Гангстер

***

I Ночная тьма поглотила почти все, что можно было увидеть в окно автомобиля, несмотря на свет от редких уличных фонарей, который сопротивлялся тьме. Было тихо. Достаточно, чтобы Гас мог слышать бушующую кровь в ушах и сердцебиение, которое было далеко не ровным в ограниченном пространстве его груди. Ричи Робертс — самый честный коп, независимый следователь, вышел из своей машины. Ричи был известен как «тот полицейский, который нашёл один миллион немеченых баксов и сдал их властям». Этот поступок сделал его чужим среди коллег, которые не могли поверить, что Ричи с напарником не забрали деньги от наркотиков себе. Напарник, между прочим, все-таки присвоил себе скудные двадцать штук, и в участке тогда сказали: «здесь не все». Потому что знали, сколько должно быть. В точности до доллара. Знать хотели все и то, зачем Ричи это сделал — от коллег полицейских до местной наркомафии, которая этими же кровавыми наркоденьгами и кормила весь полицейский участок. Так что Ричи Робертс для одних был кем-то вроде легенды, а для других — сумасшедшим. Напарник у него тогда был отвратительный — сам подсел на дозу и вскоре скончался. Все припоминал Ричи тот случай с миллионом и никак не мог простить ни себя, ни в большей степени Ричи. А однажды застрелил черного в Гарлеме ради порошка, и Ричи пришлось спасать напарника от разгневанных жителей Гарлема, которые не прощают, когда белый полицейский убивает черного в их квартале. Пришлось тогда посадить мертвеца на носилки, поставить ему капельницу — вот уж точно мертвому припарка, раскрыть глаза и вывезти труп до машины скорой помощи. «Он просто ранен» — перекрикивал разгневанную толпу Ричи, собравшуюся в тот день перед домом застреленного. А его напарник был спасен от самосуда. Таким был Ричи Робертс — смелым и умным. И самым честным копом. Полицейскую машину Гас рассматривал в зеркало заднего вида, как и самого Ричи, когда тот вылез из нее. Пальцы вцепились в руль, костяшки пальцев побледнели. Гас зажмурился, как будто это просто избавило бы его от плохого видения. Попасться с героином в багажнике Ричи Робертсу он никак не ожидал. Просто не верил, что это могло случиться с ним. «Это морок. Просто плохой сон». Густаво Фринг был очень аккуратным, очень щепетильным человеком. Вёл бизнес по понятиям, спокойно, сдержанно, строго. Не позволял себе необдуманных решений и сам лично никогда не был напрямую причастен к грязным делам. «Вы убиваете людей, не выходя из своей машины» — как скажет о нем Ричи позже, на допросе. А Гас наконец сможет спросить у него то, что хотели бы знать многие — почему он не оставил один миллион баксов себе. Но с этим героином все получилось иначе. Гроб, в котором его перевезли в США из Юго-Восточной Азии, оказался пустым. Когда это выяснилось, его решили отправить обратно во Вьетнам, сразу же, не снимая с самолёта. Информатор из армии США позвонил Гасу и предупредил его, что целого килограмма не будет, гроб не за чем снимать с самолета, ведь захоронения не планируется. Чтобы лишний раз не раскрывать карт никому из своих людей — откуда поступает чистейший, неразбавленный героин, Гас решил поехать в военный аэропорт сам и довезти этот килограмм. В Гарлеме он уже стал монополистом, наладив такой канал, и всех своих конкурентов оставил не удел. Поэтому врагов у него было много и все они хотели знать, каким образом он достает этот чистейший героин и продает по цене значительно ниже, чем разбавленный, который продают они, покупая через посредников. Поэтому Гас решил, что и сейчас все сделает сам, разобраться с маленькой проблемой при таких больших связях он может. И допустил чудовищную ошибку. Ведь, как это обычно бывает, попадаешься ты на мелочах. И он попался. Потому что к делу о чистом героине в Нью-Йорке уже подключилось ФБР. — Густаво Фринг, — Робертс помахал значком ФБР, открывающим все двери. — Господин Робертс, не боитесь, что на этой стороне вам нельзя вести дела? — формулировка предложения, которой можно было бы легко избежать. Но Густаво устроился поудобнее. Лишь немного повернул голову. Окно в автомобиле было открыто. Гас знал, что начальник полицейского участка в Нью-Йорке пообещал ему по эту сторону вплоть до моста Джорджа Вашингтона на дела бизнесмена Густаво Фринга глаза закрывать, а потому прекрасно понимал, что Ричи Робертс самовольничает. Гас слишком привык выигрывать в игре запугивания, и забывал, что произойдет, если он сделает неверный ход. Если он ошибается. Если сытые копы все-таки могут откусить руку, которая их кормит. Или их просто прижало ФБР. Он запутался. Был слишком уверен. — Выходите, — Ричи на вопрос отвечать не стал. А вскоре и другая полицейская машина, которая вопила вместо Гаса, тоже подъехала. А вот способность функционировать, кажется, отъехала. Потому что подмога — это было уже серьезно. И совсем непонятно. По звуку колес, скрежещему по слою гравия, покрывающему землю, машина припарковалась. — Мистер