Мой милый Антон

Ведь всё это в прошедшем времени И разомкнуты наши руки Я ничей, без роду и племени А ты проснись - тебя уже кто-то будит Каждый твой — Сметана Band

День был отвратительным с самого начала. Проснуться с ужасным пониманием: "Проспал", а потом спешить по холодным ноябрьским улицам на метро, тесниться там среди кучи людей, которые так же не выспались и так же смешат куда-то. Ещё и плечо, как назло, опухло, естественно, через пару дней там появится яркий синяк. Щека тоже болела, но потерпеть можно. Спасибо всем богам, что мама Лены, ребёнка, которого и надо было поднатаскать, оказалась чудесной женщиной. Она сразу вошла в положение Арсения, по одному его помятому виду поняла, что от скандала лучше не станет. Договорились скинуть пол цены на оставшееся занятие. Дальше он спешил к другому ребёнку. Только вот, он оказался бессовестно глупым и будто необучаемым. Даже Арсений, со своим безграничным терпением и умением держать себя в руках, почти на него сорвался. А мальчишке было все равно. Он шутил, идиотски каламбурил и всеми силами стопорил процесс обучения. Его мама лишь посмеивалась и поддерживала сыночка в глупых шуточках. Словосочетание "мое золотце" звучало за это занятие, наверное, больше ста раз, у Попова даже голова вскружилась. Эти два часа казались самыми долгими в жизни Арсения. Все бы ничего, можно потерпеть, остыть, привыкнуть, но молодая девушка, которая просила посидеть с ребёнком, не перенесла все на семь часов и как только Арсений был возле своего подъезда, чтобы зайти домой и лечь спать, она снова перезвонила и сказала, что все перепутала, время остаётся таким же, как и было. — Вот же сука, — прошипел Попов и убрал ключ от домофона назад в сумку. Этот день уже достал его. Дети, мамы, он сам — все достало. Плечо, будто специально, начало болеть ещё сильнее, в этом момент он чувствовал, будто эта боль раздается по всему телу, пронизывает каждый сантиметр кожи и добирается до внутренних органов. Было бы хорошо прямо сейчас упасть лицом в подушку и никого не слышать, ничего не знать, просто лежать. Но, справедливости ради, все эти дела и постоянная нервотрепка отгоняли от Арсения мысли о будущем и о правильности его действий, — Как так жить можно-то, ну вот все не как у людей. Прям все. *** Арсений был на месте и уже снимал обувь в небольшой прихожей. Рядом с ним суетилась молодая и, признаться, привлекательная девушка. Тонкая, грациозная, не ходила, а левитировала. Чем-то похожая на бабочку, такая же прекрасная и неуловимая. Так же с бабочкой ее можно сравнить из-за платья. Пестрое из ситца, куда она собралась в такую холодину в одном платье — загадка. Даже Попов, которого девушки не привлекали вообще, оценил ее как настоящую красотку и сердцеедку. На ней хотелось жениться прямо сейчас. От ухажеров, скорее всего, у нее не было отбоя. Почему он не родился такой привлекательной девушкой, чтобы все парни с ума сходили? Его никогда не интересовал прекрасный пол в романтическом, а уж тем более сексуальном плане. Арсений мог здраво оценить привлекательность, сказать, что девочка красивая, но не испытывал ничего большего. Даже во время пубертата он смотрел на дам, чего уже там, целовался с ними, и все равно не испытывал того "вау" эффекта, о котором только и говорили его друзья. В 16 лет он серьёзно задумался: "А почему так?", — первая мысль была о том, что он просто не нашел «ту самую», с которой все будет иначе, как-то особенно, интересно. После этого он активно начал искать ее. Но не получив желанного результата, решил, что дело в его внешности. «Та самая» просто не замечает его. Хотя дело было не во внешности, Арсений парень симпатичный, имел подтянутое тело, вел себя вежливо, поэтому рядом с ним всегда находилось пару девчонок, которые за радость начали бы с ним встречаться, но к сожалению, они не «те самые» Все стало на круги своя, когда появился Никита. Парень из параллели, совершено обычный и чертовски весёлый. Перевелся в школу Арсения в начале одиннадцатого класса. Сам был из деревни, простой, но при этом красивый или так казалось только Попову. Признаться, он имел слабость к людям с хорошим чувством юмора. Этот самый Никита все перевернул. Не прошло и недели, как Арсений просто жил им, постоянно думал о нем, грезил о невероятном "долго и счастливо". Но все оказалось намного прозаичнее. После случая в раздевалке поползли слухи, а Никита начал утверждать, что это Попов сам на