Реабилитация

Кюрин проснулась прямо под стук в двери. Быстро окинув себя взглядом, она поняла, что на ней ничего нет. — Вот же… — быстро сев на коляску, она стала искать трусики, но не нашла. Пришлось одеваться на тело без нижнего белья. Заправив кровать, девушка подъехала к зеркалу, что было чуть выше того уровня, который был бы ей удобен в ее положении. Оперевшись руками о ручки коляски, Ким посмотрела на свое лицо и заметила, что с ним почти все в порядке, кроме отеков, а вот на голове до неприличия ужасное гнездо. Девушка поправила пряди пальцами. — Чуть получше, но не лучше, чем у дятла хохолок. — Кюрин сдала назад, а после перестроилась прямо к двери. Открыв ее, она увидела доктора. — Ты долго. Я тебя разбудил? — заботливо поинтересовался Хосок. Все бы ничего, но привычной папки в руках не было, а на его лице словно было что-то такое странное… Словно он собирался сказать что-то, но не мог. — Твоя мама звонила, просила перезвонить. — он протянул ей мобильный телефон, изъятый при поступлении на лечение. Ким свела брови на переносице, а после поздоровалась с доктором. Взяв телефон в руки, она отъехала назад и пригласила Хосока зайти в палату. Не стоять же ему в коридоре. — Привет, мам, — по ту сторону телефона было слышно всхлипы, а после попытки что-то сказать. — Мам, опять вазу разбила? — переводит в шутку, но понимает, что что-то случилось посерьезнее вазы из последней коллекции. — Отец… Отца убили. — На лице Кюрин не было ничего. Девушка опустила трубку и отдала ее Хосоку. Она долго смотрела в пол. В сердце что-то сжалось, а на лице была глупая улыбка: — Больше всего мне жаль себя и мать. Из-за него я теперь в этой хреновой штуке езжу. Я обузой стала… — она сжала кулаки и стукнула по колесу. Подняв глаза, она встретилась взглядом с Чоном. — А его не жалко. Мать жалко… Теперь она одна. Он сочувственно посмотрел на нее, погладил по плечу. — Хочешь, я отвезу тебя на похороны? — предложил Чон. — Если выедем сейчас, то к завтрашнему утру успеем. Он хотел ее поддержать хоть как-то, понимал, что та стала для него чем-то большим чем просто пациент, чем просто друг. Привык, влюбился, назовите, как угодно, но смотреть на это было невыносимо. — Я должна быть рядом с ней. И буду благодарна, если ты меня отвезешь. Сборы прошли быстро. Ким искала Юнги, чтобы сказать, что она уезжает. Но его нигде не было. Нужно было взять его номер, но вчера было не до этого. Выехав на парковку, она самостоятельно старается усесться на сидение: — Еще раз огромное спасибо, — одаривает легкой улыбкой — Ты поблагодарила меня уже раз сто. Я всегда рад помочь тебе. Взял отгул, так что смогу побыть с тобой… Он сел в машину, когда с посадкой девушки было покончено, пристегнулся и завел мотор. Похороны прошли спокойно. Безутешная мать рыдала, дочь не проронила ни слезинки, а Хосок решил, что надо бы их оставить. Когда все разошлись, женщина разговаривала с кем-то на кухне. — Но у меня нет таких денег… Вы уже убили моего мужа, моя дочь то вам зачем? Она даже не ходит! Неужели у него настолько черствое сердце! — Ищите деньги, которые ваш муж одолжил и припрятал, или заберем девку. Или ты следующая! Что уж потом с ней будут делать — вас не касается! На кухню въезжает Кюрин. Она наклонила голову набок и спросила: — Все, что хотите делайте, но мать не трогать. Я каждому из вашей шайки голову прострелю. Последовали насмешки, но то и было понятно. Инвалид ничего не сделает. Ким стала смеяться вместе с ними, а после нагнулась к кухонному гарнитуру и отодвинула кастрюлю, которую никто не трогал, кроме ее отца. Пистолет оказался в руках. Конечно, испугом таких отморозков не возьмешь, но попытаться стоило. — Всего один вопрос: для чего вам я? С меня какой толк? — она стала махать пистолетом, когда рассуждала. — Деньги с его счета снимите и живите счастливо. Нам его дерьмо не сдалось. — Доченька… да что же ты… — мать начала причитать, но видя, что мужчины не то, чтобы были напуганы, скорее недовольны, сильно запереживала. — А что? Рот рабочий, сосать будешь боссу, или по кругу, пока не отработаешь, — произнес один. — А тебе мамаша не сказала? Счета пусты, — подключился второй, — Папаша вас обчистил и драпануть пытался, вот его и хлопнули. Визжал как сука. — Босс не боится остаться без члена? — она подъехала к самому грозному и взглянула на мать, а после на него. — Сказала, делайте все, кроме того, что касается матери, — девушка сама себе хмыкнула, — Впервые слышу, что беспомощного человека сосать заставляют, — девушка рассмеялась и подъехала к матери. — Мам, все будет хорошо. Дед же учил и стрелять, и бить, — Ким гладит мать по руке. Мужчина кивнул в сторону девушки, после чего к ней подошли двое и, взяв под руки, потянули на выход. Ей не дали даже толком попрощаться. Женщину за ними не пустили, бежала за машиной, пока без сил не упала на асфальт. Хосок находился у черного входа. Рассматривал кусты роз и играл с соседской собакой. На скрики женщины, он метнулся кометой: — Мисс Ким! — подбежав к женщине, поднял ее с асфальта и повел к дому. На кухне быстро нашел аптечку и стал касаться ватой раны, но рука женщины его остановила: — Уходите. Вам не нужно здесь находиться! — мисс Ким шипит, рассматривая рану. Чон поднимается с колен, струшивая невидимую пыль с брюк. — Ее забрали? — он посмотрел в сторону входной двери. — Уходите, сказала же… — У меня есть чувства к вашей дочери. Я должен хоть что-то предпринять! Женщина вскочила с кресла и стукнула мужчину в грудь: — Не связывайся с этим делом! И забудь о ней! Она чуть ли не пинками выпроваживала его из дома. Как и было изначально понятно: Хосок бесхарактерный и никчемный молодой человек. Ему сказали не лезть, он не полезет. Стуча руками по рулю, он рычал и злился на весь белый свет, который подарил ему мучения на всю оставшуюся жизнь. Он отпустил того, кого хотел любить.