Люби меня, несмотря ни на что

      Детектив любит его.       Она любит его.       Люцифер все ждет, что она скажет что-то вроде: «Но мы не можем быть вместе, потому что я возненавижу себя за отношения с монстром», но этого не происходит. Она просто повторяет свое признание снова («я люблю тебя») и снова («я всегда любила тебя»), и ему кажется, что если бы он умер в этот момент – если бы клинок Азраэль пронзил ему грудь, прервав его существование – ему было бы все равно, потому что Хлоя Деккер любит его.       Она влюблена в него.       Радость грозит поглотить его с головой, но быстро проходит, стоит ему понять, что для нее это отнюдь не радостный момент. Она плачет. Ее голос дрожит. Она выглядит совершенно опустошенной, потому что думает, что он ее не простил. Она верит, что он любит Еву, что его устраивает та жизнь, которую он ведет, и что ему нравится быть со всеми, кроме нее. Люцифер ненавидит себя за то, что позволил ей так думать.       Он пытается ей сказать – пытается ей сказать, что она ошибается и что он никогда не хотел ничего больше, чем быть с Хлоей Деккер, матерью-одиночкой и детективом убойного отдела, которая подарила ему ощущение дома, но тут в комнату врывается ФБР и возможность ускользает у него из рук.       – Руки вверх! – кричат мужчины с оружием наизготовку, заходя в комнату идеальным строем. – Руки вверх!       Люцифер переводит взгляд обратно на детектива, которая смахивает слезы со щек и поднимает руки.       – Руки вверх и на колени! – кричит один из мужчин.       Детектив опускается на колени. Люцифер недоумевающе хмурится, не понимая, почему она не назовет себя, но тут один из агентов ФБР останавливается перед ним и наставляет на него пистолет.       – На колени, живо, – рычит он.       Люцифер ощетинивается в ответ на приказ, но детектив вмешивается прежде, чем он успевает огрызнуться.       – Люцифер.       Он опускает на нее взгляд.       – Делай, что они говорят, – просит она с по-прежнему поднятыми руками.       Он качает головой.       – Но ты...       – Не надо, – прерывает она его. Ее ресницы все еще влажные от слез, но выражение лица решительное, а голос не допускает никаких возражений. – Никому из них не говори ни слова. Я со всем разберусь.       Он чуть колеблется в нерешительности, потому что ему не нравится, что на нее направлено оружие, но затем тоже поднимает руки и опускается на колени.       – У нас с Мюрреем все под контролем, – говорит другим агентам человек, который рыкнул на Люцифера. – Зачистите остальную часть дома.       Другие агенты рысью выбегают из комнаты. Люцифер не сводит глаз с детектива, но она не смотрит на него. Она шмыгает носом и облизывает губы, уперевшись взглядом в пол, и как бы он ни ненавидел свои крылья, прямо сейчас ему хочется выпустить их, подхватить ее и улететь прочь.       Раздраженный агент обходит Люцифера. Раздается какой-то шаркающий звук, и вот он уже заводит руки Люцифера за спину. Люцифер сжимает челюсти, но не сопротивляется, когда его запястья связывают пластиковым хомутом.       Второй агент – предположительно Мюррей – приседает рядом с детективом вместо того, чтобы надеть на нее наручники.       – С вами все в порядке, мэм? – спрашивает он с беспокойством в голосе, бросая косой взгляд на Люцифера, а затем осторожно трогает детектива за плечо. – Он причинил вам вред?       Ярость проносится по венам Люцифера, словно адский огонь, от подобного намека.       Детектив наконец поднимает взгляд, но смотрит не на обращающегося к ней агента, а на Люцифера.       – Он никогда бы не причинил мне вреда.       Ярость Люцифера мгновенно улетучивается. Мюррей переводит между ними взгляд, хмуря брови в явном замешательстве, но Люцифер не удостаивает его вниманием. Он слишком занят тем, что заглядывает в глаза детектива, блестящие от непролитых слез, и проигрывает в голове ее голос.       «Я влюблена в тебя».       – Наденьте на нее наручники, – рявкает агент, стоящий за Люцифером. – И выведите их вместе с остальными, чтобы мы могли начать брать показания.       Мюррей спешит выполнить приказ. Детектив снова опускает взгляд, и Люцифер видит, как ее запястья тоже стягивают хомутом за спиной. Мюррей помогает ей встать на ноги. Агент Люцифера не удосуживается предложить аналогичную помощь, но Люциферу это и не нужно. Он плавно поднимается и пытается приблизиться к детективу.       – Стой тут, Ромео, – рычит агент, дергая Люцифера за связанные запястья.       Люцифер раздраженно выдыхает через нос, но, увидев, что детектив смотрит в его сторону, проглатывает гневный ответ.       