Реабилитация

После того, как на Кюрин было совершенно нападение, ей приходится ездить на инвалидной коляске. Поврежден спинной мозг, но есть надежда на то, что она встанет на ноги. Каждодневные поездки в реабилитационный центр в течение месяца слишком надоели девушке, а ее семье так и подавно. Было принято решение поместить ее в пансионат, где присматривают за такими, как она каждый день. Солнце слепило глаза, а ветер летнего дня свистел в серьгах, отдавая неприятным свистом. — Мам, мне хватило того, что ты привезла меня в это место, — Ким осмотрела территорию и поморщилась сама себе. Да, здесь красиво, но это не дает никакой радости. У нее и так друзей особо не было, а найти их здесь, среди таких, как она — будет еще тяжелее. — Я всего лишь попросила тебя звонить мне, — мать недовольно хмыкнула и положила на колени Кюрин какой-то пакет. — Твои любимые сладости. Только здесь запрет, — женщина шепотом произнесла слова. — Госпожа Ким… Мы уже заждались вас! — тут же встречает их у входа услужливая медсестричка, которая давит противно-дежурную улыбку, коими одаряет всех новоприбывших. Идеально выглаженный халат, натертые до блеска дорогие туфли говорили о статусе заведения. Зарплату они получали тут хорошую. — Доктор Чон сейчас на обходе, но обязательно зайдёт позже к вам, если дождётесь… — Не нужно. Просто проводите нас до палаты, мы долго ехали, путь не близкий, — отрезает той возможность договорить Ким старшая. Она раздраженная, уставшая и сильно переживает, ведь по настоянию мужа она вынуждена оставить свою единственную дочь не пойми где. — Конечно… Прошу за мной… Кюрин везли в ее комнату. Девушка все время чесала нос и вздыхала. Ей не нравилась эта идея. Поместить ее в четыре стены и не давать никаких средств связи, кроме висящей трубки телефона у стены в коридоре. Место начинало раздражать с первых секунд, а глупые взгляды пациентов только возбуждали еще большую злость, чем злость на семью. Дверь в комнату открылась, а брезгливость на лице девушки не спала. Нет, ей понравилась комната, но ей не понравилось то, что ее черт вас бы побрал привезли в место с такими же отбросами, как и она. — Я сама все разложу, — Кюрин вернулась в настоящее время из своих размышлений и убрала руку матери от вещей. Женщина расстроенно вздохнула и натянула улыбку для медсестры. Через несколько минут палата опустела, оставив девушку одну, а ещё минут через десять раздался тихий стук в дверь. — Госпожа Ким? — мягкий мужской голос почти что эхом разнесся по палате, стоило тому войти. Высокий стройный молодой мужчина с аккуратно забранными назад волосами одарил новоприбывшую доброй улыбкой. Она отличалась от тех, что та видела ранее, была искренней. Такой же аккуратно выглаженный халат, на котором висел бейдж с именем: Чон Хосок. В руке он держал папку с её личным делом. — Уже успели освоиться? — Здравствуйте, — медленно разворачивается на коляске и отъезжает от окна, что было почти во всю стену. — Только заехала. Еще не осмотрела территорию, — только сейчас она смогла посмотреть на него. Она даже не пыталась скрывать всю обиду и злость, а может даже и грусть. Но она начала потихоньку осознавать то, что там, за воротами — ей не место. Если хоть малейший шанс того, что она встретит здесь кого-то, кто не будет на нее смотреть, как на урода из цирка? — Я посоветовал бы вам начать с сада… Или кафетерия. У нас готовят очень вкусные молочные коктейли… Не волнуйтесь, скоро вы встанете на ноги и покинете это место. Нужно только немного оптимизма и капельку терпения. Давайте начнём осмотр… — он прошёл вглубь палаты и пододвинул себе стул, стоящий у стены. — Здесь сказано, что вы пострадали после нападения на улице… Но после операции так и не смогли подняться. Зачастую дело может быть связано с психологическими блоками. Вас что-то беспокоит? Кюрин что-то беспокоит, это правда. Ее не покидает мысль о том, что это связанно с ее отцом, которого в последнее время она терпеть не может. Она знала, что он задолжал кому-то по-крупному. — Да. Беспокоит. Меня беспокоит то, что я сижу в коляске. — Это временная мера… Понимаю, вы пока не можете мне открыться. Надеюсь, в дальнейшем я смогу узнать вас поближе. Может, хотите поговорить о чем-то другом? На кого вы учитесь? Вы сами выбрали эту профессию? Вам нравится? Девушка сложила руки на коленях и прищурилась. Ей казалось, что с ней общаются, как с психически неустойчивым человеком. Осторожно, боясь, чтобы не вспылила. Даже, видя, что перед ней находится нормальный человек, говорящий без притворства, ей не давало надежды на то, что ее поймут и не осудят. Но все же, перебарывая страх, она решилась поговорить: — Идиотская у меня профессия. Терпеть ее не могу. Всегда хотела пойти на искусствоведа, а меня вписали в международную экономику. — Значит, вы не сами её выбрали? Простите… Хотите, чтобы мы перешли на «ты»? Наверняка формальное общение не способствует расслаблению. Все ваши мышцы ужасно напряжены. Не подумайте. Я не пытаюсь подлизываться, просто хочу подружиться. Нам ведь предстоит работать вместе. Лучше будет, если мы будем общаться чуть теплее. — Да, соглашусь, — Кюрин расслабилась и взглянула на него. — Я просто не особо доверяю людям. Наверное, в моем возрасте это нормально. Кюрин впервые за все время улыбнулась. — Да. Это абсолютно нормально в твоём возрасте. — подтвердил он ее слова, — если ты не сильно устала, то можем пойти и осмотреть территорию вместе. Я с радостью провел бы экскурсию. С осмотром я уже закончил, вернусь к делам позже.