него накинулся и заставил силой целоваться. В это время земля ушла из-под ног. Как же быстро Арсений, со своими фантазиями, разбился о скалы российской реальности. Бесконечное количество психологов, которые пытались «вылечить» его, травля в школе, осуждающий взгляд отца и неуместные комментарии вслед. Столько всего пришлось пройти, чтобы признать себя таким, какой ты есть. Этому очень помог переезд в место где тебя никто не знает. Сейчас же все намного лучше, Арсений признает себя, он понимает, что это нормально, такое бывает. Это жизнь, для кого-то неправильная, мерзкая и чужая, но настоящая. Не всегда все так, как хочется тебе. После смены места жительства он часто встречал таких же, как он. Большинство пыталось что-то доказать обществу, нормализировать свою ориентацию. Попов давно все понял: никому ничего не докажешь, для всех ты и останешься «неправильным» и «грязным». Возможно, что-то и могло выйти из этого, но точно не в этой стране и не в это время. Девушка все продолжала порхать рядом с ним, объясняя, что супчик для малыша там, а вот одежда чистая, вот постельное белье, а тут книжечка. — Арсений Сергеевич, вы все поняли? — закончила свой длинный монолог девушка и улыбнулась, — Я буду занята и позвонить вы мне не сможете. Макарчик уже взрослый, за ним особо ухаживать не надо, но знаете, как я боюсь за него, он такой сорванец, постоянно что-то придумывает. Пожалуйста, постарайтесь сделать так, чтобы он ничего себе не сломал и дом целый остался, —Вновь затараторила девушка, при чем, она постоянно улыбалась, когда произносил имя своего чада. Наверное, это и была настоящая родительская любовь. *** Вместо договорённых трех часов, Арсений просидел в квартире четыре с половиной часа. Торопиться особо некуда, но этот Макарчик, вынес все мозги и остатки терпения. Ужасно активный и любознательный ребёнок, конечно, это хорошо, но выматывает невероятно. Все ему интересно, все он хочет узнать, даже придумал какую-то новую игру за это время, суть которой Попов не уловил, но понял одно, что эта игра была очень интересной. Поделился бы он хоть каплей энергии с Арсением. Ехал домой парень абсолютно уставший. Дети высасывают из тебя все силы и всю энергию, поэтому он не хочет быть педагогом. Процесс обучения слишком сложный. Уж много надо отдать, чтобы получить в ответ хоть немного стараний. Это точно не для Арсения. В мыслях был только душ и старый, тёплый плед, который скроет его от ужасного холода на улице. Вроде, пару дней назад, солнце светило, как летом, а сейчас хоть в пуховике ходи, все равно трястись будешь. "Точно... пару дней назад... Сергей и его день рождения. Поздравить его надо что-ли.", — осенило Попова. Узнал он дату этого события совершенно случайно. Снова услышал, как Сергей разговаривал по телефону и сказал, что тринадцатого ноября все собираются у него. По пути домой Арсений заглянул в небольшой ларёк и купил пирожные со сливками, он не знал, будет ли их есть именинник, но все-таки это лучше, чем ничего. Перед тем как открыть дверь, Арсений прислонил к ней ухо, чтобы прислушаться и понять на какой степени веселья находятся Сергей и его друзья. Но за дверью было совсем тихо, лишь какой-то неразборчивый бубнешь. "Неужели, настолько тихо? Сергей сама честность", — эта мысль улыбнула Арсения и тот вошёл в квартиру. Свет горел только на кухне и оттуда и доносились звуки. Сейчас же стало понятно, что это были всхлипы. Неужели, никто не пришёл, и Сергей так расстроился? Все равно надо было убрать пирожные в холодильник и поздравить самого Сергея, а если дела настолько плохи, то и его поддержать, нельзя бросать человека в беде, поэтому Арсений тихонько начал движения в сторону кухни. Какого же было его удивление, когда вместо виновника торжества он увидел плачущего Антона. Тот самый, со смешной фамилией, новенький с курсов. Как же мир тесен. —Антон? Вы в порядке? — начал Арсений, он все ещё был в замешательстве, такая неожиданная встреча. Но ещё странно было видеть этого длинного, на вид самого непоколебимого человека, плачущим. На тренировке он много смеялся и даже на обидные шуточки про его рост отвечал лишь огромной улыбкой, а сейчас сидит и сверлит взглядом чайник, пока по щекам катятся слезы. —О, Арсений, приятная встреча, — заплаканный голос дрогнул. Сейчас он открытый и уязвимый. Ему было неприятно, что в их вторую встречу он такой, — Я? Я в полном порядке, — он говорил это тихо, вытирая слезы