Агенты выводят их из библиотеки в главную гостиную, где вечеринка превратилась в хаос: платформы пусты, а некогда обнаженные исполнители, теперь одетые в разнообразные шелковые халаты или ветровки ФБР, сгрудились друг возле друга. Федеральные агенты в полном тактическом снаряжении и вооруженные до зубов прохаживаются по дому или толпятся возле групп скованных посетителей вечеринки с блокнотами в руках, похоже, собирая показания.       – Ждите здесь, – говорит рыкающий агент, толчком останавливая Люцифера у толпы мужчин. – Кто-нибудь придет взять у вас показания.       Люцифер повинуется, но тут замечает, что Мюррей ведет детектива к группе женщин у другой стороны дома. Он открывает рот, чтобы выразить протест против их разделения, но прежде чем успевает сказать хоть слово, краем глаза замечает кое-кого.       Сайласа Ромеро.       Руки Ромеро связаны спереди. Его окружает группа агентов, которые ведут его к главному входу, и когда он проходит мимо детектива, их взгляды встречаются. Она замирает и напрягается, словно добыча, которая знает, что ее заметил хищник, и что-то внутри Люцифера обрывается.       Так же как и хомут, связывающий его запястья.       Сломанный пластик не успевает упасть на пол, когда Люцифер уже устремляется вперед. Он отпихивает двух агентов справа от Ромеро в сторону, и они разлетаются в разные стороны, как прихлопнутые жуки. Раздается коллективный возглас удивления, за которым быстро следуют лающие приказы нескольких агентов, но Люцифер игнорирует все это. Он с рыком хватает Ромеро за горло и валит на пол.       Тот в ужасе выпучивает на него глаза. Люцифер опускается на одно колено и позволяет глазам вспыхнуть огнем, при этом крепче сжимая горло Ромеро.       – Ты все расскажешь ФБР, – рычит он, наклоняясь вперед так, чтобы его слышал только Ромеро. – Ты запоешь, как гребаная птица, и если хотя бы подумаешь о том, чтобы причинить ей вред, то ответишь передо мной.       Когда Люцифер произносит последнее слово, то на миг являет ему дьявольский облик, и, судя по пронзительному крику, вырвавшемуся из горла Ромеро, он произвел желаемый эффект.       – Уберите его от меня! – вопит Ромеро, беспомощно барахтаясь под Люцифером, как пойманная в сети рыба. – Помогите! Он Дьявол! ПОМОГИТЕ!       Когда Люцифера хватают за плечи и руки, пытаясь оттащить от Ромеро, он позволяет им это сделать. Его поднимают на ноги и поворачивают в сторону от все еще кричащего Ромеро, а затем кто-то бьет его по ноге сзади. Он опускается на колено, потому что знает, что от него этого ждут, а затем закидывает руки за голову, чтобы избавить их от необходимости приказывать. Вокруг него царит хаос, люди потрясенно смотрят на него, и с дюжину агентов бежит в сторону созданной им суматохи, но он не обращает внимания ни на что и ни на кого, сосредотачиваясь на детективе.       Она наблюдает за Ромеро. Он все еще катается по земле и кричит, что расскажет им все, если они спасут его от Дьявола. Несколько агентов пытаются его успокоить, но он не перестает выть.       Детектив переводит взгляд на Люцифера. Они смотрят друг на друга, пока федералы застегивают ему руки за спиной, на этот раз металлическими наручниками вместо пластиковых хомутов, а затем поднимают на ноги. Он все ждет, что в ее глазах мелькнет страх и переполняющая его надежда окажется ложной, но этого не происходит.              Она не боится его.              – Отведите его в одну из машин, – приказывает агент неподалеку, подталкивая Люцифера вперед. – Мы заберем его вместе с Ромеро.              – А как же она? – спрашивает один из агентов, кивая в сторону детектива.              – Я не причиню ей вреда! – причитает Ромеро. – Я не трону ее, клянусь!              – Да что с ним такое? – бормочет агент поблизости, с отвращением глядя на Ромеро.              Ромеро быстро пересекает комнату, стараясь держаться как можно дальше от Люцифера, и опускается на колени у ног детектива со сцепленными в мольбе руками.              – Я не причиню тебе вреда, Мэл. Клянусь Богом, я никогда не причиню тебе вреда. Я постараюсь, чтобы они узнали, что ты не сделала ничего плохого. Я сделаю так, чтобы они поняли, что это все я.              Он оглядывается через плечо на Люцифера, широко распахнув глаза от страха, а затем снова поворачивается к детективу и хватает ее за подол платья.              – Скажи ему, чтобы он не причинял мне вреда, – умоляет он. – Пожалуйста, Мэл, скажи ему, чтобы он не причинял мне вреда.              – Назад, парень, – сердито говорит Мюррей, пиная Ромеро в грудь.              Ромеро падает, но тут же снова встает на колени.              – Пожалуйста, Мэл, – умоляет он, снова складывая ладони в просящем жесте. – Отзови его. Скажи ему, что я не причиню тебе вреда. Пожалуйста.              – Это что, какой-то нелепый любовный треугольник? – спрашивает агент рядом с Люцифером. Люцифер лишь гневно смотрит на него, потому что детектив велела ему молчать.              Агент закатывает глаза.              – Отвезите всех троих в центр, – приказывает он. – Там разберемся. ***              Комнаты для допросов в отделении ФБР Лос-Анджелеса внушают отвращение.              Для начала, они значительно меньше, чем в участке. Люциферу кажется, что он мог бы коснуться всех четырех стен, не вставая с места, а потолок настолько низкий, что он не сомневается, что мог бы дотянуться и до него.              Стул, на котором он сидит, – это настоящее оскорбление всех предметов мебели. Кажется, он металлический, но создается такое впечатление, что он может развалиться под ним в любой момент. Спинка деформирована настолько, что он не может удобно облокотиться на нее, а сиденье наклонено под странным углом. Как бы Люцифер ни садился, ему кажется, будто он в любой момент сползет вперед. Передняя левая ножка на пару сантиметров короче остальных трех, поэтому стул еще и шатается.              Стол ненамного лучше. К боку прилеплен комок зеленой жевательной резинки. Как и у стула, одна из ножек стола короче остальных. Отвратительное коричневое пятно в самом центре столешницы заставляет Люцифера задуматься, не потерял ли последний человек, который здесь был, контроль над своим кишечником. Это, в свою очередь, заставляет его задуматься о том, не является ли всепоглощающий запах лимона, витающий в воздухе, следствием того, что у уборщиков не получилось вывести пятно.              Конечно, он не идиот и прекрасно понимает, что стул нарочито неудобен, стол и задумывался таким неустойчивым, а комната спроектирована так, чтобы казаться маленькой и удушливой. Он знает, что из-за недостатка воздуха ему должно быть душно, он должен потеть и раздражаться, и что одинокое сидение в течение почти часа должно вызывать у него скуку и нетерпение. По правде говоря, он и правда недоволен, скучает и проявляет нетерпение.              Но в основном просто злится – злится на Сайласа Ромеро за то, что тот заставил детектива бояться за своего ребенка. Злится на полицию Лос-Анджелеса за то, что детектива заставили вспомнить ту часть ее прошлого, которую она хотела забыть. Злится на ФБР за то, что они прервали их разговор, прежде чем он успел рассказать ей о своих чувствах. Злится на себя за то, что был слишком труслив, чтобы сказать ей об этом раньше.              Ярость пульсирует в его венах. Он хочет перевернуть стол. Хочет швырнуть стул в двустороннее стекло. Хочет сорвать дверь с петель и выбраться из этой комнаты, и к черту последствия, потому что должен найти детектива и сказать ей, что ему нужна только она. И всегда была нужна только она.              Но он остается на месте. Он сидит совершенно неподвижно на ужасном стуле и держит руки сложенными на коленях, вместо того чтобы положить их на сомнительно чистую столешницу, и ждет. Он не произносит ни слова и даже не шевелится, потому что детектив сказала ему, чтобы он предоставил ей разобраться с этим, а так как он хороший напарник, то выполнит ее просьбу.              Когда дверь, наконец, со скрипом открывается, он не удостаивает ее взглядом, продолжая смотреть на небольшую вмятину в стене, и ждет, пока агент, который рычал на него на вечеринке, опустится на стул по другую сторону стола.              – Мистер Морнингстар, – приветствует он. Рычание исчезло из его голоса, сменившись вежливо-уважительным тоном, который действует Люциферу на нервы. – Простите, что заставил вас ждать так долго.              Люцифер отрывает взгляд от вмятины в стене и переводит его на агента, однако не говорит ни слова.              Агент извиняюще улыбается.              – Кстати, я специальный агент Коллинз. Чтобы вы знали, я поговорил с детективом Гарсией и детективом Деккер, а также с их начальством, и теперь мы все на одной волне.              – И на какой же это?              – Ну, мы – ФБР, я имею в виду – теперь знаем, что вы с детективом Деккер были на той вечеринке под прикрытием, чтобы поймать Ромеро. – Коллинз криво улыбается. – Если уж на то пошло, вам стоит воспринять как комплимент то, что никто из моих агентов не понял, что вы с Деккер работали под прикрытием.              – Может, и стоит, – отвечает Люцифер. – Или я мог бы счесть это признаком вашей некомпетентности.       Коллинз напрягается и заливается краской гнева, но, похоже, намерен сохранять вежливость.              – Я хочу прояснить, что вы не арестованы и не находитесь в оперативной разработке в связи с каким-либо преступлением, – продолжает он. – И вам не стоит беспокоиться о том небольшом инциденте с Ромеро, поскольку он не заинтересован в предъявлении обвинений.              Люцифер думает о том, как Ромеро унижался, ползая в ногах детектива и умоляя ее спасти его от дьявольского гнева, и фыркает.              – Полагаю, тогда я могу быть свободен? – спрашивает он.              – Еще нет. Мы хотели бы получить от вас показания относительно событий этого вечера, пока они еще свежи у вас в памяти, и у нас также есть несколько вопросов. – Стул Коллинза скрипит по полу, когда он отодвигает его и поднимается на ноги. – Пожалуйста, следуйте за мной.              Люцифер не двигается.              – Куда?              Коллинз останавливается на полпути к двери и оборачивается, нахмурившись.              – Прошу прощения?              – Я спросил, куда? – повторяет Люцифер. – Куда мы идем?              Коллинз засовывает руки в карманы и ухмыляется.              – Наверху собрались шишки ФБР и полиции Лос-Анджелеса. Они хотят опросить вас с Деккер.              – Они хотят опросить нас вместе? – удивляется Люцифер.              – Вообще-то, нет. Я должен был взять у вас показания, пока они разговаривали бы с ней, но она потребовала совместного доклада. Она была довольно настойчива. Сказала, что Ромеро сейчас выкладывает все начистоту, а мы знаем обо всех копах и политиках, находящихся у него на содержании, только благодаря вам. Она утверждает, что вы герой, и хочет, чтобы с вами обращались соответственно.              Его ухмылка становится шире.              – Только, видимо, она не доверяет нам с этим, потому что настаивает на том, чтобы вас опросили в ее присутствии, а затем немедленно отпустили из-под стражи.              – В самом деле? – удивленно моргает Люцифер.              – Да. – Коллинз жестом показывает на дверь. – Так вы идете, или мне сказать ей, что вы отказались?              Люцифер вскакивает на ноги.              Коллинз весело фыркает и, покачав головой, поворачивается к двери.       Люцифер спешит за ним. Коллинз выводит его из комнаты для допросов и ведет по коридору, через тускло освещенную общую зону, полную уныло выглядящих кабинок, к лифту. Через несколько этажей они выходят на этаж, который освещен гораздо лучше, а кабинки выглядят куда приятнее для глаз. Коллинз ведет Люцифера через лабиринт столов к застекленному конференц-залу, скрытому от посторонних глаз плотными жалюзи. Он распахивает дверь с табличкой из нержавеющей стали с надписью «Конференц-зал» и предлагает Люциферу войти первым. Люцифер не колеблется и с облегчением выдыхает, когда переступает порог и видит детектива.              Она стоит в другом конце комнаты, глядя через стеклянную стену на полный огней город под ночным небом. Напарница все еще в платье и на высоких каблуках, но к ее одежде добавилась темная ветровка полиции Лос-Анджелеса, и, когда она поворачивается к нему, он замечает, что она натягивает ее так, словно хочет скрыть под ней как можно больше обнаженного тела. Волосы она зачесала назад, но в отличие от хвостов, которые обычно носит, этот почти небрежный: пряди волос свободно свисают, обрамляя ее лицо, и Люцифер представляет себе, каково это – откинуть их назад, а затем наклониться и поцеловать ее.              Когда она встречается с ним взглядом, его сердце пускается вскачь. Он хочет сказать ей миллион вещей, но выдавливает из себя лишь:       – Привет, детектив.              – Привет, – улыбается она.              Ее мягкий голос и застенчивая улыбка влекут его к ней, как пламя мотылька. Люцифер торопливо пересекает комнату и обходит конец стола, но вдруг замирает, вспомнив, где они находятся и зачем сюда пришли. Коллинз стоит в дверном проеме, внимательно наблюдая за ними, и технически она на работе. И, даже не будь этих двух факторов, он все равно не знает, в каких они сейчас отношениях – знает только, какими хочет, чтобы они стали. Однако же Люцифер прекрасно помнит сказанное ею на вечеринке и осознает, что должен еще кое-что сделать, прежде чем сможет заключить ее в объятия и прошептать собственное признание.              – Ты в порядке? – спрашивает он.              – Да, в порядке, – кивает детектив. – А ты?              – Да, да, разумеется, – отмахивается Люцифер от ее беспокойства и всматривается в нее, проверяя на предмет возможных травм или следов дискомфорта. Бросив отрывистый недовольный взгляд на Коллинза, он снова поворачивается к ней.              – Они ведь не держали тебя в подземелье, как меня?              Она нахмуривает брови в замешательстве, а затем поворачивается к Коллинзу, заметно посуровев.              – Вы поместили его в камеру?              – В комнату для допросов, – уточняет Коллинз. – Мы не знали, кто он такой, помните?              Она прищуривается.              – И вы не переместили его, как только я вам сказала?              Коллинз открывает рот, но прежде чем он успевает ответить, в комнату вваливается с дюжину активно переговаривающихся людей. Среди них Гарсия, который направляется прямиком к Люциферу и приносит ему извинения, перемежая их гневным бормотанием о том, что федералы опять перегнули палку. Еще тут лейтенант Гарсии и лейтенант детектива, оба, кажется, в восторге от роли полиции Лос-Анджелеса в таком грандиозном деле. За ними следуют двое мужчин средних лет с ужасным вкусом в одежде, которые представляются руководителями полиции Лос-Анджелеса, а затем вереница серьезно выглядящих агентов ФБР в одинаковых темных костюмах.              К тому времени, как все представляются и занимают свои места, стол для совещаний заполняется полностью. Люцифер удивлен присутствию столь большого количества людей, а потому бросает вопросительный взгляд на детектива.              Она наклоняется к нему, словно прочитав его мысли.              – От федералов здесь люди из офисов в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, – тихо поясняет она.              – Почему? – нахмуривается он.       – Потому что они узнали о вечеринке благодаря наводке от источника в Нью-Йорке и устроили облаву на основании преступления, которое Сайлас совершил в Нью-Йорке. Но они могли привлечь его только за несколько мелких правонарушений, не более. А вот то, что у нас на него есть, особенно списки на Айпаде, стоит гораздо больше. Федералы знают, что даже если рейд был проведен ими, все остальное – заслуга полиции Лос-Анджелеса.       Люцифер переводит взгляд на мужчин в плохо скроенных костюмах.       – И руководство полиции Лос-Анджелеса тоже это знает.       – Да, – согласно кивает она. – Именно поэтому в эту комнату набилось столько шишек. Все они хотят убедиться, что будут в курсе всех событий и получат хотя бы часть заслуг.       Люцифер фыркает.       – Единственный человек, которые должен получить все причитающиеся ему лавры – это ты.       – Мы, ты хочешь сказать? – улыбается детектив.       – Нет, – качает головой он. – Я имею в виду тебя.       Ее улыбка исчезает. Они удерживают взгляды друг друга, создавая ощутимое напряжение, но тут кто-то прочищает горло.       – Детектив Деккер? Мистер Морнингстар?       Немедленно разорвав зрительный контакт, слегка покрасневшая детектив откидывается назад и прочищает горло.       Люцифер вздыхает и косится на мужчину, сидящего во главе стола. Его зовут Хьюз или Хьюитт, или что-то в этом роде, и он глава оперативной группы ФБР по борьбе с незаконной торговлей, название которой Люцифер не может вспомнить.       – С чего бы вы хотели начать? – спрашивает он с вежливой улыбкой.       – Может, с нашего прибытия на вечеринку? – уточняет детектив.       – Пожалуйста.       – Погодите, – встревает Люцифер, поднимая руку. – Просто чтобы уточнить, мы все согласны, что большая часть заслуг за этот арест должна принадлежать детективу Деккер, верно?       Сидящие за столом мужчины смотрят друг на друга с замешательством и удивлением. Люцифер изучает лица каждого из них, и по мере того, как молчание в ответ на его вопрос затягивается, его гнев из искры раздражения превращается в пламя.       – Да вы просто кучка ворующих заслуги других людей придурков, – с презрением бросает он. – Хотел бы я сказать, что удивлен, но это было бы ложью.       – Люцифер, – окликает его детектив, кладя руку ему на предплечье. – Тебе не нужно...       – Напротив, детектив, еще как нужно.       Должно быть, она понимает, что его не урезонить, потому что поджимает губы и не спорит.       В комнате снова воцаряется неловкая тишина, но Люциферу все равно. Он обводит взглядом мужчин, почти все из которых, в свою очередь, смотрят во главу стола, где сидит Хьюитт или Хьюз, словно ожидая, что он возьмет на себя инициативу.       Люцифер вперивает в него взгляд и поднимает брови, как бы говоря: «Ну?»       – Мы, разумеется, ценим все усилия детектива Деккер, – дипломатично заявляют Хьюитт или Хьюз. – Но я думаю, что заслуг на всех хватит. Нью-йоркский отдел работал над поимкой мистера Ромеро более десяти лет...       – И все, что им удалось обнаружить после стольких лет работы, – это несколько жалких мелких правонарушений, – прерывает его Люцифер. – Тем временем полиция Лос-Анджелеса послала детектива Деккер на миссию под прикрытием всего на несколько часов, в течение которых она раскрыла целый список уголовных преступлений. Она не только преподнесла вам Ромеро на блюдечке с голубой каемочкой, но и подарила еще несколько блюдечек с «грязными» копами, прокурорами и политиками. Неплохо для одного рабочего вечера.       Хьюитт или Хьюз ничего на это не отвечает.       – И раз уж мы заговорили о Нью-Йорке, – продолжает Люцифер, наклоняясь вперед, – как получилось, что тамошние агенты знали, где ожидать Ромеро?       – Как я уже говорил, мы знали о его местонахождении более десяти лет.       – Да, но откуда? У него был развитый бизнес на западном побережье, а потом он просто растворился в воздухе. Как вы знали, что из всех мест, куда он мог податься, он, вероятнее всего, выбрал Нью-Йорк?       Хьюитт или Хьюз хмурится, как будто не понимает вопроса.       – Потому что она вам об этом рассказала, – поясняет Люцифер, жестом указывая на детектива. – Когда Ромеро сбежал – чего, кстати, не случилось бы, если бы вы, ФБР, не устроили облаву за ее спиной, – именно она сказала вам, что он, скорее всего, отправился в Нью-Йорк к своим братьям. Именно благодаря ей вы знали, где его следует ожидать. Я прав?       Хьюитт или Хьюз бросает взгляд на человека справа от себя.       – Верно, – кивает тот.       – И единственная причина, по которой у вас было достаточно улик для проведения внезапной облавы, которая привела к его побегу, заключалась в?..       Человек справа косится на Хьюитта или Хьюза, неловко ерзает в кресле и прочищает горло.       – Разведданных детектива Деккер.       – Разведданных детектива Деккер, – резко повторяет Люцифер и переключает внимание на чиновников полиции Лос-Анджелеса в плохо сидящих костюмах. – А вы. Это правда, что ваш отдел нравов несколько месяцев пытался и не мог внедрить на эти вечеринки полицейского под прикрытием?       Они обмениваются взглядами, а затем тот, что слева, выпрямляется.       – Насколько мне известно, мы были близки...       – Это не так работает, – прерывает его Люцифер. – Ты либо попадаешь в яблочко, либо нет.        Высокие начальники обмениваются взглядами.       – Позвольте мне упростить вам задачу, – презрительно выплевывет Люцифер. – Детектив Деккер – первый и единственный сотрудник полиции Лос-Анджелеса, которому удалось внедриться в организацию Ромеро?       Когда никто из них не отвечает, и без того почти истончившееся терпение Люцифера грозит окончательно лопнуть. Он упирается ладонями в стол и уже собирается встать и дать им в полной мере почувствовать свой гнев, когда в дело внезапно вмешивается Гарсия.       – Это правда.       Все сидящие за столом переводят на него взгляды.       Гарсия вызывающе вздергивает подбородок.       – Деккер – единственный источник информации хоть полиции Лос-Анджелеса, хоть кого-то еще, о делишках Ромеро. Без нее мы бы не узнали, что именно он управляет Гильдией. Дело, которое мы завели на него много лет назад, как и то, что завели сейчас, основано на ее работе.       – Именно, – соглашается Люцифер и обводит собравшихся за столом взглядом. – Помните об этом, когда будете указывать это дельце в качестве достижения в своих жалких дурацких резюме и улыбаться перед камерами на пресс-конференциях, которые неизбежно созовете. Помните, что никто из вас ни черта бы не добился, если бы не она.       На какое-то время в комнате вновь воцаряется молчание. Люцифер смеривает взглядом Хьюитта или Хьюза, с трудом удерживаясь от желания продемонстрировать ему пылающие глаза, а затем откидывается в кресле и поворачивается к напарнице. ***       Выслушивание ее доклада длится, кажется, целую вечность.       Хлоя устала. Боль пульсирует у нее в переносице. Она голодна, а две чашки кофе, выпитые в ожидании начала доклада, сделали ее нервной. Ей стоит немалых усилий не ерзать и не вздыхать в раздражении при каждом новом вопросе. Все, чего она хочет, это пойти домой, снять это дурацкое платье и забраться в кровать. Она едва держится на ногах.       