, кто получал удовольствие от твоего удовольствия, а не от ответных действий.              Люцифер проводит пальцами вверх, едва касаясь ее кожи и тем самым вызывая у нее мурашки, а затем обхватывает рукой за горло. Он нежно стискивает его, слегка надавливая на сонную артерию и наблюдая, как ее рот открывается под давлением, а затем ослабляет хватку и проводит большим пальцем по ее нижней губе.              – Теперь ты со мной, – говорит он, поднимая глаза и встречаясь с ней взглядом. – Так что все изменится.              Он наклоняется для поцелуя, прежде чем она успевает ответить. Его губы нежно, но настойчиво прижимаются к ее губам. Это напоминает ей об их первом поцелуе на вечеринке и о том, как быстро он успокоил ее в том месте, где она должна была чувствовать нечто противоположное.              Хлоя и сама не знает, что именно в нем заставляет ее чувствовать себя прочно стоящей на ногах и в то же время такой безудержной. В данный момент ей все равно. Трудно думать ясно, когда язык Люцифера проникает ей в рот, поэтому она и не пытается, просто отдаваясь жару его тела и искрам желания, пробегающим по позвоночнику, и он с легкостью берет контроль на себя.              Когда через несколько минут их губы наконец разъединяются, Хлоя чувствует себя опьяненной. Он не прикасался к ней нигде, кроме шеи и лица, и оба они по-прежнему полностью одеты, но она так возбуждена, что тянущая боль между ног становится почти невыносимой.              Она выгибается ему навстречу и пытается вновь поймать его губы своими, однако все еще послушно держится за столешницу позади себя. Люцифер идет у нее на поводу, снова целуя ее и по-прежнему держа за горло, а затем опускает руку ниже.              Он останавливается, когда достигает молнии между ее грудей, и она выгибается, нетерпеливо выпячивая грудь. Он понимает намек и берется за застежку, но вместо того, чтобы потянуть ее вниз, отодвигается, прерывая поцелуй.              После затянувшегося напряженного мгновения, в течение которого они просто молча смотрят друг на друга, он наконец тянет за застежку. Низкий жужжащий звук медленно опускающейся молнии заполняет тихую кухню. Хлоя видит, как выражение его лица становится голодным по мере того, как он медленно обнажает черное нижнее белье, которое она выбирала с учетом его вкусов, но не смела и мечтать, что он увидит его на самом деле, и от силы желания в его глазах у нее перехватывает дыхание.              Когда платье наконец оказывается расстегнутым, он отодвигает полы в стороны, чтобы беспрепятственно осмотреть ее тело. Хлоя полагает, что его самоконтролю тут же придет конец и он набросится на нее, как тогда, на вечеринке, когда они наконец остались одни. Но вместо этого он отходит от нее, опустив руки. Пространство, внезапно образовавшееся между ними, кажется холодным и неуютным после того, как она прижималась к нему вплотную, но Хлоя не жалуется – она слишком занята тем, что наслаждается откровенным восхищением на его лице.              – Ты поистине изысканна, – бормочет Люцифер, наконец встречаясь с ней взглядом.              Хлоя слегка выгибается, соблазнительно выпячивая грудь.              – Тогда почему ты так далеко?              Он ухмыляется, как будто знает, что она делает, и тянется к запонке.              – Потому что хочу насладиться этим. – Он вновь обшаривает взглядом ее тело, пока расстегивает одну запонку за другой. – Я хочу запечатлеть твой образ в памяти.              Это невыносимо мило, даже с сочащимся в его голосе вожделением, и Хлое вдруг становится досадно, что она не может отпустить край столешницы и притянуть его к себе для поцелуя.              – Люцифер, – бормочет она.              Он отрывает взгляд от ее ног, и, должно быть, видит разочарование на ее лице, потому что улыбается и убирает запонки в карман.              – Не стоит беспокоиться, дорогая. Я дам тебе то, чего ты хочешь. – Его улыбка превращается в ухмылку, когда он начинает закатывать рукав. – В конце концов.              – Люцифер, – фыркает она.              Он смеется и кивает на ее бюстгальтер.              – Тебе стоит надеть его под рабочую одежду на следующей неделе. Это сведет меня с ума.              – Хочешь, чтобы я свела тебя с ума?              – О, отчаянно. – Люцифер наклоняет голову, заканчивая с одним рукавом и приступая к другому. – Вообще-то, знаешь что? Давай в следующие выходные отправимся за покупками. Я куплю тебе комплект на каждый день недели.              Хлоя не может сдержать улыбку.              – Ты ведь понимаешь, что мы никогда не будем заниматься сексом в участке? Неважно, сколько дорогого белья ты мне купишь, этому не бывать.              Его глаза азартно сверкают, словно она бросила ему вызов.              – Не хочешь ли заключить пари, детектив?              – Я бы хотела, чтобы ты подошел ко мне.              – Спорим, ты продержишься не более двух недель.              – До чего?              Он заканчивает с рукавом и с улыбкой засовывает руки в карманы.              – До того, как мы воспользуемся одним из «слепых пятен» в системе безопасности участка. К счастью для тебя, я знаю, где они все находятся.              – Конечно, знаешь. Но этому не бывать.              – Тогда ты ничем не рискуешь, заключая со мной пари, верно?              Она закусывает губу и обдумывает его предложение. Он смотрит на ее рот, словно размышляя о том, каково это – прикусить ее губу самому, и ей вдруг приходит на ум, как весело она может проводить время. Теперь они вместе, и ничто не мешает ей безжалостно дразнить его на работе, а потом пожинать плоды, когда они наконец вернутся домой.              – Хорошо, – соглашается она. – Но если я выиграю, ты должен позволить Трикси нарисовать что-нибудь на щеке и не смывать рисунок целый рабочий день.              