Робертс, что вы тут устроили? — Смотрите внимательно, мистер Фринг, — Ричи подошел к нему вплотную и еще раз потряс значком ФБР, прямо перед его глазами, — теперь это дело ФБР. — Вот как. И орден на мой арест у Вас есть? — Мы следили за Вами от аэропорта, мистер Фринг, — с гордостью сообщил Ричи, — у нас есть информация, что в вашей машине мы сейчас обнаружим кое-что интересное. Гас нахмурился. Покровительственный тон Робертса ему не нравился. А еще не нравилось то, что за ним следили. Очень не нравилось. И что, возможно, догадались, что он снял этот героин с военного самолета. Этого Гас испугался больше всего. Он почувствовал, как в висках застучала кровь, и как все это сделало его беспомощным. Все, что он мог сделать — пытаться представить, что когда багажник откроется, каким-то чудом килограмм героина исчезнет. Когда Гас вышел из машины, все наставили оружие на него. Что означало, что он не мог сделать шаг. Он подумал о том, что если захочет бежать, как многочисленные пули пронзят его плоть за считанные секунды. Все, что он мог сделать, это смотреть. И он смотрел, как его сейчас поймают. — Багажник, — сказал Ричи. Гас неспешно открыл багажник, но чуда не произошло — героин на 50 000 долларов в виде завернутых в бумагу «кирпичиков» аккуратно лежал в пакете. А Ричи Робертс просиял от счастья. Он тут же положил Гаса лицом на капот, нацепил на него наручники и любезно велел садиться в полицейскую машину. Почему обещанное ему покровительство не имело никакой силы на этот раз, Гас не знал. Но надеялся, что по прибытию в участок чудовищная ошибка с его арестом как-нибудь разрешится, а начальник полицейского управления в Нью-Йорке сможет заставить Ричи Робертса растерять всю свою неугомонность и весь свой энтузиазм. Густаво наклонился, устраиваясь в автокресле, поглощая воздух этой новой тишины, которая не приносила утешения. Ричи сел за руль, а рядом спереди устроился его коллега. Гас прочистил горло, но даже после этого не последовало ни слова. Он решил, что будет просто молчать, глядя вперед, хотя по-настоящему смотреть было не на что. Из Восточного Гарлема машина плавно выехала на Парк-авеню через Восток 112 стрит. Гас устало прикрыл глаза. Люди на 112 стрит с откровенной ненавистью посматривали на полицейскую машину, которую редко можно было здесь увидеть. Они не хотели, чтобы в их преступном мире что-то менялось — оружие на улицах было их законом, а наркотики — религией. К своей жизни в нищете, страхе, под вечными трипами, стрельбе в школах, наркотикам на улицах они привыкли, и сами не хотели другой жизни для себя, продолжая во всем винить белых, правительство, уповать на отсутствие прав и возможностей выбраться из плохой жизни. Это их отрада. Это их повод собраться утром за чашкой кофе и поговорить о проблемах черных. Гас на них был не похож, несмотря на свое происхождение. Он всегда знал, что другой. Белые копы не считали его «новой прислугой», они начали говорить о нем как о «новом хозяине». По Парк-авеню ехать было долго. И по прямой. Надо было что-то предпринять или хотя бы выяснить, чтобы знать, чего ожидать. Ричи Робертс точно мог почувствовать момент, когда через зеркало заднего вида на него упала чужая пара глаз. Чувство бесчисленных вещей, которые Гас хотел сказать, проплывало сквозь них, несмотря на то, что Ричи не посмотрел на него, а смотрел на дорогу. — Вы же понимаете, — начал Гас, его тело еще больше откинулось на сиденье под ним, — Департамент не одобрит Ваших действий. Ричи почти закатил глаза. — Мы с Вами поговорим на суде. Советую Вам нанять хорошего адвоката, Мистер Фринг. — На суде? — Густаво наконец встретил его взглядом. Выражение его лица почти заставило его выглядеть невинным, — за килограмм героина в Гарлеме? Когда я годами кормил весь ваш участок, мистер Робертс? Вы перегрелись на солнце. Усмешка сорвалась с губ Ричи. Они с напарником весело переглянулись. — Подкуп должностных лиц, рэкет, убийство человека, миллионы загубленных судеб. Ваш «блу мэйджик» течет на улицах Гарлема реками… мистер Фринг, можно вопрос, а что Вы собирались делать, когда война во Вьетнаме закончится и армия выведет все свои войска? Когда Ричи закончил, брови Гаса были нахмурены настолько, насколько это возможно. Это был, несомненно, дембельский аккорд Ричи Робертса. Густаво снова прочистил горло, бросив последний взгляд в зеркало заднего вида, прежде чем уставился прямо перед собой, как делал раньше. Его тело выпрямилось, когда он проглотил свой ответ, одна из его рук слегка похлопала себя по ноге, когда он почувствовал, что его замешательство заметно. То, что Ричи Робертс приписал ему сейчас судьбу всех наркоманов Гарлема, что не было его прямой виной, обескуражило его. — Хорошо, — наконец произнес Гас. «Хорошо» — незаметная улыбка быстро скрылась на губах Ричи. Они ехали в тишине все оставшееся время, пока не свернут на улицу Бауэри до Парк Роу к Департаменту полиции Нью-Йорка.