Люцифер, с другой стороны, – образец спокойствия. Он сидит рядом с ней, неподвижный и почти безмолвный, и обводит комнату взглядом с властностью короля, ожидающего повиновения.       Поначалу ее удивляет их реакция на него. Кроме Гарсии, все мужчины в этой комнате – видные фигуры, обладающие значительной властью и влиянием. Она сильно сомневается, что они привыкли к тому, чтобы им указывал, что и почему думать, гражданский, тем более владелец ночного клуба, называющий себя Дьяволом. Она ожидает, что они потребуют к себе большего уважения, и уже готовится встать на его защиту – именно поэтому она в первую очередь и попросила провести совместный опрос. Вместо этого происходит обратное: это он отстаивает ее интересы, и никто, похоже, не хочет вступать с ним в схватку.       Чем дольше Хлоя наблюдает за тем, как он смеривает их надменным взглядом, словно подначивая перебить ее рассказ, тем яснее становится объяснение. Люцифер – не ребенок, переодевающийся в одежду своих родителей, не новичок, притворяющийся, что понимает всю серьезность исторического принципиального матча. Люцифер не ведет себя как король – Люцифер и есть король. Мужчины в этой комнате могут не осознавать этого, но их невежество ничуть не умаляет его непререкаемую невысказанную власть. Он требует уважения просто в силу своего существования, и они оказывают ему его.       А он, в свою очередь, дарит его ей.       Хлоя и помыслить не могла, что способна любить его сильнее, чем уже любит. Но то, как он хмурится на всех, кто говорит с ней в тоне, который кажется ему слишком снисходительным или принижающим, и его настойчивое требование, чтобы она получила похвалу, которая, по его мнению, ей причитается, действуют на Хлою, как зажженная спичка на кучу хвороста.       Ее волнуют отнюдь не почести. Ей безразлично, упомянут ли эти люди ее в своих пресс-конференциях или в отчетах начальству. Ей не нужно их восхищение. Она давно усвоила, что восхищение и одобрение мужчин в лучшем случае непостоянны, а в худшем – опасны. Что ее волнует, что сжигает ее изнутри, так это осознание того, что впервые за всю ее взрослую жизнь у нее есть кто-то, кто стоит за нее горой. У Хлои Деккер десятилетней давности – да что там, у Хлои Деккер десятидневной давности - такого не было. Люцифер уже довольно долго был ее напарником, причем, без сомнения, лучшим, но ей все равно приходилось проявлять осторожность. Он был слишком непоследователен, чтобы полностью довериться ему. Он мог не явиться на ужин так же легко, как и появиться на нем, и никогда нельзя было предугадать, что она обнаружит, когда войдет в «Люкс» – выпускной бал или мебель, накрытую простынями.       Теперь, однако, сомнений не остается: он на ее стороне, и каждый раз, когда гонг дает сигнал к новому раунду, он снова выходит на ринг от ее имени. Она предала его. Она разбила ему сердце. Она чуть не трахнула его, после чего призналась в любви, а потом их арестовало ФБР, так что более подходящего времени, чтобы исчезнуть, и не придумаешь. Люцифер, которого, как она думала, что знала до этой ночи, уже давно бы исчез. Но Люцифер, которого она знает теперь, все еще здесь и все еще борется. Он выступил против Сайласа, а затем – против мужчин в этой комнате, и, похоже, ему не важно, что он ничего не получит взамен, ведь нет никакой сделки, которую можно было бы заключить. Он ничего не выигрывает для себя, сколько бы нокаутирующих ударов ни нанес. И все же он продолжает наносить удары.       Когда выслушивание доклада наконец подходит к концу и мужчины за столом начинают отодвигать кресла и поднимаются на ноги, Люцифер поворачивается к ней. Бесстрастное и ничего не выражающее выражение лица, с которым он смотрел на всех остальных, исчезает, и на смену ему приходит озабоченный взгляд, от которого у нее щемит сердце.       – Ты в порядке? – спрашивает он, наклоняясь к ней.       – Да, – кивает Хлоя. – А ты?       – Разумеется. – Он бросает взгляд на начальников полиции Лос-Анджелеса, сидящих по другую сторону стола. – Я просто раздумываю, дать ли им имя хорошего портного, или пусть ходят в этих плохо сидящих убожествах в наказание за их мудацкое поведение.       – Люцифер, – машинально укоряет она, но невольно прыскает.       Он снова поворачивается к ней с улыбкой.       – Полагаю, не каждому дано чувство стиля Дьявола.       – Нет, – говорит Хлоя, качая головой. – Ты определенно единственный в своем роде.       Она задумывала это как простой комплимент, но как только слова слетают с ее губ, понимает, что их значимость нельзя игнорировать. Их улыбки сходят на нет, и они просто смотрят друг на друга, не обращая внимания на разговоры и прочую активность вокруг.       