Он поднимает брови.              – А ты высоко поднимаешь ставки, детектив.              – И кто теперь боится? – ухмыляется она.              Он опускает взгляд на ее тело, задерживая его на ее промежности достаточно долго, чтобы тянущая боль желания превратилась в пульсацию, после чего кивает.              – Хорошо. Но если я выиграю, то хочу секса на своем пианино.              – Я бы согласилась на это и без пари, – усмехается она.              – Не на пианино в пентхаусе, – уточняет он, качая головой. – На том, что внизу, в «Люксе». Там, где мы впервые встретились.              В ее голове проносится фантазия о том, как она лежит, распластанная, на его пианино, глядя на яркие разноцветные огни над танцполом, а Люцифер зарывается лицом между ее ног. Возбуждение тугой пружиной сжимается у нее в животе, но затем ей приходит в голову другая мысль, и она хмурится.              – Только в нерабочее время, верно?              – Очевидно, – фыркает он. – Как будто я позволю кому-то другому получить удовольствие от наблюдения за тем, как ты теряешь контроль над собой с моим именем на губах.              Она насмешливо фыркает.              – Так что? – спрашивает он.              Хлоя делает вид, что раздумывает над его предложением, а затем кивает.              – Хорошо. Договорились. Теперь иди сюда.              – Такая властная, – говорит Люцифер, цокнув языком.              – Ты сказал, тебе это нравится.              Он медленно обводит ее взглядом, от которого она вся горит.              – О, определенно. Очень нравится.              – Тогда, может, поменяемся местами? Может, мне стоит отпустить столешницу и начать дразнить тебя, не давая получить желаемое?              – Ты могла бы. – Он ухмыляется ей. – Но не станешь.              – Почему?              – Потому что тебе нравится, к чему все идет. – Люцифер подается вперед, по-прежнему держа руки в карманах, и останавливается перед ней. – Тебе нравится, когда я контролирую ситуацию.              Она вспоминает, как он вел себя в конференц-зале ФБР, привлекая всеобщее внимание и требуя уважения всех тех влиятельных людей, и не может возразить. Он всматривается в нее и затем расплывается в широкой улыбке, как будто точно знает, насколько она возбуждена. Хлоя подавляет желание умолять, вместо этого вызывающе вздергивая подбородок. Он прожигает ее взглядом, растягивая напряжение, пока оно не становится тугим, как тетива, а затем наклоняется и целует ее.              Она не может сдержать вырвавшееся наружу довольное хмыканье. Должно быть, Люциферу нравится этот звук, потому что он наконец вытаскивает руки из карманов и скользит ими по ее бедрам. Хлоя выгибается ему навстречу, и, сделав еще шаг вперед, он вжимает ее спиной в столешницу.              Его губы прокладывают огненную дорожку по изгибу ее скулы к шее. Она запрокидывает голову с очередным одобрительным хмыканьем, и Люцифер проводит языком по линии ключицы, а затем принимается покрывать ее тело неспешными поцелуями, опускаясь перед ней на колени.              Хлоя смотрит на него сверху вниз. Его темные волосы блестят в свете кухни, и ей хочется запустить в них пальцы. Он проводит языком по ее пупку, а затем касается резинки трусов и запрокидывает голову, встречаясь с ней взглядом. Он не озвучивает свой вопрос, но ему и не нужно. Есть только одна причина, по которой он останавливается и смотрит на нее таким вот образом, и она не колеблется.              – Да, – шепчет она и крепче цепляется за столешницу, потому что с трудом сопротивляется желанию зарыться пальцами в его волосы. – Пожалуйста.              Он тут же спускает ее нижнее белье на бедра и вниз по ногам. Она выступает из ткани, когда та достигает лодыжек, но не успевает смутиться из-за того, что обнажена перед ним, потому что он с хитрой ухмылкой засовывает ее трусы в карман брюк.              – Серьезно? – смеется Хлоя.              Люцифер подмигивает ей.              – Серьезно.              Она качает головой. Он некрепко обхватывает ее лодыжки, большими пальцами поглаживая кожу, а затем скользит ладонями вверх по ногам.       – Эти ноги, – бормочет он, – настоящее откровение.              – Ты их и раньше видел.              – Да, но впервые могу уткнуться между ними лицом.              Неожиданный непристойный комментарий посылает толчок возбуждения прямо к ее промежности. Хлоя сглатывает, потому что в горле внезапно пересохло. Люцифер кладет руку на ее левую ногу с обратной стороны колена и осторожно тянет. Она подчиняет его безмолвному указанию и поднимает ногу, закидывая ее ему на плечо. Когда он поворачивает голову и целует внутреннюю сторону ее бедра, она, затаив дыхание, наблюдает за тем, как его рот движется все ближе и ближе к влажному и болезненно пульсирующему месту у нее между ног.              Немного не добравшись до него, Люцифер останавливается и поднимает на нее глаза. Хлоя удерживает его взгляд, все еще твердо намеренная не поддаваться желанию умолять.              Люцифер улыбается, а затем наклоняется вперед и проводит языком по ее промежности.              Она судорожно втягивает воздух, когда волна наслаждения проносится сквозь нее. Он выжидает, наблюдая за ее реакцией, и, когда она уже думает, что может взорваться от предвкушения, снова облизывает. Хлоя крепко вцепляется в край столешницы и сильно прикусывает нижнюю губу. Люцифер поправляет ее ногу на своем плече, немного раздвигая бедра и приближая их к своему рту, а затем зарывается лицом у нее между ног и приступает к работе.              