Глаза, как небо

— Ты уезжаешь, Сора, и это не обсуждается. — Я никогда раньше не повышал голоса на подругу, к которой относился как к сестре. Но, спустя три дня после нашей встречи с Коко, я принял окончательное решение.  Сора не могла больше оставаться в Токио. Ее пребывание здесь становилось все опаснее и опаснее. Во-первых, за эти дни мне удалось выяснить, что слежка за мной ведется с двух фронтов. Несомненно, одним из «хвостов» был Хаджиме Коко. Люди Бонтена везде следовали за мной, охраняли подъезд дома, сопровождали меня буквально ежесекундно.  Но недавно появился и новый «хвост». Не нужно обладать аналитическим складом ума, чтобы понять, что слежку вел заказчик. Он не мог точно знать, что Мико у меня, но меня проверяли, не оставляя ни малейшего шанса на ошибку.   Хидэки Коконой, важная шишка, политик, выбившийся из грязи и мечтавший примерить корону. Сора и Рин рассказали мне многое об этом человеке, который к моему удивлению оказался отцом Хаджиме. Ныне покойный Ясухико Танака, вице-мэр города, шеф, а по совместительству отец Мико, учился вместе с Хидэки, в свое время они были закадычными дружками. Они работали вместе, шли ноздря в ноздрю, но Ясухико оказался проворнее. Однажды он подставил Хидэки, оклеветал его, и тот потерял все. Но сильнее всего Хидэки ранило то, что девушка, которую он так любил, выбрала Ясу. Знаменитое трио распалось. Хидэки остался один. Постепенно карьера Ясухико шла в гору, в то время как Хидэ приходилось все выстраивать заново. Отношения, семью, да и всю жизнь вовсе. Он затаил кровную обиду на бывшего друга. Годы шли, они менялись, но желание мести так и не покинуло голову и сердце Хидэки.  Ясу занялся политикой, каждый день сверкая на экранах телевизоров и обложках газет. Хидэ окунулся в криминал, став там своеобразным «Крестным отцом». Ему не нравилось, что Ясухико был у власти, ему не терпелось исправить эту «оплошность». Хидэки вынашивал план мести целых двадцать пять лет. За это время Ясухико успел обзавестись семьей, родить дочь и похоронить жену. С Коконоем Хидэки случилась похожая история, вот только появились у него и дочь, и сын. Но жена вместе с дочерью погибли при большом пожаре, который устроил Ясухико, и после которого выжить удалось лишь Хидэ и Хаджиме. Хидэки ничего не стоило выйти на Сасаки Мико, несомненно, дочь Ясухико. Она была так похожа на мать. Те же шикарные волосы, каскадами спадавшие по плечам, прозрачная кожа, хрупкое тело. Она была так похожа на Акиру, женщину, которую Хидэки любил всю свою жизнь, и которую Ясухико не уберег. Она предпочла этого проныру. Хидэ ненавидел Ясу и его дочь, так похожую на мать, но принадлежавшую не ему. Эти огромные голубые глаза были точь-в-точь, как у Ясухико. Он ненавидел их обоих.  Мико оказалась сильнее, чем он думал. Она наотрез отказывалась слить информацию, которая могла утопить Ясухико и вознести Хидэки к власти. Он был силен, но не настолько, чтобы сломить Хидэки Коконря. Оставался только один выход, сначала убить Танаку, а потом заполучить его дочь. Двух зайцев одним выстрелом.  Вот только отец Коко не подозревал, что в эту игру вмешаюсь я. Волей судьбы я стал спасителем Мико, хотя должен был быть палачом.  И, во-вторых, от меня не мог укрыться тот факт, что Мико и Сора все больше сближаются. Я знал, как мечтала Сора обрести настоящую подругу. Я видел, какими глазами, полными понимания и преданности, они друг на друга смотрят.  И, пока я не мог найти выхода, сохранявшего все наши жизни, я не мог позволить Соре привязаться к Мико, чтобы потом потерять ее и себя.  — Вы не слушаете меня, Хайтани? — Сора помахала рукой перед нашими с Рином глазами. — Это не обсуждается, Сора! Здесь опасно, за мной, а теперь и за Рином, следят. И ты, именно ты, меньше всего имеешь отношение ко всему этому. — Вы с Риндо прекрасно знаете, что я, и только я, виновата во всем. — Слезинки заблестели на смоляных ресницах Соры. — Мы обсуждали это, дорогая. Ты уедешь. А мы присоединимся к тебе, когда разберемся здесь. — Риндо не любил врать Соре, и я тоже, но сейчас это было просто необходимо. Вот она, ложь во спасение, но не собственное спасение, а спасение своего близкого.  — Вы сами в это верите?  Я не знал, что ответить на это. Я бессмысленно ковырял вилкой в своей тарелке. — Ран и.. Риндо правы, Сора! Ты должна уехать. Мы удивленно подняли глаза на Мико, которая до этого момента была безмолвна. Последнее время она не разговаривала со мной, бросая лишь редкие взгляды, значение которых я не мог понять.  Когда я вернулся со встречи с Джиро, Сора спала. Мико встретила меня у двери с заплаканными глазами. Она, молча, проследовала за мной в комнату и закрыла дверь.  — Мне жаль, Ран! Сора рассказала твою историю.  — Что? — Прости меня за то, что наговорила тебе.  — Почему ты не сказала, что он был твоим отцом?  — Отец не стал бы прикрываться дочерью.  — Мне жаль.  Разговор не шел у нас. Мико безмолвно стояла у двери, а я стоял у окна.  — Ты злишься на меня, Ран?  — А должен?  Казалось, простым вопросом я раздул пламя внутри Мико. Она подошла ко мне, резко развернув меня к себе, заглядывая в глаза.  — Почему ты так говоришь со мной? Что я сделала?  — Спроси лучше, чего ты не сделала! Не сделала два раза, и только лишь потому, что я успел вовремя! Ты думаешь, что решишь все проблемы простым движением бритвы по вене, простым нажатием пальца на курок? —Теперь уже я тряс Мико за плечи.  — Ты не представляешь, как страшно мне было!  — Нет? А ты представляешь, как страшно было мне, когда я выламывал дверь ванной? Когда я шаг за шагом подкрадывался к тебе на балконе? Я борюсь за каждый удар твоего сердца, а ты так просто сдаешься!  — Но почему? Почему? Почему? – Повторяла Мико между всхлипами.  — Не знаю.  — Прости.  Мико вновь зарыдала, жадно глодая ртом воздух. Я прижал ее к себе, в очередной раз успокаивая. Она зарылась лицом в мою грудь, в очередной раз орошая рубашку слезами.  — Все хорошо. Успокойся.  Я не знал, что так расстраивает ее. Мое поведение, моя реакция на её выходки, или то, что ей приходится жить в одной квартире с убийцей.  Я усадил Мико на кровать, но она, свернувшись калачиком, легла на нее, уткнувшись лицом в одеяло. Она выглядела так жалко и беспомощно, что я, не удержавшись, прилег к ней, обнимая. Я гладил ее руки, успокаивая, убирая непослушные пряди с мокрого лица. Она была так похожа на Сору, когда случился тот кошмар. Каждую ночь мы с братом проводили вот так, успокаивая ее тихие всхлипы. Наконец, я просто обнял Мико, положив свою руку ей на плечо. Этим безмолвным жестом я давал ей понять, что готов защитить, что не оставлю ее. Никогда. Утром я проснулся один, на подушке, укрытый одеялом.  С того самого дня мы не разговаривали, обмениваясь лишь короткими фразами.  — Вы сговорились? – Не выдержала Сора.  — Так будет лучше. Для нас. Для всех. — Просто ответила Мико.  — Нет. Я не хочу! Ты моя подруга! — Словно упрямый ребенок, повторяла Сора.  — Именно поэтому, ты должна уехать! Ради нашей дружбы! Ради надежды на будущее.  Слова Мико заставили Сору задуматься. Она долго молчала, смотря в окно, словно там, на небе, была написана подсказка, видимая только ей одной. — Обещайте, что мы встретимся!   — Сора… - Начал я.  — Обещайте!!!  — Обещаю!!! – Первой заговорила Мико. Ее голос звучал уверенно.  — Обещаем!!! – Повторили мы с Рином в один голос, внимательно вглядываясь в глаза Мико.  — Куда и когда?  - Франция. Завтра. Билеты уже готовы. Джиро едет с тобой.  — Франция? Завтра? Джиро?  — Ты отправишься туда, где я всегда мечтал побывать. — Исполнишь мечту Рана. —Подключился Рин. — Но…  — Джиро купил билеты на свое имя. Он будет сопровождать тебя, а потом вернется. И самолет вылетает завтра вечером.  — Ты знал, что я соглашусь?  — Я знал, что ты примешь разумное решение. – Я встал, обнимая Сору за плечи и целуя в макушку. — Но я не хочу без вас. Без вас всех. — Мы обсуждали это миллион раз. Позволь нам позаботиться о тебе, раз, не смог о себе. Послушай меня. Ты – единственное, ради чего мы с Рином готовы жить. Ты — смысл нашей жизни! Мы никогда не сможем себя простить, если что-то случиться с тобой.  —  Но…как же я без вас? — С дрожью в голосе прохныкала Сора.  — Джиро позаботится о тебе. Но все будет хорошо, я же обещал. Сора резко развернулась на стуле, обнимая меня. —  Но ведь вы можете уехать вместе! — Подала голос Мико.  — Как это? — Недоверчиво спросила Сора.  — Я прокрутил множество вариантов, но не один не поможет. — Отозвался Риндо, облокотясь об угол. — Но вам не приходил в голову тот вариант, что я сама пойду к заказчику. Вы сможете спокойно уйти, пока он будет занят мной. — На последних словах голос Мико дрогнул.  — Что ты несёшь, Сасаки Мико? — Не выдержала Сора. — Ты хочешь, чтобы мы прикрылись тобой? Спасли свои задницы и жили спокойно, зная, что тебя убили?  — Но ведь это я во всем виновата! — Отчаянье в голосе Мико отрезвило меня.  — Я виновен, Мико!!! — Поправил я ее. — Если бы я мог, если бы это было в моих силах, то я отправил бы тебя вместе с Сорой. Но пока я не могу это сделать. В скором времени я придумаю выход, но не сейчас.   — Я не брошу тебя! — Выпалила Мико, заставив меня замолчать.  Одному Богу и Белле было известно, что она хотела этим сказать. Она произнесла вслух те слова, что я не осмеливался сказать ей.  Но от этого становилось только сложнее. Я искал выход, я пытался найти лазейку, как спасти Мико. Двоим нам не уйти, но я мог попытаться спасти хотя бы ее, но она усложняла мою задачу.  Весь вечер я всячески старался избегать общения с ней. Я не хотел, точнее не мог позволить себе привязаться к ней. Меня и без того все сильнее тянуло к ней. Дошло до того, что я стал ощущать кожей ее присутствие. Мое тело реагировало на нее быстрее, чем мозг распознавал присутствие Мико в комнате.  Мы сидели в гостиной, обсуждая план отлета Соры. Утром она должна была заехать к себе на квартиру и собрать необходимые вещи. До аэропорта мы намеревались ехать порознь, так будет безопаснее. Мне вообще не следовало быть в аэропорте, но я не мог не проводить свою лучшую подругу, заменяющую нам с Риндо сестру, не мог не сказать ей последнее «Прощай».  Я знаю, что обещал обязательно встретиться с ней, но трезвый рассудок твердил, что этому не суждено сбыться.  Но, если обман – единственный способ сохранить жизнь Соры, мы будем врать до конца.  — Я пойду спать! — Широко зевнув, Сора встала с дивана, на котором они расположились с Мико.  — Выспись, как следует.  — Доброй ночи, братья. — Сора улыбнулась всем нам. — Доброй ночи, Мико.  — Спокойной ночи, Сора. — Мы сказали это в один голос. Зардевшись, Мико опустила глаза в пол.  — Из вас выйдет отличная команда. — Скрываясь за углом, вставила свой комментарий Сора.  Я перевел взгляд на Мико. Она снова грустила.  Я понимал, что в сложившейся ситуации, это нормальная человеческая реакция, но ничего не мог с собой поделать. Я любил ее улыбку, мне нравился ее румянец. С трепетом и страхом я понимал, что готов пойти на все, лишь бы видеть ее счастливой.  — Все будет хорошо, правда? — Не отрывая глаз от пола, еле слышно, спросила Мико.  — Я не знаю.  — Все так плохо? — Теперь Мико внимательно смотрела сначала в мои, потом в глаза Рина, чем усложняла процесс выдумывания очередной сладкой лжи.  — Что ты хочешь услышать?  — На самом деле, я понимаю, что обещание, которое нам пришлось дать Соре, из разряда невыполнимых.  — Тогда, что ты хочешь от нас? – Мы с братом до сих пор не понимали, к чему весь этот разговор.  — Я просто хочу поверить, что все будет хорошо.  — Самообман? — Риндо внимательно посмотрел на Мико, заставив ее в очередной раз покраснеть.  — Скорее самонастрой! Убеждение!  — Ты должна понимать, что ситуация очень непростая. Каждый наш шаг контролируется. Пока они не знают, где ты, но, уверен, уже догадываются. Мы не можем быть уверены в следующей минуте. Они вычислять нас. Их слишком много на нас двоих.  — Они убьют нас? — Мне оставалось только поражаться тому, как спокойно эта девушка рассуждала о собственной смерти.  — Вероятнее всего.  — Но ведь вы можете спастись.  — Позволь узнать, как? — Мой вопрос звучал саркастически. Я знал, что Мико уловила грубые нотки в моем голосе. — Вы знаете! — Тихо ответила она.   — Не смей даже думать об этом! Ты не посмеешь! Я не пущу тебя к ним!  — Но почему ты не позволишь мне спасти тебя?  Мико резко встала, пересаживаясь на пол. Она сидела прямо передо мной, заглядывая глазами в мои.  — Ты не понимаешь!  — Что я не понимаю? Что ты возомнил себя спасителем? Что ты хочешь отдать свою жизнь ради первой встречной, которая приносит тебе только горе? А ты думаешь об Соре? Она же вам с Риндо, словно сестра. Что будет с ней?  — А как же ты? Ты хочешь отдать свою жизнь ради человека, который убил твоего отца?  — Ты не понимаешь! — Мико вновь опустила глаза, разглядывая очередную точку на паркете.  — Послушай, — Аккуратно я приподнял её голову за подбородок, — ничего не поделаешь. Кто-то сверху переплел наши судьбы таким образом, что в одиночку нам не спастись. Только втроем мы сможем это преодолеть. Не знаю, как, но мы придумаем, что делать. Мы же обещали!  — Сора нас из-под земли достанет, если мы не выполним обещание! — Мико смахнула слезу, улыбаясь нам.  — Это точно. — Подтвердил Рин, усмехаясь. В эту ночь я так и не смог заснуть. Даже когда Мико отправилась в комнату для гостей, я лежал в постели и слушал. Я напрягал слух, рассекая тишину, чтобы услышать ее ровное дыхание, ее тихое сердцебиение.  Я не знал наверняка, но мне казалось, что она тоже не спит. Вряд ли хоть кто-то в этой квартире спал.  Я наблюдал, как ночь сменяется утром, как первые лучи солнца проникают сквозь плотно закрытые жалюзи. Я верил, что однажды наша темная ночь сменится прекрасным утром, где не будет слежек, запугиваний, смерти. У меня был стимул, Мико заставляла меня верить.  — До скорого, Мико. Ты — моя лучшая подруга, которой у меня никогда не было. Не забывай меня. Береги Хайтани, они хорошие. — Сдерживая слезы, Сора давала последнее, перед отъездом, наставление Мико.  — До встречи, Ран. Береги Рина. И Мико. Вы — единственное, что у меня есть. Берегите себя.  — Прощай, Сора! — Мико аккуратно обняла Сору, которая ущипнула ее за это слово.  — До встречи в аэропорту, сестренка. — Отозвались братья. Я закрывал за Сорой дверь, когда ее упрямая голова просунулась в маленькую щель.  — Я еще погуляю на вашей свадьбе! — И с этими словами она убежала, оставив нас бессмысленно стоять посередине прихожей.  — Знаете, что самое страшное? — Спросил я, приходя в себя.  — Что?  — Иногда прорицания Соры сбываются!  — Поживем-увидим! — Лукаво улыбнувшись, Мико направилась на кухню.  — Мне тоже пора собираться. — Два часа пролетели незаметно. Каждые полчаса мы с Риндо звонили Соре с нового мобильного, проверяя и подгоняя ее.  Я гнал по заполненным улицам в сторону аэропорта, когда заметил очередной хвост.  — А вот и вы, ребята!  Решив воспользоваться прошлой удачной уловкой, я свернул резко в переулок, но здесь меня встретил еще один «хвост».  — Подготовились, ребятки! — На моем лице красовался безумный оскал. Шутки кончились. За мной велась настоящая охота. Я вспомнил слова Хаджиме о том, что он не даст мне просто так покинуть страну, и он выполнял свое обещание.  Но как объяснить этим безмозглым громилам, что я не собираюсь улетать.  Зазвонил телефон.  — Ран, где вы? Объявили посадку.  — Скоро, сестренка! Пытаюсь уйти от хвоста.  — Скорее, Хайтани.  Чувствуя предательский комок в области адамового яблока, я понимал, что меня не пропустят в аэропорт. Мы не могли не попрощаться с Сорой. Не могли не поцеловать ее в последний раз, не могли не сказать ей «Прощай»  Ведь теперь все всерьез, теперь только эти слова обретали свой смысл. Все, что мы скажем Соре, будет последним в нашей жизни. Это будет то, что она запомнит о нас. Это будет то, что мы с братом унесем с собой в могилу.  Мы должны были увидеть глаза своей подруги, кой считали сестрой, глаза, красные и заплаканные. Мне было необходимо вдохнуть аромат ее кожи, напоминавший беззаботное детство. Это будет то единственное, что я смогу забрать с собой, сохранить в памяти.  Отчаянье взяло верх, когда соленые слезы грозили выбраться наружу. Словно герой дешевого блокбастера, я бросил свой автомобиль недалеко от аэропорта и, минуя преграждения, мы бросились внутрь.  Я не помню, как перепрыгнул турникет, ускользая от лап одного из телохранителей Коконоя, не помню, как пересек зал ожидания в столь короткий срок.   Единственное, что я запомнил хорошо, что врезалось в мою память, это лицо Соры, залитое слезами, за стеклом одного из залов. Выражение ее печальных глаз сменилось нежностью, когда мы подбежали к стеклу, прижимая руки к нему. Через стекло мы гладили ее пальчики, касались ее лица, стараясь запомнить каждый миллиметр. Я пытался вытереть ее слезы, которые мочили стеклянную поверхность загорождения. Прижавшись лбом к стеклу, мы призвали Сору повторить тоже самое.  Нам было плевать, что думали люди, наблюдая за нами, когда мы стояли по разные стороны стекла, прижавшись к нему лбами и соприкасаясь руками. Самое главное, что мы чувствовал тепло рук Соры, которое проникало сквозь прочное стекло.  — Я люблю вас!  — Прощай!  — Вы обещали!  — Береги себя!  — И вы себя!  Улыбнувшись нам своей озорной улыбкой, Сора пошла к Джиро, который все это время безмолвно наблюдал за нами.  И не важно, что потом, в салоне самолета, Сора, уткнувшись лицом в плечо Джиро, горько расплачется, понимая, что это конец. Мы запомним ее такой, веселой, озорной, улыбающейся. Именно этот образ мы унесем с собой в бесконечность.  Я и Рин шли медленно, шаг за шагом пересекая многолюдный зал аэропорта. Меня не волновали накачанные люди в черном, следившие за каждым моим движением. Мне было все равно. Только что я посадил на самолет частичку себя, я простился с половинкой своей души.  Меня сопровождали до самого дома, не прячась, не таясь. Я тоже больше не таился, война началась.  Не знаю, что увидела Мико в наших с братом глазах, когда мы вошли в квартиру, но это остановило ее на половине пути. То, что она увидела, не позволило ей пойти за нами, когда каждый из нас закрылся в своей комнате.  Она оставила нас наедине с собой, словно знала, что так будет лучше.  Первый раз в своей жизни, после смерти матери, которую я почти не помнил, я ощутил соленый вкус слез на губах.