Он лишь человек

      — Гарри я не могу так низко сгибаться!       — Иначе ноги будут видны!       — Ой, ты наступил на мантию.       — Так, вот дверь. Давай, колдуй.       — Алохамора, — не работает, — алохамора. Черт.       — Погоди, может дело в задвижке.       — Какой задвижке? Они же не могут оставить дверь открытой. Мало ли кто придёт.       — Например ты.       — Ой, она действительно открыта. Заходи.       Гарри быстро сбросил мантию и отделился от девушки, чтобы найти нужный стеллаж.       — Как и договаривались, действуем быстро и назад. Завтра Полёты! - практически заплакал парень, - Как я понял из воспоминаний, шкаф был сразу за дверью, — он проследовал по маршруту, — это где-то здесь. Так, теперь надо найти темно-фиолетовую обложку. Посвети Люмосом.       Гермиона, все ещё укрытая мантией, протянула руку с зажжённым светом поближе к парню. Он приглядывался к обложкам, бурча под нос:       — Не могла до завтра потерпеть или вчера выпить зелье? На крайний случай, завтра утром зайти в библиотеку! Ну почему ночью, ну почему сейчас!       — Потому что зелье говорит мне, что сегодня замечательный вечер для поиска книги и что сегодня я её найду!       — Только зелье зря потратила. В этом шкафу около 500 учебников! Не знаю, как ты будешь искать, — Гарри Поттер начинал раздражаться: неужели он тоже был таким невыносимо упёртым, когда выпивал Зелье Удачи?       — А вот и най…       — Ага, попались! — вдруг послышался очень знакомый голос от двери.       — Черт, это Филч!       — Мистер Филч! — рявкнул появившийся из тьмы старикашка с облезлой кошкой — о, мистер Поттер, как же давно вас не было видно! Я так долго ждал этого момента! Ох, как мистер Снейп обрадуется, когда узнаёт, что вы снова нарушили правила. Он давно ищет повод вас наказать!       — Гермиона, нам нельзя к Снейпу, — зашептал Гарри девушке, что стояла в мантии позади него и не двигалась, — он обещает исключить меня из команды ещё с лета! А в среду так и сказал на тренировке, что дни моих полётов сочтены!       — Ну? Что стоим, Поттер? Пойдём скорее! Думаю, в Подземельях будет уютнее продолжать разговор.       — Гермиона, что делать? Мне нельзя к Снейпу!       — Что стоим?! — завхоз дёрнулся с места, чтобы схватить мальчишку в пижаме       — Гермиона!       — Обливейт!       Старик замер на месте, пытаясь проморгаться, в то время, как нарушитель нырнул под мантию, не чувствуя ватных от страха ног. Совершенно немая от ужаса, но хладнокровная Гермиона, кровь от лица которой отлила мгновенно, убрала палочку, громко сказав:       — Чего замер? Уходим!       Филч пару раз прокашлялся, пытаясь осознать, что он здесь делает. Его старая кошка юркнула между его щиколотками, привлекая внимания:       — А вот ты где, миссис Норрис, — прохрипел он, — я совсем забыл, что искал тебя… Я услышал шум в библиотеке, а это ты, проказница.       Волшебница крепко схватила за руку Гарри и почти не дышала. Она вытолкнула их из библиотеки в коридор, затем потащила мальчишку в соседний, подальше от опасности.       Гарри тут же нетерпеливо снял мантию, бросив ту на пол:       — Ты с ума сошла?! — громко зашептал он, — ты только что стерла память Филчу? Ты что наделала?!       — Я…       — Или ты что теперь, Мастер Забвения? Гермиона, это не запрещённое заклятие, но очень-очень опасное! А если бы он забыл, кем является? А если бы он забыл свою кошку и свихнулся?! Что дальше? Будешь Авадой бросаться?!       — Не кричи! Я знаю, как делать это правильно, Гарри. Стирать частички воспоминаний. Так что хватит читать мне морали!       — Ты потеряла чувство реальности! Стереть память завхозу! Бедняга Филч не заслужил такого!       — Ты сам кричал, что нам нельзя к Снейпу. Я решила проблему! Что тебе не нравится? Захотел из команды выл…?       — Тихо! — Избранный схватил девушку за запястье, призывая прислушаться к ночи. Они оба напугано посмотрели друг на друга: совершенно отчётливо послышались лёгкие шаги и шуршание мантии. От страха, забыв о дарах смерти, друзья рванули вглубь коридора, а затем свернули налево, побежали к доспехам рыцаря и шмыгнули за гобелен. Красный от бега и вспотевший Гарри привалился к стене, махая руками около груди, чтобы прохладный осенний воздух проник под тонкую пижаму. Гермиона сдула прядь волос со лба и привалилась к мускулистому плечу друга. Оба тяжело дышали.       — У меня сейчас сердце остановится.       — Ты мне на ногу наступил.       — Даже не проси извинений. Это тебе за Филча.       — Ах так! — ведьма стащила с его носа очки и надела на себя, кривляясь. Гарри потянулся к её лицу как раз в тот момент, когда гобелен отъехал в сторону и лунный свет окна залил крохотную нишу за ними.       — Поттер! И… Мисс Уи… Грейнджер? — кажется ночной страж удивился и разозлился одновременно, — предаётесь сладострастию в отсутствие вашего рыжего друга?       Гермиона начала закипать мгновенно, сжимая кулаки, в то время как Гарри лишь пожал плечами. Снейп продолжил:       — Итак, перечислим все правила, что вы сегодня и нарушили. Первое.       Гермиона смотрела на постепенно заполняющего её мысли Мастера Зелий, облитого лунным светом, и думала о том, что в глубине его глаз иногда можно было прочесть опасные вещи, о которых предпочтительнее было бы не знать молодой особе, будь она в здравом уме. Но поскольку они оба катились в бездну, был ли смысл отрицать преступления, которые лежали на плечах этого тёмного мужчины? Да, там сквозило огнём, а посверкивания заклинаний резали зрачок на кусочки, словно разбитое зеркало. Да, она это отчетливо понимала.       Сколько ему удалось спасти? Сколько он умертвил, пока глаза его широко не открылись? И пусть Северус Снейп не терзал себя лишний раз пустыми сожалениями, но тёмная магия оставила на нём свой глубокий уродливый отпечаток. Если бы вынуть его сердце и рассмотреть на свету, то оно было бы чёрное и истлевшее. Он и сам иногда не понимал, кто он: человек или чудовище. Это странное ощущение Сектумсемпры внутри, живущей своё «долго и счастливо» за счёт внутренних угрызений и самоистязательств. Жизнь его пожевала и выплюнула со смачным харчком, а душа была не то что расколота, она была перемолота в крошку.       Не зря его взгляда боялись даже приспешники Тёмного Лорда. От него сердце защемит даже у Смерти самой. Может поэтому она его не тронула? Помахала косой над головой, немного задела шею, но оставила жить.       Несомненно, он опасный, обманчиво спокойный, всегда хмурый и язвительный. Нежеланный сын, навязчивый друг, худший враг. Но внутри есть скользящий свет, напоминающий отблеск ножа убийцы, что держит наплаву искуроченное сердце. Согреть его? Склеить воедино? Это бред какой-нибудь пятикурсницы, что смотрит на него открыв рот после того, как правда вытекла наружу из газет. В том обрыве чёрных глаз спят убийства, тёмные ритуалы, зелья, способные уничтожить всё человеческое, не рассчитывающее даже на толику любви и теплоты.       Но когда он произносит её имя, мягко и едва слышно, словно касаясь губами щеки, она чувствует соблазняющую глубину, что залегла между ними. Спасать его? Жалеть его? Согреть его? Мерлин, отведи. На это была не способна даже Лили Поттер.       Она могла только принимать его таким, какой он есть. Взрослый. Нетерпеливый. Тёмный. Разбитый.       — И если ещё раз Поттер вы посмеете…       — Гарри, кажется у него кровь, — тихо прошептала Гермиона, что стояла немного позади друга, практически вплотную к его спине.       Он лишь едва заметно мотнул головой       — …И ваших детей и внуков…       — Да говорю тебе кровь!       Единственное светлое пятно в виде ворота рубашки на тёмном костюме Снейпа постепенно заполнилось гранатового цвета жидкостью. Однако мужчина не мог об этом знать, распинаюсь о том, какой проблемой для него является мальчишка-недоносок, словно Гермионы здесь и не было.       — Что вы так таращитесь на меня? Вы слышите, что я говорю?       — Да, сэр, но…       — Никаких «но», Поттер, я завтра же утром поговорю с директором Макгонагалл об исключении вас из команды по квиддичу. Достаточно предупреждений!       — Хорошо, сэр, у вас...       — Гарри, он бледнеет, кажется. Надо что-то делать, надо сказать!       — Я пытаюсь, Гермиона, — едва разжимая зубы, произнёс он в сторону.       — Что вы там мямлите?       — Кровь! — наконец-то он смог вставить слово в этой пустой тираде Избранный, — у вас кровь на воротнике.       Снейп уже набрал в лёгкие воздух, чтобы дальше отчитывать его, но поняв, про что тот говорит, положил руку на горло, слегка отодвинув воротник, а затем поднёс окровавленные пальцы к лицу.       — Мы с вами ещё переговорим, Поттер. Отправляйтесь в башню немедленно и прихватите с собой вашу подружку! — выплюнул он, а затем развернулся на месте и пошёл по коридору.       