Он орудует языком с неоспоримым мастерством, побуждая Хлою со стоном запрокинуть голову. На какое-то время она теряется в ощущениях, позабыв обо всем, кроме удовольствия, пока не опускает взгляд. Вид его головы между ее бедер посылает сквозь нее новый резкий толчок возбуждения. Хлоя шепчет его имя, будучи не в состоянии, да и не желая скрыть благоговейный трепет от того, что это наконец происходит. Люцифер смотрит на нее и, должно быть, прочитав это на ее лице, шепчет «любовь моя», обхватывает губами ее клитор и сосет.              Хлоя удивленно охает и инстинктивно дергает бедрами, вновь запрокинув голову. Она чувствует, как он тут же перемещает руку ей на бедра, крепко удерживая их на месте, и продолжает сосать. Из ее горла вырывается нечто похожее на писк, и искра оргазма загорается глубоко внутри нее.              Когда Люцифер поднимает вторую руку, чтобы подразнить пальцами вход в ее вагину, она издает совершенно жалобный стон, который эхом разносится по кухне. Он двигает пальцами в устойчивом ритме, дополняющем работу его рта, в твердом намерении подтолкнуть ее к разрядке. Она толкает в его лицо, когда он увеличивает темп, но его хватка на ее бедрах так крепка, что ей почти не удается переместиться.              Он резко останавливается, когда она уже почти достигает оргазма.              Хлоя распахивает глаза и в ужасе смотрит на него. Люцифер улыбается и сгибает пальцы. Она хнычет в ответ на поглаживание ее внутренних стенок, и это хоть и приятно, но недостаточно, чтобы кончить. Ее удовольствие переходит из жаркого пламени в медленное закипание, но он не возвращает свой рот на прежнее место. Хлоя хмурится, пытаясь подыскать слова, чтобы попросить о желаемом, но искусные пальцы внутри ее тела не дают ей сосредоточиться.              – Люцифер, – хнычет она.              Он наклоняется вперед, прежде чем она успевает закончить, и вновь накрывает ее ртом. Хлоя стонет от облегчения. Он ни на секунду не сбивается с ритма, двигая пальцами и языком в неистовом тандеме, и начавший было отступать оргазм вновь дает о себе знать. Удовольствие распространяется по ее телу, как лесной пожар. Ноги начинают дрожать. Она знала, что он будет хорош, но не ожидала, что настолько. Ее глаза закатываются, надвигающийся оргазм пылает все жарче и жарче...              И тут Люцифер снова отстраняется.              – Нет, – выдыхает она в ужасе и, опустив голову, видит, как он вынимает из нее пальцы и отодвигается.              Он ухмыляется, его губы и подбородок непристойно лоснятся от ее возбуждения. С пульсирующим по венам отчаянием она отпускает столешницу, намереваясь схватить его за голову и вновь притянуть к себе.              – Не-а, – говорит Люцифер, цокнув языком, и уворачивается от ее прикосновений. – Руки, детектив. – Она стонет, но снова хватается за край столешницы. – Хорошая девочка, – добавляет он с ухмылкой.              Она награждает его испепеляющим взглядом.              – Я тебя ненавижу.              Он усмехается и впивается губами во внутреннюю сторону ее бедра. Он сосет достаточно сильно, чтобы у нее перехватило дыхание, а на коже остался красный след, после чего успокаивающе проводит по месту засоса языком.              – Терпение – это добродетель, детектив, – напевно протягивает он.              – Я была терпелива, – хнычет она. – Думаешь, мне легко пришлось на этой вечеринке? – Он улыбается и оставляет еще один засос на ее бедре в ответ.              Ее тело напряжено до предела. Она хочет кончить так сильно, что это причиняет боль.              – Я тоже хотела тебя много лет, знаешь ли. – Он явно удивлен этому признанию, потому что внезапно замирает.              – Пожалуйста, не заставляй меня больше ждать, – умоляет она, когда он поднимает на нее глаза. – Пожалуйста, Люцифер.              Окинув ее благоговейным взглядом, он опять подается вперед и с еще большим энтузиазмом зарывается лицом у нее между ног.              Хлоя хнычет и извивается от неослабевающего давления и заданного его ртом темпа. Одной рукой он удерживает ее бедра в стальной хватке, а другой – работает внутри нее в эффективном контрасте с языком на ее клиторе.              – Не останавливайся, – умоляет она, задыхаясь. – Не останавливайся.              Он вновь встречается с ней взглядом, и одно конкретное воспоминание с вечеринки вспыхивает перед ее мысленным взором, как фейерверк.              – Хороший Дьявол, – шепчет она по наитию.              Эта фраза производит тот же эффект, что и тогда: Люцифер стонет и удваивает усилия, отчего все нарастающее пламя оргазма угрожает поглотить ее без остатка.              – Люцифер, – запинаясь, выдыхает Хлоя.              И затем она падает с обрыва, запрокидывая голову с резким криком, когда разрядка настигает ее. Он продлевает ее оргазм с мастерством, заставляющим ее всхлипывать, и когда последняя искра удовольствия, наконец, остывает, она оседает на столешницу с тяжело вздымающейся грудью.              – Ого, – вздыхает она.              – Я еще не закончил, – качает головой он.              Хлоя нахмуривается, но прежде чем успевает спросить, о чем он, Люцифер облизывает ее плоским языком. Она охает и дергается от неожиданности, но он не останавливается, продолжая свои манипуляции, так что ей приходится отпустить столешницу, чтобы схватить его за волосы.              – Люцифер, – выдыхает она, безжалостно дергая его за волосы. Он поднимает на нее глаза, но не останавливается.              – Я не могу, – качает она головой. – Это слишком быстро, я...              Она не договаривает, издав судорожный стон, когда он снова вводит в нее пальцы. Ее опять охватывает жар, но, конечно, у нее не получится...               – Можешь, – не отрываясь от своего занятия, бормочет Люцифер, словно прочитал ее мысли. Хлоя качает головой, но не может совладать с голосом.              Он чуть отодвигается и заменяет язык большим пальцем. Давление отличается, но он поглаживает ее достаточно сильно, чтобы ее бедра снова конвульсивно дернулись. Она извивается и в попытке отодвинуться от него практически забирается на столешницу, но он крепко держит ее за бедра и притягивает обратно вниз.              – Кончи для меня снова, Хлоя, – приказывает он.              Звука ее имени оказывается достаточно. А может, и нет, и она уже и так была на грани, просто не осознавала этого. Хлоя и сама толком не знает, в чем причина, однако же выгибается и кончает снова и снова, отчего жар накатывает на нее волнами, а перед глазами стоит сплошная белая пелена.              Когда наслаждение, наконец, ослабевает, превращаясь в блаженный гул, она обмякает, облокачиваясь на столешницу. Люцифер снимает ее ногу со своего плеча и осторожно ставит обратно на пол, а затем не спеша принимается оставлять дорожку из поцелуев вверх по ее телу. Хлоя же настолько обессилена, что может только наблюдать.              В конце концов он задерживается на пульсирующей венке под ее скулой. Когда Хлоя обнимает его за шею, Люцифер накрывает ее губы в медленном целеустремленном поцелуе. Она удовлетворенно хмыкает, и осознание того, что теперь она может целовать его, когда захочет – в любой момент – наполняет ее теплом.              – И в самом деле «ого», – бормочет Люцифер, не отрываясь от ее губ.              – Не можешь удержаться от желания похвалить себя, да? – улыбается она.              Он чуть отодвигается, заглядывая ей в глаза. Она встречается с ним взглядом, уверенная, что ухмыляется, как дура, но ей все равно. Она слишком счастлива, чтобы переживать по этому поводу.              Он убирает от ее лица несколько прядей волос, выбившихся из хвоста.              – Вообще-то, я имел в виду тебя. Я думал, ты не сможешь выглядеть еще прекраснее, но ошибался. В порыве страсти ты сногсшибательна.              Охватившая ее после этих слов волна нежности побуждает Хлою привстать на носочки и снова поцеловать его. Люцифер охотно отвечает, скользя руками к застежке ее бюстгальтера. Она выгибается ему навстречу, надеясь, что он наконец снимет его, потому что хочет ощутить его обнаженную кожу своей, но тут вспоминает, что они стоят посреди кухни. Завтра ей придется готовить тут ужин для своей дочери и будет достаточно сложно не думать о рте Люцифера у нее между ног, не говоря уже о том, чтобы пытаться сосредоточиться на спагетти и жалобах на домашнее задание по математике после занятий жестким сексом с Дьяволом на этой самой кухне.              – Может, поднимемся наверх? – предлагает она.              – Куда пожелаешь, любимая, – улыбается он.              Хлоя улыбается в ответ и, переплетая их пальцы, ведет его через кухню к лестнице на второй этаж. Люцифер охотно следует за ней. Она успевает преодолеть три ступени, все еще широко ухмыляясь, когда до нее вдруг доходит.              Она собирается заняться сексом с Люцифером.              Ее улыбка исчезает. Глупо ли с ее стороны нервничать? Кажется, что да, учитывая, что он только что заставил ее кончить, причем дважды. И это же не секс на одну ночь. Они теперь вместе, официально и моногамно, и хотя Хлоя полагает, что ей потребуется время, чтобы привыкнуть к мысли, что он хочет ее и только ее, однако же верит, что он сдержит свое слово.              Но он все еще Люцифер и спал с миллионами – боже, наверное, сотнями миллионов людей. Он – знаток секса, а она... нет. Она, конечно, не монашка. Она спала с одним из самых известных преступников Лос-Анджелеса и была довольно отвязной во времена «Джакузи в школе». Но это давно в прошлом, да и в любом случае, это ничто в сравнении со списком партнеров и опытом Люцифера. Что, если после долгих лет в попытках затащить ее в постель он будет разочарован?              Когда они добираются до спальни, ее сердце так сильно колотится в груди, что Хлоя готова поклясться, что слышит его неистовый стук. Она делает глубокий вдох в отчаянной попытке успокоиться, но ничего не выходит. Она полуголая, в расстегнутом платье, ведет Люцифера к своей кровати и хочет его – конечно же, хочет – но, черт возьми, она собирается заняться сексом с Дьяволом.              Ни один из них не потрудился включить свет, поэтому, когда она останавливается рядом с кроватью и поворачивается к нему лицом, Люцифер окутан создаваемыми лунным светом тенями. Он выглядит непринужденно и комфортно с закатанными до локтей рукавами рубашки и растрепанными волосами. Когда он мягко улыбается ей и поднимает руку, чтобы заправить несколько свободно свисающих вдоль лица прядей волос ей за ухо, Хлоя чувствует себя немного спокойнее.              – На тебе слишком много одежды, – говорит она, надеясь, что это прозвучало игриво, а не нервно.              Люцифер ухмыляется и снимает ботинки с легкостью, которая никак не успокаивает ее затянувшуюся нервозность. Он наклоняется вперед, чтобы стянуть носки и заправить их в ботинки, а затем бросает все на стул в углу ее комнаты.              – Лучше? – спрашивает он, выпрямившись.              Она закатывает глаза.              – Да, ведь я определенно имела в виду ботинки.              Тихо рассмеявшись в ответ, он вытаскивает полы рубашки из брюк. Ее сердце на миг замирает, а затем начинает биться в ускоренном темпе. Он медленно расстегивает рубашку, кривя губы в знакомой ухмылке, когда понимает, что она наблюдает за ним. Хлоя отчетливо помнит его голым благодаря тому делу в колонии нудистов, но когда он наконец снимает рубашку и отбрасывает ее в сторону, у нее пересыхает во рту.              Он прекрасен.              Он стоит совершенно неподвижно под ее взглядом, видимо, не против, чтобы на него глазели, что Хлоя и делает. Она позволяет своим глазам блуждать по острым косым линиям, впадинам и выпуклостям его пресса и груди. Ее пальцы рефлекторно подергиваются, и внезапно одного лишь разглядывания кажется ей недостаточно.              