Реабилитация

— Да не! Не может быть такого, что все в порядке, но ты не чувствуешь ничего… — Юнги касается ее лодыжки и чуть сжимает, — И так ничего? А тут? — он поднимается выше по икрам, бедру, словно и правда не верилось ему, что такое бывает. Конечно, Мин был не из глупых людей, просто такое обычно не касалось его напрямую. — Да мать твою! Еще выше давай коснись и спроси! Сказала же, — она откидывает его руку — Что до колена, включительно, ничего не чувствую! Ким еще раз прошлась своей рукой по колену и почувствовала легкое касание на коже. — Стоять… Я чувствую? — она шокированными глазами посмотрела на Мина и еще раз прошлась рукой. Пока только колено заставляло чувствовать касание, будто перышком. — Эй, а ну ткни еще раз пальцем, — Кюрин потянула руку молодого человека к своей ноге. — Ага, чтоб ты меня опять ударила? — возмутился Юнги, но видя чуть ли не мольбу в ее глазах, все-таки подсел ближе. Его пальцы прошлись по бедру, ниже, останавливаясь на колене. Он следил за своими же действиями руки, словно она была чужой. Еще днем готовы были перегрызть друг другу глотки, а теперь сидят так близко. — Я чувствую, — проговорила тихо девушка. — Не может такого быть. Просто не может. Мне еще как минимум четыре месяца здесь торчать… — она схватила за руку парня и положила ее на другое колено. — Вот прям ударь меня по нему! Давай же! — Ага… размечталась! Хм, раз уж… я такой молодец. Не полагается ли мне награда? — Мин хитро ухмыляется и, схватив девушку за икру, притягивает. Она оказывается под ним, нависающим сверху, словно все это было его планом с самого начала. Так стало скучно, что нашел развлечение в ее лице? — Да, полагается, — ехидно улыбнулась Ким, — Доешь мой батончик. И больше такое не приноси, — она откинулась на спину и радостно улыбнулась. — Нет уж… Мышка… — он берет ее личико в свою руку, тем самым фиксируя, а после целует ее в губы. В отличии от нежного Хосока этот поцелуй грубоватый, наглый до неприличия проникающего в ее ротик чужого языка. Ему словно и не нужно было ее разрешение, он прекрасно справлялся с ролью ведущего, вовлекающего ее язычок в сопротивление. То ли в голову ударил алкоголь, то ли его запах так дурманил голову и мысли, но девушка поддалась. Все не так, как с Чон Хосоком. Абсолютно. Здесь чувствовалась родная душа, которая могла понять, каково быть не таким как все. Он единственный ее не жалел и даже не хотел, чтобы она вспоминала о том, что с ней случилось. Он не спрашивал у нее как произошла трагедия или же не напоминал о том, что она инвалид. Юнги не брал ее на руки, не водил по местам, которые якобы исцеляют. Да, она была благодарна лучезарному Хосоку, но дятлу Мин Юнги больше. Он такой же отброс. И, возможно, им предписана одна дорога. Доктору все же стоит присмотреться к той медсестре, что носит ему пироги, испеченные с утра. Не стоит перекладывать с больной головы на здоровую. Он этого не заслуживает. Его руки блуждают по её телу, забираются под больничную рубаху, сминают нежную грудь, меж тем, как в её бедро уже упирается то, что должно упираться, при правильном раскладе. — Так… Занесло… — на выдохе он произнес в её губы, — Лучше бы тебе снова меня ударить или толкнуть, пока я тебя прямо тут не взял — Все, что начинается — должно иметь конец, — девушка поддалась вперед и стала дожидаться момента, когда молодого человека занесет еще дальше. Он довольно прорычал в поцелуй. Пальцы мужчины расстегнули пуговицы будто бы там всего лишь была одна и это не составило труда. Отпрянув от её губ, он перешёл на шею, поцеловал за ушком и ниже, к ключицам, чуть прикусывая кожу. — Тебя блять только и целовать… — Впервые у тебя секс с инвалидом? М? — девушка рассмеялась, а после попыталась стать ближе с Юнги. Ошарашив молодого человека, она стала спускаться рукой вниз. Так медленно, но так желанно. Хотелось впустить его всего в себя. Всегда на дураков тянет. Ничего с этим не поделаешь. Незамысловатые движения ладонью возбуждали еще больше, чем его ласки. — Будешь вякать, я тебя сначала в рот выебу… Если ты инвалид, тогда я фея… Только притворяешься… Он не хотел её обидеть, говорил, что думал, пока стягивал одежду с её тела. — Только и можешь по голове стучать, дятел, — девушка облизнула губы и ждала следующего шага от Юнги. С горем пополам, она присела у изголовья кровати и стала смотреть на белоснежное тело, стараясь сконцентрироваться на деле. Но он же такой обворожительный. Его хоть в музей в стекле выставлять. Мин не прочь исполнить обещанное. Он приспускает штаны вместе с бельём, облокачивается спиной о стену и произносит: — Вперед. Впервые, ярый противник оральных ласк Ким Кюрин чуть ли не накинулась на представленный объект. Нагнувшись над членом, она прикоснулась губами, оставляя поцелуй. После прошлась языком по всей длине, оставляя влажный след. Все было настолько пошло и грязно, что хотелось пойти после содеянного