Гарри повернулся к Гермионе, которая отчётливо увидела испуг на белом лице зельевара, когда тот заметил кровь. Она закусила губу, смотря на его удаляющуюся спину. Чего он испугался? Царапины? Почему ужас так и хлынул на его лицо?       — Мне впечатлений на год вперёд хватит, — сказал Гарри вытирая лоб, — и надеюсь, Снейп не упомянет, что застал нас вдвоём в нише. А то Джинни меня убьёт.       — Он какой-то бледный, — ответила Гнрмиона, не спуская глаз с удаляющейся фигуры.       — Опять ты о своём, — Гарри махнул рукой, — ладно, пойдём в башню. Уже часа два наверное.       — Гарри!       Он резко обернулся и увидел, как подруга бежит к упавшему на пол Снейпу. Не имея других вариантов, парень тоже поплёлся к бесчувственному зельевару. Гриффиндорка села на пол, перевернула мага на спину, дрожащими руками принялась расстёгивать пуговицы, что-то приговаривая под нос. Профессор неплохо приложился: упав на бок, он едва не задел висок. Теперь на лбу и щеке красовались красные следы от удара с поверхностью каменного пола, и это не говоря об испачканной мантии, а также шеи в крови.       — Анапнео! — крикнула Гермиона, махая палочкой, — анапео!       — Ты серьёзно думаешь, что он подавился? Дай я, — Гарри достал палочку из-за пояса пижамных штанов, — Волне расементур, волне расементур!       Кровь начала впитываться обратно, но профессор не собирался приходить в себя, стремительно бледнея. Обескровленные губы и синяки были точно, как у покойника.       — Надо что-то ещё!       — Попробуй поцелуй любви. Может, хотя бы так у тебя будет шанс.       — Гарри, ты такой мерзкий стал.       — Все, как ты любишь, дорогуша.       Гермиона погладила грудь профессора, смотря на него с щенячьей нежностью. Избранному было так тошно от этого взгляда, что он едва сдержал рвотный позыв.       — Кажется, здесь что-то есть! — девушка погладила ещё раз мантию, а затем откинула её, проникая во внутренний карман, — это, наверняка мазь, которую использовала Помфри!       — Да с чего ты взяла? Вдруг он шёл кому-нибудь слабительное подсунуть или того хуже.       — Потому что я помню, что давала ему Помфри. И верю в него!       — А, то есть книгу ты не запомнила, а вот зелье…       — Хватит на меня злиться! Я не виновата, что влюбилась в него!       Гермиона едва не плача, принялась втирать мазь в шею дрожащими руками, а затем, как тогда, после битвы, поцеловала его лоб, где-то у кромки чёрных волос. Они подождали несколько минут, но ничего не произошло.       — Нужно позвать Помфри, надо было сразу это сделать, — изрёк парень, — он не очнётся.       Гермиона зло блеснула глазами на друга, а затем медленно кивнула, достав палочку.       — Подожди, кажется он шевельнулся.       — Что?       — Вот, веко дёрнулось.       — И правда! Сэр! Сэр, вы меня слышите?       — Конечно, я тебя слышу, Гермиона, — он зажмурился и вновь распахнул глаза, а затем приложил руку ко лбу, — что ты здесь делаешь? Ты должна быть в башне. И почему пахнет паленым? — Гарри скептически перевёл взгляд на подгоревшую школьную юбку, а затем на раздутые ноздри зельевара. Все таки мастерство не пропил, слуга дьявола.       — Вы упали в обморок, — решил всё-таки подать голос Избранный, лицо Снейпа тут же помрачнело, — когда шли по коридору. Мы увидели и применили мазь из вашего внутреннего кармана. И вы совершенно ясно сказали, что не будете исключать меня из команды по квиддичу, потому что я спас вам жизнь. Ну, перед падением.       — Вы кретин, Поттер. А если бы это была ядовитая мазь? — он медленно сел и с опорой на стену поднялся, а затем помог подняться девушке.       Гарри развёл руками в жесте: «что и требовалась доказать, Гермиона!», а потом сложил руки на груди, едва сдерживаясь, чтобы не цокнуть языком.       — Как вы, сэр? — осторожно спросила гриффиндорка, заглядывая ему в лицо.       — Предпочёл бы, чтобы вы не видели этот эпизод, — он приложил руку ко лбу.       — Значит ли это, что меня не исключат из команды по квиддичу?       — Вы такой мерзкий, мистер Поттер, — парень улыбнулся и взъерошил волосы, — идите в башню.       — Сэр, вы точно доберётесь? Мы можем вас проводить.       — Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, все в порядке. Пятнадцать баллов с гриффиндора за прогулки после отбоя!