Она подходит к нему и неуверенно проводит пальцами по мускулистым изгибам его торса. Его мышцы подергиваются от ее прикосновения. Она поднимает на него взгляд, ожидая увидеть ухмылку и услышать какой-нибудь бахвальский комментарий, но его челюсти плотно сжаты, тело напряжено.              Хлоя убирает руку.              – Прости, ты…              – Не останавливайся, – прерывает Люцифер, перехватывая ее запястье.              Между ними повисает неловкая тишина, и он одергивает руку, словно обжегшись.              – Мои извинения, – бормочет он. – Нам не обязательно продолжать, если ты не хочешь.              Она смотрит на него в изумлении, ошеломленная тем, что, после всего случившегося этим вечером, он все еще не уверен в ее желании. Ей становится немного грустно, и хотя не в ее силах исправить все то, что заставляет его постоянно сомневаться, что она тоже хочет его, она может постараться развеять эти сомнения.              Хлоя подходит еще ближе к нему и ждет, пока он поднимет на нее глаза, после чего медленно скользит ладонями по его прессу к груди.              – Я хочу, – шепчет она.              Нерешительное выражение на его лице сменяется благоговейным. Хлоя наклоняется чуть ближе.              – Я хочу тебя, Люцифер.              Он подается вперед и целует ее, держа ее лицо в ладонях, словно боится, что она отстранится, но Хлоя этого не делает, позволяя ему целовать себя, и при этом водит руками по его обнаженной коже. Он содрогается от ее прикосновений и опускает руки, чтобы стянуть с нее расстегнутое платье. Она отводит плечи назад, и оно падает лужицей ткани на полу у ее ног. Вскоре он расстегивает и бюстгальтер, и она оказывается полностью обнаженной в его объятиях.              Ее сердце вновь пускается вскачь. Люцифер смягчает поцелуй, словно чувствуя, что ее нужно успокоить, но то, как искусно его губы скользят по ее губам, воскрешает ее прежние страхи. Что, если она не так хороша, как некоторые другие его партнерши? Что, если он так часто представлял их первый раз, что она не сможет оправдать его ожидания? Что, если одной ее ему окажется недостаточно?              Проведя кончиками пальцев по шраму от пули на ее плече, он наклоняется и заменяет пальцы губами. Хлоя закрывает глаза и пытается сосредоточиться на этом моменте и своих ощущениях от прикосновений его рук к своей коже. Он ласкает ее груди, сжимая их с нежностью, а потом немного сильнее. Когда он пощипывает соски, ее тело содрогается от удовольствия.              – Ты прекрасна, – шепчет он в изгиб ее шеи.              Ее предательский мозг воскрешает в памяти дело, во время которого ей пришлось допрашивать всех его греховно красивых любовников на одну ночь, и страх снова вгрызается в нее своими клыками.              – Так прекрасна, – повторяет он.              Хлоя сжимает зубы и тянется к его ремню, решив проигнорировать свою неуверенность, но руки дрожат, отчего она довольно неуклюже возится с пряжкой. Она пробует снова, отстраняясь от него, чтобы видеть, что делает, но это не особо помогает: пальцы ей не подчиняются, отчего щеки покрываются румянцем смущения. Как она может доставить ему удовольствие, если не в состоянии даже снять чертовы брюки?              Она разрывается между желанием от души выругаться с досады и разрыдаться, но тут Люцифер накрывает ее руки своими.              Хлоя замирает. Тишина наполняет комнату, и, ощущая на себе его взгляд, она закрывает глаза, делает глубокий вдох и наконец набирается храбрости посмотреть на него.              – Ты нервничаешь, – бормочет он с удивлением.              – А ты нет? – потрясенно уточняет она, но тут вспоминает, с кем разговаривает, и отчаянно желает, чтобы земля разверзлась и поглотила ее целиком. – Прости, – натужно смеется она. – Глупый вопрос. Конечно же, нет.              Морщинка на его лбу, вызванная удивлением, становится глубже.              – Вообще-то, да.              Приходит ее очередь удивляться.              Он опускает взгляд на их руки, а когда снова заглядывает в глаза, то выглядит настолько серьезным, что у нее ноет сердце.              – Я хочу, чтобы тебе было хорошо.              Его тихий голос пронизан неуверенностью. Хлоя сжимает его ладони и наклоняется ближе.              – Мне уже хорошо, Люцифер. И дальше будет только лучше.              Он качает головой.              – Почему ты так в этом уверена?              – Потому что с тобой иначе и быть не может.              Он не раздувается от гордости, как она ожидала.              – Потому что у меня так много опыта, – с горечью говорит он.              – Потому что я люблю тебя, – поправляет она.              Он молча таращится на нее, явно слишком ошеломленный, чтобы что-нибудь ответить.              – Тебе не обязательно отвечать в том же духе, – успокаивает она его. – Я просто хочу, чтобы ты знал, что...              – Я тоже тебя люблю.              Теперь уже она таращится на него. Несмотря на полумрак спальни, Хлоя видит, что его глаза широко распахнуты, а мышцы напряжены, словно он готовится к бегству. С неистово колотящимся в груди сердцем она ожидает, что Люцифер так и поступит, но он не двигается. Он остается.              – Правда? – шепчет она.              Его кадык подпрыгивает, когда он с трудом сглатывает, а потом отпускает ее руки и тянется к лицу.              – Да, – шепчет он, проводя большими пальцами по ее щекам. – Я очень, очень сильно тебя люблю.              Ей на глаза наворачиваются слезы.               – Подозреваю, что именно поэтому так нервничаю, – продолжает Люцифер с мягкой улыбкой. – Я никогда раньше не занимался этим с той, кого люблю. Ты первая. Так что для меня это впервые.              Остатки ее страхов и тревог испаряются без следа.              – Люцифер, – начинает Хлоя, но не знает, как объяснить, как много это значит для нее – как много он значит для нее – поэтому решает показать, притягивая его к себе для поцелуя.       Когда она снова шепчет «я люблю тебя», его тело содрогается от вздоха облегчения. Она притягивает его ближе, углубляя поцелуй, и, вновь положив руки на ее груди, он принимается сжимать их и поглаживать. Хлоя же опять берется за его ремень, и на этот раз ей удается без труда расстегнуть и его, и сами брюки. Она спускает их вниз, так что они присоединяются к ее платью на полу, а затем отодвигается.       Люцифер вытягивает руки по швам и стоит перед ней неподвижно, как статуя. Какое-то время разглядывая его обнаженное тело с нескрываемым восхищением, она наконец поднимает глаза и встречается с ним взглядом.       – Ты прекрасен, Люцифер.       Он открывает рот, но так и не произносит ожидаемый ею самодовольный комментарий. Ее восхищение, похоже, лишает его дара речи, и его голос эхом отдается в ее сознании.       «Для меня это впервые».       Хлоя приближается и берет его член в ладонь, полная решимости доставить ему такое же удовольствие, какое он доставил ей. Люцифер втягивает воздух, и его мышцы снова напрягаются. Когда она усиливает давление, нежно проводя большим пальцем по головке, он сжимает по-прежнему свисающие вдоль тела руки в кулаки, словно в попытке сопротивляться желанию взять ситуацию под свой контроль. Она принимается поглаживать его, большим пальцем все еще водя над кончиком, отчего стон застревает в глубине его горла.       – Детектив, – шепчет он.       – Хлоя, – поправляет она.       – Хлоя, – покорно повторяет он, закрывая глаза.       Она видит, как выражение его лица становится совершенно расслабленным от удовольствия, и продолжает поглаживания, пробуя различные движения и давление с учетом его реакции. Он по-прежнему сжимает руки в кулаки, и напряжение читается во всем его теле, словно он намерен стоять неподвижно, позволяя ей испытывать его выдержку, что она и делает.       Чем дольше она затягивает свое исследование, тем жарче огонь желания, струящийся по ее венам. Она не хочет просто прикасаться к нему – она хочет попробовать его на вкус. Хочет почувствовать, как он запускает руку ей в волосы. Хочет услышать, как он хрипит, когда она двигает головой, и не удерживается от ругательства, когда она вбирает его член глубоко в горло, и задыхается, когда она надувает щеки и сосет. Хочет увидеть выражение его лица, когда он поймет, что она собирается позволить ему кончить ей в рот.       Хлоя уже порывается встать на колени, но Люцифер останавливает ее. Она хмуро смотрит на него, сбитая с толку, но он ничего не объясняет, просто наклоняется вперед и с легкостью заключает ее в объятия, побуждая обвить его ногами за талию. Она рефлекторно обхватывает его за плечи.       – Люцифер? – бормочет она.       – Мы это обсуждали, – говорит он ей, поворачивая их к кровати. – Мне нравится доставлять тебе удовольствие без необходимости ответных действий.       – Но это доставит удовольствие и мне, – немного жалобно настаивает она.       Люцифер улыбается, но не сдается. Она пытается снова.       – Знаешь, ты можешь получать удовольствие и от меня, и от моих ответных действий.       Люцифер ползет по кровати на середину, где осторожно опускает ее на спину.       – Знаю, – отвечает он, упираясь рукой в матрас рядом с ее головой, а другой скользит вниз по ее телу. – И позже я позволю тебе делать все, что захочешь, твоим прекрасным маленьким ротиком. Но сейчас у меня другие планы.       Прежде чем она успевает ответить, он вводит в нее пальцы, и она невольно охает от того, как он загибает их, поглаживая ее изнутри. Он устраивается между ее бедер, работая пальцами и водя большим пальцем по клитору, и наблюдает за ней потемневшими голодными глазами. Она вцепляется в простыни и стонет. Учитывая его репутацию, ее не должно удивлять, что он уже подводит ее к очередному оргазму. Но даже зная это, ей трудно осознать, насколько он хорош. Они никогда не занимались этим раньше – если не считать их маленькой прелюдии на вечеринке, конечно, – но это не имеет значения. Он точно знает, какие прикосновения ей нравятся.       Он подводит ее к краю и убирает руку. Хлоя открывает глаза, ожидая увидеть, что он собирается снова дразнить ее, но вместо этого видит, как он откидывается на пятках и обхватывает рукой член. Он начинает поглаживать его пальцами, влажными от ее возбуждения, и, когда поднимает глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, не прекращая непрерывных движений рукой, ей приходит на ум, что это, возможно, самое эротичное зрелище из всех, что она когда-либо видела, включая любые секс-вечеринки.       – Я сделал это до того, как пришел сегодня в участок, – сбивчиво говорит он ей. – Я хотел тебя, но не думал, что смогу получить, поэтому мне пришлось задействовать воображение. Я должен был представить нас вместе.       Она смотрит на него, завороженная искусным движением его запястья и легким румянцем на коже.       – Посмотри на себя, – шепчет он прерывисто, его взгляд жадно блуждает по ее обнаженному телу. – Словно воплощенная мечта.       Она вскакивает с матраса, хватает его за лицо и грубо целует.       – Это не мечта, – говорит она ему в рот. – Я здесь.       Он резко выдыхает. Хлоя накрывает его ладонь своей и сжимает, отчего он стонет и толкает в их сжатые в кулак руки.              – Воплоти это в реальность, Люцифер, – шепчет она.              Люцифер толкает ее обратно на кровать, и она охотно подчиняется, шире раздвигая ноги. Нависая над ней, он опускает взгляд, чтобы устроиться точно напротив входа в ее тело, а затем снова поднимает на нее глаза, когда проникает в нее.              Хлоя задыхается от первоначального давления и напрягается, отчего он тут же останавливается.              – Нет, не останавливайся, – умоляет она, впиваясь ногтями в его плечи. – Я хочу...              Он входит глубже, и ее слова превращаются в тихий стон, а глаза невольно закрываются, когда он, наконец, проникает в нее до предела. Он прижимается лбом к ее лбу и замирает, давая ей возможность привыкнуть, и от ошеломляющего ощущения наполненности ей становится трудно дышать.              – Все хорошо? – шепчет он.              – Да, – шепчет она в ответ.              Она приподнимается, побуждая его продолжать, и он принимается перекатывать бедра в устойчивом ритме, трахая ее плавными и легкими движениями. Она обхватывает его ногами, и он наклоняется вперед для неуклюжего поцелуя, наполненного столкновением зубов, языков и тяжелым дыханием, а затем начинает говорить с ней, шепча в тишине ночи о том, как приятно ее чувствовать и как давно он ее хотел, а она шепчет в ответ свои собственные признания.              Когда Хлоя впивается ногтями ему в спину, Люцифер шипит от удовольствия и умоляет ее повторить, что она и делает. Он чуть перемещается, просовывая руку между ними, чтобы большим пальцем провести тугой круг по ее клитору. Когда его бедра подаются вперед в более настойчивом и быстром ритме, она выгибается под ним со стоном. Она больше не боится разочаровать его, но ей хотелось бы знать о сексе столько же, сколько известно ему. Она хотела бы знать все, что ему нравится, чтобы осуществить все необходимые действия в быстрой последовательности и отправить его в свободный полет с края обрыва до того, как сама кончит в третий раз.              – Я люблю тебя, – шепчет она, потому что хотя бы это в состоянии ему дать, но потом осознает, что он может неправильно ее понять, решив, что это признание вызвано до смешного хорошим сексом, и качает головой.              – Не за это, – тяжело дыша, поправляется она. – Я имею в виду, это...              Он усиливает давление большого пальца в круговых движениях поверх ее клитора, продолжая входить в нее, и ее ноги начинают дрожать. Все ее тело дрожит.              – Черт, как хорошо, – выдыхает она, впиваясь ногтями в его спину почти до крови.              – Так хорошо, – стонет он.              Его голос звучит приглушенно, и Хлоя задается вопросом о том, а не ближе ли он к тому, чтобы кончить, чем она думала. Она отчаянно ищет что-нибудь, что могло бы подтолкнуть его к краю, но ей слишком трудно сосредоточиться на чем-то помимо удовольствия, которое он ей доставляет.              – Я люблю тебя, – снова выдыхает она.              Он сбивается с ритма, исторгая низкий стон, после чего его толчки становятся более хаотичными. Осознание этого поражает ее, словно молния – ему нравится слышать ее признания в любви – а потому она повторяет его снова и снова.              – Всегда любила, – произносит она, полная решимости довести его до предела. – И всегда буду.              – Хлоя, – запинаясь, выдыхает он.              Она больше не может сдерживаться, но ей и не нужно: Люцифер вздрагивает и кончает с гортанным стоном за секунду до того, как ее собственный оргазм вспыхивает и взрывается, и они сгорают вместе.        ***       Люцифер не впервые проводит ночь в объятиях красивой женщины.              Однако никогда раньше он не проводил ночь в объятиях красивой женщины, в которую, так уж вышло, глубоко и отчаянно влюблен.              Она идеальна. Хлоя идеальна. Все, что она делает, восхитительно, эротично или и то, и другое одновременно. Он не может насытиться ею. Ему нравится, как часто она повторяет признание в любви и как загораются ее глаза, когда он говорит ей это в ответ. Ему нравится ее нежность: она всегда тянется к нему – проводит пальцами по волосам, ласкает кожу, целует его. Ему нравится, какая она на вкус.              Ему нравится, как их тела подходят друг другу, и нравится звук его имени, слетающий с ее губ, когда она кончает.              В конце концов она засыпает. Ее кожа мягкая и теплая на ощупь, и звук ее дыхания убаюкивает его. Через несколько часов он просыпается от влажного тепла ее рта вокруг своего члена и сначала думает, что это сон. Не в первый раз он представляет себе подобную картину и не в первый раз просыпается с болезненным возбуждением и мыслями о ней. Но потом он опускает взгляд и видит ее у себя между бедер; ее голубые глаза ярко светятся в темноте, когда она сосет его, и он понимает, что она реальна.              Это реально.              – Ты счастлива? – спрашивает он ее позже, когда они лежат на боку лицом друг к другу.              – Да, – улыбается она. – А ты?              – Никогда не был счастливее, – честно отвечает он. – Я и не знал, что можно так себя чувствовать. Я всегда думал, что...              Он не знает, как закончить свою мысль, поэтому предпочитает оставить ее недосказанной.              В ее глазах мелькает грусть. Она пожевывает нижнюю губу, а затем нежно проводит кончиками пальцев по его скуле.              – Ты заслуживаешь счастья, Люцифер.              Он обхватывает ее за талию и притягивает ближе.              – Ты делаешь меня счастливым, – шепчет он. – И я не хочу отпускать тебя.              – И не надо, – шепчет она в ответ. – Никогда не отпускай меня. ***       Встает солнце и начинается новый день, но они едва покидают спальню.              Они спят, сплетясь в простынях и объятиях друг друга. Они говорят обо всем и ни о чем. Он рассказывает ей абсурдные истории, чтобы вызвать у нее смех. Они заказывают еду на вынос и едят ее полураздетыми на диване, вскоре вновь оказываясь голыми в постели. Они шепчут признания, изучают тела друг друга, и каждый поцелуй кажется лучше предыдущего.              Около четырех часов они, наконец, поднимаются с постели, чтобы подготовиться к возвращению сорванца из похода. Они вместе принимают душ, смеясь над тем, что он едва помещается под душевой лейкой, потому что слишком высокий, после чего одеваются и спускаются вниз.              