тыльной стороной ладони и все ещё смотрел на чайник. —Вы уверенны? Я могу вам чем-то помочь? У меня есть отличное успокоительное, — Арсений начал походить ближе, он не знал, что случилось с Антоном, но все равно, сердце разрывалось. —Нет, не надо... Понимаете, — Антон вздохнул, так тяжело, как еще не вздыхал не один человек в жизни Арсения, в этом простом звуке скопилось столько обиды на себя, на мир, на эту жизнь и на идиотскую ситуацию, — Я ее любил, правда. Мы знали друг друга со школы. Я тоже виноват, я ей врал. Но не намерено, я же не знал. А она. А что она? Трахалась все это время с моим другом. Смотрела мне в глаза и говорила, как сильно меня любит! — С каждым предложением он повышал голос. Сейчас ему надо было выговориться, поэтому Арсений не стал его прерывать и просто слушал это внезапное душеизлияние, — Вы понимаете? Просто врала, на каждом шагу. Чем я это заслужил? А я ведь кольцо купил, несмотря на мои проблемы, на мои душевные метания. Я надеялся, а она, — Тут Антон затих и просто начал рыдать, открыто, уже не стесняясь. Попов был растерян, дети забрали всю возможность трезво мыслить, потому он просто подошёл и обнял Шастуна сидящего на стуле. Тот не стал сопротивляться. В этом жесте не было пошлости, просто сейчас это было нужно Антону, и Арсений мог дать ему это. Футболка становилась мокрой от слез, но Попов даже не пытался двигаться, ему было до боли жаль человека. Когда-то он чувствовал себя так же. Брошенный, использованный, никому не нужный и не принятый. Пять минут слез и невнятного бормотания подошли к концу. Шастун, не расцепляя объятий посмотрел на Арсения снизу-вверх и рассмеялся. Уже не было причин продолжать держать друг друга, поэтому он отпустил его и откинулся на спинку стула. — Что-то не так? — странный человек этот Антон. Только что плакал, и вдруг смеётся. Арсений сел на стул рядом с ним и все ещё продолжал смотреть на мокрые от слез глаза, на распухшие губы и на тяжёлые от влаги ресницы. Сердце сжималось от жалости. Молодой парень, а с ним уже так обошлись, только-только начал жить. Все-таки, мир не справедлив. — Нет, все хорошо. Просто забавно. На чужой кухне я обнимаюсь с человеком, которого видел один раз в жизни и плачу ему о своей судьбе. — И правда, забавно. А где Сергей? —Машину поехал забирать, там какие-то проблемы с ней. Ключи от квартиры мне отдал, скоро будет. —Вот как. Понятно все. Может, чай выпьем? Недожавшись ответа, Арсений встал и начал искать чай. Утром он пил кофе, на обед в кафе что-нибудь возьмёт, вечером найдёт какой-нибудь полуфабрикат в холодильнике и запьет водой, он не особо знал, что находится на их кухне. В ходе своих поисков Попов выяснил, что чая было много. И в пакетиках, и в саше, и в стиках, и в пирамидках, даже просто заварка. И все разных вкусов. Долго думать не стал, закинул первую попавшуюся под руку пирамидку в кружку и залил кипятком. На кухне Арсений себя чувствовал слоном в посудной лавке. Передвигался, по небольшой, но светлой комнате, неловко, будто первый раз там был. Стоять у плиты не было его любимым занятием. Готовить он умел только основные блюда: яичницу, картошку, иногда варил крупы. Пик его кулинарных способностей — суп с курицей. — Сахар сам положишь? В ответ Арсений услышал тихое "да". Он поставил чашку на стол, а сам сел на свое прежнее место. Антон молчал и тихонько сёрпал свой чай, который оказался очень ароматным, вся кухня пропиталась этим сладким запахом чего-то фруктового, похожего на персик. Мешать размышление своего нового знакомого Арсений не стал, но уйти ему не позволяла совесть, все-таки он гость, пусть даже не его. Они просто молчали. Но прервал тишину скрип двери, Сергей пришёл домой. Он сразу направился на кухню. И застал двух мужчин, которые так же молча уставились на него. Один заплаканный и растерянный пил чай, а второй устало смотрел прямо в его глаза. —Тох, ты чего? —обеспокоено начал Сергей, видимо, он подумал, что Арсений довёл его. Что можно подумать, глядя на эту картину. —Ира, — сухо отрезал Антон. С тяжёлым вздохом Арсений встал. Тут ему явно не место. Это личные дела, касающиеся только двоих друзей, он и так знает слишком много. Пора оставить их. —Я спать пойду, вы тут празднуйте. С днем рождения, Сергей. А вы, Антон, держитесь. Когда Арсений уходил с кухни, до него донеслось тихое "спасибо". Он знал, кто ему это сказал. Но его точно не надо благодарить, это лишь меньшее, что мог сделать Попов.