Глаза, как небо

Ночь накрыла Токио черным шелковым одеялом, рассыпая мириады звезд по темно-синему небу. Тишина блуждала по сонной квартире. Тусклый свет, отбрасываемый единственным ночником, играл на обнаженных телах. Две тени, переплетенные в единое целое, двигались в замысловатом танце на противоположной стене. Ставшие безумно чувствительными губы покрывали каждый миллиметр разгоряченных бушующей страстью тел.  Не выдержав томительной печали, что волнами исходила от Рана, Мико пришла к нему в комнату с подносом полным еды.  — Тебе нужно поесть.  — Не хочу!  — Я не спрашиваю, хочешь ли ты.   — Я не голоден.  — Не будь мальчишкой!  — Тебе лучше уйти.  — А то что?  Безумная страсть побудила его, опрокинув поднос из ее рук, сжать Мико в крепких объятиях. Его губы блуждали по ее лицу, волосам, шее, вновь впиваясь в сладкие губы.  Тело Мико отвечало на его ласки, возвращая их с удвоенной силой. Им казалось, что они принадлежали друг другу целую вечность. Им казалось, что им известен каждый изгиб тела, но это не мешало открывать его заново.  Страсть плавно переросла в нежность и трепет. Ран исследовал каждый участок тела Мико губами, доставляя ей неземное удовольствие.  Он не понимал, как мог раньше жить без ее запаха, ее нежности. Только сейчас Ран понял, что она та самая женщина, которую он искал всю жизнь.  Мысли Мико упорхнули, словно пугливые бабочки, как только она ощутила вкус губ Рана Хайтани, терпкий, неистовый.  Она не понимала, как позволяла другим мужчинам целовать себя. Но это было до Рана, теперь все изменилось.  Блики ночного света играли на их волосах, придавая таинственность. Все происходящее казалось сказкой, которую двое дарили друг другу. Эта ночь стала для них новым открытием. Здесь не было стыда, не было предела ласкам.  Бившиеся в унисон сердца на мгновенье остановились, когда их мир разорвался тысячами разноцветных огней, опускаясь на них приятным облаком наслаждения.  ***  Мы лежали, обнявшись, восстанавливая сбившееся дыхание. Сердце Мико мерно стучало под моей левой рукой, на которой виднелись волны от половины моей с братом татуировки. Я рассматривал ее закрытые глаза, веки которых иногда подрагивали. Правой рукой она поглаживала мою грудь, то и дело играя упругими волосками и рассматривая мои татуировки на шее, торсе и руке. Для меня не было в мире большего блаженства, чем ощущать ее мягкое тело на своей коже. Нежно поцеловав волосы Мико, я с упоением вдохнул их аромат, позволяя ему распространится в моем теле. — Знаешь, Ран, я рада, что именно ты тот мужчина, с которым я доживу последние дни. – Чёрт! Умеет же Белла сказать что-то некстати.  — Ты так просто говоришь о своей смерти. — Я продолжал нежно прокладывать пальцами дорожки на ее руке, хотя меня сковала злоба.  — Если я встречу смерть вместе с тобой, я не боюсь ее.  — Я не позволю тебе умереть. — Попытался я убедить ее.  — Я не оставлю тебя, Ран!  — Нет, оставишь! Ты не должна была ко мне привязываться! Это неправильно! Мы не должны были…  — Будто бы это что-то изменило!  Оставив меня в недоумении, Мико выбежала из комнаты, завернувшись в одеяло.  «Будто бы это что-то изменило!» Что она хотела этим сказать?  Я понимал, что это было неправильно. Теперь эта ночь. Хотя, что скрывать, можно подумать я бы смог просто так отпустить Мико. Мне было страшно признаться, но какое-то чувство, определение которому я не мог подобрать, зарождалось внутри меня. Оно росло с каждым днем, каждую минуту заполняя мое сердце.  Оставшись наедине с собой, в тихой комнате, освещенной лишь ночником, я мог признаться себе.  Я любил Мико. Любил ее своей запретной любовью. Это чувство окутало меня мгновенно, еще тогда, когда я впервые увидел ее на скамейке в парке. Это чувство крепло день ото дня, несмотря на мои сопротивления.  И Мико. Она тянулась ко мне. Она принесла в мою жизнь нежность, вдохнула жизнь в мое сердце.  Понимая, что обидел девушку, надев брюки, я отправился на ее поиски.  Мико стояла спиной ко мне, опершись руками на кухонный стол, выполненный в форме барной стойки. По тому, как напряглось ее тело, я понял, что она услышала звук, издаваемый моими босыми ногами. Но поворачиваться Мико не спешила.  — Мико.. — Не решаясь подойти к ней, я так и замер в нескольких сантиметрах.  — Не надо. Все хорошо.   — Нет, не хорошо! — Я подошел вплотную, прижимая Мико к себе, утыкаясь носом в ее шею. — Прости. Меня пугает то, что может случиться. Я не перенесу такой потери.  Мико резко повернулась в моих руках, обхватывая тонкими пальчиками мое лицо.  — Я не хочу жить в том мире, где не будет тебя.  — Ты..  — Я люблю тебя, Ран. Не знаю, как это получилось, но мне тяжело дышать в мире, где нет тебя. Ты стал моим воздухом, ты заполнил весь мир собой. И я не желаю жить в пустоте, там, где нет тебя.   — Мико. — Своим признанием она вышибла почву из-под ног. Вся моя неприступность рухнула в одночасье, разлетелась на куски. — Ты – моя душа, мое сердце. И я люблю тебя своей криминальной любовью. Люблю с первого взгляда. Моя жизнь, она серая, как дождь, непроглядная, как тьма, тихая, как смерть. В моей жизни одни лишь разборки и преступления. Но ты ворвалась в нее ярким лучом, озарив все вокруг. Ты, словно радуга, освещаешь мой путь, даришь надежду на спасение, хотя ты и есть моё спасение. Мое сердце будет биться до тех пор, пока будет биться твое. И я не сдамся, пока ты будешь дышать. Это все, что я могу тебе пообещать, любить тебя своей криминальной любовью.  — Криминальная любовь…а я люблю тебя своей отчаянной любовью.  Больше не сдерживая себя, я вжал Мико в холодное дерево стола, страстно целуя ее и без того припухшие губы. Она отвечала на мои ласки, запуская пальцы в волосы, шепча слова любви, орошая мои плечи слезами.  Подняв ее на руки, я отнес Мико в спальню. Наше ложе, священное гнездышко, обитель нашей криминальной любви, срок которой неумолимо истекал, укрепляя наше чувство, приближая его конец.  Дни летели с огромной скоростью, ночь сменяла день, на смену осени плавно приходила зима. Наша жизнь осложнялась постоянной слежкой. Уже четвертую неделю Мико не выходила из дома, это было небезопасно. По утрам у нее то и дело кружилась голова, но показаться врачу она отказывалась, ссылаясь на нехватку свежего воздуха.  — Люблю тебя. — Мико в очередной раз разбудила меня ранним утром.  — Я сильнее. — Я завладел губами любимой, едва отойдя ото сна.  — Прекрати. Ты должен меня отпустить, пока нервы звонящего на твой мобильный не сдали окончательно.  — Телефон звонит? Что же ты молчала?  — Ты не дал мне и слова сказать!  Поцеловав задорно улыбающуюся Мико, я нащупал рукой телефон.   — Акихиро?  — Он самый. Не могу долго говорить, не задавай лишних вопросов. Помнишь наше место? Завтра утром, в пять, жду тебя там. Постарайся быть без «хвостов». — Постараюсь. — Единственное, что я мог сказать в тот момент.  — Кто это был?  — Акихиро. Помнишь, я тебе про него рассказывал?  — И что он хотел?  — Встретиться. — Я мог отчетливо прочесть озадаченность на лице Мико.  — А ты не думаешь, что…  — Я не могу быть уверен. Но я поеду, нужно разобраться. Акихиро всегда мне помогал.  — А если я тебя не пущу? — Лукаво улыбнувшись, Мико попятилась к ванной.  — А ты попробуй! — Я бросился за ней, заталкивая ее в душевую кабину и включая воду.  Сначала Мико вздрогнула от холодного потока, коснувшегося ее спины, но потом приняла правила моей игры, прижимая меня к холодному стеклу и включая теплые струи.  ***  Покинув наше теплое гнездышко я, словно, окунулся в суровую реальность. Мои губы еще хранили аромат Мико, которая вместе с Риндо встала проводить меня на встречу с Акихиро Сато. Я вспоминал наши ночи, нежные, как шелк, горячие, как тысячи зажженных свечей. Я уже скучал по ее коже, поцелуям, горячим объятьям, не представлял своей жизни без звука ее сердца.  Жизнь сыграла очередную глупую шутку со мной, подставила подножку. Раньше я полагался только на себя и брата, думал только о наших собственных судьбах. Но сейчас жизнь Мико значила для меня больше, чем целый свет. Три недели, которые, вероятно, станут последними в моей жизни, останутся для меня самыми счастливыми.  Мое молчаливое сердце, никогда прежде не знавшее любви, оттаяло. Теперь оно билось в унисон с сердцем Мико. Мико — моя душа, моя вселенная.  Как несправедлива судьба! Дарить, а потом отнимать – ее прерогатива. Она забирает вдвое больше, чем дает, вырывает с корнем, убивает душу.  