Хлоя возится на кухне, готовя ужин для своего ребенка и болтая о том, что было дальше с федералами после того, как он покинул конференц-зал прошлой ночью. Люцифер слушает вполуха, предпочитая просто смотреть на нее. Она красива, даже будучи одетой в штаны для йоги и выцветшую полицейскую футболку, с собранными в небрежный хвост волосами и без следа макияжа на лице. Она готовит спагетти для дочери, разговаривает с ним о работе, и все это кажется таким... нормальным.              И ему это нравится – как и она сама. Больше чем нравится – он любит ее.              Он приближается к ней на нетвердых ногах, чувствуя биение сердца где-то в горле. Она помешивает соус на плите и, когда он обхватывает ее за талию и зарывается лицом в изгиб ее шеи, издает тихий возглас удивления.              Какое-то время никто из них не двигается, а потом он слышит тихий стук деревянной ложки, когда она опускает ее на стол, и чувствует, как она накрывает его руки своими. Ее кожа теплая и мягкая, а прикосновения такие же нежные, как и она сама. Он прижимает ее к себе, вдыхая аромат волос, и, повернувшись в его объятиях, она целует его.              Он думает о том, как ему хочется, чтобы каждый вечер проходил вот так – возвращение домой с работы, приготовление ужина, поцелуи на кухне, когда ему того захочется, – но тут раздается звонок ее телефона.              – Очередное прерывание, – вздыхает он, отодвигаясь.              – Ты говоришь так, словно мы не провели весь день в постели, – замечает она, выскальзывая из его объятий и направляясь телефону.              – Неважно, – настаивает он. – Как только у нас возникает момент, его кто-нибудь прерывает. Что, если я планировал сразить тебя самым романтичным признанием в любви, которое ты когда-либо слышала?              – Ты уже сделал это прошлой ночью.              Он удивленно моргает в ответ.              Она подмигивает ему, а затем отвечает на звонок.              – Привет, Дэн.              – О, разумеется, это кретин, – говорит Люцифер с раздражением. – Разумеется, он.              Хлоя бросает на него упрекающий взгляд, но воздерживается от выговора.              – Да, как дела? – говорит она в трубку и выслушает ответ. – Да, все в порядке. Вы уже подъезжаете?              После недолгого молчания она кивает.              – Да, я выхожу.              Она заканчивает звонок, и Люцифер хмурится.              – В чем дело?              – Дэна вызвали в участок, так что у него нет времени зайти, – поясняет она, направляясь к входной двери. – Я схожу забрать Трикс. – Она показывает на плиту. – Можешь помешать соус, пока меня не будет? Я ненадолго.              Он хищно ухмыляется.              – Я готов мешать твой соус, когда пожелаешь, детектив.              Она закатывает глаза, но улыбка в уголках ее рта подсказывает Люциферу, что он ее позабавил. Когда она исчезает за дверью, взмахнув собранными в хвост волосами, Люцифер поворачивается к плите.              Некоторое время он послушно помешивает соус, слегка регулируя температуру конфорки, и, заметив, что он начинает слишком сильно пузыриться, подносит ложку ко рту для пробы. Он с удивлением обнаруживает, что, хотя Хлоя использовала соус из купленной в магазине банки, вкус у него неплохой. Возможно, не помешало бы немного свежего базилика, но вряд ли он у нее есть. Может, стоит купить ей растение в горшочке. А может, целый сад. Один из тех маленьких ящичков, где она будет выращивать свежую зелень, а ее отпрыск сможет помогать...              Входная дверь распахивается, и сорванец вваливается внутрь со слишком большим рюкзаком за плечами и спальным мешком и подушкой цвета радуги в руках. Она замирает на месте при виде него у плиты, широко распахивая глаза от удивления, а затем расплывается в широкой улыбке.              – Привет, Люцифер! – здоровается она, бесцеремонно бросая подушку и спальный мешок на пол.              – Привет, дитя, – отвечает он, откладывая ложку. – Тебе понравилось на природе?              – Папа поставил нашу палатку под осиным гнездом, так что нам пришлось перебраться в другое место. Его несколько раз ужалили. Это было забавно.              – Как восхитительно идиотично с его стороны, – вслух размышляет Люцифер.              Ухмылка Трикси становится только шире.              – Потом мы встали рано и встретили рассвет, и это было потрясающе. Я сделала много фотографий на папин телефон для мамы.              – Уверена, ей это понравится.              – Мне понравилось, – говорит Хлоя, появляясь позади дочери, и с улыбкой проводит рукой по темным волосам Трикси. – Фото прекрасны, обезьянка. Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.              – Может, в следующий раз и вы оба сможете пойти с нами в поход, – говорит Трикси и переводит взгляд с Люцифера на плиту. – Ты останешься на ужин, Люцифер?              Люцифер видит, как Хлоя напрягается и улыбка застывает на ее лице. Она смотрит на него, и когда их взгляды встречаются, он понимает, о чем она думает. Она боится, что, столкнувшись с реальностью ужина с ней и ее ребенком, он передумает.              Но этого не произойдет – ни сейчас, ни когда-либо в будущем.              – Да, – уверенно отвечает он. – Останусь.              Он удерживает взгляд Хлои, давая понять, что говорит совершенно серьезно, и когда выражение ее лица наконец превращается в нежное, с которым он уже так хорошо знаком, Люцифер опускает глаза на ее ребенка.              – Я подумал, что потом мы могли бы сыграть в какую-нибудь игру.              Лицо Трикси озаряется радостью.              – В «Монополию»?              – Только если я смогу быть ботинком, – улыбается Люцифер.