в церковь на исповедь. Пуская слюни на кровать и на половой орган мужчины ей хотелось часами заниматься только минетом, но кое-кому хотелось другого. Стоит ей взять его в рот, чуть изучить, как чужая рука ложится на затылок, заставляя брать больше. Юнги хрипло стонет от приятных ощущений, прикрыв глаза и чуть запрокинув голову. — Бери… Больше, — почти приказывает он. А Ким берет больше. Последовал приказ, который она не прочь исполнить. Касаясь горла, член начал выделять жидкость, которую девушка, причмокивая, стала слизывать. Хотелось почувствовать в себе то, что только что побывало у нее во рту. Она стала стягивать с себя трусики и исподлобья смотреть на Юнги, безмолвно прося его взять ее полностью. — Не медли, Юнги, — если бы она была на ногах, то уже бы все взяла в свои руки, но здесь есть капитан. Но что-то очень нерешительный. — Юнги, оттаивай. Возьми меня. Черт… — Наконец-то хоть что-то дельное сказала, — произносит он с усмешкой. Больше Мин не заставит её ждать. Он укладывает девушку на спину, раздвигает её ножки и проходится пальцами по её прелестям. — Вся прямо течешь… Настолько возбудилась? — со словами входят несколько пальцев внутрь, делают несколько толчков, изучая тело. Кюрин тазом немного двигалась вместе с движениями Юнги. — Черт возьми… — говорит с придыханием и закрывает глаза рукой, чувствуя, что краснеет. Будет ли она неловко смотреть в глаза Мина завтра? Нет, не будет. — Юнги чуть быстрее, прошу… — последнее слово, Ким произнесла с дрожью в голосе. В неполную силу она буквально насаживалась на пальцы. В этот раз он не послушал её, прямо в самый ответственный момент просто остановился и даже чуть отстранился. Казалось бы, вот сейчас он встанет и уйдёт, но нет, у неё входит пульсирующий от желания разгоряченный орган. Шумный выдох, поцелуй и он заполняет её собой до основания. Кажется, что Кюрин не сможет никогда забыть его. Ей и не хотелось забывать его. Хотелось его присвоить и больше никому и никогда не показывать. Ее стоны были слышны в каждом углу комнаты, а может даже и в коридоре этажа. Прикрыв рот рукой, хныча от желания ускориться, она молит его: — Пожалуйста… — создавалось ощущение, что это был их первый и последний раз. Все так быстро произошло и до сих пор происходит. Не хотелось расставаться. Но где-то в глубине души, понималось, что Юнги — плохиш. А с такими по закону жанра никогда не обретешь счастья. Но сейчас было наплевать, поэтому, выйдя из мыслей о доме, детях и собаке — Ким прижалась губами к его губам и томно стонала. Только шаги снаружи усиливались, и кто-то намеревался пройти мимо, как Мин входил до предела, затыкая ее рот своим, не позволяя издавать лишних звуков, кроме как возмущенного мычания. Он то срывался на бешеный ритм, то замедлялся, оттягивая предел блаженства обоим, но под конец, когда они оба утомленные друг другом едва ли держались, сделал несколько завершающих толчков и вышел, пачкая ее бедро своим нутром. — Черт… Ты теперь вся в моей сперме… Считай, знакомство с детьми. — Ха… Миллионы маленьких Мин Юнги, — она привстает и тянется за салфеткой. Вытерев последствия удовольствия, она легла на кровать, прикрываясь простыней. Заняться сексом без особых чувств — очень даже неплохо. Только вот часть собственничества немного пробудилась, но показывать ее не хотелось. Кюрин стала рассматривать движения рук в темноте. С пола сначала подняли футболку, а после и все остальное. — За такое, наверное, не благодарят, но спасибо за то, что не дал чувствовать себя никем. — А? — услышав нечто странное в свой адрес вроде слов благодарности, Юнги подходит к постели и, притянув девушку за ногу, расположив ее поперек койки, навис сверху. — Еще раз скажешь нечто подобное — будешь сосать, пока не наешься до отвала, доступно? — Это ты так намекаешь на еще один раз или просто уточняешь, что парням не стоит говорить нечто подобное? Возможно, это было и то, и другое вместе взятое. Погладив девушку по щеке, он отстраняется. — Не думай, что отделаешься одним спасибо. И дело не в выпитом алкоголе… Есть в тебе такое что-то… — он не договорил что такое именно, просто взял и вернул ее в нормальное положение. — Все. Отбой. С этими словами Мин накинул на нее одеяло и улегся поверх рядом. Девушка просто посмотрела на него со вскинутыми бровями и ничего не сказала. Во-первых, она хотела бы заснуть сама, а во-вторых, ей только что признались в симпатии? — Юнги, завтра обход. И тебя здесь быть не должно, — она улыбается и хлопает ресницами. — Все равно не усну. Просто лежи молча, уйду до прихода врача… — произносит он, прикрыв глаза. Рука ложится на край одеяла, заставляя его подняться чуть ли не до ее уровня лица. Пролежав так с несколько минут, Мин Юнги и сам не заметил, как задремал. Утром его уже не было, как он и говорил, но тот факт, что он смог уснуть рядом с ней… «Это просто совпадение?» — задал вопрос он сам себе.