Когда Люцифер наклоняется чуть ближе, ее сердце начинает биться чаще.       – Детектив, – начинает он. – Я хочу...       – Детектив Деккер, – зовет лейтенант Хлою с другого конца стола. – Нам нужно разобраться с горой бумаг, и я хотел бы покончить с этим как можно скорее, чтобы мы все наконец убрались отсюда.       Люцифер бросает на него яростный взгляд, но Хлоя не может позволить себе такой роскоши.       – Конечно, сэр, – говорит она, отодвигая кресло и поднимаясь на ноги. – Я готова приступить.       Люцифер тоже поднимается.       – Я помогу.       – Это благородно с вашей стороны, Люцифер, но вы всего лишь консультант, –говорит лейтенант с улыбкой. – Деккер справится с этим сама. Почему бы вам не отправиться домой и не отдохнуть?       – Мне не нужен отдых, – настаивает Люцифер. – Я хочу помочь своей напарнице.       Лейтенант качает головой.       – Вы не можете. Это противоречит протоколу.       – Плевать мне на протокол, – рычит Люцифер, опасно прищурившись.       Лейтенант выгибает брови в ответ на это признание, и Хлоя вмешивается, пока ситуация не вышла из-под контроля.       – Он прав, Люцифер, – говорит она, нежно касаясь его руки. – Если мы хотим, чтобы обвинения против Сайласа были обоснованными, нужно убедиться, что мы в точности следуем протоколу.       Люцифер смотрит на нее, нахмурившись.       – Со мной все будет нормально, – заверяет она его. – Иди домой.       Стараясь не думать о том, что ждет его дома – Ева и оргия, которая, вероятно, все еще продолжается, – она натягивает на лицо улыбку.       – Я позвоню завтра, хорошо?       Люцифер колеблется, но потом кивает, не устояв перед ее улыбкой.       – Завтра.       Они удерживают взгляды друг друга – возможно, дольше, чем следовало бы, учитывая, что ее лейтенант все еще наблюдает за ними, но затем он вежливо улыбается.       – Спокойной ночи, детектив.       – Спокойной ночи, Люцифер.       Хлоя провожает его взглядом, когда он обходит стол и выходит за дверь.       Она начинает скучать по нему сразу же, как он исчезает из виду. ***       Следующие несколько часов проходят как в тумане.              Хлоя заполняет формы отчетов, претерпевает еще несколько раундов вопросов, затем снова заполняет бумажки. Она пьет кофе и одалживает пару таблеток ибупрофена у специального агента Коллинза, который заметно оттаял к ней, после того как выяснилось, что она не преступница. Когда Гарсия появляется с пакетом фастфуда и, улыбаясь, говорит, «я проголодался и подумал, что ты тоже», Хлоя настолько благодарна, что обнимает его.              Гарсия подвозит ее обратно в участок, когда они наконец заканчивают. Она со вздохом забирается в свою машину, садится на водительское сиденье и пытается перевести дух. Беглый взгляд в зеркало заднего вида подсказывает ей, что макияж держится, а ее небрежный хвост выглядит куда более стильно, чем ей казалось, но она определенно выглядит уставшей. Ей нужен горячий душ и сон, и тогда, возможно, она снова будет чувствовать себя нормально.              Может быть.              Когда Хлоя выезжает с парковки и направляется домой, ее мысли переключаются на Люцифера. Она не знает, что с ними будет дальше. Они и раньше пересекали границы, но никогда до такой степени. Одно дело – вернуться к дружбе после одного поцелуя на пляже и совсем другое – после того, как он запустил внутрь нее пальцы, а она призналась ему в любви. Ей хочется верить, что, даже если их желания не совпадают, они смогут найти нейтральную почву и остаться друзьями и коллегами. Она надеется на это, потому что теперь, когда ей известно, каково это – когда кто-то безоговорочно на твоей стороне, вряд ли сможет от этого отказаться.              К тому времени, когда Хлоя паркует машину у дома и медленно идет к входной двери, она уже измотана до предела. Больно представить, как он постарается как можно тактичнее отказать ей («дело не в тебе, а во мне»), больно представить его честный ответ («я просто не могу забыть о том, что ты сделала»), больно представить, как он говорит, что одной ее ему недостаточно («Дьявол не создан для моногамии, детектив»). Она хотела бы просто перестать думать о нем, но, похоже, это уже невозможно.              Она вздыхает и достает ключи из кармана ветровки, но замирает, когда поднимает глаза и видит высокую фигуру в тенях у входной двери. Ее рука инстинктивно тянется к бедру, где обычно пристегнут пистолет, но тут фигура выходит из тени на свет.              – Привет, детектив, – улыбается Люцифер.