Я привык к «хвостам», которые неизменно следовали за мной, куда бы я ни отправился. Отрываться от них становилось все сложнее, они уже знали все мои трюки. Но я был изобретателен, профессионален.  Мне удалось с легкость добраться до места назначения, глухого сквера в Северной части Токио. На поваленном дереве в отдаленном уголке сквера сидел Акихиро.  — Ты пунктуален. — Похлопал я парня по плечу.  — А ты испортился. — Акихиро пожал мою протянутую руку.  — Ребятки твоего сводного братишки Хаджиме не дают мне спокойно вздохнуть.  Мои слова заставили Акихиро помрачнеть, выражение его лица приняло непроницаемое выражение.  — Именно об этом я и хотел с тобой поговорить.  — Что случилось? — Мой «сводный братишка Хаджиме» и ты – теперь по разные стороны баррикад.  — Не переживай, я не требую от тебя ничего. Я все понимаю, он – твой брат.  — Дело не в этом, Ран. Я не хочу быть на той стороне.  — Что? Ты о чем? — Я не рассчитывал, что разговор примет такой поворот.  — Рассуждения Коко меня не устраивают. Кто, как ни ты, знает, как мне противна эта жизнь.  — Хаджиме желает только лучшего для тебя.  — Да. Он обрекает меня на жалкое существование, он делает из меня надменного убийцу. Ты знаешь, что благодаря своим деньжатам он отправил меня прочь из страны, когда все это началось? Я не должен здесь быть. Никто не знает о моем пребывании в Японии. И уж тем более в Токио. — Ты обвел его вокруг пальца?  — Яблоко от яблони. Ран, ты должен бежать. На тебя начинается настоящая охота, шутки кончились. Убирайся из города, я помогу тебе.  — Я не могу! И в любом случае, Хаджиме не позволит этому произойти.  — Он против тебя. Они все знают.   — Знают, что?  — Брось, Ран. Они долго «пасли» вас, выжидали момент, и вы прокололись. Они видели ее.  — Но…  — Вчера днем люди Коко видели, как она выходила из подъезда твоего дома, но там было людно, они не стали рисковать.  — Видели?  — Да.  Меня будто обухом по голове ударили. Мико выходила из дома. Но зачем? Почему не сказала мне? Что она задумала?  Я вспомнил, что вчера я ненадолго отлучался, чтобы уладить некоторые дела. Мне показался странным таинственный блеск в глазах Мико, ее молчаливость. Но я не придал этому никакого значения, в последнее время она часто неважно себя чувствовала.  Блядство! Ее могли схватить! Злость горячей лавой подкатила к голове, отчаянно стуча в висках. Что, черт возьми, она творит!?  — Зачем она тебе, Ран? — Акихиро вглядывался черными глазами в мое лицо, принявшее выражение восковой фигуры.  — Это сложно.  — Может, объяснишь?  Я знал, что Акихиро на моей стороне, но не мог полностью ему доверять. Понимаю, сама мысль о том, что единственный друг может меня предать, была кощунственной. Но я не мог так рисковать.  — Я не обязан тебе все докладывать.   — Ты ее любишь? — Что? — Я удивился в очередной раз проницательности парнишки.   — Я же не слепой, друг. Ты весь светишься. По-другому. И это в такие тяжелые времена. Тем не менее, я рад за тебя. — Но, несмотря на все это, вам грозит опасность. Теперь ты с ней, теперь ты — враг. Враг не только для Бонтена. — Я не вижу выхода. Пока. Каждую ночь, когда я слушаю ее мерное дыхание, я ненавижу себя за то, что не могу найти выход.  — Выход есть всегда. Тебе ли не знать! Я хочу помочь.  — Нет, Акихиро. Я не буду впутывать тебя в это. Достаточно того, что наши жизни стоят на карте.  — Это не жизнь, Хайтани. Я устал. Это мой единственный шанс вырваться из плена, единственная возможность сойти с этой чертовой карусели. Пока есть возможность…  — Стреляй. — Закончил за него я. — Акихиро, это верная смерть. Я не собираюсь тебя ни о чем просить.  — А ты и не просишь, я сам прошу тебя избавить меня от такой судьбы.  — Ты понимаешь, что тебе придется идти против своего же брата Хаджиме?  — Понимаю. Он перестал быть моим братом, когда втянул меня в этот кровавый бизнес. Вряд ли, я когда-либо смогу ему это простить.  Акихиро был прав. Хаджиме испортил жизнь Акихиро, обрекая его на вечные перестрелки, убийства, прятки.  — Каков план? — Уже веселее спросил Акихиро. — Плана нет.  — Напрасно. Нужно действовать незамедлительно. И раз, у тебя плана нет, я возьму на себя спасение вашей криминальной любви, стану вашим криминальным амуром с винтовкой в руках.  — Ну и шуточки у тебя. — Пожурил я парня, приготовившись внимательно выслушать его план.